Love or Hate

***

— Поразительно. Я даже не представляла себе, что ты так живешь, — не смогла сдержать свое восхищение. Она огляделась вокруг себя. — Все просто потрясающе! — Тебе здесь нравится? В его тоне не слышалось ложной скромности. Вики увидела его улыбку и засмеялась. — Как здесь может не понравиться? — она вошла вслед за ним в великолепно обставленную гостиную. Здесь прекрасно сочетались классическая старинная мебель и модерн. Она подошла к окну, откуда открывался великолепный вид на парк. Потом повернулась к Люциферу и улыбнулась: — Хочу сказать тебе, что потрясена! — Рад, что тебе здесь нравится. Он внимательно смотрел на нее. — Я тебе уже не раз повторял, что снимаю шляпу перед твоим вкусом. Уокер не смогла сдержать улыбки. — Это только потому, что он совпадает с твоим. Потом она добавила, чтобы немного поддразнить его: — Я часто говорила тебе об этом, — мужчина улыбнулся ей в ответ. — Да, ты права! Кажется, раньше нам было о чем поговорить. У нас было так много общего. Говоря так, он не отрываясь смотрел ей в глаза. У нее сильно забилось сердце. Я его знаю гораздо дольше, чем остальных своих знакомых, подумала она. Он — часть моей жизни. Мы просто неотделимы друг от друга. Этот вывод заставил ее улыбнуться светлой улыбкой, но с оттенком горечи. Она не отводила своих глаз. — Может, судьбой нам предназначено постоянно колоть друг друга? — предположила она. Она сказала это так спокойно. Он утвердительно кивнул головой. — Возможно, — сказал, все еще не отводя от нее глаз. Потом подошел к звонку на стене. — Мне кажется, нам стоит выпить кофе, прежде чем мы… займемся чем-нибудь еще, — сказал он, позвонив в колокольчик. Как он искусно избежал открытых намеков! Ему, видимо, тоже не хотелось портить возникшее между ними согласие. Но тем не менее Виктории вдруг стало как-то не по себе. «Чем-нибудь еще» означало визит в лавку сувениров — ей все-таки удалось уговорить его сходить туда. Она напомнила себе, что у нее нет причин волноваться. Теперь ей осталось совсем немного — доказать, что она действительно невиновна. Через секунду появился слуга средних лет. Он шагал совершенно бесшумно. — Вы звонили, сэр? Когда он обратился к Деницца, та едва удержалась от улыбки. Этот человек, дворецкий, являл собой классический тип дворецкого. Более характерного дворецкого просто не существовало на белом свете. — Пожалуйста, принеси нам кофе, — мужчина быстро взглянул на нее. — Но, может быть, ты предпочитаешь чай? — Нет, я с удовольствием выпью кофе, — она подошла к обитому золотой парчой креслу у окна и села в него. Но сразу же пожалела об этом. Оно было таким мягким и глубоким, что она просто утонула в нем. Вики выпрямилась, когда дворецкий ушел, а Люцифер снял пиджак и небрежно бросил его на спинку дивана. — Так где же находится эта лавка? — спросила она, пытаясь вылезти на поверхность из моря мягких подушек. — Она недалеко отсюда? Нам придется ехать или идти? На секунду у него опасно потемнели глаза и в них вспыхнул мрачный огонек. Вики пожалела, что начала сейчас этот разговор. Ей было так приятно, что они разговаривали по-дружески. Но он уже вполне овладел собой и, опять улыбаясь, ответил: — Если идти пешком, то десять минут, если ехать на машине, то двадцать. В Лондоне постоянные пробки. Уокер в ответ улыбнулась ему, ей понравилось, что он пытается развлечь ее. Так что пока между ними все было в порядке. Она попыталась поудобнее сесть в предательское кресло и с интересом оглядела комнату. — У тебя здесь собраны такие любопытные картины! — воскликнула. Как только вошла в комнату, сразу же обратила внимание на это. — Ты получил их от своих родителей? Люцифер уселся в кресло напротив. Но он отнюдь не утонул в нем, напротив, золотая парча кресла выгодно подчеркивала его благородную красоту. Он ответил ей ровным голосом: — Я ничего не унаследовал от своих родителей. Ничего, кроме долгов. Вики все вспомнила и покраснела до корней волос. Она не знала деталей — они ее совершенно не касались, но она вспомнила, как ее мать рассказывала, что, когда умерли родители Люцифера — они погибли в аварии, — они оставили ему огромные долги. Несмотря на то что они вели жизнь богатых бездельников, они были по уши в долгах. — Извини, ради Бога, — сочувственно посмотрела на него. — Это не мое дело, я задала вопрос, не подумав. Но, казалось, его это совсем не беспокоит. Он пожал плечами, расстегнул запонки и закатал рукава. — Не имеет значения? Меня это не волнует! Это случилось довольно давно, я уже оправился от шока, — добавил он с кривой усмешкой. Но в его нарочито-небрежной усмешке отметила нюанс горечи. У нее защемило сердце. Этот оттенок горького сожаления она часто отмечала у него, когда он упоминал о своих родителях. И так было почти всегда. Даже когда он был еще мальчиком. Растроганная Вики в свою очередь улыбнулась ему, хотя в воздухе чувствовалась какая-то неловкость. — Да, конечно, — почти робко заметила. — Кроме того, в отличие от тебя я почти не знал своих родителей. Я, конечно, любил их, но всю жизнь они были для меня таинственными незнакомцами. Они всегда куда-то уезжали. Я очень редко видел их. Говоря это, он взял фотографию в серебряной рамке, стоявшую на маленьком столике. Но фотография была повернута обратной стороной к девушке. Видимо, это фото его родителей, решила. Люцифер мельком посмотрел на фото и снова поставил его на место. Он улыбался. — Нет, тетушка — вот моя настоящая семья. Она всегда была большей матерью для меня, чем настоящая мать. Он нахмурился, и Уокер догадалась, о чем он подумал. Он вспомнил, как она дважды предала женщину, которую он так сильно любит. В первый раз, когда она пыталась украсть ее ожерелье, а второй — из-за магазинчика в деревне. Тетушка отдала его ей в аренду только из-за своей доброты, а Виктория использовала его как ширму для своих преступлений. Но она была невиновна ни в одном из этих преступлений! Вики открыла было рот, чтобы все объяснить ему. Ей было очень важно, чтобы он знал правду. И не только в отношении махинаций с керамикой — он все равно скоро все узнает, — но главное, правду об ожерелье. Но прежде чем она смогла что-то сказать, он поразил ее своей фразой. — Ты знаешь, я всегда завидовал тебе, — сказал ей. — Завидовал мне? — господи, кто бы мог подумать?! — Да, завидовал тебе. Не смотри на меня так удивленно. Тебе мог позавидовать любой мальчик, оказавшийся в моем положении. Он говорил совершенно искренне, но не жалел себя. Жалость к самому себе. Нет! Это чувство было не знакомо — У тебя было так много, — продолжал он, глядя на нее. Он положил свои загорелые сильные руки на подлокотники кресла. — У тебя были самые важные вещи на свете — прекрасная, преданная друг другу семья, любящие отец и мать. Они всегда были рядом с тобой, когда ты нуждалась в них. Вики не могла отрицать этого. Ей повезло, и она ценила это благословение. Но она все еще старалась во всем разобраться. — Но у тебя было… так много другого. — Дорогие игрушки и все остальное. Ты это имеешь в виду? — Сэлли кивнула. — У тебя был такой велосипед, ему завидовали все ребята. В деревне такого не было больше ни у кого! — Да, я помню этот велосипед, — улыбка пробежала по его лицу. — Я помню, как я свалился на нем с моста и сломал руку. Мои родители ничего не узнали об этом. Они могли бы рассердиться на меня, что я едва не сломал такой дорогой велосипед. Он засмеялся, когда говорил ей об этом, и Уокер смеялась вместе с ним, но ей стало так обидно за него. Как скверно иметь родителей, которых больше волновал испорченный велосипед, чем сломанная рука их сына! — Ты понимаешь… — он продолжал, а Виктория смотрела на него. — Я всегда считал тебя одной из самых счастливых людей из тех, кого я когда-либо знал. — Наверное, так и есть. Да, разумеется, вертелось у нее в голове, теперь он думает, как же плохо она кончила, несмотря на все преимущества ее детства, и твердо решила, что первое, что ей необходимо сделать, — это рассказать ему правду об ожерелье тетушки. Она была уверена, что здесь главный стержень проблемы их отношений. Но не успела она открыть рот, как он сказал: — Я поражен, что ты, с твоими любящими родителями, все-таки умудрилась связаться с таким подонком, как Маль. — Мальбонте? Она нахмурилась, ей не понравилось, что он упомянул о Мальбонте среди их разговора-воспоминания о детстве. Казалось, ему здесь не было места. Мальбонте и упоминание о нем внесли фальшивую ноту в их задушевный разговор. Разговор касался только ее и Люциферу. Неожиданно проснувшееся чувство вины по отношению к Малю и злое выражение лица Деницца — все это заставило ее резко ответить ему: — Какого черта, тебе нет дела до Мальбонте?! — Премного благодарен тебе за это, — сказал он ледяным голосом. — Я бы не желал иметь никаких дел с твоим дружком, — он холодно взглянул на нее. — Если бы у тебя было хотя бы чуточку здравого смысла, ты бы тоже никогда не имела с ним никаких дел! Он сделал паузу, потом продолжил в прежнем холодно-менторском тоне: — Может, наши вкусы и совпадают в мелочах, скажем в убранстве комнат. Но, к сожалению, они весьма расходятся, когда речь идет о серьезных вещах: к примеру, кого мы выбираем либо не выбираем в качестве своих друзей! В одну секунду своим заявлением он разрушил те теплые отношения, которые с таким трудом только что установились между ними. Ему было наплевать. Милые разговоры для него всего лишь способ провести время. Она ненавидела его за то, что он так обидел ее. Она крепко сжала руки в кулаки и зашипела на него: — Да, уж конечно, я выбираю себе друзей, руководствуясь своим вкусом. Так что ты можешь не беспокоиться, я никогда не выберу тебя в свои друзья! И ей снова стало безразлично, знает ли он правду об ожерелье или нет. Ей так же все равно, что он думает о ней. Он жестокий и беспардонный эгоист. В конце концов, для нее важно только одно — ей нужно обелить свое имя! В этот момент открылась дверь и вошел дворецкий, толкая перед собой серебряную тележку. — Ваш кофе, сэр, — объявил он. Люцифер кивнул и посмотрел на девушку, у нее снова пробежали мурашки по спине. — Давай быстро выпьем кофе и займемся делом, — сказал он ей. — Я жду не дождусь узнать, чем все кончится! Уокер была абсолютно согласна с ним. Она была уверена, что знает, чем все закончится. Скоро ее доброе имя будет снова восстановлено…

***

Тем не менее она начала волноваться, когда они снова сели в красный «феррари». Люцифер прогрел мотор, и машина рванула с места. Единственная цель поездки в эту лавку — обелить свое имя, и она должна этому радоваться. Так почему же она так взволнована? Просто она никак не могла привыкнуть к постоянным сменам настроения Деницца: то он улыбается и вполне мил, а уже в следующее мгновение он готов испепелить ее своей ненавистью. Виктория твердила себе, что в этом нет ничего нового для нее, что ей пора уже привыкнуть к таким резким переходам, но ей все равно было трудно приспособиться к этому. К своему ужасу, она поняла, что он обладает какой-то магической властью над ней и особой способностью постоянно обижать ее. Он все время ранит ее душу. Казалось, была абсолютно незащищенной перед ним. Огромным усилием воли она сделала вид, что все в порядке. Когда машина тронулась, она повернулась к нему: — Мне казалось, мы собирались идти пешком. Ты же сам сказал, что пешком в два раза быстрее… И к тому же ты так не любишь зря тратить свое драгоценное время. Мужчина не обратил никакого внимания на ее ироничный тон. — Не волнуйся, — сказал он ей. — Время не будет напрасно потеряно. Уже сейчас я с удовольствием наблюдаю за тем, как ты сидишь здесь и тщетно пытаешься придумать какую-нибудь историю, чтобы спасти свою шкуру. Он хищно улыбнулся ей. — Или ты уже все придумала? Вики старалась выдержать его взгляд, но сила его взгляда заставила ее отвернуться. Но несмотря на то что она верила, что правда победит, она снова начала дрожать. Он был совершенно уверен, что поймает ее на новой лжи. Может, он знает что-то, что неизвестно самой Уокер? Путешествие заняло вдвое меньше времени, чем предсказывал мужчина. Вики в волнении показалось, что они приехали туда за пять секунд. Они остановились у магазинчика, выкрашенного в синий цвет. Над дверью висела вывеска: «Сувениры и Поделки». — Вот мы и приехали. Ты готова? — он посмотрел на нее. — Разумеется, готова. Вики схватилась за ручку дверцы. — Более готова, чем когда-либо в своей жизни. Несмотря на внешнюю браваду, у нее сжалось сердце. Через секунду они шли по тротуару по направлению к лавке. Прозвенел колокольчик. Она показалось, что он звенит слишком весело. Люцифер открыл дверь и пропустил девушку вперед. Вот оно, подумала она. Момент истины! Ей хотелось бы чувствовать себя более уверенной. За прилавком стояла женщина. Люцифер улыбаясь подошел к ней. — Мисс Джемс, я — Люцифер Деницца. Вы не помните меня? Мне бы хотелось поговорить с вашим хозяином, если он здесь. Мисс Джемс вышла из-за прилавка и заулыбалась. Было видно, что она прекрасно помнит мужчину. Впрочем, он всегда производил на женщин неизгладимое впечатление! — Мистер Деницца! Как я рада видеть вас! — она протянула ему руку, всю унизанную кольцами. — Очень жаль, но мистера Смит сейчас нет на месте. Он сегодня в отъезде. Вики почувствовала разочарование, несмотря на свои волнения. Она не подумала о таком варианте. Она вздохнула, поняв, что тот был тоже разочарован. Он спросил у мисс: — Когда он вернется? — О, он сегодня вернется поздно… в магазине появится только завтра. Мисс кокетливо улыбалась. — Может, я вам смогу чем-то помочь? Люцифер собирался было выйти, но приостановился и заулыбался. — Может быть. Может, и вы сможете мне помочь. Это по поводу керамических сов… и девушки, что продавала их мистеру Смит… Он показал на девушку. — Это она?! — Эта девушка? Мисс Джемс начала разглядывать Вики. Она почувствовала себя объектом на сеансе полицейского опознания. Ей стало жутко неприятно. Мисс смотрела и смотрела на нее. — Я с ней не разговаривала. Я только видела ее вместе с мистером Смит в его комнате. Но мне кажется, я хорошо рассмотрела ее… Она еще раз окинула взглядом, потом повернулась к Люциферу. — Да, похожа на нее, — сказала она. — Что? Что вы говорите? Это была не я! — девушка угрожающе двинулась вперед, по направлению к этой отвратительной женщине. — Как вы можете говорить такие вещи? Это была не я! Мисс Джемс отошла назад, она немного смутилась. Но легкое замешательство не изменило ее заявления. Она снова обратилась к мужчине, на этот раз она говорила более уверенно. — Да, я точно узнала ее. — Это просто чушь! Вики сделала еще один шаг вперед, но Деницца удержал ее. — Спасибо, мисс Джемс, — сказал он. — Вы очень помогли мне! Уокер продолжала что-то невнятно бормотать, а он добавил: — Передайте мистеру Смит, что мы будем здесь завтра утром, чтобы он мог подтвердить ваше заявление. — Мы будем ждать вашего визита, — ответила мисс. Мужчина подталкивал ее в выходу. — До свидания, — вежливо сказал, выходя на улицу. — Это просто ужас! Как она может говорить такое! Она никогда прежде не видела меня! Вики дрожала, пока тот вел ее к машине. Она резко повернулась к нему. — Это все ты подстроил? Он посмотрел на ее бледное лицо. — Мне не нужно ничего подстраивать. Эта женщина сказала чистую правду. — Она говорила сплошную чушь! — Виктория едва держалась на ногах. Ее возмущение, непонимание ситуации, неверие в то, что такое могло случиться именно с ней, и злость, казалось, дергали ее в разные стороны, как куклу, управляемую с помощью ниток. Она чуть не плакала. — Она просто идиотка и страдает от галлюцинаций! — Она не показалась мне идиоткой, а, наоборот, совершенно нормальной женщиной. — Садись в машину! — Нет, ни за что. Уокер пыталась вырваться от него. — Ты все это подстроил. Ты стараешься подставить меня! Ты всегда ненавидел меня. Это просто твоя месть мне. Месть больного фанатика! Деницца был взбешен. — Не устраивай сцену! — предупредил он ее. — Делай то, что тебе говорят, и садись в машину. — Нет, я не стану делать то, что мне говорят, и не стану садиться в машину, — кричала не обращала никакого внимания на прохожих, которые с любопытством поглядывали на нее. — Я уезжаю отсюда. Меня тошнит от твоих гнусных игрищ! Я возвращаюсь в деревню, и ты не смеешь останавливать меня. Даже в таком истерическом состоянии, что, как известно, удесятеряет силы, она не смогла сладить с ним. Спокойно и твердо он вел ее к машине. — Я не сяду. Он держал руку на ручке дверцы машины. — Прекрати. Садись в машину и успокойся. — Я не стану успокаиваться! И не сяду в эту проклятую машину. Будь проклята эта машина. Проклинаю и ее, и тебя! В каком-то отчаянном порыве, будто ее обуяли демоны, Уокер начала трясти его. Она была вне себя от ярости. — Почему? — кричала она ему. — Почему ты это сделал со мной? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Что я тебе сделала? Почему ты так ненавидишь меня? Почему? Почему? За что? Потом она выдохлась, из нее как бы выпустили весь воздух, и она чуть не упала, как спущенный воздушный шарик. Она просто стояла перед ним, и по ее лицу потоками лились слезы. Ей хотелось лечь на дорогу и умереть! Наступила жуткая тишина. Потом Люцифер сказал спокойно: — Мне кажется, тебе лучше сесть в машину. Он держал ее за руку, но поддерживал ее, а не подталкивал к машине. Он касался ее очень нежно и легко. Он старался помочь ей. Потом он приподнял ее лицо и нежно, едва касаясь, стер с ее лица слезы. — Поедем домой, — ласково сказал он. — Садись в машину. Она уже больше не могла сопротивляться и плюхнулась на пассажирское сиденье спереди. Дверь закрылась за ней, он обошел машину и сел на водительское место. Пока они ехали обратно в его апартаменты, в машине царила тишина. Вики, глотая слезы, смотрела в окно. О чем они могли говорить? В квартире девушка сделала тактический ход. — Если ты не против, я приму ванну, — сказала, не глядя ему в глаза. Она сказала это, как только они вошли в дом. — Сейчас дворецкий покажет тебе твою комнату, — спокойно ответил ей. Ему, наверно, станет легче, если он хотя бы на некоторое время избавится от меня, с тоской подумала Уокер. Через мгновение, словно по мановению волшебной палочки, появился дворецкий и повел ее в большую светлую комнату. Стены комнаты были обиты золотистой тафтой, а окна выходили в парк. — Ванная комната здесь, мисс. Он открыл дверь, и перед ней предстала роскошная ванная комната с полом, выложенным желтой, как лютики, плиткой. — Вам еще что-нибудь понадобится? — Нет, благодарю вас, — отрицательно покачала головой и улыбнулась ему. Его голос был таким искренним, и в нем звучала настоящая забота. Она посмеялась над ним раньше, хотя и без всякой злобы, но перед ней стоял не запрограммированный робот. Это был добрый человек, и он заметил темные подтеки на ее лице от размазанных теней и туши. — Все будет нормально, — уверила она его. — Мне только нужно полежать и расслабиться в, теплой ванне. Если бы все было так просто! Вики прекрасно понимала положение вещей. Ей так хотелось, чтобы наконец закончился этот кошмар! Но теплая ванна помогла. Пока лежала в душистой пене, она чувствовала себя почти хорошо. Она уставилась на плитки пола яркого солнечного цвета. Может, против нее плетется какой-нибудь заговор? Может, это Люцифер все придумал, как она и заявила ему несколько минут назад? Все ее рассуждения вращались по кругу. В каком-то месте концы совершенно не сходились. Зачем ему устраивать себе такую сложную жизнь? Неужели он настолько сильно ненавидит ее? Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Если все обстоит именно так, то это чудовищно для нее. Это невозможно вынести. Потом она подумала о Мальбонте. Вернулся ли он уже в деревню? Совершенно необходимо позвонить ему, как только она выйдет из ванной. Быть может, он прольет свет на это загадочное происшествие. Но квартира Мальбонте не отвечала, когда часом позже она пыталась дозвониться ему из своей спальни. Затем позвонила Лоре в лавку, но та тоже ничего не слышала. Он просто испарился, и это не лезло ни в какие ворота. Она прилегла на постель, закутавшись в огромное желтое махровое полотенце. Она лежала и задумчиво смотрела в потолок. Завтра, если все будет хорошо, она сможет встретиться с мистером Смит. И он, если ей повезет, может оказаться более полезным, чем его помощница. Но ей не стоит рассчитывать только на это. Ей вообще не на что рассчитывать. Как оказалось, дважды два не всегда получается четыре! Она лежала уже почти полчаса, погрузившись в размышления, когда раздался легкий стук в дверь. Виктория сразу поняла, что это дворецкий. Люцифер просто не умел так вежливо стучать в дверь! И была почти рада, что он прервал ее рассуждения, потому что она все равно не могла прийти ни к какому логическому решению. Она соорудила что-то вроде тоги из огромной банной простыни, немного приоткрыла дверь и высунула голову наружу. Конечно, это был дворецкий. Его доброе лицо мягко улыбалось ей. — Мистер Деницца, просит вас, чтобы вы были так любезны и присоединились к нему. Он в большой гостиной. У него там гости, и ему хотелось бы, чтобы вы с ними познакомились. — Гости? Уокер непонимающе моргала глазами. Почему он хочет, чтобы она знакомилась с его гостями? Наверное, ему бы лучше, если бы она не выходила из своей комнаты! Потом у нее в голове мелькнула одна мысль. Может, его гости были каким-либо образом связаны с керамическими совушками! Она сказала: — Я буду там через пять минут. Она мгновенно собралась. Расчесала свои еще влажные волосы. Надела легкие хлопковые брюки и простой джемпер под цвет глаз. Она вошла в гостиную, высоко подняв голову. В ее сердце опять затеплилась искорка надежды. Однако сразу же поняла, что ошибалась. Эти две женщины никак не были связаны с керамическими фигурками. Лавка сувениров не была сферой применения их творческих сил. Они принадлежали миру Гуччи и Шанель! У нее сжалось сердце, когда она вошла в комнату. Она пожалела, что так легко приняла приглашение. Но обратного пути уже не было. Но обратного пути уже не было. Люцифер пошел ей навстречу, чтобы познакомить с женщинами. — Это Вики Уокер, — сказал он. — Мой хороший друг. Мы знакомы друг с другом очень много лет. Последнее замечание было близко к истине. Но заявить, что «они — хорошие друзья»! У него действительно были железные нервы! Как это у него получается, причем с самым серьезным выражением лица. Но он всегда великолепно удавались подобные вещи. Девушка напряглась. Она докажет ему, что тоже может быть хорошей актрисой! Через секунду она уже пожимала ухоженные ручки и усаживалась в кресло, крытое золотистой парчой. — Очень приятно с вами познакомиться, — говорила Вики таким тоном, будто она действительно так думала. — Я слышала, вы — художница, — сказала одна из женщин по имени Крис. — В каком жанре вы работаете? — В современном… в модерне, но не в абстракции. Мне нравится писать портреты, — улыбнулась ей. — В искусстве меня интересует прежде всего человек. — Это именно то, что стоит писать и воспевать, — согласилась с ней Крис. — Действительно, что может быть интереснее человека! — У Вики получаются великолепные портреты! Эту фразу сказал Люцифер. Он не сводил с нее взгляда, и в нем можно было различить настоящую гордость. Он действительно был непревзойденным актером! Она улыбнулась ему. — Спасибо, — сказала ему. Если она старалась, у нее выходило не хуже, чем у него. Потом она повернулась к Крис. — А, чем вы занимаетесь? К удивлению, знакомство оказалось весьма приятным. Крис и ее подружка Ольга, как выяснила Вики, были милыми и интересными людьми. В течение проведенного с ними часа разговор переходил от искусства к яблочному струделю, и между этими двумя темами они разговаривали буквально обо всем. Только на одно мгновение она почувствовала себя весьма странно, но это не было связано с девушками. Дворецкий вошел в комнату с кофейником, и когда Уокер повернулась к нему с улыбкой, ее взгляд внезапно привлекла фотография в серебряной рамке. Она вспомнила, что Люцифер при ней рассматривал ее. Сердце замерло у нее в груди. Она прищурилась и еще раз посмотрела на фото. Нет, она ничего не придумала. Это не была фотография его родителей, как решила. Это был снимок Люцифера и тетушки в саду большого дома. И там, правда немного не в фокусе, позади них была сама Вики в ярком летнем платьице! Как странно, подумала. Он, наверное, не заметил, что я тоже присутствую на этом снимке. Она нахмурилась и посмотрела на Деницца. Каково же было ее удивление, когда именно в этот момент он тоже посмотрел на нее и подмигнул. Уокер смутилась и покраснела, а потом отвела взгляд в сторону. Наконец Крис и Ольга начали прощаться. — Надеюсь, мы еще встретимся! — тепло пожала руку. Виктория улыбнулась, но ничего не сказала ей в ответ. Ей они очень понравились, но она знала, что они никогда больше не встретятся. Маскарад закончится, как только эти две женщины выйдут за порог. После ухода девушек она вернулась в гостиную. Люцифер вошел в комнату вслед за ней. Было только пять часов. Им нужно было провести вместе целый вечер. — Как ты себя чувствуешь? Она повернулась к нему, когда обратился к ней. Он стоял у бюро орехового дерева и держал руки в карманах. Уокер не могла не реагировать на него, у нее снова замерло сердце в груди. В его глазах было такое ласковое выражение, которое прямо бальзамом лилось ей в душу. Она отвечала, не глядя на него, стараясь, чтобы ее снова не охватило опасное для нее чувство. — У меня все прекрасно. Почему ты спрашиваешь? Ее сердце билось в бешеном темпе. — Мне показалось, что тебе будет приятно провести немного времени в обществе девушек. Они неожиданно зашли ко мне, пока ты принимала ванну. Я решил, что они помогут тебе капельку встряхнуться и прийти в себя. И тогда она все вспомнила. У нее разгорелись от стыда щеки. Она уже успела совершенно забыть, как она себя вела по дороге к дому Люциферу. Она улыбнулась и согласилась с ним. — Мне кажется, общение с ними помогло мне. — Хорошо, мне это приятно слышать. Он сделал шаг в сторону. — Мне не нравится, когда ты так расстраиваешься. Темные глаза внимательно смотрели на нее. — Ты уверена, что теперь с тобой все в порядке? — Спасибо, я уже пришла в себя. Его забота сбивала ее с толку. Виктории стало неудобно, она не могла понять причину внимания к себе. Ему сейчас не нужно притворяться — его друзья уже ушли! — Послушай, я хочу сделать тебе предложение, — сказал он, делая еще шаг в ее сторону. Он неожиданно оказался очень близко к ней. Слишком близко, подумала она, настороженно посмотрев на него. — Какое предложение? — спросила, немного хриплым голосом. — Вот какое… — он взял ее руки в свои. Прикосновение было легким, как дуновение ветерка, но жгло ее, как раскаленные угли. — Нам все равно придется провести вечер вместе, и мне не хочется, чтобы ты снова расстраивалась. Мне кажется, нам следует заключить перемирие, — он глубоко вздохнул. — Мы не станем говорить ни о чем, что может хотя бы косвенно напомнить нам о керамических совах, — он улыбнулся. — Что ты на это скажешь? Разве это не прекрасная идея? Действительно, идея была прекрасной. Уокер кивнула, внимательно глядя на него. Она могла думать о чем угодно, только не о керамических птичках! Она обратила внимание, как он смотрит на нее. Его темные глаза с длинными ресницами смотрели на нее мягко и с обожанием. Ей нравилось то чувство, которое вызывали у нее эти зовущие темные глаза! Она вдруг глупо улыбнулась. — Хорошо, — согласилась она. — Мы ни за что не станем рассуждать о совах! — Обещаешь? — Обещаю! — Прекрасно, тогда все в порядке, — но он не отошел от нее и не выпустил из своих рук ее руки. Да Уокер и не хотелось этого. Она не отводила от него взгляда. Казалось, это мгновение никогда не кончится. И вдруг Люцифер наклонился к ней, чтобы поцеловать…