Teachers pet

— Джек! Ты же помнишь про концерт? Уже октябрь, пора готовиться. — Да нам пары репетиций хватит, я думаю. Герк все партии помнит? — Это же Герк. Наверняка ни одну песню сейчас не сыграет. Нужно ему тоже напомнить. — Тогда я напомню ему сегодня, и нужно договориться на счёт зала. — Снова ты, как и в прошлом году, переживаешь насчёт этого концерта. Расслабься, не первое и не последнее выступление. Будет классно! К тому же, у меня есть заготовка для новой песни. Могу после уроков показать вам. — Вот это ты молодец, когда успел? И все-таки я немного переживаю. Лафайет и Лоуренс идут по школьному коридору, ловя на себе восхищенные взгляды девочек и уважительные– парней. Со вторым месяцем осени грядёт главное событие этого семестра: концерт учеников. И это вовсе не было скучным мероприятием для учителей и родителей, напротив: этого традиционного концерта ждала вся старшая школа, в предвкушении гадая, что же им предстоит услышать в этом году. Джон, Геркулес и Жильбер славились на всю школу своей рок-группой. В прошлом году их выступление стало настолько успешным, что троица моментально завоевала любовь всей школы, и все ученики, хоть сколько-нибудь следящие за школьной жизнью, либо хотели с этой компанией дружить, либо по уши влюблялись в одного из парней (или во всех сразу). Песни ребята пели как свои, так и известных исполнителей, и любой их номер взрывал зал. Джон в успехе не сомневался: его эго было нерушимо, на сцене он держался уверенно и к многочисленным фанаткам относился, как знаменитый рок-гранж исполнитель: со снисхождением. Маллиган, как и Лоуренс, к репетициям относился безалаберно, ведь все равно знал: выступят они блестяще. А вот Лафайет, в отличие от своих закадычных друзей, легкомысленности совсем не поддавался. Имея привычку продумывать все до мелочей, Жильбер не терпел безответственного отношения Герка и Джона к концерту. Для француза этот концерт сейчас стоял выше всего, и он не мог позволить двум его любимым придурковатым друзьям все испортить. Так что, на уроке сев рядом с Геркулесом, Жильбер принялся допытываться у того, помнит ли он свои партии. — Да все я помню, расслабься. Все равно до концерта ещё недели две. Ты сам-то все выучил? — То во мне сомневаешься? — Ни разу, дорогой. Но все-таки, главное, выучи все сам, мы-то с Джоном справимся. Лафайетт окинул Геркулеса скептичным взглядом. — Сомневаюсь, но надеюсь. Джон краем уха слушал их разговор, а сам снова любовался учителем. У Гамильтона взор горящий, снова этот взор. По плечам Джека пробегают мурашки. Снова из головы вылетают все мысли о школе, о концерте, даже о песнях Нирваны. Остаётся только Александр. На соседнем ряду захлебываются восторгом Лафайетт и Маллиган, смотря на друга, как на восьмое чудо света. — Он слишком сильно влюблен. — Тише ты, дурак, Гамильтон же услышит. — Именно! — улыбнулся Герк. Парни поймали на себе пронизывающий взгляд учителя. — Сладкая парочка с последней парты, я рад, что история Германии приводит вас в такой восторг, но выражайте свои эмоции чуть тише. — Простите, Мистер Гамильтон. — проговорил Лафайет, с трудом отрывая взгляд от Джона, который, казалось, перестал замечать что-либо вообще. — Мы просто беспокоимся за Джека, он… — начал было Маллиган, но Жильбер хорошенько толкнул его локтем в бок. –…он очень внимательно слушает урок, что с ним не часто бывает. Сами понимаете. — с вежливой улыбкой закончил мысль друга Лафайет, уже в следующую секунду пронзая Геркулеса строгим взглядом, на что тот пожимает плечами: «а что он такого сказал?» Учитель закатывает глаза и возвращается к уроку. — Итак, сегодня мы будем разбирать Тройственный союз. Чтобы сделать это наглядней, предлагаю немножко поактерствовать. Класс оживился. — Не переживайте, если кому-то не достанется роль, подобные задания мы ещё будем делать. А сегодня предлагаю поучаствовать святой троице с последних парт: вы, как всегда, самые активные, так что давайте направим вашу энергию в нужное русло. Жильбер, Геркулес и Джон, пожалуйста! Выходите сюда. Не бойтесь, ничего страшного не будет. Собственное имя из уст преподавателя для Джона прозвучало громом. Вздрогнув, он в панике направил наконец-то осознанный взгляд на друзей. Те лениво встали с мест, дав знак Лоуренсу следовать за ними. Все еще не понимая, что от него требуют, парень будто в полусне вышел к доске. Пока друзья выходили, класс сопутствовал им шумом, аплодисментами и какими-то подбадривающими выкриками, к удивлению учителя. — Отлично! Что же такое Тройственный союз? Посмотрите. Ты, Герк, будешь, к примеру… Германией! — учитель вручил парню лист, на котором крупными цветными буквами красовалось название страны. Маллиган гордо встал со своей временной ролью, как с агитационным плакатом, и так уморительно выставил из себя надутого франта, что весь класс не постеснялся громких смешков. — Чудно. Жильбер, тебе достаётся Италия. Надеюсь, ты не возражаешь. — Он должен быть Францией! — возмутился Джон, вышедший из астрала и теперь весело наблюдавший за реакцией класса. — Прости, дорогой мой историк, но Франция в Тройственный союз не входила. — Так пусть войдёт! — воскликнул Геркулес, и пока по классу летали улыбки, Джон стоял, не способный скрыть предательски краснеющие щеки. Александр назвал его «дорогим». Да, между делом, да, даже не по-дружески, просто по-учительски, но он назвал его дорогим. — Джек, ты у нас будешь... ты в порядке? — Нет! Да! Нда! То есть, аргх… — парень уткнулся лицом в ладони, потом глубоко вздохнул и посмотрел на Гамильтона. — Кем я буду? Давайте быстрей уже. Изогнув бровь, учитель вручил парню лист с надписью «Австро-Венгрия». С недоумением взглянув на полученную роль, Лоуренс посмотрел на Гамильтона. — А дальше что? — А дальше история! — горячо воскликнул Александр так, что Джон даже вздрогнул. — Итак, господа, на дворе у нас... — преподаватель посмотрел на наручные часы. – 1882 год! В мире, как и всегда, кризис и напряжёнка. Перед вами три главные роли, помимо России и Франции, которые пока что останутся за кулисами. Прошу любить и жаловать, уже знакомая нам Германия, — на этих словах вперёд горделиво выступил Герк, с трудом сдерживая смех. — Италия, — рядом с Герком встал Жильбер, во всю изображая итальянца: вальяжно встав и сложив у рта три пальца, будто шеф-повар. — И, конечно же, Австро-Венгрия! Джон без особого энтузиазма присоединился к друзьям, подняв к голове свою табличку. — Отлично. Все началось с того, что друзья Германия и Австро-Венгрия подписали военный союз. — Герк и Джон пожали друг другу руки, Маллиган взлохматил Лоуренсу кудряшки, а тот в ответ со смехом пихнул его рукой. — Да-да, примерно так все и было. А потом Италия прознала про их кружок по интересам и Германия сделала вот что: Александр протянул Геркулесу листочек с какими-то репликами. Быстро вникнув, парень уже через пару секунд декларировал: — Италия, дружище, не хочешь вступить в наш крепкий дружный дружеский союз друзей? Мы тут будем все такие дружные будем дружить. Я слышал, ты не дружишь с Францией? Мы тоже! Давай дружно не дружить с Францией вместе! Александр вздохнул. — Ты перегибаешь с акцентированием на дружбе. Ну да ладно, ведь Италия согласилась! Лафайет, улыбаясь, взялся за руки с Джоном и Герком. — И вот, они, как маленькие девочки, тайно подписали договор о союзе. В условия их секретной группы сплетниц входило: — Не общаться и не дружить с другими девочками, особенно которым не нравится кто-то из нашей группы! — тоненьким голосочком проговорил Джон, захлопав ресницами. — Всегда спрашивать совета у подружек! Особенно что касается политики и экономики! — пискляво сказал Жильбер. — И поддерживать друг друга во всем. — так же повторяя девчачий голос, выкрикнул Геркулес. — Все это наша троица делала ради того, чтобы отомстить их главной сопернице красавице-стерве — Франции. Та, в свою очередь, заручилась поддержкой России и Англии, и они образовали другую девчачью шайку. Казалось бы, все прекрасно, все дружат по тройкам, ходят компаниями, Тройственный Союз против Антанты, Антанта — против Тройственного Союза. Джон, Герк и Жильбер принялись под руки расхаживать туда сюда, шепчась и хихикая. Весь класс с улыбками наблюдал за их кривлянием. В это время года троица была особенно неконтролируема, в преддверии предстоящего концерта весь мир был у их кед. Так что сейчас друзья отрывались, как могли. На секунду учитель подозвал к себе Лафайета и что-то шепнул ему. Парень кивнул и вернулся к друзьям. — Но вот, через несколько лет случилось страшное… Италия, которую все это время буллила в школе Франция своей таможенной войной... — Перешла на сторону Франции, России и Англии! — воскликнул Лафайет со всей возможной драматичностью в голосе и вырвался из рук друзей. Джон и Герк, очевидно не ожидавшие этого, отразили на своих лицах весь спектр удивления и негативных эмоций, даже играть не пришлось. От класса реакции долго дожидаться не понадобилось: все слишком сильно любили этих троих, чтобы сейчас не реагировать так остро на каждое их движение. Поэтому, к собственному веселью, десятиклассники разразились тихими выкриками «Как ты мог!», «О как!» и пораженными вздохами. Гамильтон, наслаждаясь процессом, продолжил рассказывать короткую историю Тройственного союза, а все вокруг, радуясь возможности проводить урок не за учебниками и тетрадями, вовсю участвовали в процессе. — После этого к союзу примкнули еще и Османская империя вместе с Болгарией, и так началась первая мировая война! Но это уже совсем другая история. Конец. Весь класс дружно захлопал и зашумел, а все трое парней раскланялись. — Честно, я расплакался. — пошутил Геркулес. — Трогательней я истории не слышал. Предательства! Дружба! Тайны! — затеатральничал Жильбер. — Кто бы говорил, итальянец, ты нас предал! Никогда не прощу! — драматично упал на руки Геркулесу Джон. Александр рассмеялся и захлопал в ладоши. — Браво, браво. Пятёрки вам сегодня обеспечены. Верно я говорю, заслужили ведь? — обратился учитель к классу. Ученики ответили одобрительными возгласами. — Ну вот и отлично. Садитесь на места, мальчики. Как вам такой формат? Обращаюсь ко всем! — класс снова встретил слова учителя с теплотой и восторгом. О лучшей похвале Александр и не мечтал. — Ну вот и отлично. На следующем уроке работа по Тройственному союзу! Знать даты, участников и политику! На этих словах ученики недовольно зашумели, но Гамильтон быстро их успокоил. — Зато не даю письменного домашнего задания! Давайте, я уверен, что вы все справитесь, после такого-то спектакля. Листочки с названиями, кстати, можете забрать. На этом урок окончен, всем спасибо! Прозвенел звонок. Десятиклассники медленно расходились, шутя и смеясь, кто-то подходил к троице и делал комплименты касательно актёрской игры, а те, только радовавшиеся очередной минуте славы, вовсе не возражали. — Джон! Подойди пожалуйста! Лафайет и Маллиган заговорщически переглянулись и стали напевать какую-то песню про любовь, Лоуренс выстрельнул в них глазами и зашагал к учительскому столу, все же чувствуя на себе смеющиеся взгляды друзей. — За что будете ругать меня на этот раз? — устало улыбнулся Джек. — Не буду. Ты сегодня молодец. Я тебя за другим позвал. Лоуренс изогнул бровь и с любопытством глянул на учителя. Тот полез в карман и протянул что-то Джону. — Это значки. Тут и Нирвана, и Кортни Лав, и Red Hot Chili Peppers. Все, что только можно, в общем. Я подумал, тебе они явно нужнее, чем мне, я свое уже отходил и отслушал, а тебе как раз в этом возрасте их и носить. — Александр тепло улыбнулся, наблюдая за тем, как, растерянный, Джон завороженно забирает этот простой подарок. — Спасибо… Спасибо большое! — поднял на Гамильтона восторженный взгляд Джон. В ответ учитель рассмеялся. — Да не за что, рокер. Лафайет, Маллиган, что вы там застыли? Идите сюда. Жильбер и Геркулес, еле сдерживая смешки, подошли к парочке. — Мы вам мешать не хотели. Джон снова покраснел, а Александр сделал вид, что не заметил этого. — Можно забрать свое новое имя? — поинтересовался Лаф, заглядываясь на лежащие на столе листы бумаги. Алекс улыбнулся и протянул таблички парням. — Молодцы, парни. Кажется, вы новые знаменитости! Уж больно бурно реагировал класс, что такое? — Да мы всегда знаменитостями были. — гордо улыбнулся Джек. — У нас просто концерт на носу, вот все с ума и сходят. — Да, концерт, к которому кто-то нЕ УЧИТ ПАРТИИ! — практически прокричал Лафайет в ухо другу. — Ай, Лаф, боже, ты спятил? Если ты меня оглушишь перед концертом, никому легче не станет! — жалосливо заныл Герк, поморщившись от громкого звука. Гамильтон наблюдал за подростками, улыбаясь. Что-то теплилось внутри от их незатейливой болтовни, что-то новое, по-детски наивное и радостное-радостное. — А что за концерт? Не хочу пропускать такое событие. — Да, школьный концерт. Мы выступаем с группой. — С группой? — удивился Александр. — Учителям разрешено приходить? Джек растерялся и снова его щеки залил румянец. — Вообще-то можно, но… — Не паникуй, вряд ли я смогу прийти в любом случае. Но буду считать это за приглашение. — Гамильтон подмигнул парням. На этом рассудок Джона окончательно покинул его тело и друзьям пришлось выводить залившегося краской парня из класса силой. — До свидания! — Пока-пока! Подготовьтесь к проверочной между репетициями, пожалуйста. — Да мы и так все запомнили, не переживайте! — Уверен, Герк? — Мы все уверены! — бросил Лафайет. — Джон уж точно! — усмехнулся Герк, смеряя Лоуренса веселым взглядом. Александр посмотрел вслед мальчикам. Почему Джон так смущается рядом с ним? С каких это пор Лоуренс в принципе… смущается? Нужно будет все-таки сходить на этот концерт, послушать их группу. Наверняка играют они потрясно.

***

— Джон, Джон! Приди в себя, давай. — Вы слышали? Он мне подмигнул, а ещё дорогим на уроке назвал, он придёт на наш концерт, он придёт на наш концерт… Он придёт на наш концерт? Он придёт на наш концерт! — Дыши, дыши, тише… — Нет, Лаф, это К А Т А С Т Р О Ф А! Я не выйду на сцену, нет… — Но ты так ждал… — начал было Геркулес. — Песня, которую я написал, посвящена ему! Ему, понимаете? Про него песня. Я хотел её спеть, в программу записал вчера. Но он придёт, он её услышит… Нельзя позволить ему прийти на концерт. Скажем ему неправильную дату! — Джек, разве не лучше будет, если он услышит? — Услышит? Правда? И что он мне скажет? «О, Джон, у нас разница в возрасте всего лишь сто лет, я так тебя люблю, давай поженимся, уедем в Канаду и будем жить вместе до конца своих дней!». Нет, это катастрофа. Катастрофа... — парень уткнулся в объятия друзей и расплакался. — Если он узнает, мне конец. Нам всем конец! — Джон, все в порядке. Правда. Ты думаешь, ты первый, кто влюбляется в учителей? Сколько таких историй было… — Назови хоть одну со счастливым концом! — захлебываясь отчаянием, воскликнул Джон. — Ваша точно будет. Либо ты разлюбишь его так же быстро, как полюбил, в конце концов, никогда не знаешь, к чему приводит подростковая влюбленность. Герк посмотрел на Лафайета, проговорив одними губами: «Не помогаешь…» — Это любовь, Лаф, любовь, я дышать не могу от одной мысли о нем! Любовь это… Любовь.– упрямо, тихо твердил Лоуренс, перебирая в руках рукава свитера. — Хорошо, милый, любовь. — Жильбер ласково погладил друга по голове. — А значит не нужно её прятать. Выйдем вместе на сцену, сыграем, ты споешь о своих чувствах. Тебе легче станет, когда ты их озвучишь. А он, может, и не поймет, что это о нем, а то и не придёт вовсе. Не нужно упускать такой шанс, ладно? Мы справимся. Все вместе. — Мы будем рядом, Джеки. Мы ‐ Тройственный союз. — улыбнулся Герк, крепче стиснув объятия. Джон рассмеялся сквозь слезы. — Может, вы и правы. Я попробую. Я постараюсь. — Так-то лучше, Австро-Венгрия! Не будем сдаваться раньше времени. Ну что, пойдём репетировать? Лоуренс кивнул и попытался вытереть слезы рукавом. — Ты у нас молодец. — улыбнулся Жильбер. — Вы тоже ничего. — подтолкнул друзей локтями Джон и те рассмеялись. — Так вот, в той песне, которую я написал, поётся… Тройственный союз вышел из школы. Сразу за ними, их не заметив, вышел и Александр. Он ведь придёт на тот концерт? Он же, все-таки, приглашён?