Красные тени

      — Заебали меня эти Коноховцы! Везде они, блядь, везде, — негодование, звучащее в голосе, набирало обороты. — И все знают про мою технику и не подходят даже на ебучий метр!       Священник все распинался, не обращая внимания на отсутствующий вид напарника. Какузу отрешенно пересчитывал деньги, с неудовольствием отмечая, как много они потратили на еду. Все потому, что Хидан постоянно ныл и требовал дорогого мяса, поразительно искусно вычисляя относительно приличные закусочные. Отнюдь, не самые дешевые.       И все же потерять несколько купюр было проще, чем терпеть его особенно неприятный голодный треп.       В этот раз заткнуть товарища обещанием еды не получилось. В ожидании ужина сектант вспомнил весь свой не шибко разнообразный запас слов, изобразил недавнюю битву в лицах, заставляя Какузу каждым сердцем проклинать Пейна и тот день, когда он встретил эту бессмертную проблему.       Закусочная, совсем недавно, заполненная уставшими рабочими быстро опустела. Люди, вздрагивая от жутких ран беловолосого мужчины, его страшных разговоров и черных плащей, незаметно удалялись. К их счастью, молясь богам лишь про себя.       Когда молодая девушка, дрожа, поставила перед мужчинами тарелки с горячим содержимым, Хидан, наконец, притих. Еда выглядела сносно, обещая нервным от недосыпа нукенинам долгожданные минуты покоя.       Какузу взял палочки и приготовился к долгожданной тишине.       — Что за хуета!       Дерево треснуло, осыпавшись щепками на темный стол.       — Это блядь называется еда?! — джашинист откинулся на стуле и с возмущением оглядел зал. — Пресная херь. Эй ты! — официантка вздрогнула и испуганно отпрянула в сторону кухни. Хидан словно животное, мгновенно подорвался, почувствовав чужой страх.       — Сядь, — припечатал Какузу. — Ты последние мозги потерял? — безнадежно было надеяться, что напарник будет задумываться о скрытности. Пока они были не враждебны, жители деревни хотя бы не так активно разносили о них вести и могли даже стерпеть их пребывание в отеле, не подмешав в завтрак порцию яда.       Все же Хидан повиновался, гневно сверкая глазами. Помещение осталось совершенно пустым, четко слышалось только его прерывистое от регенерации дыхание и тихий шепот поваров. Он подтолкнул к Какузу тарелку и недовольно продолжил гнуть свою линию:       — Да ты попробуй, нахер, что это!       Какузу выдохнул, искренне пытаясь не врезать своему напарнику. Он знал, что после одного удара не остановится, а пришивать кричащую голову к телу снова не было никакого желания.       Мужчина взял мясо, это раздражающее его мясо с кровью, стянул черную маску и попробовал. Нити нехотя расступились, пропуская еду внутрь преобразованных органов.       — Ну хуйня скажи же, — доверительно наклонился к нукенину Хидан, на что Какузу лишь раздраженно отложил новые палочки в сторону.       — У тебя язык отсох уже, — поморщился он. — Обычное мясо с твоей любимой тупой кровью.       С секунду Хидан обрабатывал чужую фразу, чтобы выдать обещавшее головную боль протяжное:       — Че сказал мудак?!

***

      Молитва совершенно не шла. Хидан отвлекался, уходил в странные размышления и прикидывал, какое точное число крови нужно жертвовать Великому Джашину. Вся кровь жертвы, о которой говорилось в свитках, это метафора или же надо ее реально всю сцеживать?       — Вот херня, — проворчал нукенин и крепче положенного сжал треснувший кулон. Со стороны Какузу не доносилось ни звука. Он опять листал свою дебильную книгу бинго, подыскивая новую дорогостоящую жертву. Иногда в особенно скучные времена он показывал Хидану последний листок, на котором было его не самое удачное фото, напоминая ему.       — Однажды я тебя убью.       С унынием мужчина оглядывал ночной лес, понимая, что за джинчурики они гонялись уже чертову вечность. Данные о пацане доносились из разных уголков страны, словно он вообще не сидел на одном месте. Хидан не видел проблемы, ведь все было очень просто: прийти в деревню, подождать парня и снести ему голову.       Впрочем, в Коноху теперь его тянули не только обязанности перед организацией, преступника в большей степени интересовала месть. Ниндзя этой деревни подпортили ему много крови, до неприятного легко выжив. Упускать жертв в религии Джашина было грехом. И вместо вымаливания прощения было легче выследить и убить пацана с тенями, бледную девку и третьего. Хидан прикрыл глаза, любовно проходясь по списку жертв.       Бледная девка, уебок с тенями, рыжий шкет. Акулья морда, деревня горячих источников.       Тварь с тенями повторил мужчина, стискивая зубы. Выжил целых два раза. Выследить несложно, по троице сразу видно, что все из одной команды. Если ударить по одному, подтянутся и другие, эту черту Листа они уже выяснили.       Руки требовали немедленно всех прихлопнуть.       Возможно, им повезет и от головы мужика с кастетами в могиле даже что-то останется. Если они, наконец, двинутся к сраной деревне. Прервав мантру о будущих жертвах, Хидан поднялся. Бездействие отвратительно сказывалось на его настроении, подбивая немедленно сделать хоть что-нибудь энергозатратное.       — Какузу, — Хидан склонился над сидящим, закрывая собою весь свет от костра. Партнер задумчиво постукивал по фотографии мужчины в темной маске, под его пальцами вилась приличная цепочка цифр.       — Свали, — не замечая чужой жесткости, священник продолжил:       — Пошли в Коноху, Какузу. Ну какого мы тут сидим и нихера не делаем.       Последние несколько дней они только шатались по лесам и равнинам. Бессмысленно меняя тропы, путая следы, лишь бы отделаться от хвоста в лице нескольких анбу. Хидан этого искренне не понимал, ведь цель было легче устранить, когда она сама набросится на тебя с кунаем. Но после нескольких стычек с отрядами напарник начал их упорно шифровать.       Бегство от врагов. Какузу начал совсем падать в его глазах.       — Нет, — коротко ответил казначей, доставая из внутренних карманов карту и убирая книгу. Хидан мгновенно вскипел.       — Почему, блядь, нет?! — он наклонился ниже, на что серые нити предупреждающе взвились в воздух.       — Лидер приказал ждать, — он холодно посмотрел на распаленного напарника. — Ты совсем не понимаешь? Тебе настолько наплевать на атаки тех анбу? — Хидан нахмурился. Несколько отрядов они успешно устранили, поэтому он не знал, чем именно был недоволен его сокомандник.       — Ну они нас постоянно разделают, — сказал Хидан, вспомнив их одинаковые тактики ведения боя.       Какузу почти искренне порадовался мыслительному прогрессу на чужом лице.       — Да. Они используют много дальних техник…       — Да похер! — прервал его джашинист, разрушая зарождающиеся к себе капли уважения. — Блядь, к чему ты ведешь. Давай просто их всех снова порежем.       И все же это было бессмысленно, признал Какузу. Невозможно было заставить работать мозг, в котором только и было что убийства, да мясо. Напарник просто не понимал, что главная задача этих шиноби — выяснить каждую их технику и использовать против них.       Похоже выживание той троицы обернулся для них настоящей проблемой.       — И опять тебя сшивать как после взрыва того чунина? — Хидан вспыхнул, ведясь на провокацию и, наконец, отодвигаясь. Отступник источников убивал много людей и чем дольше был в акацуки, тем выше ценил свои победы над сильными шиноби. Проигрыш вчерашним генинам, неимоверно его бесил.       — Да я тому уроду теневому руки оторву!       В красках он начал расписывать что же с ним сделает и в какой последовательности, возбужденно наворачивая круги у огня. Какузу игнорируя его, смотрел в карту и прокладывал очередной запутанный маршрут, не забывая подмечать точки торговли. Их становилось все меньше. Шиноби досадно быстро начали уничтожение незаконного сбыта, серьезно взявшись за акацуки, а в особенности за их команду.       Он бросил короткий взгляд на шипящего напарника.       Его долгие техники стали помехой. Сейчас Хидану без труда удавалось использовал только совместные атаки. Все стадии проведения ритуала с каждым разом становились менее осуществимы. Дав врагам уйти, они раскрыли карты и шиноби листа начали активно пользоваться их слабостями. К своему сожалению Какузу признавал, необходимость разработки новых стратегий и использования менее предсказуемых техник. Пейн своим молчанием только подкреплял эти мысли.       И все же нукенин склонялся к варианту с убийством джашиниста и облегчением всех своих проблем.       А Хидан, наплевав на все, наслаждался кровавыми фантазиями лучше, чем молитвой, найдя свое извращенное успокоение.

***

      Вместо общения с Джашином он начал систематически вспоминать темные глаза, мечтая пробить их своим штырем. Этот отвратительный взгляд, читающий каждое движение. Выискивающий слабые места.       Как же будет прекрасен миг, когда в них погаснет последняя искра.

***

      — Я вступил сюда, чтобы нести свою религию, а не заниматься этой херней! — рычал полностью промокший Хидан.       Они остановились в темной пещере, сбившись с намеченного пути. Дождь, призванный каким-то шиноби, настойчиво заливал всю округу. Мелкие отряды ниндзя начали нападать на них исключительно часто, особенно взбесил Хидана дерзкий джоунин в маске оленя, оторвавший мужчине руки.       Из чувства детской мести, увидев рогатое животное, он, не думая, метнул в него косу. Мясо есть мясо.       А пепел того идиота гниет где-то в придорожной канаве.       Хидан расположился на холодном камне, замечая, как Какузу презрительно осматривает его добычу.       — Я хочу жрать! — возмущенно шипит нукенин. — Все равно мы тратим время зря. Отправь свою водную маску прогуляться, да найти ту сраную парочку, которая прячется в дожде, — нож из кармана брюк перекочевал в его перепачканные руки. Прежде, чем приступить к разделке туши, Хидан кинул на казначея хитрый взгляд. — Ты же все равно задумал что-то с ними сделать, я прав?       Неожиданная проницательность вечного идиота вывела Какузу из задумчивости. А ведь стоило джашинисту захотеть, и он мог выдавать адекватные мысли, строить какие-то слабенькие, но все же планы. От этого его постоянство в беспечном поведении было еще более раздражающим.       Казначей сел напротив него уже со снятым плащом, вызвав у напарника зависть своей неспособностью замерзнуть. Водная маска проворно выскользнула из преобразованного тела под дождь, умело пользуясь своей стихией.       — А они все идут за нами и идут, дебилы– фыркнул Хидан ей в след, отделяя от мяса кожу. Жрать хотелось неимоверно.       Нормальным обедом это можно было назвать с натяжкой, но последняя деревня оказалась в полной разрухе. Так что постный олень был на ее фоне не таким уж и плохим вариантом, как считал мужчина. Какузу то было все равно, к возмущению священника, напарнику питаться требовалось куда реже. Стоило Джашину взять это на заметку и выдать своим сторонникам, глядишь, и новые последователи бы появились.       С трудом разведя костер на отсыревших огненных печатях, Хидан принялся ждать. Пламя медленно раскачивалось из стороны в стороны, облизывая красные куски плоти. Капля крови упала на горячие ветви, выпуская под свод пещеры пару искр. Эти всполохи вновь пробудили в отступнике воспоминания о все еще не убитых детишках.       Мужчина тяжело вздохнул. Ну зачем он присоединился к этой тупой организации. Мог бы сейчас спокойно ходить по городам и зачитывать свои молитвы.       — Вечно мы как бродяги живем в лесу, — недовольно цыкнул нукенин, переводя взгляд на напарника. Какузу достал из своего мешка очередные документы, принявшись что-то высчитывать. От подобной картины Хидана охватило уныние. — Опять трясешься над счетами? Ты такой скряга Какузу.       В гостиницах они останавливались редко. Так что почти каждую ночь Хидан страдал от холода земли и раздражения. Он не мог понять, почему ему достался подобный непрошибаемый жмот. Во всяком случае выбор Какузу на должность казначея был понятен, тот просто почти ничего никому не давал, вводя страшные проценты на заработок каждого акацуки.       — Не закроешь рот, я его зашью, — не отрываясь от дела, ответил нукенин.       — Еще чего! — хохотнул Хидан и придвинулся ближе к костру. — А на хер не хочешь? — он нетерпеливо засунул в рот слабо прожаренную оленину под взгляд полный отвращения. Преувеличенно громко простонал от удовольствия. Этому старику никогда не удастся понять наслаждение от вкуса свежей крови.       — Отвратительно, — Какузу вернулся к пересчитываю расходов.       Хидан же дожевал свой кусок уже без былого восторга. Как-то было… пресно. Опять. Он только подумал дожарить мясо до готовности, как неожиданно резко рот обожгло чем-то острым. Джашинист мгновенно подскочил, хватаясь за горло и громко матерясь.       Какузу предупреждающе зарычал, отвлекаясь от бумаг:       — Еще раз пожалуешься на странный вкус, и я вырву твой язык.       — Это точно, блядь, ты виноват! — возмущенно закричал Хидан, взбешенный пожаром по рту. — Пришил мне голову криво или что-то повредил своими нитями!       Какузу под маской несдержанно ухмыльнулся.       — А у тебя в голове есть что повредить?       Мгновенно лицо джашиниста переменилось, осветившись темной жаждой. Эти бессмысленные дни его окончательно довели. Анбу с дальней техникой боя, дорога, сраные деньги, сраный Какузу, сраные акацуки. Даже пожрать нормально не получается.       — Ах ты мудень, — Хидан схватился за косу, переходя в мгновенную атаку. Красные лезвия глухо стукнулись о почерневшую руку. Типичная ситуация для их компании.       Всплеск знакомой чакры привлек их внимание, прерывая зарождающийся бой. Маска сообщала о приближении врагов. Отступники глянули на вход пещеры, в лесу они уже четко ощущали присутствие нескольких вражеских шиноби. Ниндзя перестали играть в прятки.       — А вот и еще парочка ебучих оленят, — Хидан фыркнул, предвкушающее облизнувшись. Как же, черт побери, вовремя.       — Хидан, твоя техника может влиять на чакру? — неожиданно произнес нукенин водопада, отпуская косу. Джашинист непонимающе склонил голову.       — Да хер знает, — в особенности своих ниндзюцу мужчина почти никогда не вдавался, получались они в большей степени на рефлексах. — Ну, вроде, благодаря связи чакры я и убиваю, а че? Решил узнать о моей религии?! — он радостно наклонился над хмурым лицом. Неужели, его каждодневные проповеди подействовали.       — Нет, — оборвал чужую радость Какузу. — Нам бы не помешал один анбу.       Он коротко рассказал Хидану о планах Пейна по добыче ценной информации.       — Но стоит их одолеть, как их тело сжигается всплеском чакры, — на всякий случай напомнил казначей, не доверяя памяти напарника.       — Эээ, — понимающе ухмыльнулся Хидан. — Ты опять хочешь использовать священный ритуал для своих грязных целей?       Какузу вздохнул, решив заключить сделку. Пейн уже давно хотел получить труп ниндзя из специального отряда, к тому же это был прекрасный способ занять неугомонного джашиниста.       — Если сможешь сохранить хотя бы часть тела, не дав ему сгореть, то в следующий раз мы пойдем на миссию по зачистке.       — И?       — И я помогу тебе в твоих бесполезных ритуалах, — сдался мужчина.       Глаза Хидана осветил радостный блеск.       — Шикос, тогда погнали!

***

      Какузу не спешил самолично идти за напарником, потребовавшим оставить его с врагами наедине. В конце концов, новая маска с чакрой воды должна была ему помогать. Старая после боя с чунинами все же рассыпалась.       Уверенности в успехе неожиданной миссии у мужчины не было. Техники Хидана даже для него оставались темным лесом, что говорить о Какузу, который пользовался им только как наживкой. Поэтому он пришел лишь к концу, не особо надеясь хоть на что-то. От небольшого отряда анбу и вправду мало что осталось, но к его великому удивлению, Хидан справился. Исполосованный вдоль и поперек, он восседал на теле женщины, с ухмылкой крутя в руках маску кошки. Заметив напарника, нукенин со смехом надел треснутую личину.       — Смотри! Я теперь тоже один из этих придурков.       Какузу со вздохом подошел, пытаясь понять, что же за ребенок перед ним сидел. Он опять практически полностью разорвал свой плащ.       — Ты уже связался с лидером?       — Не-а. Был немного занят, знаешь, катаной в печени, — Какузу в ответ только согнал его с тела, получив недовольное ворчание. После битвы вся накопленная злость из священника испарилась, поэтому Хидан только лениво наблюдал за тем, как мужчина поднес руку к виску и принялся сообщать их координаты, расхаживая между кучками пепла. Но внимание отступника быстро переключилось на интересную бутылку, лежащую у ближайших камней.       — Оп-па, — находку он поднимал уже в относительно хорошем настроении. Алкоголь Хидан мог бы распознать и с завязанными глазами.       — Даже не думай, — стоило ему ухватиться за пробку, как Какузу тут же возник за его плечом.       — Бля не выскакивай так! — Хидан рефлекторно вздрогнул и недовольно оглянулся. — Иди на хер, делиться не буду.       В подтверждение своих слов он откупорил бутылку, сдвигая маску кошки на затылок для первой пробы содержимого.       — Она может быть отравлена. Это самая банальная ловушка, — предупредил Какузу, поражаясь чужой непроходимой глупости. Не физические раны могли проходить у последователя Джашина непозволительно долго, но ему, как всегда, было совершенно плевать.       — Да похер, я не умру, — ухмыльнулся Хидан и сделал щедрый глоток. Выпивка неизвестного происхождение слабо опалила желудок. Почувствовав полное счастье, отступник задиристо улыбнулся. Охота выдалась успешной, в пещере его ждала куча мяса, которую больше не будет заливать треклятый дождь. Что за прекрасный день.       — Ну че Какузу пойдем, наконец, в Коноху?       Получив лишь гневный взгляд, он закатил глаза. Одним движением Какузу закинул тело женщины себе за плечо, удивленно прислушиваясь к слабому стуку сердца. Еще жива. Возможно даже дотянет до прихода Зецу. Без слов он двинулся в глубь леса, с интересом размышляя о возможностях напарника, но, конечно, не произнося этого в слух.       — Мудак, — выдохнул Хидан ему в след, оставаясь посреди поля боя вместе с водной маской. Он с сомнением оглядел серое существо и спросил:       — А ты хочешь? — ответом ему послужила тишина. Монстр тупо уставился на него, своими пустыми глазницами.        — Ну ты и страшная херь, — свои слова он закрепил новым глотком.       Он посмотрел на бутылку, качнув ее в руке и послушав плеск содержимого. При первом глотке еще казалось, что вкус был, но сейчас он совсем пропал. Неожиданно его охватила странная тоска и непривычная после боя усталость.       Удовольствие от ритуала окончательно покинуло его.       И вправду, кажется, выпивка была отравлена, с грустью подумал мужчина, откидывая бутылку в тень леса. Он потянулся, скидывая с себя эфемерную слабость и решая побыстрее догнать напарника.       — Пойдем, тварь, за твоим хозяином.