Teachers pet

Звуки гитары; Звуки гитары и уверенные быстрые шаги по мостовой, прямо под бит в наушниках. Джон все утро непривычно радостный. За завтраком не проглотил ни крошки, зато в школу ушёл такой счастливый, будто идёт на первый день каникул. Миссис Лоуренс улыбнулась, закрывая за ним дверь, и проводила его взглядом в окне: шёл он быстро, а улыбка так и не сходила с веснушчатого лица. Должно быть, вчерашнее «не свидание» у её сына прошло просто чудесно. А «не свидание», что, конечно, было свиданием, стояло в мыслях у Джека перманентно. Вчерашний дождь, какао и уличные музыканты в парке были настолько нереалистичны (точнее, пребывание во всех этих вещах участия Александра), что Лоуренс было подумал после пробуждения, что все это было сном. Но сном это не было, иначе что за пиджак сейчас на парне? Не учительский ли? И поэтому: звуки гитары. И поэтому: улыбка на лице. И Джон знает, что в школе его ждёт первый счастливый день. История сегодня не первым, но какая к черту разница? Теперь не нужно искать повод встретиться с Гамильтоном. Теперь все гораздо проще. Теперь все гораздо сложнее. Александр сидит в учительском кресле и перебирает в руках карандаш. На губах улыбка. Что с ним происходит, о Господи боже правый? И как ему уроки вести, если в голове только веснушки и глаза зелёные? Учитель бросает взгляд на свои очки, лежащие на столе. В голове снова то фото, сделанное Джоном. Дивно. Без сарказма, без преувеличения, теперь все в жизни Александра д и в н о. В ушах будто до сих пор звучит звонкий смех парня. Или?.. — До-оброе утро, профессор чудик! Гамильтон вздрагивает и поворачивается к двери. В класс, как к себе домой, вплывает Лоуренс, и сердце учителя, кажется, останавливается. На парне пиджак, пиджак Гамильтона, и тот прерывисто вдыхает, когда видит это; все-таки Джону он чертовски идёт. — Здравствуй. — встречает любящим взглядом Александр. — Ты как? — Угадай. — расплылся в улыбке парень. — Лучше не бывает. — подсказал он, подбегая к Гамильтону и заключая того в объятия. — Воу, воу, я не думаю, что нам можно вот так вот… — начал было Алекс, но вздохнул и крепко прижал к себе Джека. — Хорошего дня тебе. Я надеюсь, ты сделал домашку по истории? — А, ой… — Так, Джон! — Да шучу я! Конечно сделал, я только по истории и делаю. Разве ты не простишь мне пару не сделанных заданий? — Здесь я учитель, ты уж извини. — со строгостью в голосе и нежностью в глазах проговорил Александр. — Ничего не поделаешь. — Ну и ладно. — Джек быстро коснулся губами лба Гамильтона. — Переживу как-нибудь. — До встречи. Не влипай в неприятности. Лоуренс рассмеялся. — Вот это ты выдумал, конечно. Но ради тебя постараюсь. Пока-пока! Удачи на уроках. — И тебе, лучик. Джон зарделся краской, услышав такое прозвище, и выбежал из класса. День точно будет хороший. Это чувствовали оба. Лоуренс суматошно зашёл в ненавистный класс физики и тут же приковал к себе взгляды всех одноклассников. — Мистер, как ваше имя? — Вы наш новый учитель? — Или может быть, новый директор? — наперебой начали подкалывать друга Маллиган с Лафайеттом. — Ну и костюмчик у тебя сегодня. Пиджак прям как у историка. — смерил Джека веселым взглядом Геркулес. Лоуренс улыбнулся, «ах, если бы они знали, о чем говорят». — Конечно, я у него украл. Друзья посмеялись над этой, как они были уверены, шуткой, и забыли, а Лоуренс сел на свое место и опустил задумчивый взгляд на стол. Этот секрет сводил с ума и разливался по телу губительно приятным теплом. «Александр» — звучало бесконечным эхом в мыслях. «Александр, Александр, Александр». Заевшая пластинка. Казалось, мысли об учителе затмили все остальные, да и какая к черту физика? «Лучик». Так его назвал Гамильтон. Так по-детски, так ласково, так чудовищно приторно, что хочется прижать это слово к груди и сохранить его тепло навсегда. Существуй слова физически, Джек вколол бы себе каждое слово Гамильтона внутривенно, выпил бы с кофе, обклеил бы ими всю комнату. Если Джон — лучик, то Александр — вся гребанная галактика. Джон опустил взгляд в тетрадь. Вместо числа было написано имя Гамильтона. Черт. Ну и пусть, ну и ладно; имя Александра куда красивее конспекта по физике, не так ли? Как оказалось, сегодняшний образ удивил не только близких друзей Джона, но и всех его многочисленных фанатов. Шёпот и хихиканье слышались то тут, то там, и к середине дня пролетевшие по школе слухи дошли и до виновников переполоха. Свежая новость школьных сплетен гласила: у Лоуренса появился парень. По какому ещё поводу избитый эмо-гранжем подросток наденет строгий пиджак? Над этой новостью Герк с Жильбером громко расхохотались, а Джон — вместе с ними, за компанию. Не может же он подтвердить этот слух, тем более, когда друзья знают, кто объект его воздыхания. Влюбленность — это, конечно, отказ от мозга, но не до такой же степени! Так что друзья просто улыбались и загадочно молчали, проходя по школьным коридорам, вновь чувствуя в своих руках хрупкую власть подростковой иерархии. На обеде Тройственный союз вновь сидел за столиком, будто в зале обсуждений секретных миссий. — Ты что ничего не взял, приятель? — удивленно глядя на пустой стол перед Джоном, спросил Лафайет. — Да есть что-то не хочется. Я сегодня позавтракал нормально. Жильбер с Геркулесом скептически переглянулись. — Даже колы не возьмёшь? Ты не перестаёшь быть странным, Ромео. — Говорю же, не голоден, чего вы сразу… — Да ладно, отстали. Просто ты обычно хоть что-нибудь, но берёшь, вот мы и волнуемся. — миролюбиво объяснил Жильбер. — Все хорошо. — уверил друзей Джек. — Какой у нас урок следующий? — Угадай с трех раз. — со вздохом съязвил Маллиган, уплетая бургер. — Твой любимый. Джон покраснел, но спрятать смущенный взгляд было негде: правда, сегодня не хотелось даже и баночки колы. — Мне нужно конспекты чудику занести, я пойду уже. — Но у нас ещё минут двадцать, чего ты так спешишь? На уроке и отдал бы… — заговорил Жильбер, но увидев блеск в зеленых глазах друга, поджал губы в улыбке. — Ну ладно, мы тебя догоним. — Да что там делать столько врем-… Лафайет пихнул Маллигана локтем и тот, поняв намёк, загадочно замолчал. — Ну, увидимся. Лоуренс попытался сохранить невозмутимость и, кивнув друзьям, вышел из столовой. Как только парень покинул поле зрение друзей, бросился бегом. Хотелось поскорее оказаться в пустом историческом классе, снова смотреть на Александра и шутить про всё на свете, сгорая внутри до тла от своих чувств. Александр был на месте, будто знал, что Джон непременно придёт раньше. Если честно, на это учитель втихаря и надеялся. Такая недолгая, но разлука, уже казалась пыткой. Гамильтон ждал, и Джек объявился. Запыхавшийся, в привычном румянце, с улыбкой до ушей. — Здравствуй! Ну как ты здесь? Александр отложил книгу и улыбнулся, радуясь долгожданной встрече. — Не жалуюсь, но больно не хватает твоего голоса с последней парты. Джек рассмеялся и запрыгнув на учительский стол, принялся болтать ногами. — Ничего не смущает? — усмехнулся такой уверенности парня Гамильтон. — Я просто подумал, может с этой парты меня будет слышно лучше, чем с последней? — притворно задумчиво протянул Джек и задорно глянул на Александра. Тот, улыбаясь, закатил глаза. — Ты теперь совсем безнаказанный? — Вовсе нет, Мистер, но есть же у меня какие-то привилегии? — О да, ты можешь помочь мне проверить тесты. — Ну нет, спасибо, я же сам ничего не знаю. — Ах ничего не знаешь? Это кто же тебя истории учит, если ты ничего не знаешь? — Один чертовски привлекательный молодой человек. — Лоуренс приблизился к самому лицу Гамильтона. — Вот как? Такой уж привлекательный? — Самый красивый из всех, что я видел. Джон уже находился в неприличной близости от преподавателя и тот, не справляясь с собственной паникой, чуть отодвинулся. — М-мне нужно работать, Джек… — Хорошо. — беззаботно пожал плечами Лоуренс и спрыгнул со стола. Впрочем, от учителя о7н5 не отстал — пододвинул стул к учительскому, и сев рядом, положил голову на плечо Гамильтону. Тот прерывисто вдохнул и зажмурился, чувствуя, как целый ворох бабочек заполняет все нутро теплом. Джон же невозмутимо достал наушники и протянул один Александру. Тот улыбнулся и взял, заметив, что ладони его дрожат. «Ну же, Алекс, успокойся, что за паника? Возьми себя в руки». — мысленно сказал педагог сам себе и выдохнул. Так они и сидели всю оставшуюся перемену: учитель проверял работы, а Джек лежал у него на плече и отдыхал. Пытаясь сосредоточиться, Александр вскоре поймал себя на ощущении, что так хорошо и спокойно ему давно не было. Будто знакомая музыка в чужом наушнике и Джон, так трогательно прильнувший к парню, только что сотворили что-то волшебное. Но как бы не хотелось счастливым наблюдать часов, урок неумолимо приближался, а вместе с ним и ученики, что должны были постепенно приходить в класс. Джона с Алексом застали врасплох: дверь скрипнула, и ученик сию секунду мгновенно поднял голову. Лоуренс не нашёлся, а вот Гамильтон тут же взял ситуацию в свои руки. — Ты все понял? Выучи все последствия этой войны, пока что твои знания меня не слишком радуют. Джек, поджав улыбку, сверкнул на Александра обиженным взглядом. — Да понял я всё. Поставите оценку? — Пока только B, прости. — сверкнул ответным заговорщеческим взглядом учитель. Тем временем Томас Джефферсон и ещё несколько учеников беспристрастно рассаживались по местам, не заметив ничего подозрительного. И вот, урок начался. Весь класс заметил, что учитель сегодня в как нельзя лучшем настроении, и потому ученики быстро расслабились и сами повеселели. Ещё бы: теста сегодня нет, тема не новая, что может быть легче? Только Лафайет и Маллиган то и дело бросали на Лоуренса хохочущие многозначительные взгляды, в шутку думая о причине такого хорошего расположения духа у историка. — В прошлый раз некоторые из вас сдавали мне конспекты. Я все проверил, вот ваши тетради. Могу сказать, что я доволен результатами, особенно мне понравилось оформление у Мисс Скайлер. — проговаривал Гамильтон, проходя по рядам и раздавая тетради. Услышав последние слова, Джек нахмурился. Ещё и протянул тетрадь Лоуренсу учитель крайне равнодушно, что окончательно пошатнуло эмоциональное состояние несчастного подростка. Но долго дуться повода не представилось: открыв тетрадь, Лоуренс увидел карандашное, написанное ровным почерком учителя «Встретимся сегодня вечером?» на полях. И улыбка тут же вернулась на лицо Джека. — Ну как? — видя радость друга, спросил Лафайет. — Поставили что-то хорошее, что ли? Лоуренс кивнул. — A+. Ну впрочем, ему всегда мои конспекты нравятся. — Что-то он про твою работу ничего не сказал. — с усмешкой заметил Маллиган. — Ну конечно, у нас же есть Анжелика-идеальность–Скайлер. — процедил сквозь зубы Джек. Лафайет приглушенно прыснул со смеху. — Ревнуешь? — Да иди ты. — улыбнулся Лоуренс. — Ревнует. — прошептал Геркулес. И хотя ни Маллиган, ни Лафайет, не говорили всё это всерьёз, Джон напрягся. Не могут же они знать? Нет, никак не могут. Они вечно так шутили, ещё с начала года. Ничего страшного нет; да и в конце концов, что будет, если они узнают?.. Об этом Джеку думать не хотелось, и он с удовольствием переключился на мысли о предстоящем вечере. Ещё одно свидание, должно быть, ещё более весёлое и длинное, чем вчерашнее. Лоуренс представил, как будет ждать Александра после уроков, как они вместе выйдут из школы и пойдут в парк. Или, быть может, прогуляются по оживленным городским улочкам, зайдут в тот музыкальный магазин на углу, где так много пластинок и кассет, самых старых, (тот самый, в котором Джек когда-то купил свою самую первую гитару) посмотрят там все плакаты старых рок-групп и пойдут пить теплый сидр. И кто ещё слушает кассеты и пластинки? Наверняка Александр. Наверняка у него дома стоит проигрыватель, и он вечерами пьёт свой невозможно крепкий кофе, читает какую-нибудь заумную книжку и слушает винил. Зрелище это так ясно и прелестно предстало в голове у парня, что тот окончательно выпал из реальности. Что если однажды они вместе потанцуют под настоящую кассету, или даже пластинку? Что если вдвоем поиграют на гитарах песни Нирваны? Что если накупят потертых плакатов и расклеят по кирпичным стенам города? Что если сделают парные подвески-медиаторы? Что если… — Джон! Может быть, хочешь ответить? Парень вздрогнул. До вечера ещё нужно дожить; дождаться, пока Алекс снова станет обычным человеком, а не учителем, пусть и хорошим. — Не, профессор, спасибо. Я всегда отвечаю, давайте и другим дадим шанс! Посмотрите на Сэма Сибури, он же такой ясный ум, так и хочет ответить! По классу пронеслись смешки: задира-Сэм всем порядком надоел, да и он давно прослыл человеком ума самого ленивого и мутного. Даже Александр еле сдержал улыбку, про себя вновь поражаясь остроумному нахальству своего возлюбленного. — Ну что ж, Сэмюэль, кажется, это ваш звёздный час. Не желаете вступить в дискуссию? Джон с победным наслаждением почувствовал, как Сибури так и прожигает насквозь своими злобными мышиными глазками. Ещё одна победа за ним. Безоговорочное лидерство, Австро-Венгрия. Какая-то часть Джона заставила парня в поисках одобрения посмотреть на учителя. Тот бросил быстрый взгляд на парня, но этого мгновения Лоуренсу хватило, чтобы остаться счастливым с этим смехом в тёмных зрачках.

***

— Погнали в парк? Сегодня вроде тепло. — предложил Лафайет, радостно глядя в окно. Уроки уже закончились, и школьники дружно выходили из здания. — Я не могу сегодня, простите. — Снова не можешь? Да что такое! — расстроился Маллиган, параллельно пытаясь застегнуть рюкзак, что все никак не хотел застегиваться. — Я-я-я должен помочь… своей сестре-е, она приехала из… Нью-Джерси? И ей нужно помочь… по дому. — находу придумывая неправдоподобную ложь, протянул Лоуренс. — У тебя есть сестра? — хором воскликнули Лаф с Герком. — Познакомишь? — вскинув брови, улыбнулся Жильбер. — Сколько ей? — присоединился Маллиган. — Ой, я сказал своей? Нет, это-о сестра моей мамы. Тётя! Да, моя тётя. — Ты в порядке? — изогнул бровь Герк. — Да, я просто сам не разобрался, мне мама там что-то сказала утром, я не расслышал. — отмахнулся Джек, радуясь, что друзья вроде бы поверили. — Ну ладно. Удачи тебе, что ли. Напиши потом! — улыбнулся Жильбер. — Напиши, если это все-таки окажется твоя сестра. — ехидно бросил Геркулес, на что Джон закатил глаза. — Давайте, пока, дурачки. — Даже до бара с нами не дойдешь? — жалосливо пискнул Лафайет. Лоуренс отрицательно покачал головой. — До завтра, семьянин! — на прощание бросил Герк, и оба парня вышли из школы. Джон проводил их растерянным взглядом. Ему не нравилось, что вот уже второй день подряд он вынужден врать друзьям, но что он может поделать? Предстоящее счастье того стоит. Стоит даже того, чтобы строить интриги и врать своим лучшим друзьям. В этом нет ничего страшного. Верно?