Красные тени

      Асума смотрел на них со слабой улыбкой. Круги под его глазами становились меньше, но лицо все еще выглядело бледным и измученным. Тщетно скрывающим за собой десятки операций и бесчисленное количество вливаний лечебной чакры.       С трудом Шикамару упрятал тоску вглубь себя. Они втроем все еще чувствовали вину за проигрыш акацуки со своим последующим отступлением. Нара к тому же раз за разом вспоминал и сам момент ранений сенсея, словно попав под бесконечное гендзюцу.       От собственного бессилия становилось тошно.       Лишь ценность полученной информации о способностях бессмертных не давала впасть в окончательное уныние. Негласно они пообещали попытаться устранить акацуки вновь. Должно быть, так и появлялись у шиноби кровные враги. Единственное что вселяло в ребят настоящую радость последние недели — это медленное выздоровление Асумы-сенсея. Точнее это можно было назвать стадией «не умер, но еще и не жив». Вставать мужчина не мог, с большим трудом полулежал, иногда тяжело кашляя, с усилием прикрывая рот трясущимися руками. От взгляда на Асуму, такого ослабевшего и непривычного без своей вечной бороды, десятую команду охватывали противоречивые чувства. Они были непомерно рады, что их учитель смог выжить после ужасного боя. С дрогой же стороны, все понимали, ниндзя Асуме-сенсею уже больше не быть. Мысль: «а сможет ли он вообще нормально жить?», тяжело нависала над кроватью больного, стоило ему особенно тяжело закашляться.       Ино стоит всем усесться, быстро раздает румяные яблоки, настоятельно рекомендуя их аккуратно почистить. Нож оказывается в руках Шикамару против его воли, и он с нарочито тяжким вздохом принимается снимать с фрукта яркую кожуру. Ему никогда не удастся понять эту странную традицию.       Проконтролировав начало процесса, Ино засуетилась по палате, аккуратно расставляя свежие цветы со своего места работы и убирая маленькое количество накопившейся пыли. Эта сцена повторялась каждое их совместное посещение. Их количество перешагнуло десяток, хоть мужчина и пришел в себя не так давно.       Чтобы нарушить больничную рутину, Шикамару тихо пошутил, что из них с Куренай роль домохозяйки определенно достанется Асуме. Заслужив осуждающий взгляд от Яманаки и легкий смешок от учителя, он расслабленно усмехнулся.       Их наставник не потерял внутреннего запала, трагично заламывая брови и утверждая:       — С моей готовкой, боюсь, меня быстро отправят на пенсию, — по привычке сенсей похлопал по груди, пытаясь найти сигареты. Как раз в тот момент и было раскрыто местоположение незаконной заначки.       — Если Какаши-сенсей еще раз вам их принесет, то мы его больше не пустим, — шикнула Ино, вытаскивая пачку из-за тумбы. Оттуда же внезапно выпала знакомая цветастая книжка с яркой, говорящей пометкой 18+.       Чоуджи хихикнул, чуть не подавившись своим яблоком, а Асума неловко посмеялся, склоняя гладкий подбородок к плечу.       — Вы теперь тоже будете извращенцем? — наигранно удивился Шикамару, припоминая любимые обращения Наруто к своим учителям.       — Не так уж все и плохо, — хрипло закашлялся мужчина. Он тщетно пытаясь придумать себе оправдание. Хитрые взгляды учеников смущали даже такого, казалось бы, взрослого человека. Вырастил же их на свою голову.       Он изобразил самое честное выражение лица.        — Там есть и романтика.       — Поэтому вы ее и прячете, — Ино фыркнула и положила книгу на тумбочку обложкой вниз. Куноичи резко изменилась в лице.       На обратной стороне романа красовалась нарисованная вручную картинка полуголой девушки в дымке с яркой подписью «С любовью от Джирайи для молодой семьи! Угадай, кто позировал? Наруто!». Чоуджи, сидевший совсем рядом, в этот раз окончательно подавился, смешивая кашель со смехом. Асума ярко покраснел, проклиная Какаши, с хитрыми глазами, передавшего этот дурацкий подарок. Только и успел прочитать пару страниц, да спрятать подальше от стыда.       Как сам копирующий ниндзя это читал, да еще и на людях оставалось настоящей тайной.       Ребята перебрасывались шутками, окончательно вгоняя сенсея в краску. Наконец, они ощущали себя, совсем как раньше. Долгие тренировки, а дальше вкусный обед, разговоры о планах или новых миссиях и, конечно, строгий взгляд Ино на некоторые вещи.       — Чоуджи! — парень застыл с раскрытым ртом. — Хватит пожирать яблоки, они для Асумы-сенсея!       — Но они такие вкусные, — честно ответил Акимичи, искренне уважавший всю еду этого мира. — И вообще резать с одной рукой не так уж и просто.       Краска окрасила щеки девушки. Кости Чоуджи за несколько недель все еще не срослись, а медики, запуганные Цунаде, отказывались ускорять заживление. Поняв свою оплошность, Ино резко отвернулась. Шикамару мысленно ей посочувствовал, чем больше куноичи пыталась скрыть нервозность от состояния учителя, тем хуже у нее получалось.       А пятая и вправду до сих пор поминала им их самовольную отлучку, заставляя выпивать самые неприятные микстуры из своего набора.       — Эй, Ино, — улыбнулся Асума. — Ничего страшного, у меня этих яблок и так уже несколько корзин, — Сарутоби неловко, с тяжестью показал в угол комнаты. — Тошнит уже от яблочного пюре… — он спохватился. — Только Куренай не говорите.       — А может, тошнит все же от сигарет? — Куренай-сенсей мягко улыбнулась, появляясь в палате с яркими цветущими маками. Шикамару фыркнул, замечая мгновенный обмен влюбленными взглядами. Похоже, скоро им стоило удалиться.       Ино помогла, женщине разместить еще один букет, профессионально поправляя алые лепестки и нахваливая домашние растения Куренай. Эти цветы были частым гостем больничных ваз. Они стали для пары символом надежды. Чем-то они напоминали чунину яркий закат, нередкий в их деревне.       Он бросил взгляд в окно, где в маленьком куске неба солнце как раз медленно подбиралось к крышам домов и горизонту. Взгляд ввысь всегда успокаивал Шикамару, унося сознание далеко в вихрь размышлений или блаженной тишины созерцания. Но сейчас ему никак не удавалось найти в нем спокойствие. И это была не проблема неизменного голубого купола. Тяжесть и холод продолжали пробираться в сердце, минуя зеленый жилет и тепло любимых голосов.       Со смехом Куренай-сенсей предложила зачитать «Ича-Ича» вслух, расписывая минусы скучной местной литературы. Ино пораженно краснела, не желая слушать подробности произведения и отчаянно пытаясь найти утешение в отсчитывании Чоуджи за уничтожение фруктовых запасов.       Ради них он был готов на все.       Ино цыкнула, глянув на него.       — Блин Шикамару, опять в облаках витаешь.       — А?       — Палец, — показал Чоудже на своей здоровой руке. Еще красный от недавних новостей. Шикамару глянул вниз. И вправду, тонкий порез проходил по большему пальцу. Как странно, а он и не почувствовал.       Хватит на сегодня яблок и ножей, решил парень, откладывая неочищенный плод к остальным.       На светлой мякоти осталось слабый розовый развод.

***

      Шикамару часто забивал на свои проблемы, во всяком случае, пока это не мешало выполнению миссий. Собственное здоровье не было исключением. Холод и последующая простуда, болящая спина, долгие последствия после встречи с врагом.       Откат от миссий рано или поздно заставал любого шиноби. Травмы незаметно накладывались друг на друга, напоминая о себе в особо уязвимые моменты.       К своим восемнадцати годам Шикамару заработал нелюбовь к музыке и слабость в левой руке от побега за Саске, головную боль после неудачного куная в шейном позвонке, затекание тела, мирно перетекшее в онемение, после второй встречи с акацуки. Эту неприятность он с чистой совестью внес в список «минусы жизни шиноби» и на этом посчитал проблему решенной.

***

      Падение с лестницы в Академии Нара объяснил взволнованному Ируке рассеянностью, заработав выходной и лекцию о внимательности важной любому ниндзя. Разбитые основы под маски Анбу он спихнул уже на ручную свинку Цунаде. Кажется, обеспечив себе нового врага.

***

      Из руки по уже отработанному сценарию, выпала чашка. Издевательски медленно окисляющий порошок разрушал пасту из свежесобранных лесных трав, безвозвратно портя все ценные свойства. Они с отцом обменялись взглядами полного ужаса.       — Что случилось? — донесся голос матери из соседней комнаты.       Шикамару точно знал, что после такого ему было не выжить. Лекарственный сбор проходил долгую обработку в несколько этапов. Этот был один из последних перед отправкой кланам и больнице.       Отец тяжело втянул в себя воздух. Словно перед сложнейшим сражением серьезно осмотрел поле боя в их гостиной.       — Иди-ка прогуляйся. Притворимся, что это моя вина.       — Ты уверен? — опасливо протянул парень и получил в ответ уверенный кивок.       — Чего молчите, — устрашающие нотки голоса мамы мгновенно заставили их подорваться с мест.       — Я справлюсь, сын, — жертвенно прошептал глава клана Нара, принимая оборонительную стойку. — Беги.       Искренне пожелав отцу удачи, Шикамару незаметно удалился, решив на всякий случай переночевать у Чоуджи. Оставалось, только надеяться на пощаду этой страшной женщины и на умение отца найти подход к чужому каменному сердцу.

***

      Парень уперся подбородком в руки, пытаясь проанализировать ситуацию.       Родители десятой команды, по традиции собрались в доме Нара. Каждую свою встречу они праздновали, как в последний раз, с большим размахом и шумом. Шикамару обычно тактично оставлял их одних, не особо заинтересованный в старых байках и историях об их былых победах. Брал какую-нибудь книгу и оставался читать у выхода в сад, подальше от основного действия и попыток втянуть его в разработку новых очень важных техник.       Но в этот раз отец Ино нарушил заведенные традиции, заглянув в его обитель. Будничный разговор неспешно вылился в интересную беседу и любимую в этой семье игру, сеги.       — Твой отец всегда обыгрывал нас, — сказал мужчина, делая новый ход. Он посмотрел на Шикамару, слабо прищуриваясь в наступающих сумерках. Незаметно быстро пролетело несколько часов. — Шикаку вырастил себе настоящего соперника для игры. Ты знал, что сначала он пытался сделать это с Йошино?       Чунин фыркнул, переставляя фигурку дальше по полю.       — Мама сильно его била когда проигрывала? — Иноичи слабо улыбнулся.       — Ты не представляешь как, — он застыл на миг обдумывая свое следующие движение, удивленный сложившийся ситуацией. Мужчина сделал свой ход, — Надеюсь эти ты не пошел в Йошино, — проговорил отец Ино и король Шикамару оказался заблокирован.       Парень обвел доску непонимающим взглядом, шокированный неожиданной развязкой. Поле для игры показывало неутешительную картину, являя миру невыгодные решения парня, приведшие к неожиданному для обоих игроков финалу.       Он проиграл. Правда проиграл. Шикамару в последние несколько лет мог обыграть только отец, но даже число этих побед сокращалось из года в год.       Он сжимал пальцы, рассматривая положения фигур. Нара не мог поверить, что смог выбрать подобную тактику, изначально совершенно невыгодную.       — Похоже у папы есть два хороших соперника, — ухмыльнулся парень, хотя ему до жути хотелось протянуть привычное «проблематично». Он решил не переводить эту ситуацию в раздел задач, требующих немедленного решения.       Возможно, он просто устал, возможно, отец за столько лет научил своих товарищей мастерски играть в свою любимую игру. Стоило просто разогнать мысли парой интересных заданий по работе, решил Шикамару, прощаясь с Иноичи.       На миссии их все равно в наказание все еще не отпускали.

***

      Он считал, что все идет, как надо. Очередная травма, очередное привыкание.       Однако точка невозврата не заставила себя ждать.       В тот день Цунаде он не намерено, но точно выводил из себя с самого утра. Испортив еще в начале рабочего дня несколько документов своей страшной невнимательностью. В этот раз рядом не было отца, взявшего грех на себя, поэтому ругань он выслушал с великим пониманием. С покорностью принял кару в виде переписывания отчетов. Кривые почерки джоунинов, иногда скатывающиеся в шифры, помогли относительно быстро сосредоточиться, но рапорт Какаши он незаметно скинул на чужой стол. Одинокий листок больше походил на урок по написанию печатей.       После обеда из его закостеневших пальцев благополучно улетела сигарета. С крыши. В окно Хокаге. В этот раз парень быстро удалился с места трагедии, с сочувствием наблюдая за допросом каждого курящего человека в резиденции. Свой агрессивный опрос он хотел благоразумно пропустить, но запнулся в коридоре и рассыпал тайные свитки, получив тем самым не допрос, но страшный удар по столу и угрожающий взгляд.       Шикамару понял, что скоро вместо стола будет он сам.       Это знание ему не помогло.       Ведь последней каплей стало саке, которое пятая попросила достать из своего шкафа, когда Нара принес стопку новых документов. Он послушно выполнил несложную череду действий и двинулся к хокаге. Занося бутылку над столом, с ужасом Шикамару начал замечать начало знакомого приступа онемения. Словно специально, оно возникало сегодня особенно часто и в самые опасные для жизни моменты.       Мир вокруг замедлился, давая ему насладиться медленным падением ценного предмета. Саке приземлилось с глухим стуком, расплескавшись на бумаги и, что самое ужасное, на лотерейные билеты. Запах дорогого алкоголя взметнулся в воздух. Медленно, очень медленно Цунаде поднялась со своего места, чакра в ее кулаках вспыхнула ослепляюще ярко. Шизуне, сонливо наблюдавшая за деревней, в мгновение ока переместилась от окна и миролюбиво вклинилась между ними.       — С каждым бывает правда! — преувеличенно весело, заверила куноичи. — Ничего страшного Цунаде-сама я все исправлю!       Без напряжения женщина отодвинула помощницу в сторону и продолжила надвигаться на свою цель. Потемнение в глазах Шикамару принял за безболезненную и быструю смерть. На мгновение ему показалось, что вот он, долгожданный покой. И все же, с тоской подумал он, кто тогда будет обучать ребенка Асумы и Куренай?       Осознал парень себя уже в кресле пятой.       — Пришел в себя, — вздохнула совсем рядом Цунаде, не прерывая медицинской техники. Теплая зеленая чакра грела грудную клетку молодого человека, мягко освещая воздух между ними. Такая сила чунину определенно нравилась больше неукротимой разрушительной мощи. Он медленно моргнул и попытался осознать, где находятся и почему сидит за столом начальства.       Одним движением женщина развеяла ниндзюцу.       — У тебя застой чакры, каналы почти полностью перекрыты от ее скопления. Это у тебя уже давно.       Благоразумно промолчав, Шикамару ожидал дальнейших объяснений. Его относительное спокойствие развеялось, стоило Цунаде крепко схватится за стул и угрожающе приблизится. Парню только и оставалось, что дивится ее техники омоложения, лишь бы отвлечь себя от желания сбежать. Он знал, как стоило поступать с таким типом женщин, молчать или говорить, что это все твоя вина. Язык двигаться не хотел, поэтому он выбрал первый вариант.       Раздражающе медленно анализируя информацию, Нара осмотрел пятую. Теперь он хотя бы понимал, почему последние тренировки проходили так паршиво.       — Ты вообще понимаешь, к чему это может привести? — ни на грамм голос не убавил в жесткости. — Мне говорили о твоей рассеянности, но ты же явно видел все симптомы. Спинка стула со страшным звуком треснула.       — Шиноби должны следить за своим здоровьем, Шикамару, — забота пятой заставила каждую уставшую мышцу напрячься от последующей скрытой в словах угрозы. — Ты. Меня. Понимаешь?       Он кивнул, содрогаясь от взгляда серьезных серых глаз. Настоящий медик не имеет жалости к безответственным больным.       — Хорошо, — наконец она отодвинулась и быстро написала что-то на бумаге со своего стола. Кажется, это были бывшие документы. Цунаде впихнула листок в руки подчиненного и вздернула его на ноги одним легким движением.       Мир чунина на миг пошатнулся.       Все вышло из-под контроля, признал Шикамару. Он совсем не умел о себе заботиться и вот это обернулось против него.       — Будешь пить эти лекарства по расписанию, пытаться разгонять чакру легкими техниками. — Цунаде достала новую бутылку саке и со вздохом вернулась в свое кресло.       — С этого дня в отпуске, пока не пройдут симптомы, — она махнула рукой, и осторожными шагами Шикамру двинулся к выходу. Шизуне ободряюще ему улыбнулась. Мысленно вознося восхваления всем основателям, что уберегли молодого человека от расправы. Потеря такого стратегического таланта была бы невосполнима.       — И да, — парень резко остановился, вновь услышав стальной голос. — Это и академии касается, увижу рядом отправлю в больницу.       И не понятно было, отправится он туда с целыми ногами или же нет.       — Да Цунаде-сама, — ровно произнес Шикамару, пытаясь справиться с ослабевшим телом. — Хорошего вечера, Цунаде-сама.       Выходя из кабинета, он только и успел выдохнуть, когда оттуда напоследок донеслось:       — Чтобы завтра у меня было новое саке!

***

      Оставаться без работы Шикамару было непривычно.       Досадно.       После ранения Асумы парень считал, что не имел права просто так отдыхать. Как он мог часами сидеть, как раньше, если мог улучшить хоть что-то в их мире? Помочь молодым генинам найти общий язык в команде или дать детям без тайных семейных техник новые полезные навыки. Хоть сам он и не блистал арсеналом ниндзюцу, но свитки и печати считал недооцененной частью жизни кланов.       Однако Цунаде не была глупой женщиной и в тот же вечер поведала все его родителям. Так чунин остался без всего снаряжения, но с занятием в виде разбора трав и подготовкой рогов к измельчению. Отпускали его только после обеда, скитаться по городу или же заглядывать к Куренай. Застать ее дома было редкой возможностью. Сенсей восьмого отряда, почти все свое время проводила в больнице, изредка вынужденно прогуливаясь для здоровья ребенка.       Обычно они договаривались встретиться около магазина, чтобы Нара с чистой совестью мог помочь женщине с продуктами. Позже ненавязчиво произвести уборку. Слои пыли и разбросанных вещей в первый раз напугали даже неприхотливого Шикамару, но эта была знакомая картина. Так же он вел себя в тяжелые моменты ранений товарищей. Стресс не дает заниматься подобными вещами, ведь целые дни ты проводишь в плате, пока уставшие медики не выгоняют.       В общем Шикамару пытался не смущаться от понимающих улыбок матери, видящей его неожиданные мотивы насквозь. Казалась, весь его спутанный клубок из вины, страха и заботы был слишком очевиден для этой проницательной женщины.       Впихивая в его руки очередной подарок для подруги, она наставляла:       — Забота — это похвально, но не переусердствуй, а то Асуме некуда будет возвращаться.       — Мам, ну ты чего! — смутился парень, вылетая из дома. И ведь знает же, что Шикамару делает все это без этих идиотский взрослых мотивов.       Это был его долг.

***

      В их любимом ресторане им давно начали делать приятную скидку. Хоть что-то спасало кошелек Асумы-сенсея после их частых посиделок. В первые дни создания десятой команды мужчина искренне жалел о своем решении кормить подопечных за свой счет, но со временем из проблем для бюджета это переросло в приятную традицию после особенно затяжных миссий. В ожидании возвращения учеников с их высокоранговых заданий, Асума фыркал от своей сентиментальности, не признаваясь себе в волнении и родительских чувствах. Должно быть, это все вина крови Сарутоби, крепко связавшей навеки четыре клана.       Но сегодня именно Асумы не было, и его трое учеников чувствовали себя слишком потерянно. Теперь за запах дыма отвечал Шикамару, всеми силами игнорируя недовольный взгляд Ино. Лекции по поводу новой привычки он сполна получал и дома. Как оказалось сигареты неплохо помогали сосредоточится и немного снизить стресс, преследующий его по пятам.       Затяжка стала совсем глубокой. Шикамару выдыхает сизый дым, оглядывая пустое место рядом с Ино. Все же его было не так просто заполнить, но Асума-сенсей всеми силами настаивал на поддержании традиции. Он в принципе стал слишком активным в последнее время, не столько на движение, сколько на жизненные советы и наставления:       — Традиции скрепляют узы. Да! Ради меня вы обязаны съесть что-то вкусное! — он протянул им свой кошелек весело подмигивая. — Куренай с медиками меня совсем замучили пресной едой, так что это ваше важное задание. Поддержать боевой дух. Возможно, сенсей видел, что им это необходимо. На мгновение представить, что ничего не изменилось.       — Так ты возвращаешься завтра на работу? — спросила Ино, пока они наблюдали за скворчащим мясом. Пряный запах растекался над столом, пробуждая в них приятные воспоминания. Владелец ресторана уже много лет держал планку еды на высшем уровне, радуя посетителей постоянством.       — Ага, — ответил парень. — Я уже чувствую себя нормально, — в подтверждение Шикамару пощелкал зажигалкой, мол, смотри какая ловкость. Он устало вздохнул. — Да и работы много.       — И с каких пор ты такой работяга, — усмехнулась Ино, опираясь на скрещенные руки. Серьга в ухе блеснула от слабого движения.       Конечно, они знали. Вся команда ИноШикаЧо изменилась. В их сердцах навсегда поселился страх потери. Как их родители справлялись с подобным, было сложно представить. Так же ли они боялись каждый день друг за друга? Бывало ли им неловко смотреть в глаза товарищу, опасаясь увидеть там упрек за свои прошлые ошибки.       Их учитель с трудом, но хотя бы выжил.       Шикамару хмыкнул, в знакомой манере откинувшись на зеленые сидения. Пепел от сигареты устремился вниз по чунинскому жилету.       Чоуджи напряженно щелкал палочками, слишком распаленный предстоящим пиром, и все же не смог не поучаствовать в разговоре.       — А я думаю, что Шикамару, просто приглядел там симпатичную куноичи, — Ино на подобные новости лишь звонко засмеялась.       — Чтооо, Шикамару и романтика! — она продолжала смеяться, чуть ли не хлопая по столу. Представить вечно пофигистичного товарища в отношениях было задачей не из легких. В них он обязательно закатывал глаза, когда узнавал, как много нужно для ухаживаний и смывался под тень ближайшего дерева.       — Да уж, — фыркнул Шикамару, неожиданно оказавшийся задетым. — Это прям как ты и тот новенький в команде Наруто. Сай, да? — подколол парень, на что девушка лишь ярко вспыхнула.       — Идиот! — Ино прикрыла красные щеки, не понимая, когда же Шика смог это все заметить. Она сама обратила внимание на художника совсем недавно, а друг уже все знает.       Нара улыбнулся, затушив сигарету. Он признал, что у девушки шансов на любовь было больше, чем у него.       Тем временем Чоуджи нетерпеливо тянулся к еде. Хватит с них разговоров о романтике, когда вкусное мясо ожидает прямо перед носом.       — Пора есть! — Ино и Шикамару, взяли палочки, подсаживаясь ближе к столу.       — Приятного аппетита, — сказали они хором.       Воцарилась приятная тишина. Искренне они пожелали своему учителю поскорее выздороветь и составить им компанию. С мыслями о завтрашнем рабочем дне, Шикамару взял свою любимую рыбу. Проглотив первую порцию, он задумчиво застыл. Вкус совсем не ощущался. Разжевав следующий кусок, Шикамару склонил голову к плечу, нахмурившись. Ну что за подстава.       Ино со своего места сразу отметила его реакцию.       — Ты чего Шикамару?       — Опять костями давишься, — разговоры Чоуджи с набитым ртом всегда раздражали единственную девушку их команды. К радости, Шикамару она мгновенно отреагировала и отвлеклась.       — Чоуджи, манеры!       Палочками Шикамару ухватил другую вырезку, посетовав на свое невезение или побочное действие лекарств. Откусив, часть жареного мяса Нара пережевал его с особой тщательностью. Опять ничего.       — Слушайте… — начал, он, закинув оставшуюся часть в рот. — Вам не кажется, что сегодня…       Прервав себя на середине фразы, Шикамару резко сомкнул губы, с паникой проводя языком по зубам. Неожиданно остро по рецепторам ударило до страшного знакомое послевкусие.       Этот ощущение он не спутает ни с чем.       Оленина.       К горлу поступила горечь. Чоуджи обеспокоенно обернулся, а Ино вскочила со своего места. Парень схватился за челюсть, пытаясь удержать рвотный порыв.       Отвратительно. Отвратительно. Отвратительно.       Его взгляд судорожно заметался по столу, хотелось перебить этот проклятый вкус хоть чем-то. Схватившись за острый соус, он опрокинул его в себя одним махом. Горло слабо обожгло.       Друзья вскрикнули.       — Да что с тобой?!       — Кому пришло в голову заказать чертову оленину! — неожиданно злобно крикнул парень. Олени для Нара были частью клана и употребление их мяса считалось настоящим грехом. Да и сами представители семьи никогда таким не занимались, даже в самые голодные и отчаянные времена.       Ребята непонимающе переглянулись между собой.       — Шикамару, — тихо сказала Ино, — это была свинина.

***

      Хруст, хруст, хруст.       Раздраженно он перестукивает пальцами по своей груди. Дома у Ино, парень лежал на мягкой кровати, уставившись в потолок и пересчитывая стыки дерева. Шикамару пытался отвлечься. От странной боли в груди, от беспокойства, от чакры Ино, которая почему-то совсем не дарила успокоения, как раньше. Внутри него словно зрело что-то чужеродное.       На фоне затянувшейся апатии раздражение вспыхивало яркой строчкой, неуютно скручиваясь прямо под ребрами.       Чоуджи взволновано хрустел чипсами, над ухом и с ужасом внутри себя парень отметил нарастающую злобу. К товарищу. К Чоуджи. Он закрыл глаза.       — Я схожу с ума.       Девушка поджала губы, углубляя область осмотра. Представшая перед ней картина не могла ее не взволновать.       — Цунаде сказала, что это застой чакры?.. — недоверчивость так и сквозила в каждом ее выдохе.       От груди Шикамару тем временем расходится жар. Он перемешивался с раздражением и агрессией, создавая дикий чужеродный водоворот.       — Да, — с трудом ответил Нара.       Подозрительно долго после этого Ино ничего не говорила.       Шикамару считает про себя выигрышные ходы против Иноичи, хмурится и не понимает, почему он выбрал именно ту стратегию? Слишком резкая, необдуманная игра. Это не его стиль.       Бороться с огнем внутри тела становится слишком тяжело, под веками полыхает, выжигает спасительную темноту. В ушах нарастает гул, и тяжелый вздох куночи прокатывается по черепной коробке, глухо остановившись в темечке. Внутренний голос смазывается, полностью уступая место шуму крови в ушах.       Хруст, хруст, хруст.       Все резко сходится в одной точке и черные глаза распахиваются.       — Неужели ты не можешь, блядь, на секунду остановится?! — он срывается. Ино отшатывается, держась за свою руку.       — Я… нет, о черт, я не хотел, — Шикамару обхватывает свои плечи, испуганно уставившись на поднявшегося друга. — Чоуджи, прости, Чоуджи, — потерянно произносит парень.       Друг коротко кивает, приближаясь к Ино. Он аккуратно разворачивает ее ладонь.       — Что-то с тобой совсем не так, Шикамару.       С белой кожи на пол падают красные капли, привлекая к себе нездоровое внимание. Нара ловит на себе напряженный взгляд девушки. Она прищуривается, совсем, как ее отец и делает глубокий вдох, решаясь.       — Шикамару... в тебе другая чакра. — произносит Ино совсем тихо. Она отстраняется от Акимичи и садится на кровать, пуская по руке заживляющую технику. Зеленый свет освещает испуганное лицо сидящего чунина.       — Она словно вплелась в твой организм, защищая себя, — продолжает девушка и ее затягивающаяся рана вызывает у Шикамару странную сухость в горле.       Он с трудом сглатывает и шепчет:       — Разве такое возможно?       Ино берет его за ладонь, однако он совсем не чувствует привычного тепла. Рядом Чоуджи взволнованно скрещивает руки и хмурится, заграждая своей фигурой свет от окна и погружая их в напряженную темноту.       — Ведение чакры это не новость, — начинает девушка. — Все медицинские техники на этом построены. — Ино мягко сжимает пальцы. Молодые люди потерянно склоняются друг к другу. — Но такое… я вижу впервые.       Застой чакры. Он думал это стресс, Цунаде думала, что тоска. А оказалось что-то поселилось внутри него, радостно выросшее, стоило его чакре ослабнуть под действием таблеток.       — Это же можно излечить! — улыбнулся Чоуджи. — Ведь если это попало внутрь, значит его можно и достать, да, Ино? — девушка неловко отвела взгляд. Шикамару физически почувствовал, как его друг мгновенно потерял все силы. Он присел рядом, нервно теребя в руках подобранную пачку чипсов. Из них никто не решался произнести очевидное, отчего неуютная тишина окутывала некогда приветливую комнату.       Как тренированный медик, Ино не желала тянуть.       — Ты же понимаешь чья это чакра.       Шикамару вздыхает, рассматривая маленький кусок неба, запертый между домами и профилем Чоуджи. Их все еще не отпускали на миссии и такую травму он мог получить только в одном очевидном бою.       — Того акацуки?       Он делает паузу и все же сдается, произнося это имя       — Хидан.       Девушка едва кивнула. Акацуки. Известны имена, фамилии, возраст, многие с известной парой техник.       Они выучили каждую добытую кровью строчку. Теперь перед сном, за закрытыми глазами вместо спокойных мыслей возникало описание членов опасной организации.       Учиха итачи: жив. Сила: шаринган.       Дейдара: мертв, при жизни использовал взрывающуюся глину.       Хидан: жив. Сила: убийство посредством ритуала, для свершения требуется кровь жертвы.       — Что мы будем делать Шикамару? Ты был совсем на себя не похож, — наконец ее голос ломается и пробивается страх.       Шикамару умирать не собирается, особенно таким образом. Это ведь просто техника, которая использует странную связь. Если до таблеток было отторжение, то сейчас… Он на пробу сжал пальцы своей руки, ладонь едва саднила.       Вкус еды… что дало подобный эффект? Ощущения казались слишком реальными.       В голове возник четкий образ Асумы-сенсея.       Убийство через собственное тело, связывание двух сердец. Руки против воли приняли идеальный круг. У учителя не проявлялось таких же симптомов. Он был болен, но то были раны после боя. После снятия техники связь Асумы с акацуки полностью разорвалась. Никаких новых печатей или рисунков в сражение три на два Шикамару у преступника не заметил.       — Возможно, это все не входило в их план, — предположил Нара. — Оставлять свою чакру у врага слишком опасно.       Друзья напряженно ждали его решения.       — И, если они сами не знают, о том, что случилось. Значит это возможность узнать что-то новое об акацуки.       Ино вскинулась.       — С ума сошел? А если это тебя убьет! — она не могла поверить, что Шикамару хотел взять на себя такой риск. — А вдруг это следящая техника. Нужно немедленно найти способ от нее избавиться.       — Ино права, — произнес Чоуджи, в мгновение растеряв весь свой привычный мягкий вид. — Вдруг это все закончится как с Асумой-сенсеем?       Воцарилось гнетущее молчание. Во рту вспыхнул неуместный вкус дешевой выпивки.       — Хорошо, — сдался Нара, он не мог заставлять своих друзей бояться за его жизнь. — Мы расскажем пятой, и она решит, что с этим делать. — произнес Шикамару, продолжая выстраивать планы по использованию новой особенности. Ведь хокаге не откажется от возможности узнать что-то о врагах всей деревни?       Он почти не чувствовал вину, обещая ребятам всеми силами позаботиться о себе.       Не чувствовал, потому что был бесконечно рад, что в этот раз они будут в полной безопасности.