Teachers pet

Ночь. Самая обыкновенная декабрьская ночь. На улице темнота и холод, дома уюта нет совершенно, вокруг только безразличие и ненависть, но Джек жмурится и улыбается. Он прижимает к себе пиджак Александра. Вдыхает в который раз аромат его духов и сознание пронизывает это горькое счастье. Мир может быть тысячу раз жесток, но эта любовь — их. Не болят синяки, не чувствуется ссадины, живы так трепетно только прикосновения Гамильтона: самые тёплые объятия, самые нежные поцелуи. Эта любовь — их. Никто не посмеет зайти на эту территорию, этот мир лишь для двоих. Лоуренс, спеша, заходит в телефон и открывает переписку с Александром. «Скучаю.» — быстро набирает и вгрызается взглядом в предыдущие сообщения, читает переписку за всё последнее время, упивается каждым словом, перечитывает столько раз, сколько нужно, чтобы бабочки в животе не затихали. Вот здесь — любовь. Здесь — тепло. Здесь — свет. Не на кухне, не в этих стенах, не с этими людьми. Джон расцветает, пока вокруг творится хаос. Весь мир разрушится, но этот маленький островок безопасности все так же будет самым согревающим, уютным местом. «Я тоже, котёночек. Жду не дождусь завтрашнего дня. Надеюсь, ты в порядке?» — приходит ответ. Джон перечитывает миллион раз и каждый раз, как в первый, одно это слово, — «котеночек», врезается в голову и освещает все вокруг. Джон бы никому не позволил так его называть. Только Алекс, один только Алекс имеет на это право. «Я в полном порядке. А ты как? Сильно устал?» — быстро печатает Джек и падает на кровать. Ему бы сейчас укрыться в родных объятиях, ему бы сейчас взглянуть в уставшие заботливые карие глаза, ему бы сейчас слышать только бархатный голос, говорящий о чем-нибудь слишком умном. Ему бы сейчас подальше отсюда, к Александру. Он наверняка ещё долго сидел в опустевшей школе в своём холодном кабинете и проверял работы. Потом вернулся домой — снова одинокий, притихший, серьезный-серьезный. Ему бы сейчас к Джону. Александр сидит на непрогретой кухне. Глаза режет свет от экрана ноутбука, разум из последних сил пытается сосредоточиться на работе, сердце трепещет: телефон снова тихо оповещает о сообщениях Джона. «Немного. Работы снова целая тонна, но все хорошо, успеваю. Ложись сегодня пораньше, не бери пример с меня» — пишет Гамильтон возлюбленному и устало улыбается. Кажется, только эти песчинки любви и способны его согреть: не свежесваренный кофе, не отвратительно скучный синий свитер. Греет лишь любовь, теплится застенчивым блеском, не ослепляет, не рушит, не обжигает. Такая тихая, что хочется говорить только шепотом, а по коже мурашки пробегают и становится так спокойно, так радостно. Вот, что дарит Александру Джон. Никакой драмы, никакой боли, лишь согревающая л ю б о в ь. «Тогда я не буду делать домашку по истории, а лягу спать.» — с ехидной улыбкой печатает Джек. «Нет, братец, так мы не договаривались. Пожертвуй чем-нибудь другим.» «Своим сном.» «Ни в коем случае. Твоё здоровье важнее моего предмета.» «На уроке скажу, что не сделал домашку по семейным обстоятельствам.» «И что же за семейные обстоятельства?» «Ты.» Александр тихо рассмеялся, читая эти наглые ответы Джона. «Тогда тебе придётся рассказать материал после уроков.» — с дельной строгостью пишет учитель. «О нет! Как жаль, мне придётся остаться и провести лишнее время с моим ужасным тираном-историком, какой ужас, как же меня это расстраивает» — отправляет Лоуренс полные сарказма жалобы и Алекс снова, сам того не замечая, улыбается. «Какой кошмар, что мне придётся задерживаться из-за раздолбая-ученика, который не делает домашнее задание по моему святому предмету. Придётся в наказание оставлять его после уроков весь оставшийся год, о нет, как же я ненавижу свою работу…» — отвечает тем же Александр и Джон, читая сообщение, утыкается лицом в подушку, краснея и хихикая. «Я так плохо выучил тему, что учитель заставил остаться у него и учить всю ночь, представляете?» «Ученик так хотел отвлечь меня от урока и потянуть время, что завёл на площадь и поцеловал, совсем от рук отбились!» «Эй, вообще-то первым поцеловал ты.» «Ещё и обвиняет во всем меня, ну вы посмотрите только!» Так, перекидываясь колкостями и шутками, Джон и Алекс и не заметили, как всё вокруг них будто стало лучше. Усталость перестала быть мучительной, обида на родителей потухла и весь мир окрасился в самые тёплые оттенки. Потому что вот здесь — любовь. Здесь — тепло. Здесь — свет. «Целую, спокойной ночи!» — пишет Джон. Хотя совсем не хочет спать, парень не хочет огорчать Александра: тот всегда расстраивался, что Джек поздно ложился, хотя сам, должно быть, давно уже не высыпался. «Спокойной. Я люблю тебя.» — отвечает Гамильтон, довольный тем, что Лоуренс послушался его. Теперь он может работать хоть всю ночь, главное — Джон отдыхает. А больше Алексу ничего и не нужно. В этой декабрьской ночи, одни, они совсем не были одинокими. На рабочем столе Александра стоит фотография. Октябрьская фотография: Джон смеётся в лучах закатного солнца. Учитель улыбается, берет снимок в руки и вглядывается в знакомые, милые черты. Джон его любит. Два месяца длится это счастье и Александр тихо мечтает, чтобы это хрупкое забытье не кончалось никогда. Лоуренс был словно в розовых очках, Гамильтон же не хотел, но понимал: такие романы не заканчиваются хорошо. Конечно, внутри теплится надежда, что Джон выпустится, поступит, а они с Александром смогут прожить вместе долгую счастливую жизнь. Но Джону 18, а в таком возрасте любовь редко бывает долгой. Александр грустно улыбается своим мыслям. Какой же он идиот — даже когда счастлив не способен откинуть печальную тревогу. Но именно потому что всё так хрупко и радостно Гамильтону хочется поймать каждый миг, что улетает сквозь пальцы, поймать каждое чувство, каждое ощущение, каждый удар сердца. Алекс смотрит на фотографию, крепко-крепко сжимает в руках и сердечный ритм учащается. Он, кажется, никогда в жизни так не любил и не полюбит больше. Такое бывает только раз в жизни: тепло, любовь и свет. — Доброй ночи, Джеки. — еле-слышно выдыхает Александр и возвращается к работе. Чувство благодарности, притаенной радости и бесконечной любви переполняет его: все хорошо.

***

Проснулся Джон рано. Даже сам не понял, отчего больше: от затаенной тревоги, оставленной вечерним конфликтом с отцом или от радости вчерашнего тепла, оставленного Александром. Но как бы там ни было, сон никак не возвращался. Странно: редко выдавались дни, в которые зимняя темнота, хандра и холод не заставляли подольше оставаться в постели. Парень поднял взгляд к окну: темно. Только уличный фонарь, еще не погашенный с прошедшей ночи, терпеливо светит сквозь редкий снегопад. В мыслях у Джона пронеслось, что лучше бы выбраться из дома пораньше. Не слишком-то хотелось сейчас сталкиваться с отцом — день еще может быть начат неплохо. Витая в неразборчивых мыслях, парень принялся спешно собираться. Домашку по истории так и не сделал. Ну и ладно, тема пусть и «важная, серьезная», Алекс сможет ее пересказать. История сегодня не первым уроком, в конце концов, всё можно сделать на перемене. Закинув на плечо сумку, Джон тихо спустился к выходу, осторожно ступая по каждой ступеньке, лишь бы не разбудить родителей, лишь бы уйти незамеченным. Небрежно повязав шарф и включив в наушниках очередную всеми забытую рок-группу, Джек тихо прошептал «Пока, мам» и вышел из дома. В нос тут же ударил ледяной воздух, тот самый, который чувствуется в самом начале декабря, когда еще нет предвкушения Рождества, но холод уже стоит собачий. Укутавшись получше, Лоуренс сделал музыку погромче и быстро зашагал по улице. Шел он машинально, не задумываясь, но зная, куда направляется. Если изредка выдавалось утро, когда Джон не спешил и не опаздывал, он непременно заходил в излюбленную кофейню и брал два напитка: себе и Александру. Начав эту традицию когда-то в октябре, парень добросовестно ее придерживался. Каждый раз брал одно и то же и каждый раз Гамильтон улыбался, как в первый, когда Джек протягивал ему стаканчик. Эта мелочь, ну что такое утренний кофе? , стала еще одним маленьким секретом этих двоих. Когда Лафайет и Маллиган впервые увидели стакан на учительском столе, они тут же отпустили какую-то шуточку, зная, что в этой же кофейне частенько берет кофе их друг. Сегодня же, уже просвещенным, им предстояло убедиться, что очередная их догадка оказалась правдой. Лоуренс уже издалека увидел приветливые огоньки кофейни. Владельцы всегда декорировали её под сезон, так что и сейчас на окнах уже виднелись еловые гирлянды и крохотные теплые фонарики. Джон улыбнулся, слыша знакомый тихий звон дверных колокольчиков и с наслаждением вдохнул свежий запах выпечки и кофе. Семь утра, а кофейня уже открыта — с ума сойти. «И как им не лень вставать в такую рань?» — пронеслось в мыслях у парня, пока он подходил к кассе. — Здравствуйте! Апельсиновый раф и американо без сахара, пожалуйста. Звон монеток. Джон уже представляет улыбку Алекса и улыбается сам. Все-таки, день наверняка будет не таким уж холодным.

***

Лоуренс безмятежно влетел в знакомый кабинет и застыл на пороге. Александр поднял голову. Джек изумленно вскинул брови, вопросительно глядя на учителя и девочку, сидящую перед ним. — Джон, ты занести презентацию? Подожди минутку. Парень нахмурился и вышел из кабинета. Далеко, впрочем, уходить не стал, в надежде, что Анжелика Скайлер скоро выйдет. — Можешь еще прочитать вот эту статью. Запомнишь название? Девочка кивнула. — Отлично. В принципе, ты прекрасно все знаешь и понимаешь, не знаю, чего ты так испугалась. — Учитель улыбнулся. Анжелика опустила взгляд. — Работа была сложная, и я вроде готовилась, но получила не высший балл, и… — Не переживай. Я вижу, как ты стараешься. Если тебе интересна эта тема, можешь почитать книги, стоящие вот там, в конце класса. Это хорошие авторы, язык понятный, думаю, тебе поможет. Скайлер поблагодарила учителя и вышла из кабинета, держа в руках целую стопку учебников. За дверью она столкнулась с Джеком, и тот так неодобрительно посмотрел на одноклассницу, что та, замешкавшись, чуть не уронила все книги. Улыбка с ее лица пропала и девушка поспешила отойти подальше. — Что она хотела? — хмуро проговорил Лоуренс, закрывая за собой дверь. — У неё был вопрос по домашнему заданию. — миролюбиво ответил Гамильтон, с улыбкой встречая возлюбленного. — Ясно. — Джек встал посреди кабинета и Александр смерил его смеющимся взглядом: обычно Джон сразу бежал обниматься. — Ты что, ревнуешь? — Нет. — отвел взгляд Лоуренс. — Иди сюда, дурашка. — улыбнулся Алекс и подойдя к Джеку, обнял его. — Ну ты чего? Что мне теперь, не общаться с учениками? Джон улыбнулся. — Да. — Джек. Конечно, Джон не всерьёз. И Александр видит это, но подыгрывает. Лоуренс требовал внимания, а Гамильтон с удовольствием оказывал его парню, и все оставались довольны. — Я тебе кофе принёс. — хмуро буркнул Джек. — Спасибо, котик. — Хорошего дня тебе. Джон говорил все так напоказ обиженно, что Александр еле сдерживал смех. Бережно взяв из рук Джона напиток и поставив его на стол, учитель наклонился к лицу парня и прикоснулся губами к его лбу. На щеках того вспыхнул еле видный румянец, глаза влюбленно сверкнули, но улыбка упрямо продолжала прятаться. — Я искупил свою вину за то, что делаю свою работу? — Нет. — Ах вот как? — Да, вот так. Джон улыбнулся, посмотрел мгновение в темные глаза Александра и медленно приблизившись, осторожно поцеловал. — Вот теперь я уже подумаю. — Ты абъюзер. — шутливо вздохнул Алекс, радостно чувствуя, как часто колотится сердце. — Самый страшный. Джек улыбнулся и пошёл к выходу из кабинета. — За кофе спасибо! — крикнул вдогонку учитель. — Ага. — Я тебя люблю! — Ага. Гамильтон тепло улыбнулся. Какой же Джек невыносимый. На столе кофе: еще горячий, свежий, любимый кофе Александра. Лоуренс вышел, оставив в кабинете на весь день любовь, тепло и свет. Джон идет по школьному коридору, чувствуя, как по телу разливается радость. Почему он вел себя с Гамильтоном так, как никогда в жизни не повел бы себя с кем-нибудь другим? Он ведет себя глупо, глупее некуда, но ему это совершенно не страшно и не стыдно. С Александром можно быть каким угодно и получить в ответ только поддержку. Джон идет на урок, зная, что в одном из кабинетов его всегда ждет Гамильтон, и от осознания этого плевать становится на все вокруг. — Привет, историк! — радостно поприветствовал друга Маллиган. — Снова заходил в кофейню? Дай попробовать. — подхватил Лафайет и нагло взял у друга стаканчик. — Почему нам ничего не берешь? — в шутку спросил Герк. — Я и так Алексу покупаю, чтобы еще и вам брать. Я же не донесу. Жильбер подавился кофе. — Я знал! Все-таки это ты ему покупаешь! — выпалил парень, возвращая другу напиток. — Ну разумеется, боже… — Как романтично. Ты за обоих платишь? — поинтересовался Геркулес, прикидывая, сколько ж это денег Джек потратил на одно только кофе. — Нет, каждый раз требую с него вернуть мне половину стоимости. — закатил глаза Джон. — Пойдем уже. Не хочу опоздать на физику. — В следующий раз возьми мне тоже. — бросил Герк. — И мне! — добавил Лафайет, весело наблюдая за реакцией Джека. — Да пошли вы! — рассмеялся тот, беря под руку обоих друзей. — Как дома, все нормально? — обеспокоенно спросил Лаф. Джон помрачнел. — Нормально всё. Бывало и хуже. Парень не сказал о том, что отец снова придирался к каждому аспекту жизни Джека, не сказал и о том, что первый раз в жизни по-настоящему дал ему отпор. Сил хватило только на то, чтобы действительно это сделать, на то, чтобы рассказать это кому-то — нет. — Вы сделали домашку? — По физике? Да. А что там сложного? — Не знаю, я даже не открывал. Можно посмотреть? — Сейчас придем в класс и я тебе дам. Время еще есть, ты только постарайся, чтобы учитель не заметил ничего. Ты же знаешь, какой он психованный. — Угу. — хмуро кивнул Джон. — Уж попытаюсь. Хотя, учитывая, что он уже успел вызвать моего отца, не думаю, что у меня есть хоть один шанс. — Ты бы сказал мне вчера, я бы тебе отправил. — Мне как-то было… не до этого. — вздохнул Джек, задумчиво опустив взгляд. — Не переживай. Ничего он тебе не сделает, физик этот несчастный. — подтолкнул Джона плечом Геркулес. — Если что, я его отвлеку чем-нибудь. Лоуренс улыбнулся. Он не сомневался, что друзья, если что, и правда придумают что-нибудь. Они выручали его столько раз, что Джеку думалось, что без них его жизнь давно бы порушилась. Без них и Александра, так недавно появившегося в его жизни и так крепко захватившего свою роль в ней. Увидев объем работы, Джон нервно сглотнул. — Я не успею это переписать… Я думал, там пара задач, а не гребанное сочинение на десять томов! — Да так кажется. Ты спиши хоть что-нибудь, чтобы к тебе не прикапывались, а дальше уже не слишком важно. — Ты же знаешь, он прикопается. Особенно учитывая его отношение ко мне в последнее время. Еще одна двойка, еще один разговор с отцом… — пробормотал, скорее для себя, Джек. — Мне проще не идти. — подытожил парень, закрывая тетрадь. — Уверен? Лучше не рисковать. За прогул явно тебе достанется больше, чем за не сделанную домашку. — Вот именно, что лучше не рисковать. Сейчас первый урок. Скажу, что проспал, и дело с концом. Все будет нормально, вот увидите. — А если тебя таки наругают? — Наругают меня в любом случае. Но так мне придется сейчас, ломая руку, переписывать десять страниц, а так я спокойно отсижусь где-нибудь и сразу приду на литературу. Или что у нас там дальше? — Ладно. Мы тебя прикроем. — Спасибо! Я побежал, пока физик не появился еще. — Беги давай. — грустно усмехнулся Герк. Когда Джон скрылся в школьном коридоре, Жильбер мучительно тихо протянул, глядя ему вслед: — Ох, и попадет же он в неприятности… — Хорошо, что у него есть такие хорошие друзья, правда? Лафайет фыркнул и пихнул парня локтем. — Это точно. Урок начался и Жильбер с Геркулесом сразу поняли, что Джон точно попадет в неприятности — учитель пришел в кошмарном настроении. С ходу начав отмечать отсутствующих и проверять домашнее задание, физик тут же заметил отсутствие Лоуренса, с отцом которого говорил на днях, и поинтересовался, где тот. Лаф и Герк, переглянувшись, почти хором ответили, что Джек якобы говорил им, что у него что-то важное, но они не помнят, что. Учителя, разумеется, такой ответ не устроил, и как бы парни не пытались его убедить, заговаривая тому язык, физик был непреклонен. Миссия провалена. Лоуренса теперь спасет только чудо. После уроков друзья тут же направились искать Джека и желательно — спасать его от рук физика. Несчастный же уже ждал их на литературе. — Прости, прости, прости, прости… — затараторил Лафайет, едва завидев Джона. — Что такое? — Тебе конец. — с улыбкой отчеканил Геркулес. — Беги. — Да что случилось? — Ну, физик не успокоится, пока не выяснит, где ты был на уроке. Видимо у него выдалось очень плохое утро… Джон вздохнул. — Отлично. — Ладно, не переживай. — Жильбер подсел к Джеку и обнял его за плечо. — Все разрешится. Джон улыбнулся. — Надеюсь, Жильбер, надеюсь. Впрочем, надежды парня быстро разрушились. Не успел начаться урок, как по школьному радио объявили, что ученика десятого класса Джон Лоуренс ждут в кабинете директора. В классе тут же повисла мертвая тишина и все повернулись к парню. Тот закатил глаза и, нехотя поднявшись с места, пошел к выходу. — Покойся с миром! — прошептал Лафайет, провожая Джека взглядом. — Мир не забудет тебя… — вторил ему Герк. Лоуренс идет по пустому коридору, чувствуя, как легкие с каждым вдохом наполняются ненавистью. Сколько можно? Почему именно на его долю вечно выпадают неприятности? Можно подумать, он один во всей школе не делает домашку по физике. Видимо, репутация хулигана не слишком помогала ему заслуживать расположение большинства учителей. — Вы меня вызывали? — безрадостно, безразлично проговорил Джек, стоя перед директором. Рядом с тем стоял, разумеется, милейший учитель по физике. Услышав, что его неудачливого Ромео вызвали к директору, Гамильтон собрал вчерашние бумаги и тут же направился к директору. Благо, сейчас урока у Александра не было, а документы все равно надо было бы занести рано или поздно, а он все откладывал. В два счета достигнув ненавистного кабинета администрации, Гамильтон вежливо постучался. Ответа не последовало, и учитель вошел. — Доброе утро, вы просили занести документы… — начал Александр и поднял взгляд. Джон обернулся и выдохнул. Если его и могло спасти только чудо, то оно сейчас было перед ним. Взгляд подростка так и кричал: «Алекс, спаси мою душу». — Подождите, Мистер Гамильтон. — А в чем дело, могу поинтересоваться? — Ученик снова прогуливает. — строго проскрипел физик. — Подождите, но Лоуренс не прогуливал. Разве он не занес вам заявление? Джон вопросительно посмотрел на Александра, но тот невозмутимо продолжал. — Он пропустил Ваш урок, потому что показывал проект восьмому классу. Я просил его передать вам… Впрочем, я могу написать заявление еще раз. Простите, что вышло подобное недоразумение, обещаю, что впредь буду доносить информацию самостоятельно. — Это на вашей ответственности, Мистер Гамильтон. — ответил директор, снимая очки. — Можешь быть свободен, Джон. Лоуренс поджал губы в улыбке. — Спасибо, до свидания, хорошего дня вам. Проходя мимо Александра, Джек послал ему поцелуй, заметный одному только Гамильтону. Учитель, улыбнувшись, кивнул. Большего позволить не мог: на него были направлены два строгих взгляда. Физик, явно недовольный таким исходом дел, покинул кабинет мрачнее тучи. Гамильтон, про себя радуясь победе, отдал директору все бумаги. Отдавая себя на растерзание администрации и бюрократии, Александр не чувствовал никаких сожалений: Джон в порядке, а значит оно того стоило. Когда Джон, сияя, вошел в кабинет под конец урока, друзья в недоумении уставились на него. — Что тебе там сказали? — прошептал Жильбер. — Потом расскажу. — ответил Джек, садясь на место и не пряча улыбки, что все никак не сходила с веснушчатого лица. — Зайдем на перемене к Александру, хорошо? — Как скажешь, влюбленыш. — пожал плечами Геркулес. «Влюбленыш». Точнее и не скажешь — подумалось Джеку и он быстро напечатал Александру: «Im fucking in love with u». Поскорее бы прошли оставшиеся десять минут урока.

***

— Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо! — усыпая Александра восклицаниями, ворвался в класс Джек и закружил учителя в объятиях. — Ты буквально лучший! — Я знаю, малыш, знаю. — рассмеялся Гамильтон, целуя парня в макушку. — Ты представлял проект, понял? На какую тему-то? — «Здравствуйте дети, а сегодня мы будем разбирать топ-100 причин, почему я готов выйти замуж за Мистера Гамильтона прямо сейчас» Учитель рассмеялся. — Если причин будет не сто, я буду вынужден снизить оценку! — Я буду очень стараться. Наконец Александр заметил Герка с Жильбером, все это время стоящих при входе в класс и тут же выпустил Джона из объятий. — Да ты чего, боже. — рассмеялся Джон и обняв Алекса за талию, прижал к себе. — Мам, пап, знакомьтесь, мой парень. Мне плевать, что вы скажете, потому что он любовь всей моей жизни и я планирую сбежать из дома и выйти за него замуж. — Все хорошо, мы наслышаны. — успокоил растерявшегося учителя Лафайет. — Здравствуйте, Мистер, покоривший сердце нашего несмышленого сына. — с напускной серьезностью поздоровался Геркулес. — Мы с мужем благославляем ваш союз. — торжественно проговорил Лафайет. Джек вновь рассмеялся, а Александр только неловко улыбнулся. — Спасибо? — Да не переживай ты так, все свои. — улыбнулся Джон и быстро поцеловал Александра в щеку. От этого учитель смутился еще больше, но взял себя в руки, дав себе возможность участвовать в этой игре. — Я так польщен знакомством, уважаемые. Я даю вам слово любить и заботиться о вашем сыне и быть ему верным до конца своих дней. — Да будет так. — подытожил Жильбер, пафосно соединяя ладони Александра и Джона. — Аминь. — добавил Геркулес и вся компашка прыснула со смеху. — А это тут причем? — бросил Джек. — Не знаю, оно так гармонично вписалось, я не мог не добавить… — объяснил Маллиган. — Спасибо, что помогаете нам делать Джона счастливым. Мы видим, как он расцвел в отношениях с вами и просто… Мы рады, что все так, как есть. — улыбнулся Лафайет. — Вы бы знали, как он по вам с ума сходил… Джон покраснел до ушей и уткнулся в плечо Александру. Тот улыбался, слушая мальчиков. — Неужели? — изогнул он бровь. — Я вас ненавижу. — процедил Джек. — Мы вам как-нибудь расскажем всё. — подмигнул Лафайет. — Покажем стихи, которые он вам посвящал. — Ты писал мне стихи? — Александр опустил взгляд к Джону, но тот упрямо прятал лицо в чужой рубашке. — И я ничего об этом не знаю? — Клянусь, у него вся тетрадь по физике ими исписана! — продолжал Герк. — А то я думаю физик тебя так ненавидит… — пробормотал учитель, обращаясь к полумертвому от стыда Джеку. — Да ладно, Джеки, ты чего! Мило же. — шутливо поддел друга Лаф. Джеки не отвечал. — Ну все, ребят, хватит, вы его сломали. — Гамильтон погладил Джона по голове. — Обижают они тебя, да? Парень кивнул. — Наглое вранье. — возмутился Геркулес. — Какие у тебя злые друзья, да? — жалостливо спросил Гамильтон, обнимая Лоуренса. — Какой-то кошмар, Герк, пойдем отсюда. — взяв парня под руку, Жильбер направился к выходу. Тут Джон не выдержал и расхохотался. — Ну всё, вы поладили, это главное. — Джон окинул любящим взглядом всех троих. — Спасибо за принятие, мальчики, но прошу, никому, ладно? Вообще никому. — серьезно проговорил Гамильтон. — Пока Джон счастлив — мы молчим! — ответил Геркулес, подмигнув Лоуренсу. — А счастлив я с тобой буду всегда, так что можешь не переживать. — дополнил Джек, подняв счастливый взгляд на Алекса. — Хорошо. — с улыбкой выдохнул Гамильтон, но все внутри у него сжалось от тревоги. Впрочем, парень быстро собрался, откинув невеселые мысли подальше. Все хорошо. Все счастливы. Гамильтон поцеловал Джона в макушку. — Мы будем ждать в столовой, Ромео! — бросил Жильбер, за руку уводя Геркулеса из класса. — Давайте вы тут не слишком засиживайтесь. Джон, хихикнув, кивнул. — Постараемся. — Обещаю вам его вернуть. — улыбнулся Александр. Когда Лаф и Маллиган покинули класс, Джон взял Алекса за обе руки и весело заглянул в его глаза. — Видишь, не страшно же? — Не страшно. — улыбнувшись, согласился Александр. Джон задержал взгляд на карих глазах Гамильтона, потом счастливо вздохнул и вновь обнял парня. — Я так счастлив! Так счастлив, счастлив, счастлив! — А всего лишь нужно было спасти тебя от физика… — пошутил Александр. — Какой у тебя урок сейчас? — Алгебра, или что-то вроде этого… Зато потом история, жду-не дождусь! — Я тоже. — Александр взял в ладони лицо Джона и усыпал его поцелуями. — Алекс! — звонко рассмеялся парень, пытаясь вырваться. — Ты так и не сделал домашку? — Нет. Но ты же расскажешь мне нужный материал? — За одну перемену не успеть. — Не переживай, после уроков я весь твой. — Джек закинул руки на плечи Александра и тот обвил парня за талию. — Только после уроков? — Ты же сам сказал, что за перемену не успеть. Тогда я останусь после уроков и ты мне все доходчиво объяснишь. — Но на уроке мне придется поставить плохую оценку… — Это будет нечестно. Мы же вчера договорились! — Ты и так физику не сделал. — Зато рано лег спать! — Если сегодня будешь активно работать на уроке, я подумаю. Джон, рассмеявшись, поцеловал Гамильтона. Тот прижал парня ближе, запустив руку в кудрявые волосы. Дыхание сбилось, Лоуренс опустил взгляд и тихо проговорил: — Выручишь меня во второй раз, если я опоздаю на алгебру? Александр ухмыльнулся. — Нет, на этот раз ты сам по себе, ребенок. — Как же непостоянна любовь… — Джек театрально всхлипнул. — Иди уже, королева драмы. — Гамильтон взлохматил возлюбленному прическу и тот, недовольно ее поправляя, направился к двери. — Если тебе понадобится помощь — я в любом случае услышу по громкой связи. — Ну, тебе же приятно лишний раз слышать мое имя? — Не в таком контексте. — Зато я даже здесь знаменитость! — Горжусь, горжусь. Но постарайся не опаздывать! — До встречи через час, чудик. — Джон послал Алексу воздушный поцелуй и скрылся за дверью кабинета. — Буду скучать. — улыбнулся ему вслед учитель, и не соврал — он уже скучал. Будто Джек — наркотик, наркотик такой силы, что без него даже дышать труднее становится. И даже если отношения эти становились опаснее с каждым мигом — Александр уже ничего не боялся. Всё оно того стоило, пока весь мир вокруг — крики, физика, конфликты бесконечные, а любовь — это тепло и свет.