Teachers pet

— Добрый день. Сегодня наш первый серьёзный урок и я надеюсь, что мы все хорошо поработаем. На кону важная и очень обширная тема: Великая французская буржуазная революция! Так что не будем терять ни минутки, чтобы все успеть. Итак… Звучная пламенная тирада учителя прервалась звонким выкриком Лоуренса с последней парты: — А у нас тут настоящий француз есть, давайте он расскажет! Лафайет пихнул локтем смеющегося друга, на что тот невозмутимо громко спросил: — А что такого я сказал? Ты же получше него знаешь про историю Франции. — Да, Лаф, ну-ка скажи чего-нибудь по-французски! — беззлобно подхватил Геркулес. — Это мы для полного погружения в историю, не сердитесь, профессор! Парни чувствовали, что к ним приковано внимание класса и совершенно не стеснялись в полный голос хохотать и соревноваться в креативности каламбуров. Гамильтон молча сверлил их взглядом. Когда же, к восторгу Лафайетта, Джон и Герк начали пародировать французский акцент, терпение преподавателя лопнуло. — Святая троица с последних парт, выйдите из класса! — Ну мистер… — Гамильтон. — сквозь зубы напомнил учитель. — Да, мистер Гамильтон, мы же строго по теме урока! Чего вы нас выгоняете? –Итак, французская революция. — настойчиво продолжил Александр, игнорируя театральные возмущения учеников. — Давайте вспомним что это, когда, почему и чем закончилось. Представьте себе: Франция восемнадцатого века: богачи купаются в шоколаде, бедняки умирают с голоду. Аристократия и королевская чита чувствуют себя прекрасно, а вот остальные — не очень. Прямо как сейчас в некоторых странах, не правда ли? Джон зевнул. Теперь, когда смеяться стало не над чем, ребята заскучали. Лоуренс снова принялся выцарапывать на парте какую-то карикатуру, Лафайет и Маллиган, за неимением другого развлечения, принялись за ним наблюдать. Не то, чтобы они не любили тему французской революции, но когда за окном тёплое осеннее солнце, а в ветренных головах столько же мыслей, сколько сил в их юных душах — сложно усидеть за партой, мирно слушая урок. — А ты вчера прочитал? Ну, то, что тебе задавал Гамильтон? Джон отрицательно покачал головой, не отрываясь от благородного занятия — порчи имущества школы. — Делать мне что ли нечего? Ничего я не читал. — А если он тебя снова после уроков оставит? — поинтересовался Маллиган. — Да ладно, Герк, чего так бояться. Ну оставит и оставит, ничего он мне не сделает. Отругает, скажет что-то высоко-интеллектуально-поучительное и отпустит. — Лоуренс смахнул деревянные песчинки с парты и, пару мгновений полюбовавшись на свое творение, поднял глаза на учителя. –… И это привело к неизбежному краху! Можете записать главную дату: 14 июля 1789 года. В этот день мимо Бастилии пронесли голову её главного судьи! Этот день и считается настоящим началом Французской Революции, главным криком угнетенного народа, поднятым кровавым флагом свободы над бесчестным миром богачей, обманщиков и воров с коронами и державами! — продолжал учитель с таким восторгом, будто рассказывал о самой интересной вещи во всем белом свете. Взгляд Лоуренс снова опустил на выцарапанный рисунок. Точь-в-точь, как Гамильтон. Шедевр! — Как думаете, он обо всем так рассказывать будет, или только об особо кровавых исторических событиях? — заинтересованно обмолвился Маллиган, изумленно глядя на восторженное лицо учителя. — Он душнила-историк, для него подобные события, революции там всякие — азартная игра. — со знанием дела ответил Лафайет. Джек промолчал: он совершенно не находил преподавательскую манеру Гамильтона захватывающей, хоть и бросал украдкой взгляды на учителя, замечая все то, о чем говорили парни. — А теперь я хочу обсудить с вами вот что: как думаете, стоил ли результат всего террора, что перенесла Франция в те годы? Ведь, как мы с вами потом будем разбирать, революция привела к тоталитаризму и Якобинскому режиму, к еще большему кровавому политическому разбою Робеспьера! И чья сторона вам ближе: Якобинцев или Жирондистов? Я буду рад послушать ваши мысли касательно этого монументального по своему значению событию. Не бойтесь высказывать свои вопросы, догадки и возмущения: главное, аргументируйте ответ. Чем оживленнее будет дискуссия, тем лучше вы запомните тему! — И он действительно надеется, что сейчас все так прямо и начнут «высказывать свои вопросы, догадки и возмущения»? Меня поражает его наивность. — насмешливо бросил Джон, предвкушая тишину и разочарование учителя. Должно быть, зрелище будет уморительное. Однако, к всеобщему удивлению троицы, их одноклассники один за другим, сначала робко, немногословно, а затем все громче и азартнее начали обсуждать тему урока. — Он освободил народ! — звонко выкрикнула кудрявая девчонка с первой парты. — Он убил этот народ, привёл его к тирании! Робеспьер был страшным, гнусным человеком, которого нельзя было допускать к власти! — горячо доказывал ей мальчик со второго ряда. — Они были героями! — утверждали одни. — Сила и зверства — ещё не показатель героизма! — оспаривали их другие. Учитель стоял, довольно наблюдая за стройным хаосом, им самим же разведенным, будто дирижёр, наблюдающий за оркестром, играющим революционный марш. Гамильтон восторженно глядел на класс и понимал, что результат превзошёл все его ожидания. Ученики вели горячие споры, кто-то листал конспекты и приводил в аргументы даты и прочие факты, озвученные учителем чуть ранее, кто-то быстро искал в интернете доказательства своей теории, в общем — почти все погрузились в процесс. Вскоре, посмотрев на весь этот шум, Жильбер и Геркулес весело присоединились к дискуссии. Джон молча наблюдал за одноклассниками, смотря на них, как на сумасшедших. Почему они послушали учителя и вот так просто начали все это обсуждать? Неужели все внезапно полюбили историю, после стольких лет пренебрежения этим предметом? Лоуренс совершено не мог понять такой реакции, особенно от его близких друзей, вместе с ним насмехавшихся над учителем, а теперь так живо и радостно участвующих в его задании. Ну да, он сказал им в прошлый раз, что Гамильтон вполне адекватный. Не значит же это, что теперь нужно вот так бросаться в выполнение заданий учителя? — А ты что думаешь, Джеки? — задорно спросил Лафайетт, видимо желая втянуть друга в спор. — Ничего я не думаю. Почему вы вообще стали в этом участвовать? — Да ладно тебе, это же действительно весело. Не помню, когда ещё не мы слушали учителя, а учитель слушал нас. — повернулся к друзьям Геркулес. — Весь класс! А не только нас троих. — уточнил он на скептичный взгляд Джона. — По-моему, в этом нет ничего весёлого. Все просто кричат рандомные факты, пользуясь разрешением учителя кричать. Геркулес пожал плечами и вместе с Жильбером вернулся к горячему спору. У Джека заболела голова. Он смотрел на учителя, на его упоение реакцией учеников, на весь энтузиазм и любовь к истории, что так и светились в его глазах. Лоуренс фыркнул и опустил глаза. Какой же чуднóй этот учитель. Как же странно он подействовал на этот класс из скучающих старшеклассников, не способных и пару дат выучить. Это только первый тематический урок, но Джон чувствовал: его одноклассники единогласно полюбили Мистера Гамильтона, и какое-то ноющее ощущение внутри заставляло парня при мысли об этом раздражённо поджимать губы и с особенною силой сжимать в руке ручку. Находиться в этих четырёх стенах стало практически пыткой для Лоуренса, он нервно постукивал пальцами по столу и ждал конца урока. Как только прозвенел звонок, парень сорвался с места и бросив друзьям «Я жду вас снаружи», попытался поскорее удалиться из класса. –Лоуренс! — будто гром среди ясного неба послышался оклик учителя. «Отлично», — подумал Джек. «Он ещё и фамилию мою запомнил.» — Что? — нехотя повернулся ученик. — Звонок прозвенел, я уже могу идти. — Я тебя никуда не отпускал. — спокойно произнёс Гамильтон. — А я и не жду разрешения выйти из класса, урок уже закончился. — сквозь зубы тихо ответил Лоуренс. Александр нахмурился и медленно вздохнул, сдерживая порыв раздражения. — Ты прочитал то, о чем я просил? Джон изогнул бровь. — Допустим? — Вскоре в рамках истории Франции мы будем изучать правление Карла Х. Я бы хотел, чтобы ты подготовил сообщение. — О его смерти? Гамильтон улыбнулся. — В том числе. Но все же, постарайся сфокусироваться на его правлении. Задание даю заранее, чтобы ты все успел. Чуть позже я скажу, к какому уроку тебе нужно будет его принести, хорошо? Подойди после уроков, мы обсудим с тобой, что и как нужно делать. Джон кивнул и снова, не попрощавшись, вышел из класса. — В следующий раз активнее участвуй в обсуждении! — бросил в догонку учитель и устало вздохнул. — Делать мне больше нечего, кроме как сообщения готовить… Еще и после уроков оставляет… — хмуро пробурчал Лоуренс, выходя из класса. Почему только ему дали это задание? Это несправедливо. Бред какой-то. — Эй, Джон! — окликнул друга Лафайет, и они с Маллиганом нагнали парня. — Что он снова сказал тебе? — полюбопытствовал Геркулес. — Что я «Должен активнее участвовать в обсуждении». Джон издевательски спародировал голос Гамильтона. Герк и Жильбер переглянулись и подавили смешки. — Вчера ты его защищал, сегодня снова делаешь все ему на зло. Что с тобой происходит? — Лафайет смерил друга смеющимся взглядом. — Ничего со мной не происходит, я просто ненавижу историю. Лоуренс ускорил шаг. Снова это нелепое раздражение не ясно откуда. Урок же и правда был хорошим? В теории. Уж точно лучше, чем были уроки истории в предыдущие года. Да и историю Джон вовсе не ненавидел. Так в чем же дело? Должно быть, его слишком раздражает учитель. Просто раздражает, всем своим видом, манерами и тем, какое внимание он уделяет именно Джону. Фрик он, этот Мистер Гамильтон.

***

После уроков Лоуренс хотел улизнуть. Кто в здравом уме будет оставаться в школе на лишние полчаса, если на улице такая чудная погода? Но гениальный план побега не удался: Гамильтон наткнулся на Джека в одном из школьных коридоров и парню пришлось идти за учителем в ненавистный кабинет. — Не бойся, я не буду долго держать. — миролюбиво проговорил Александр. Джон только вздохнул, демонстрируя свое нежелание находиться в кабинете. — Ты знаешь, как готовить сообщения? — Разберусь как-нибудь. — Нет, давай так. Можешь написать что-нибудь вроде этого, — учитель протянул парню чью-то работу. Джон без интереса взглянул на нее. Гамильтон продолжил. — Сообщение должно быть небольшое, но ёмкое. Постарайся помимо основных деталей правления и приблизительных дат происходящего выписать факты, которые понравились именно тебе. Наверняка в его биографии ты найдёшь хотя бы пару интересных моментов. Если захочешь, можешь сделать презентацию, хотя бы на пару слайдов, договорились? Парень кивнул и Александр улыбнулся. — Вот и хорошо. Передавай своим друзьям, что они отлично поработали сегодня и я их хвалю. Здорово, что хоть кто-то из вашей компании пытается учиться. — Алекс внимательно заглянул Джону в глаза, но его насмешливый взгляд на этот раз был непробиваем. Тем временем в голове у Лоуренса крутилось три мысли: во-первых, Герк и Жильбер все еще предатели; во-вторых, было бы здорово поскорее убраться отсюда; и в-третьих, в этом золотом свете солнца, с порывом легкого ветра, случайно просачившимся в открытое окно, в этой рубашке с незастегнутой верхней пуговицей, отчего-то учитель выглядел… красиво. Очень красиво. Как только Джек осознал последнюю мысль ему стало мерзко от самого себя и он поспешил сделать все, чтобы поскорее выбраться на улицу. Безразличие и усталость снова сменились раздражением. — Я уже могу идти? — Да, иди. До завтра! — До свидания. Джеку поскорее хотелось выйти на улицу. Щеки его горели, и парню это совсем не нравилось. Быть может, на свежем воздухе ему станет лучше? — Давайте скорее. — бросил парень друзьям, ждавшим его у кабинета, и поспешил выйти из школы. Погода сегодня стояла ещё лучше, чем вчера. Тёплый воздух, легкий ветер, пронизанные бронзовыми солнечными лучами цветные листья. Небо голубое-голубое, ослепительно синее, ясное настолько, что хочется поставить под сомнение его реальность. Джон снова старался не думать об истории и о Гамильтоне, но получалось из рук вон плохо. Сообщение про Карла Х. Вообще, почему именно Карл Х? Совершенно случайная историческая личность, и что в нем интересного? И пусть Лоуренс действительно прочитал про него вчера, ещё больше углубляться в королевскую биографию и политику парню совсем не хотелось. Хотелось больше никогда не входить в кабинет по истории и не видеть учителя. А лучше бы вообще навсегда перестать заниматься историей. — Выглядишь таким серьёзным, он тебе какое-то задание все-таки дал? — нахмурился Жильбер, оценивая уставший вид друга. — Нет. Все нормально, у меня просто голова разболелась. Давайте зайдём за сидром? Герк улыбнулся. — Снова там Гамильтона встретим. — А знаете, наверное, лучше просто погуляем где-нибудь в парке. И так голова болит, от сидра только хуже станет. — быстро переменил предложение Джон, к недоумению друзей. — Сегодня я могу гулять до позднего вечера. Все равно мне нужно развеяться, а нам особо ничего не задавали. Герк и Жильбер были не против, но все же переглянулись: вот уже не первый раз Джек ведёт себя странно. Должно быть, действительно сильно болит голова. Гамильтон закончил бумажную работу и с облегчением вышел из кабинета. Оставшийся вечер обещал быть чудесным: погода хорошая, уроки на завтра Александр уже подготовил и может позволить себе прогуляться в парке: в конце концов, он сегодня хорошо поработал. Даже за кофе решил не заходить: в прошлый раз там сидела громкая троица с последних парт, а меньше всего Гамильтону хотелось бы сейчас пересекаться с ними: второй раз будет сложнее делать вид, что он никого не заметил. А в парке наверняка никого не будет, так ведь?