Он и она.

Вечер. Шумная веселая толпа солдат отмечала радостное событие, новый прорыв человечества — первый и пока единственный штаб за стеной. Работа на кухне кипела, из соседнего города привезли отменные куски говядины и печь горела на износ. К дежурным приставили помощников, так что не всё лежало на хрупких плечах Вэл, молодые люди быстро подтапливали печь, таскали воду, а девушка уверенно раздавала приказы и занималась готовкой. Шумно, весело, песни, разговоры и заливистый смех, бравада героям и поздравления, а ещё наставления новеньким и пугающие рассказы о спящих гигантах прямо у них на пути. Столы не ломились от еды, всё-таки казенная кухня давала о себе знать, но это было точно не то, что ели каждый день: вкусные румяные куски буженины, печеный картофель и свежие салаты в больших чашах на каждом столе, а еще всем налили яблочный сидр. Поистине был устроен праздничный пир. — Вэл! Хватит тут суетиться! Мальчишки столы уже накрыли, пошли есть! Я нам места забила хорошие, Отто их придержит, — в кухню вбежала Кети и вдохнула аромат свежей выпечки, в печи стояли уже подрумянившиеся пироги, — как вкусно пахнет! Они с яблоками? Сто лет не ела сладкое! — Да, яблочные. Им еще минут пятнадцать и можно вытаскивать. Сейчас должен прийти Орлан и помочь, — рыженькая вертелась подготавливая посуду. — Давай помогу, иначе отсюда тебя не вытащишь, — девушки проворно справлялись с задачей, и не успели оглянуться, как чудесные пироги уже были в зале на каждом столе. Освободившись, подруги наконец-то смогли выйти в столовую и занять свои места. — Да, ты мелкая умеешь хорошо делать две вещи: готовить и падать с деревьев! Очень вкусно! — Отто болтал с набитым ртом, успевая при этом слушать соседние разговоры, поддакивая при необходимости. — Даже не знаю считать ли это комплиментом… — она не обиделась, только улыбнулась и наконец взяла в руки вилку, подняла голову и увидела пару серых глаз в конце зала. Он смотрел точно на неё, внимательно, и ждал, когда она это заметит. Приподнял кружку с сидром и отсалютовал, делая кивок, одобрение или приветствие она не разобрала, но от неожиданности уронила вилку в тарелку, опустила газа, а когда снова подняла, он разговаривал с офицерами. И решила, что ей вообще померещилось. Вечер прошел замечательно. Такой радостной атмосферы здесь ещё не было. Все разошлись поздно, сразу заваливаясь спать от количества выпитого. Вэл отпустила своих помощников и сама потихоньку приводила кухню в порядок. На душе было спокойно, по настоящему спокойно. Он здесь, он вернулся, он в безопасности, а ещё и вкусно накормлен, так что можно не переживать. Она крутилась у раковины, протирая уже вымытую посуду, напевала какую-то незатейливую мелодию, слегка пританцовывая. Леви не смог уснуть. Все лежал глядя в потолок. Бессмысленно. Бессмысленно не думать о ней. Ведь когда заставляешь себя о ком-то не думать, думаешь только об этом человеке. Он так и видел её широко распахнутые янтарные глаза, теплые, словно два солнца. И знал, что уже не сможет отстраняться. Он видел, что девчонка к нему неравнодушна, и ничего не мог с собой поделать. Он испытывал то же самое. Встал с кровати, натянул брюки, рубашку и вышел из комнаты в поисках воды. В маленькой кухне была причина его бессонницы. Это недоразумение пело и пританцовывало, натирая тарелки. Какое-то время он просто смотрел на неё, прислонившись к дверному проему. Она была так органична, спокойна и расслаблена, исчезла её вечная неловкость. Здесь в более домашней обстановке, с этим белым фартуком, она была на своем месте. Девушка обернулась в порыве своего танца и заметила капитана. От неожиданности выронила тарелку из рук. — Простите! — зачем-то начала извиняться и поспешно начала собирать осколки с пола. — Это я тебя напугал, брожу тут как приведение. Осторожней, не поранься. Я помогу. — Не нужно я сама! Ай! — по пальцу потекла кровь. — Ты притягиваешь неприятности. Нужно вытащить осколок, — поднял с пола девушку и усадил на стол прямо над лампой, — не дергай пальцем! — Больно… немного, — Леви аккуратно поддел застрявший осколок и вытащил его. Кровь полилась сильнее. — Сейчас обработаю, сиди, — достал с верхней полки спирт и промочил белую ткань кухонного полотенца, — потерпишь? — Угу, — и зажмурила глаза от жжения. — Уже всё, сейчас перевяжу, и болеть перестанет, — он так нежно касался её руки, так осторожно накладывал повязку. Вэл не дышала сейчас, только сейчас она действительно осознала, что это он, он здесь с ней, её капитан, так близко. Боль улетучилась от внезапного волнения. — А зачем вы сюда пришли? — застыла, как и он, в глаза не смотрела, боялась. — За водой, как я думал… а теперь, мне кажется, чтобы увидеть тебя, — приподнял её лицо за подбородок, чтобы она наконец взглянула ему в глаза, — и что ты об этом думаешь? — девушка не могла связать и двух слов, задохнувшись от услышанного, — я должен знать. Прошу ответь. — Я вас люблю… — только и смогла вымолвить, чтобы всё объяснить, это самое, самое прямое и самое честное объяснение. Леви не удивился услышанному. Он наконец-то был рад, что заставил её признаться, а самое главное, признаться самому себе, что это взаимно. Он нежно огладил её лицо, наконец-то имея возможность упиваться красотой её глаз и нежностью её кожи. Заправил непослушную персиковую прядь за ухо и медленно поцеловал совсем остолбеневшую девушку. Медленно пробуя на вкус её сладкие словно мед губы. А в голове звучало «наконец-то, наконец-то». — Я тоже. Я тоже, — произнес мужчина, оторвавшись от её губ. В столовой послышались звуки открывающейся двери. Леви склонился над её приоткрытыми устами, вновь целуя. Потом посмотрел на обомлевшую девушку и вышел из кухни. — Отто! Чего ты шляешься ночью! Иди спать, пока всех не перебудил! — Есть, капитан! Вэл так и осталась сидеть на столе, боясь пошевелиться и отпугнуть волшебное видение. Она приложила дрожащую руку к горевшим губам. Только свежая рана с аккуратно наложенной повязкой напомнили о том, что это было на самом деле.