Апартаменты

— Сколько же достойнейших Администраторов. Хотя бы среди этих, что изображены на полутысячи портретов. — Четыреста двадцать восемь, — сообщил Чарли вслух, успев пробежаться глазами по залу. Санджар по-отечески гордо улыбнулся, как-будто лично научил его навыку счета. Пребывал он в приподнятом расположении духа, впервые на моей памяти. Остальные члены Ордена тем временем расставляли стулья, приносили ящики и всякие устройства. — Мой мальчик, тебя и впрямь стоит проверить. Я запомню. И лично организую здесь пересчет. — Мама говорила, что самым лучшим Администратором была серая женщина, — продолжил Чарли. Слышавшие это заметно озадачились, включая Дориана. — Это про неё что ли? — кивнул Змей в сторону неприметного портрета в третьем ряду. Уже впоследствии, случайно вспомнив этот разговор, я присматривалась к потертой раме: внизу сохранилась гравировка «Кэтрин Ш.» — Она стала Администратором по воле своего мужа. Он передал должность почти сразу, как получил её сам. Я расспросила Чарли. Похоже, это была действительно выдающаяся женщина, которая вывела законы взаимодействия разный существ внутри Апартаментов, закономерности их настроений и желаний, предотвращала большие конфликты. При ней в доме обитало самое большое количество постоянных жителей. Странно то, что о ней не так просто найти хоть какие-то упоминания, отчего и хочу записать всё это для будущих поколений. Интересный факт — оказывается, именно в честь неё мистер Шимпанзе настоял назвать так собственную внучку — леди Кэтрин. — Передать женщине? Мда. Ни в срок, ни при смерти, как это сделала мистер Шимпанзе. — Он сделал это по любви, — умиленно протянул мистер Козел. — Может он отдал власть по справедливости, — вмешался Дориан, настраивая граммофон. Начинались танцы. Заиграла странная, невообразимая музыка. Немного погодя я сочла её вполне воодушевляющей и потащила Чарли учить движениям. Немного понаблюдав за мной, он впервые в жизни принялся танцевать сам. Краем глаза я заметила, как в углу зала за стульями и шторками дрыгался Жутя. Волнообразные движения руками, качающаяся голова на длиннющей шее, ноги в вязаных носочках, что разъезжались по паркету. Он вовсю наслаждался, прикрывая черные пугающие глаза. Тем временем в центр зала вышел Людвиг и станцевал так заразительно и живо, что его лицо на это время перестало казаться мне таким уж иссохшимся, стало даже вполне себе симпатичным. Рядом с другом в дуэте смешно крутил попкой Змей. Гибкое пушистое тело динамично попадало в ритм, а хвост отбивал сильные доли. Через какое-то время Дориан переставил пластинку, и заиграла торжественная композиция. По-моему, она называется что-то вроде «Вечерние сны оленей». — Кстати о подарках. Потанцуешь со мной? Дориан настойчиво потянул меня в середину зала, и я растерялась. Он нахально улыбался, как всегда. Однако как только начали танцевать, я почувствовала, как дрожит его рука на моей талии. Его сковала нерешительность, меня же окутало спокойствие. Признаться, с трудом могу припомнить наш танец, только запах Дориана. До праздничного вечера он не пользовался духами. Странно, как мы, люди, толком не способны описать аромат, который чувствовали очень отчетливо, который узнали бы даже через годы. Вспоминая его духи, я вижу перед собой тот самый бархатный лацкан пиджака с желтыми нитками — туда я смотрела весь танец, не поднимая глаз. После танца Дориан потащил меня к банкетному столу и наклонился, кивая в сторону, где кружились в романтическом вальсе Джон и Бэт, грозясь растоптать половину жителей. — Знаешь что? Не думаю, что они бесплодны. Проблема не в этом. — Ты что, врач? Дориан осушил бокал, затем отщипнул веточку винограда. — Мне кажется, что они не в курсе, — тряхнул волосами. — Ну ты знаешь. Откуда берутся дети. — Дориан. — Просто я не понимаю, как они физически могут зачать ребенка, — и закашлялся, подавившись косточкой. — Ну всё, хватит. — Нет, ты взгляни на них. Невероятно. Они с трудом передвигаются. Не через поцелуи же они… — ДОРИАН! К нам подошел Уилл, подслушав разговор. — Дори, не обращай внимание. Я всегда подозревал, что эталон женских форм для него — это леди Моника. Администратор стал кидаться в пса виноградинками: — Когда Джон познакомился с Уиллом, то всерьёз уговаривал его жить у них в качестве домашнего питомца. Прости, это был секрет? Уилл уронил в бокал Дориану клок шерсти. А я тем временем всё никак не могла найти глазами Гедиза. Я подсчитала, что не хватает двоих членов Ордена, и под предлогом выйти освежиться отпросилась у Дориана. Когда я вышла из Галереи в коридор, то услышала за шторами всхлипы. Слегка отодвинув шторы, я покрылась мурашками, потому что мельком увидела Гедиза. — Вот оно как. Больно? Будешь принимать эмульсию ежедневно. Ты молод и силен. Она вылечит любую боль, — сказал голос. Я узнала его. Это был Шахир, старик заместитель главы Ордена. Он продолжил, пока Гедиз трясся в беззвучном плаче. — Думал дальше это скрывать? Хочешь вернуться в монастырь? На твое место метят много послушников… — Нет, НЕТ! — отчаянно мотал головой Гедиз. — Только не отправляйте меня назад. Мое место здесь, в Апартаментах. Я никогда не был так счастлив. Всю свою жизнь. Не высылайте меня. Умоляю, — устало повалился к стене, словно обессилев. — И не говорите Санджару. — Он уже догадывается, — заметил Шахир сердитым шепотом. — Но, видимо, глава Ордена к тебе милосерден. В горле подступил ком, я боялась пошевелиться. Я вспомнила уставшее лицо Гедиза, синяки под глазами, потерянный взволнованный вид. И зажала рот рукой, стараясь дышать бесшумно. Раздался звон разбитого бокала. Я юркнула обратно в зал, пока Шахир или Гедиз не заметили меня. Оказалось, миссис Коза выронила бокал, подбежала к Дориану и угрожающе вопила. — Это правда? ГЛАЗ ЗАБРАЛ ДВОРЕЦКИЙ?! Я поспешила к ним. Дворецкий, как и во все дни до этого, наверняка осознавал, что за происшествие с Чарли учтивого обращения ему не видать. Он всё старался быть тише воды и ниже травы. Но даже сейчас оглядки по сторонам, нервный тик или прищур выдавали его натуру. Дориан же вытянулся как струна перед Козой, расправил плечи, приготовившись обороняться физически. — Я говорил с Дворецким. Этого больше никогда не повто… — А может вы затЫКнетесь? — громогласно икнула миссис Коза, и повернулась к Дворецкому. — Знаете что? Когда Линда узнает… — Козетта, не надо, — прибежал бедный мистер Козел. — Зачем кричать? Давай, ох, давай составим жалобу, задокументируем в письменной форме, от него требуется письменно заверить что он обязуется… Зря старается, казалось мне, дела плохи. С его женой было две большие проблемы, и первое: что это огромная сильная коза, которая крупнее и мощнее, чем все мужчины в этом доме, кроме разве что какого-нибудь Циклопа или славного увальня Джона. Во-вторых, она казалась неостановима, потому что завелась и выпила много лишнего.       — Нужно расследование, — продолжал мистер Козел, поражая меня упорством, — а не самосуд. Всем известно, что бывает, если по неосторожности причинить вред другому. Это не про справедливость. Эту фразу я сначала пропустила было мимо ушей. Но миссис Коза вдруг замолчала, ссутулилась и пьяно покачнулась. Потом её взгляд упал на Чарли, она сгребла в его охапку, широким шагом отошла к противоположной стене и стала убеждать со слезами, что если Дворецкий еще раз посмеет хотя бы пальцем его тронуть, чтобы он немедленно говорил ей. Чарли послушно кивал, вытирая ладошкой её слезы. Дворецкий и Дориан тем временем стали помогать Ордену расставлять стулья, как только сумели отделаться от неё. Спасибо мистеру Козлу. Думаю, протрезвев, миссис Коза не оставила бы это, развернула бы бойкот против Дворецкого. И это она еще даже не знала про его тюремное прошлое. Корыстное добродушие Дориана. Он не хотел сажать Дворецкого под замок снова. Зато теперь я была спокойна, что у Чарли в Апартаментах появилась еще одна рогатая защитница. — Приветствую всех жителей Апартаментов, — начал Санджар, когда подготовки Ордена закончились. Все жители сели на стулья перед главой Ордена и накрытым тканью предметом, в очертаниях которого угадывался один из мерзариумов. Сперва от Ордена Дориану был вручен подарок — выплавленное из астрасириллия кольцо. На лице Администратора мелькнуло заметное удивление, он скупо, но признательно кивнул. Затем Санджар завел ту самую тему. Речь шла о творениях Мерзости. Санджар поднял покров тайны вместе с тканью, и перед всеми нами предстал мерзариум с пчелиной маткой монструозного размера, которая подлетела и села на стекло, каким-то чудом не сваливаясь оттуда под своим весом, многократно превосходящим вес обычной пчелы. Королева улья смотрела на нас, а мы на неё. Безмолвное, первобытное и могучее насекомое, и мы, жители других миров, в платьях, пиджаках и ботинках.       — Всем известно, что существа, которых называют мерзостью, представляет собой чрезвычайно хищное и дикое племя, — говорил Санджар, — а тот самый Червеглот судя по всему ничто иное как высшая форма развития подобных существ. Показатели их жизнедеятельности и роста определяются не только количеством поглощаемой пищи как таковой, но и поеданием себе подобных. Одно из самых удивительных свойств, что мы обнаружили — мерзости преображаются, заимствуя органы чувств, движения, внешний облик и другие приспособления выживания от жертв, которых поглотили. Тем временем королева улья почесала брюшко мощной задней лапкой, которую отрастила после поглощения какой-нибудь саранчи или вроде того. — Однако, — продолжил Санджар, — первобытные времена переживали все виды, что сейчас присутствуют в зале. Мы были хищниками, мы были жертвами, миллионами лет мчались в эволюционной гонке с другими видами, и наконец мы культурны, цивилизованы, а некоторые даже играют в шахматы. Стоит ли нам осуждать примитивных созданий, когда на заре зарождения жизни мы были такими же? В ответ все молчали. На что, судя по всему, и рассчитывал глава Ордена. — Что если бы нам задуматься, и рискнуть изучить этих чуждых нам созданий? Так мы и сделали. Кладку из тысяч крошечных яиц после пришествия Червеглота и остальных мерзостей удалось сохранить на многие годы. Часть из них мы потеряли при транспортировке из Апартаментов — оказалось, им не выжить в нашем мире. Часть из них все еще спит, а у некоторых мы обнаружили следующую удивительную способность — подселяться к другим обычным организмам, например насекомым. Итак, мы стали выращивать насекомых с паразитами мерзости, и уже в следующем поколении они рождали новых гибридных особей. Разумеется, часть мутантов пожирала сородичей, после чего приобретала необычные свойства своих жертв. Пчелы поедали жуков, жуки пауков, тараканы бабочек, выжившие особи всё росли и приобретали удивительный внешний вид, заимствуя очертания крыльев, глаз или покрова тельца вследствие каннибализма. Даже поедание себе подобных приносит выгоду в скором увеличении размера или усилении природных достоинств.       На минуту Санджар прервался. Он немного покачнулся, достал из кармана бутылочку с обезболивающим, отпил. И через пару мгновений улыбнулся, продолжив. — Мы изучаем этих существ уже долгое время, и вот наглядный результат. — И он достал баночку с небольшим количеством блестящей субстанции внутри, обвел взглядом присутствующих и покрутил баночку в руках. — Это мёд наших пчел. А теперь внимание. Этих двух личинок отложили в одно и то же время, а затем кормили обычным и медом пчел мерзости по отдельности — взгляните. Еще один мерзариум, внутри лежала толстая личинка с большой палец Санджара, и рядом через сетку в отсеке в крошечной соте лежала её сестра. Для демонстрации, один из членов Ордена прошел между жителями, показав их поближе. — Мы сумели преобразить организм, усилить, улучшить выносливость и приспособленность к выживанию. А что если это повторить на ком-то еще, кроме насекомых? Что если использовать людей? Справедливо заметить ключевой момент — существо должно быть родственно мерзости. Обычные пчелы умирают, съедая этот мёд или мертвые тела пчел мерзости. И тут со стула поднялась леди Моника. Санджар обернулся на неё, вслед и все остальные присутствующие. В своем ярком и роскошном платье она сделала пару шагов, опустила вдоль тела сморщенные сухие руки в перчатках и произнесла: — Я хочу. Я отдам себя в руки Ордена во имя великой миссии. Миссис Коза аж подскочила: — Да ты совсем рехнулась? И тут началось полнейшее безумие. Обе стали орать друг на друга, все остальные же пытались их успокоить. Периодически речь заходила о слабеющих мозгах обеих соперниц, обе вслух обнаруживали друг в друге всё более отвратительные качества во всё более незаурядных выражениях. — Если вы снова будете потакать каждой скотине из их мира — прокляну! — трясла морщинистым кулаком леди Моника перед лицом Дориана. Миссис Коза же в ярости скребла копытом пол. — Если ты только позволишь им. Тогда все станет ясно. Окончательное доказательство. Что ты просто недостоин быть Администратором! — Тронут, — поклонился обеим Дориан. — Обязательно порадую вас встречным поздравлением уже на ваши дни рождения. Леди Моника стала горячо заламывать руки, что Ордену надо помочь, и господин Санджар бескорыстно лечил жителей Апартаментов, и вот как мы все отплатим ему на добро. Среди мумий послышался согласный гул. Миссис Коза же взывала вспомнить об ужасах десятилетней давности. Как страшно многие жители погибли, случайно допустив Мерзость разгуливать по Апартаментам. Уилл хмурился и в моменте демонстративно встал на сторону Козы. Она воодушевилась, и громким шепотом рассказывала, что все говорили о непередаваемом ужасе Мерзости, что её маленькая дочь и муж не станут жить рядом с такими тварями, что она помнит как её муж слегка мочился от страха в постель, когда ему снился Червеглот. Я вертела головой и надеялась, что мистер Козел это не слышал. Увидела его в дальнем углу, куда он на слабых ногах отошел выпить воды и неотрывно смотрел на мерзариум. А королева улья всё сидела на стекле и смотрела на нас. Долго, будто бы мы ей кажемся лишь слегка занятными, суетливыми, мелкими словно… насекомые? И тут Санджар захрипел и упал. Все мигом стихли, потом началась суета. Гедиз поднял и сумел опереть тяжелое тело главы Ордена на себя, пока другие члены Ордена делали тому укол. Я смотрела, как его лицо стало болезненным, как вылезла уродливая шишка из ворота рясы, и в голове все звучали его слова: «Если бы с вами случилось непоправимое, неужели вы бы не хотели иметь шанс? Почему вы хотите отнять шанс у других?» Я смотрела на Гедиза. «Это больно». И боялась. Что если эксперимент уже начался. У Санджара было так мало времени. Что если он не стал ждать дозволения Дориана, когда заподозрил неладное с Гедизом? Что если и другой послушник, и Гедиз заражены Мерзостью? Что если он знает о нем еще, но молчит… Санджара унесли. Дориан пошел вместе со мной и Чарли наверх. Мы дошли до комнат, я вынырнула из своих мыслей, осознав, что Дориан тоже молчалив. Мы отправили Чарли в комнаты, и остались в ночном коридоре вдвоем. — Только не обращай внимания на миссис Козу. Она выпила и злилась, — решила подбодрить я. — Ты про то, что я недостоин быть Администратором? — Ага. — Ерунда. Дориан показался каким-то странным. Не знаю, сколько он выпил. Он начал делиться со мной, что не знает, что и думать по поводу Ордена с экспериментами. — Знаешь, мне иногда кажется, что всё это неправильно. То есть, попытки что-то изменить, это хорошо. Но куда важнее просто жить, знаешь. Всё, что делает Санджар, может обернуться плохо, как это вышло у Виктора, или того хуже. Это стоило многих жизней. — Поэтому ты ничего бы не хотел предпринимать, да? — Да, — признался Дориан. — Даже если организовать исследования, пригнать сюда кучу народу, уйдут годы. Даже если у нас что-то получится, наша жизнь все равно долго будет идти здесь, в этих стенах. Вот я о чем. И я подумала про таблетки. Про то, что возможно у меня уже в скором времени начнуться проблемы. Но больше всего я боялась за Гедиза. Я собиралась рассказать, что услышала, и как только упомянула о нем, Дориан разозлился. — Дориан. Мы можем объединиться с Орденом, наверняка у них есть связи со всеми учеными или изобретателями. Кто-то может помочь. — Но не этот же. Он просто прислуга. Я насторожилась. Дориан засунул руки в карманы брюк. — Разве… ты образован? Или не был слугой? — Хватит, — как-то болезненно отозвался Дориан. — Короче я думаю, что мы все вместе должны работать на общее дело. И ты. Ты ведь Администратор. — Ой, да брось. — Я серьезно, Дориан. Я не хочу провести всю жизнь в Апартаментах. — Да. Понимаю. Дориан затих и вздохнул. Мы молчали, стояли в ночном коридоре, я едва различала его лицо. Словно бы погрузившись каждый в свои мысли в этой тишине, мы не двигались, и я решила, что сейчас еще немного и можно будет развернуться и уйти к себе, я стояла спиной к двери нашей с Чарли комнаты. Но вдруг Дориан взял меня за руку. Тихо и аккуратно, так что я не отняла её, а тем временем его другая рука нежно обхватила моё запястье. А потом он обхватил мою талию и легонько притянул к себе. Сердце забилось как бешенное, и я решила отстраниться. Казалось, это должно было быть просто, его руки были нежными и аккуратными. Вот только вырваться мне не удалось — я попыталась расцепить его объятия, но под тканью его одежды ощущалась неожиданная жесткость стальных мускулов. Он меня не отпустит, подумала я, и почувствовала, как он все сильнее прижимал к себе, и вот уже перед лицом я ощущала его дыхание. И я взмолилась. Сказала что-то испуганно, по-женски. И он подтолкнул меня к стене возле самой двери и прижался с новой силой, так что мне стало невыносимо горячо. Однако случайно ущипнув меня за запястье и слегка его скрутив, Дориан разбудил во мне неженское. Я быстро попросила не делать мне больно, но Дориан как будто бы не заметил. И что-то внутри меня, что не являлось женщиной, сорвалось с цепи. Когда Дориан не откликнулся на мое предупреждение, что сделал мне больно. Я зарычала и стала бить его в грудь локтями, с нарастающей амплитудой вырываясь из его рук, и вот уже била со всей силы, наверняка больно, когда он наконец отпустил. Мы отстранились друг от друга. Я не была женщиной. Ушла в комнату и захлопнула за собой дверь. Он ударил в неё с обратной стороны. Разумеется, мог и войти, но не стал. — Я знаю, что значит торчать здесь всю гребанную жизнь, понятно?! Не нравится? ГОТОВЬ МЫЛО И ВЕРЕВКУ, СЛЫШИШЬ?! — орал он. — ТЕБЕ ДОСТАЛСЯ САМЫЙ БЕЗДАРНЫЙ ИЗ ВСЕХ АДМИНИСТРАТОРОВ!!!