Границы дозволенного

Следующим утром Артур проснулся поздно. К моменту его пробуждения, из зашторенных окон доносились приглушённые звуки сигналок автомобилей и визг тормозов. Хмурясь, он с недовольным выражением лица вылез из-под одеяла, чтобы проверить время на телефоне. Британец не был жаворонком, но по надобности он мог встать раньше, чем ему хотелось бы. Но сейчас Кёрлекенд позволял себе в больничный спать столько, сколько он захочет. Тем более до встречи с Альфредом было много времени, что не создавало неприятностей. На часах было около одиннадцати утра и глубоко выдохнув, Кёрлекенд положил телефон обратно, дабы обратно плюхнуться на подушку. Однажды у него был классический чёрный будильник с противной громкой трелью, но долго он не прожил после того, как в одно прекрасное утро, спавший всего полтора часа из-за бессоницы, британец бросил его в стену. Кетиль мудро посоветовал ему больше не покупать такие будильники. Спустя какое-то время сонливость начала отступать и вскоре выбравшись из кровати, Артур с широким зевком накинул на плечи растёгнутый верх пижамы, дабы не озябнуть в ванной и вышел из своей комнаты. Проделав самые типичные утренние процедуры, Артур даже не попытался как-то пригладить свой извечный беспорядок на голове, который по утрам всегда был более взъерошенным. Он сделает это позже, когда будет собираться, а сейчас англичанин жаждал горячую чашку чая и то, чем он сможет перекусить. Со стороны Кетиля было мило оставлять что-то к завтраку Артуру из того, что он готовил себе перед работой. Это случалось не всегда, зависело от того, насколько пораньше или попозже встал норвежец. Но всякий раз Кёрлекенд был безмолвно благодарен другу, ибо он даже никогда не просил его об этом, Бондевик делал это по собственной инициативе. Возможно это была ещё одна из форм его молчаливой заботы, что было не менее приятно. Под звуки утренних новостей, которые Артур смотрел из-за скуки во время еды, он лениво поднял взгляд на экран тогда, когда там были упомянуты гули. Телеведущая рассказывала, что вчера вечером был обнаружен труп какого-то парня, на чьей щеке была вызжена какая-то эмблема ввиде креста. Это было экзотично, особенно на фоне того, что у парня отсутствовали руки, а сам он лежал пластом недалеко от Судного Двора.       — Показушники. Нет просто обглодать бедолагу и выбросить кости, нужно делать из этого никому не нужное представление и оставить труп на видном месте. — фыркнув, Артур переключил канал, дабы отвлечься от гульего бреда на какой-то документальный фильм. Это было лучше дряных новостей о гулях, политике и ограблениях, всего этого Кёрлекенду вполне хватало на работе. А в свой больничный он хотел меньше думать о том дерьме, с которым придётся столкнуться в день выхода. Фильм оказался неплохим и хоть там говорилось про историю создания качества немецких товаров и о том, как дизайнеры ощутимо меняют наш мир ещё со времён Второй Мировой, он позволил скоротать время в относительном спокойствии. Вскоре Артур собрался и чисто из джентельменских принципов пригладив расчёской волосы, он подхватив свой кейс, дабы следом выйти из дома. Артур был любителем классики даже в одежде и в целом, несмотря на свой слегка старомодный вкус, он довольно аутентично вписывался в улицы со старыми английскими домами. Поэтому в дни, когда британец не выходил на улицу в следовательской форме, он носил мятные рубашки с тёмными брюками, светло-коричневым пальто и клетчатым лёгким шарфом. Кёрлекенд выглядел джентельменом, даже когда курил сигарету по дороге к месту назначения, периодически сжимая фитиль между худыми пальцами и с безразличием выпуская сизый дым в прохладный воздух. Придя на место встречи чуть раньше положенного срока, Артур сразу же обернулся по сторонам, чтобы проверить все места, из которых Альфред мог выпрыгнуть и оглушить его. Британец был научен горьким опытом последних полтора месяцев, поэтому он вовремя заметил промелькнувший силуэт за своей спиной.       — Стой на месте, парень. — повернувшись и выставив перед собой указательный палец, Кёрлекенд столкнулся с привычной улыбкой Альфреда, которой он всегда встречал англичанина на допросах.       — Воу, мистер следователь, полегче! Я всего лишь хотел поздороваться. — выставив руки перед собой в привычном жесте примирения, Джонс усмехнулся, показывая в холодном солнечном свете зубы в своей чёртовой голливудской ухмылке. Как он вообще приобрёл её? Это было незаконно и убийственно сочеталось с хоть и простым, но довольно красивым внешним видом Альфреда. Сегодня он приоделся в белую футболку, типичную американскую куртку-бомбер с цифрой "50" на спине и тёмные, местами потёртые джинсы. Джонс выглядел лихо с прежними цветными очками, покрашеной прядью и появившимся аксессуаром на его шее ввиде жетонов на цепочке.       — Ты собрался обсуждать дело о Франциска или пришёл на свидание? — хоть Кёрлекенд оценил внешний вид американца, он не мог не проявить долю своего скепсиса и занудства, особенно тогда, когда Джонс всего за два шага сократил расстояние между ними.       — На то и на другое. — Альфред ухмыльнулся и приветственно приобнял Артура за плечи. Это смущало, особенно ощущение заманчивой твёрдости груди другого мужчины и холод железных жетонов, который англичанин почувствовал сквозь рубашку. Отстранившись спустя пару мгновений, следователь хмыкнул и сделал несколько шагов вперёд вглубь парка.       — Ты смешон, зачем обнимать меня? Тем более, я бы никогда не пошёл с тобой на свидание. Не то чтобы они вообще меня интересовали. — Кёрлекенда всегда смущал тактильный контакт с кем-либо, будь то с братьями, другом или коллегами по работе. Возможно, втайне он хотел бы больше тактильности в свою сторону, но это смущало, было непривычным и вынуждало Артура реагировать резко, закрываться. Он к этому не привык, в его осознанном детстве не было ласки. Поэтому Артур привык держаться на расстоянии, его смущали объятия. И обычно окружающие понимали это и старались больше не касаться темы неприкосновенности Артура, но Джонс был мерзавцем. Он был намерен докопаться до поднаготной следователя и расковырять её в угоду своей прихоти.       — Прекрати реагировать, как зашуганная кошка на простые дружеские жесты, Арти. Поэтому ты и не заинтересован в свиданиях, потому что из-за твоих жёстких принципов и трудного характера тебя бросают первого? — как было сказано выше, американец был ублюдком и очевидно, он удачно задел британца за живое, судя по резкой вспышке ярости, промелькнувшей на чужом лице. Альфред умел дёргать за ниточки эмоций других людей и он действительно сильно раздражал Кёрлекенда. Артур буквально ощущал, как в нём кипит гнев, как язвительная желчь постепенно поднимается в горле и разъедает его голосовые связки. Джонс был проницательный и донельзя сообразительным ушлёпком, а ещё он был бестактным куском идиота, вызывающим у Артура дичайшее раздражения. Кёрлекенд ненавидел чувствовать себя уязвлённым. Гуль же как будто наслаждался изводить его на эмоции в такой манере, будто это была для него игра. У следователя появилось знакомое желание распластать своим куинке лицо американца.       — Заткнись, ублюдок. Это не то, о чём мы должны разговаривать сейчас, тем более, это далеко не твоё собачье дело. — яд сочился из каждого слова англичанина, а от хладнокровного презрения, исходившего от него можно было задохнуться.       — Эй, не злись, детка. Я даже рад тому, что тебя кидали на этих свиданиях или после них, неважно, — посмеиваясь, абсолютно невинно и как ни в чём-то ни бывало, Альфред всего за шаг вновь оказался в личном пространстве следователя и приблизившись к чужому уху, гуль жарко выдохнул в опасной близости от бледной кожи, — Потому что я бы не вынес, если бы ты принадлежал кому-то ещё, кроме меня. — от низкого, нежного баритона с южным американским звучанием Артур сглотнул и даже не попытался посмотреть в ту сторону, где в его ухо дышал хищник. Потому что он бы снова почувствовал себя в ловушке пронзительных, несправедливо голубых глаз гуля. Британец буквально мог взорваться от того, насколько яркие эмоциональные качели Джонс только что заставил его испытать. От бурных эмоций всепоглощающего раздражения до дичайшего смущения и очередного прилива странной эмпатии. Кёрлекенд мог задохнуться от этого перенасыщения, если бы он не успокоил свои мысли прямо сейчас. Убивало и то, что Альфред знал, что творит с разумом следователя. Поэтому решение ретироваться в сторону было принято моментально и отпрянув, Кёрлекенд хрипло откашлялся в кулак.       — Я... я не люблю повторять одно и тоже, мистер Джонс. Мой ответ вы уже знаете, поэтому я бы хотел обратить внимание на изначальную тему нашего разговора. — голос британца звучал хрипло, так как он не успел ещё достаточно оправиться и чувствовал себя в какой-то степени морально изнасилованным. Альфред хищно ухмыльнулся, как всегда демонстрируя зубы в улыбке.       — Как скажешь, милый. — американец без лишних перерекательств вернулся к своему прежнему ребячеству. Как будто он только что не довёл Артура до белого каления и не опустил рычаг давления обратно, возвращая собеседника к непонятному чувству привязанности. Кёрлекенд хотел закурить. Возможно в какой-то момент он действительно достал сигарету и чиркнул зажигалкой, но внезапный порыв холодного ветра мало того что сдул искру, так ещё и заставил англичанина поёжиться из-за растёгнутого пальто. Артур недовольно фыркнул, между прочим поднимая взгляд на серое Лондонское небо. Небосвод постепенно заполоняла череда сизых туч, погода становилась пасмурной, а ветер более настойчивым.       — Будет дождь? — Джонс проявил любопытство, также посмотрев на небо вслед за собеседником.       — Да.       — В Англии так дождливо. Из-за этого губа британцев такая жёсткая? — американец хихикнул с собственной шутки, на которую Артур просто хмыкнул.       — Хорошая попытка пошутить, парень.       — Спасибо, я стараюсь только ради тебя, мой дорогой, — приложив руку к сердцу, Джонс слегка поклонился напоказ, однако когда ветер снова обдул его со спины, американец осмотрелся вокруг в поисках укрытия, — Слушай, как тебе идея спрятаться в кафе? Можно попить что-то горячее, там тепло и мы даже можем обсудить наши «насущные вопросы», как ты любишь выражаться. Идея была здравой и не то чтобы британец имел что-то против. Наоборот, он согласно кивнул и вскоре выцепив глазами ближайшую кафешку с симпатичной вывеской, Кёрлекенд жестом показал Джонсу идти за ним. Кафе было уютным. Приятная приглушённая цветовая гамма, вкусный запах десертов (очевидно только для Артура) и расслабляющая музыка. Альфред нашёл свободный столик с мягкими креслами в углу зала, где ничьи любопытные уши не могли бы подслушать их разговор. Устроившись, а именно сняв пальто и закинув ногу на ногу в кресле, Кёрлекенд взял в руки меню.       — М-м-м, мне нравятся, как аппетитно здесь выглядят бисквиты. — невзначай прокомментировал Артур, тем самым вызывая у Альфреда саркастический смешок.       — Выглядят на вкус, как заплесневевшая губка в мазуте. — британец забавно фыркнул в попытке не засмеяться над словами молодого мужчины. Абсурдность ситуации была изрядно комичной, тем самым выводя англичанина на более весёлое настроение. Однако даже это не сподвигло его улыбнуться пришедшей официантке, которой американец тут же подарил одну из своих обаятельнейших улыбок. Сотрудница мило покраснела, между прочим слушая заказ следователя, состоящий из кружки чёрного чая с молоком, вышеупомянутого бисквита и неожиданно, глазированного розового пончика.       — Ты будешь что-то брать? — Артур двусмысленно ухмыльнулся тогда, когда закончил и кинул ехидный взгляд на Джонса из под прикрытых век. Американец хотел прижать его к этому креслу и сделать греховные вещи с британцем и этой ухмылкой, но к сожалению, мешали обстоятельства.       — Да, я буду чёрный крепкий кофе и сендвич, будьте добры. — продолжая мило улыбаться, Альфред следом проводил официантку взглядом чтобы спустя пару секунд снова столкнуться с ехидством Артура, теперь уже замешанным со скепсисом.       — Как ты будешь есть это, гений.       — Я продемонстрирую тебе мастер-класс по выживанию среди людей, мой дорогой старший следователь. Эксклюзивно только для тебя и только сегодня! — ухмыльнувшись в ответ, Джонс с самодовольным выражением лица проследил за тем, как Артур снова усмехается. Он почувствовал прежнее удовлетворение, которое ощущал и на допросах от разговоров Альфреда с его исключительным чувством юмора и острым умом. Это было немыслимо, Джонс одновременно раздражал и тайно приводил британца в восторг, занимая его мысли в свободное от работы время. В какой-то момент Кёрлекенд действительно перестал заглушать свои необузданные странные чувства в надежде выйти сухим из воды. Этого больше не нужно было делать. Когда же принесли заказ, Альфред с максимально беззаботным выражением лица взял в руки сендвич и откусил от него приличный кусок. Он жевал, в это же время бессвязно напевая мотив песни, которая играла в кафе.       — Погода сегодня не очень, верно, мой дорогой? М-м-м, ты должен попробовать этот сендвич, я думаю, тебе понравится. — поддерживая фарс, Джонс между прочим вновь улыбнулся прежней официантке которая ненадолго мелькнула поблизости и снова в лёгком смущении улыбнулась тому в ответ, прежде чем убежала с подносом в другой конец помещения. Артур тоже обернулся на девушку в лёгкой хмурости, будучи ранее не впечатлённым спектаклем гуля. Он чувствовал возмущение тому, что она чёрт возьми улыбалась Джонсу в ответ. Знала бы эта официантка, что американец может убить её за углом и с удовольствием съесть, тогда она бы вообще не улыбалась и не строила глазки! Нет, Артур не ревновал. Или по-крайней мере убеждал себя, что он этого не делает, потому что это глупо. Пребывая в противоречии с самим собой, Кёрлекенд вернулся обратно к Джонсу и беря в руки чашку чая, он заметил, как тот уже умял пол сэндвича и сейчас спокойно пил кофе, явно наслаждаясь его вкусом. Американец гордился собой в тот момент, когда увидел изумление на лице следователя.       — Чёрт возьми, как? Ты серьёзно, съел это?       — Ловкость рук и никакого мошенничества, детка. И нет, я не ел это. Но ах, этот кофе изумителен. — самодовольно ухмыляясь, янки сделал ещё один благоговейный глоток.       — Он вкусен, потому что это буквально всё, что ты можешь употреблять из человеческого рациона, — Артур фыркнул, выглядя действительно заинтересованным в происходящем, — Покажи, как ты сделал это. Я ведь знаю, что тебе неприятен даже запах от этого сэндвича.       — Ну, если ты настаиваешь. Всё достаточно просто. С годами я научился играть аппетит на своём лице при виде человеческой еды, а также научился игнорировать её очевидно, ужасный для меня запах. Это умеет каждый гуль. Над процессом поглощения пришлось поработать, но сейчас я совершенен. Смотри. — доходчиво объясняя негромким тоном голоса, Альфред между прочим снова берёт в руку сэндвич и откусывая, он перемещает содержимое к щеке, дабы беспрепятственно говорить и делать вид, будто бы он жуёт.       — Я не жую и не трогаю это даже языком, чтобы у меня не возникло соблазна это выплюнуть. — почти шёпотом проговаривая, американец взял в руки салфетку и деликатно прислонив её к губам, будто бы убирая остатки соуса от сэндвича, гуль незаметно вынимает еду изо рта в салфетку и быстро сжав её в ладони, он прячет её за собственной тарелкой. Артур может лишь с неким уважением вкрадчиво похлопать ему.       — То есть ты незаметно сделал это, когда я отвлёкся?       — Именно. Ты схватываешь это на лету, такой смышлёный.       — Вау, хорошо. Должен признать, я впечатлён, Джонс. Ты смог удивить меня. Как бы, я и раньше предполагал о таком трюке, ибо как то же гули должны сливаться с людьми. Но здесь я даже ничего не заподозрил. — Артур одобрительно кивнул, пока откладывал чашку чая в сторону, дабы уделить внимание бисквиту.       — Ты просто отвлёкся на эту официантку с таким выражением лица, будто бы она убила твою мать. Я этим воспользовался. — Альфред усмехнулся, а с лица следователя пропало одобрение. Спустя ещё пару минут перерекательств, Альфред бросил взгляд сначала в окно и убедившись в том, что за стеклом льёт дождь, он обвёл взглядом помещение кафе и людей внутри. Среди гомона голосов и музыки врятли кто бы захотел слушать его, поэтому лишний раз убедившись, американец вернул взгляд на своего собеседника.       — Что ж, я думаю стоит отойти от нашей с тобой часовой прилюдии к теме икс на сегодня, мой дорогой следователь. — сложив ладони в замочек и по-деловому положив их перед собой на стол, Джонс шире улыбнулся, тем самым подстегнув Артура усмехнуться в ответ.       — Впервые это не я возвращаю тебя с небес на землю, призывая вернуться к насущной теме.       — Ну, должно же происходить что-то новое между нами, верно? — кокетливо подмигнув, Альфред прочистил горло и показушно глубоко выдохнул.       — Ох, чёрт, мы снова возвращаемся к Франциску, к тому, с чего мы вообще начали. Как бы мне этого не хотелось, но ради тебя, я готов рассказать о тактике его боя всё, что я знаю сам, — изобразив благочестие на своём лице, гуль драматично сжал кулак в воздухе для того, чтобы потом вернуть его в замочек и принять расслабленный вид, — М-м-м, Франциск гуль S класса и у него бикаку кагуне. Да, такой, как твой куинке, но у него он формы одного щупальца хвоста, которая типична типу бикаку. Франциск склонен использовать свою «третью ногу», как шпагу в бою, поэтому периодически он обвивает им свою руку или другую часть тела, и борется с тобой в духе французких войн 18-того века. Обычно этот отросток не массивный и имеет заострённое, закрученное остриё, однако Франциск может утолщать его, то есть делать больше и использовать, как одно щупальце из ринкаку-типа.       — Кто из вас сильнее? — интересуясь после того, как он чопорно записал каждую деталь из рассказа собеседника в свой блокнот, Артур взял в ладони пончик, дабы между делом откусить сладкое содержимое. Альфред звонко рассмеялся, однако этот смех американца можно было даже сравнить с чем-то противным, как скрежет металлического зубчика по стеклу. Хотя, возможно такие ассоциации приходили в голову просто потому, что смех гуля был надменным.       — Конечно же я, ха-ха, какой глупый вопрос! Это очевидно, я сильнее этой лягушки. Он не дотягивает до моего уровня. — хмыкнув и произнося свой ответ, будто бы это был риторический вопрос, Альфред следом вновь ухмыльнулся, но сейчас он выглядел более лукавыми, пока наблюдал за тем, как Артур строчит информацию.       — Я думаю, что смогу противостоять против него. Особенно если учитывая, что в захвате мне будут помогать люди из моего отряда. Это звучит несложно, — размышляя, Кёрлекенд в задумчивости сжевал очередной кусочек пончика, между прочим смакуя приторную сладость на языке. Спустя какое-то время он почувствовал на себе взгляд и подняв глаза на собеседника, он заметил, с каким интересом на него смотрит гуль, — Чего уставился?       — Расскажи об своём отряде.       — Зачем тебе это? Собрался драться против меня и моего отряда, чтобы снова попасть в тюрьму?       — Даже если я туда попаду, я всегда могу сбежать снова, ты же знаешь, — Альфред самодовольно ухмыльнулся, — Мне просто интересно, расслабься. Я хочу узнать больше о твоей жизни.       — Ты просто хочешь поддержать беседу? —мельком взглянув на ливень, отчётливо бьющий тяжёлыми каплями по стеклу окна, британец лениво подпёр ладонью подбородок. После увидев то, как Альфред энергично закивал, Артур вздохнул и провёл кончиком пальца по списку напитков кафе в меню, — Ладно, я знаю, что ты не отстанешь, пока не узнаешь желаемое. Но я буду краток.       — Как угодно, детка.       — Чтож, в моём отряде четверо человек, не считая меня. М-м-м, я начну наверное с хорошего, с моего друга норвежца, с которым я дружу со времён Академии. Он серьёзный флегматик и не даёт своим чувствам взять над ним вверх. Также я могу выделить под термин «хороший знакомый» русского парня, с которым я знаком ещё дольше. Мы вместе содержались в специализированном для будущих следователей интернате и многое что пережили, поэтому он очень со мной дружелюбен, но я не сильно ему доверяю. Он сильный следователь, претендует на кандидата в особый класс и в целом ответственный парень, но у всех есть свои минусы, — поёжившись при воспоминании о холодных фиалковых глазах Ивана во время одной из особо жестокой и кровавой операции, Артур лениво помешал ложечкой оставшийся чай на дне кружки, — Также есть иммигрант китаец, который был переведён из японского отделения по борьбе с гулями. Он забавный, но раздражающий, мы периодически ссоримся. И вообще, мне кажется у него мутки с нашим русским коллегой. Ещё есть немец, он жёсткий трудоголик и строгий приверженец правил, зачастую возглавляет операции. Из общего у меня с ним только желание выпить на выходных. С ним часто ошивается один посыльный с итальянским акцентом, но он не принадлежит официально к нашему отряду, поэтому я его не считаю за члена нашего «содружества». — со вздохом заканчивая, Артур обращает внимание на заинтересованного собеседника, чьи уши вновь слегка неосознанно двигались тогда, когда он внимательно слушал Кёрлекенда.       — Вау, это интересно. Хотя ты не звучишь, как самое дружное звено твоего отряда, но я не удивлён.       — Смешно. — Артур фыркнул и опрокинув в себя остатки чая, он сжевал остатки пончика под пристальным вниманием гуля. Наблюдая, как англичанин слизывает кончиком языка остаточный шоколад с уголка губ, в Альфреде вновь загорелось раннее желание прижать британца к креслу. Как будто специально, так маняще дразня видом галантно облизываемых бледно-матовых губ, следователь вновь обратил внимание на лицо Джонса. В отличие от американца, он слегка смутился от пристального внимания и поспешил отвести взгляд. Встреча закончилась для Артура как и обычно. Вдоволь получив свою дозу насмешек и флирта от Альфреда, которые олицетворяли подобие «нормальности» в их отношениях, Кёрлекенд не смог уйти от очередного физического контакта, во время которого у него снова заныла повреждённая рука от силы чужих объятий. Прогулка должна была закончиться как обычно, Артур бы снова бросил на прощание что-то саркастичное и ушёл в закат, пряча в себе чувство легкой тревоги и странной привязанности к личности гуля. Однако произошло две вещи, которые заставили его ощутить предательский жар на щеках и ушах. Джонс поцеловал его, маняще и невинно в уголок губ, скрывая под губами плотское желание вонзиться в его бледную кожу. Обычно, какими бы зверскими не были желания Альфреда по отношению к Артуру, он никогда не шёл выше меры следователя. Даже когда он инициировал тактильный контакт, между ними существала едва уловимая грань, через которую гуль не переступал. Это заставляло англичанина томиться в желании позволить Джонсу касаться до него и одновременно с этим одергивать себя, дабы не позволять гулю овладеть его разумом своими осторожными шажками в сторону благосклонности Кёрлекенда. В нём всё ещё присутствовала лёгкая тревога, оставшаяся со времён допросов. Помимо данного жеста, американец также попросил и номер телефона следователя. На возмущённое: «Я пришёл к тебе на деловую встречу, а не ради того, чтобы дать опасному гулю свой номер телефона и позволить твоим слюням оказаться на моём лице», он получил лишь типичную реакцию Альфреда в виде насмешливого смеха. Ничего нового, но в какой-то момент отбросив профессиональное недоверие к гулям, Артур действительно задумался об номере телефона. В случае чего, Альфред обещался помочь с Франциском. А иметь сильного напарника, чей ранг превышает ранг цели операции Кёрлекенда — было неоспоримым преимуществом, хоть и довольно опасным для самого Артура. Но британцу была нужна устойчивая связь с ним, чтобы в определенный момент связаться с гулем и рассказать о плане операции. Не было исключено, что Джонс в чём-то накосячит или же воспользуется данным жестом, но он точно сможет нанести нужный урон в случае чего, а это уже неплохо. Проще говоря, Артур дал американцу номер на свой страх и риск. Да, риск в первую очередь для нервов следователя был большой, ведь речь шла об Альфреде. Но, кто не рискует, тот не пьёт шотландский виски, единственная хорошая по его мнению вещь, которую подарила миру Шотландия.       — Я не буду беспокоить тебя по пустякам, милый. Это будет благодарность за то, что мне не пришлось выманивать его у тебя хитроумными способами. — триумфально улыбаясь, Альфред выглядел как довольный кот, который словил джекпот в виде ведра сметаны. Это раздражало, но Артур знал изначально, на что шёл, увы. Сомнения постепенно вгрызались в его мысли, подпитывая разум вполне логичными вопросами, а правильно ли он делает?       — Это в твоих интересах, иначе я заблокирую твой номер после нежелательных звонков и сообщений. — раздражённо пробормотав, Кёрлекенд скрыл факт своей слабости в сомнениях и попутно с этим тщательно пытался скрыть факт своего остаточного смущения от раннего невинного поцелуя гуля. Страх переплетался с навязчивым желанием покорности, прогиба под властный взгляд голубых глаз и только перманентная гордость Артура всё ещё держала его в здравом уме.                         *** Следующая встреча не заставила себя ждать. Альфред позвонил Артуру рано утром через день и спросил о том, не могут ли они встретиться сегодня.       — Ты что с ума сошёл, что тебе нужно в такое время? — негромко прошипел Кёрлекенд вместо приветствия, между прочим поспешно уходя к себе в комнату от любопытного взгляда завтракающего Кетиля.       — Куколка, мне нужно кое-что отдать тебе, срочно! Иначе они станут скоро невкусными, эм, вроде как. — на том конце провода гуль привычно звонко рассмеялся, его громкий смех неприятно звучал сквозь динамики телефона. В тоне голоса американца также звучала жизнерадостная улыбка, резко резонирующая с его типичным натужным растягиванием гласных в южном акценте.       — Что именно станет не вкусным, придурок, ты о чём? — при мысли о том, что Альфред возможно говорит о трупах или частях чьего-то тела, кровь Артура похолодела и возникло желание взять с собой куинке, дабы ради профилактики наконец-таки продырявить американца.       — Ох, милый, я не могу сказать, что именно! Это сюрприз! — не подозревая об опасениях британца, Джонс торжественно усмехнулся, между прочим перескакивая с одного бардюра на другой. Утренний прохладный ветерок приятно холодил кожу, между прочим плавно перебирая медовые пряди волос американца, — Я серьёзно, это очень важно! Ублюдок. Артур раздражённо цыкнул в трубку, пока в напряжении тёр пальцами виски. На всякий случай глянув в окно, англичанин спустя пару секунд раздумия снова громко фыркнул.       — Не дай бог это будет какая то мерзость, из-за которой ты вытаскиваешь меня из дома. Я тебя уничтожу, ты понял, Джонс? — следователь звучал очень строго, но не то чтобы Альфред к этому не привык.       — Эй, я могу прийти к тебе домой, чтобы ты не выходил. Тем более, ты вроде как должен отдать мне мои комиксы. — беззаботно отвечая, Альфред прокрутился вокруг дерева, дабы свернуть за угол в нужном ему направлении. После услышанного Артур на мгновение застыл на месте, между прочим ощущая нарастающее чувство защитного недоверия. Комиксы. Позавчера Артур упомянул, что тюрьма передала их ему обратно, так как они были куплены на деньги британца. Но как уже известно, он не был фанатом подобного жанра. Поэтому Кёрлекенд сказал, что позже отдаст их обратно американцу, да и всё-таки они были частью их негласной сделки.       — Я всё ещё не хочу приглашать к себе в дом гуля. — отчеканил следователь, между прочим сглатывая лёгкий дискомфорт.       — Как мало в тебе доверия ко мне! Тем более, я не собираюсь тебя есть и уже примерно знаю, где ты живёшь. — на том конце провода Альфред звучал даже как-то обижено, в то время как Артур вновь зашипел, как ушибленная кошка. Он как будто действительно стремился попасть в дом следователя, преследуя свои какие-то непонятные цели и желания, которые заведомо всё ещё не вызывали у Кёрлекенда чувства доверия.       — Как ты думаешь, будет ли во мне доверие к тебе, когда ты говоришь, что не собираешься меня есть и в это же время сообщаешь, что буквально знаешь, где я живу! Ты больной? — стараясь не сильно громко разглагольствовать, дабы не сообщать Кетилю о своём новом неординарном «друге», Артур раздражённо фыркнул. В ответ послышалось привычное хихиканье, которое лишь подлило масло в огонь гнева и тревоги англичанина.       — Ты драматизируешь, мой дорогой. Не то чтобы идея распластать тебя в твоём же доме не звучит привлекательно, однако я должен заверить тебя в невинности моих действий. Я люблю нервировать тебя и сейчас ты наверное изрядно тревожишься, верно? Как это звучит? Гордый старший следователь остерегается меня? — выражая маниакальность, Альфред занизил тон своего голоса так, чтобы его слова не были слышны для проходящих мимо людей и более чётко доходили до мыслей самого следователя. Джонсу нравилось представлять себе выражение лица Кёрлекенда, когда тому не нравятся слова гуля и он настораживается, выглядит более серьёзным и хмурым. Только так гуль может разглядеть настоящее напряжение, которое ему льстило, под внешним слоем грубости и хладнокровкости англичанина. Артур молчал какое-то время, ощущая, как под влиянием привычной для гуля властности под ухом его пробивает лёгкая, местами даже приятная дрожь. Однако помотав головой, Кёрлекенд быстро берёт себя в руки.       — Каковы твои намерения, мистер Джонс? — холодно отвечая, Артур скрывает слабость под твёрдостью своей речи, в то время как в ответ ему доносится мерзковатое хихиканье.       — Как ни странно, они абсолютно чисты. Чтобы я ни говорил, в этот раз я просто хочу увидеть тебя вновь, красавица. — Артур раздражённо фыркнул после женского комплимента, прекрасно понимая, что он лишь задорит гуля продолжать издеваться дальше. Однако, прежде чем ответить что-либо на эту дерзость, следователь испустил изнемождённый вздох. Какое-то время напряжённо помолчав, британец недолго взвешивал за и против. Он всё ещё не доверял Альфреду, просто потому что он откровенный псих, который при каждом удобном случае испытывает его нервы, а также он невероятно сильный гуль, который запросто может сделать с Артуром что угодно. Однако, британец прекрасно понимал, что Альфреду бесполезно говорить «нет». Джонс уже примерно знает где он живёт и ему не составит труда найти его дом, особенно оказавшись на нужной улице. Судя по всему у гуля также был какой-то информатор, который давал ему более точную информацию по тем или иным районам, посему это был вопрос времени, когда американец окажется в доме британца. Поэтому уж лучше Кёрлекенд сам его пустит, сохранив хоть какое-то подобие власти над своим положения, это во-первых. А во-вторых, у него не было выбора, как бы безнадёжно это не звучало. Если Альфред захочет, он достанет его где угодно. Это невероятно опасная игра, однако при всём этом раскладе Артур не терял голову. Даже если Альфред и достанет его, это не значит, что он сделает что-либо противоправное с британцем. Каким бы страшным и маниакальным ни был Джонс, он не нарушал границы дозволенного с Артуром. Он не насильник и ему не всё равно на мнение самого следователя, в этом Кёрлекенд был уверен. Всё в целом было не так плохо, даже несмотря на то, какой напряжённой была ситуация. Молчание следователя было ясно, как солнечный день, поэтому Альфред милосердно давал тому время подумать. Судя по тому, что ему сообщил Мэтью, он уже был в паре метров от нужной улицы. Конечно брат также ему сказал лишний раз не терроризировать Артура, но в чём было веселье? Альфред думал, что тот должен был уже понять, что Джонс достаточно серьёзен в намерениях на Артура. Увлечение британским следователем было невероятно веселым и прекрасным, американец чувствовал себя наркоманом без дозы тогда, когда он не видел этих пронзительных зелёных глаз, редкую ухмылку, не слышал саркастичные упрёки с этим холёным британским акцентом, который заставлял Джонса чувствовать себя зависимым.       — Я презираю тебя, Джонс. Конечно, нет смысла тебе запрещать идти до моего дома, ты ослушаешься моих слов. Однако я надеюсь то, что ты хочешь мне принести достойно внимания и не омерзительно. Иначе я продырявлю тебя куинке, ублюдок. — холодно хмыкнув, Кёрлекенд следом положил трубку и резко выдохнул тогда, когда услышал звук голоса норвежца из коридора. По всей видимости, пока Артур разговаривал с американцем, Бондевик успел доесть свой завтрак и взяв вещи, спуститься в коридор.       — Эй, Артур. Я ухожу, — немного погремев колёсиками небольшого чемодана, Кетиль поправил чёлку в зеркале перед тем, как британец торопливо зашёл в прихожую, — Кто тебе звонил? — буднично поинтересовавшись, следователь не теряя времени наклонился, дабы застегнуть молнию на офисных туфлях.       — Скотт. Ему срочно понадобилась информация, какое традиционное семейное блюдо у нас было для эля. — быстро придумав оправдание, Артур правдоподобно раздражённо фыркнул даже при простой мысли от звонка старшего брата.       — А я то думал, что у тебя наконец-то парень появился и ты будешь трепать мозги ему, а не мне. — Бондевик усмехнулся и заработав шутливый шлепок от коллеги по плечу, он следом выпрямился для лёгкого прощального объятия.       — Ублюдок. Удачи при перелёте. — кратко ухмыльнувшись в ответ, британец следом хоть неохотно, но принял объятия от норвежца и совсем скоро уже готовился закрыть за ним дверь.       — Спасибо, сильно не шали. Как только с дружеским прощанием было закончено, Артур мог спокойно вздохнуть перед будущей бурей. Он намеренно не сказал Альфреду номер своего дома и переулок улицы для того, чтобы у Бондевика было время уехать. Конечно, скрывать что-то от близкого друга было не очень приятно, но Артур пока не горел желанием раскрывать ему факт того, что он подцепил хвост из опасного гуля-идиота. Как минимум, их нынешнее общение уже тянет на статью в кодексе CCG. Британец был железобетонно уверен, что норвежец его не сдаст, но если он тоже будет хранить тайну о происходящем, то при возможном вскрытии этого вопиющего факта пострадает в том числе и Кетиль за сокрытие. А этого Кёрлекенд не хотел. Как Артур и думал, Альфред действительно нашёл его дом спустя какое-то время, пусть и более долгое, чем он предполагал изначально. За это время Кёрлекенд успел доесть свой завтрак и начать читать утреннюю газету, прежде чем раздалась трель дверного звонка. Проведя ладонью вдоль шерсти встревоженного кота, следователь пошёл в коридор и следом открыл дверь. На пороге его встретила привычная широкая улыбка американца, которая была на грани маниакальности и жизнелюбия. Оказавшись на пороге чужого пристанища, Альфред не мог не вдохнуть полной грудью тёплый воздух дома. Сразу чувствовалось, что здесь живёт Артур, а учитывая то, что Джонс так ярко ощущал запах следователя, он хотел задушить себя этим воздухом.       — Арти! — поддавшись вперёд с чересчур радостным возгласом, американец крепко обнял Артура одной рукой и на этот раз Кёрлекенд, помня прошлый раз, досадливо молча позволил обнимать себя. Он не мог не смутиться со знакомого прижатия к тёплым твёрдым грудным мышцам гуля и даже на какое-то время с низа живота улетучилось тяжёлое ощущение, возникшее при мысли об этой энергозатратной встрече. Не осталось незамеченным это лёгкое социальное взаимодействие британца, который был вознагражден обаятельной улыбкой, ранее никогда никого не оставлявшая равнодушным, в том числе и Артура.       — Я думал ты найдешь меня быстрее, что, нюх уже не тот? — съязвив, следователь усмехнулся, между прочим замечая, что гуль что-то прячет за спиной.       — Если ты язвишь, значит с тобой всё в порядке и это самое главное. Я тоже раз тебя видеть, милый.       — Я не испытываю подобной радости. Тебе напомнить, с какими угрозами, нелогичными сведениями и идиотским предлогом ввиде «мне нужно что-то тебе отдать» ты сюда попал? Выкладывай, что прячешь. — категорично скрестив руки на груди, Артур жестом показал гулю показать сокрытое за его спиной. Альфред даже не поломался ради приличия, а просто с готовностью вытянул ранее спрятанную руку вперед. В ней покоилась небольшая белая коробка, открыв которую Кёрлекенд обнаружил... глазированные пончики.       — Что? Это... пончики?       — Да! Я надеюсь, что они всё ещё вкусные. Говорят, что выпечка может быть невкусной, когда она холодная. — с полной уверенностью в своих словах, Альфред с прежним радостным видом всучил коробку с пончиками в руки следователю. И пока он их оглядывал, в прежнем недоумении убеждаясь, что это действительно самые обычные пончики, а не чьи-то кишки, Джонс осмотрел коридор с однотонными обоями, и вновь невольно принюхался. Пахло непривычно, чайной травяной заваркой, комнатными цветами и смесью двух разных одеколонов.       — Что ж, я не ожидал, но спасибо. Но, зачем ты их купи... что ты делаешь, придурок?! — Артур уже было махнул гулю рукой, мол хуй с тобой, заходи, и уже было повернулся, дабы выйти из гостиной. Однако в этот момент Джонс внезапно толкнул его спиной к стене, после чего резко прижался носом к одетому в домашнюю рубашку плечу англичанина.       — От тебя пахнет другим человеком. — следом ревниво оседомился американец с кислым оттенком, между прочим нахмурившись и вцепившись взглядом в лицо Кёрлекенда. Этим человеком всё ещё пахло в коридоре и один из одеколонов принадлежал по всей видимости ему. Угомонив свои вспыхнувшие чувства при тактильном контакте и странно возбуждающем, едва пугающем ревнивом выражении лица Альфреда, Артур раздражённо закатил глаза и вывернувшись в чужой хватке, снова дёрнул того, дабы они наконец пошли прочь из гостиной.       — Отвали, собака.       — Им пахнет весь дом. Это мужчина, одеколон мужской. Хоть я и подозревал, что женщины тебя не вывозят, поэтому ты с ними не встречаешься, да и твой круг общения состоит только из мужчин. А ещё, — гуль ещё немного принюхался, в то время лишь ненамного отлипнув от чужого плеча и осматриваясь на выходе из коридора, — пахнет кошкой.       — Я живу не один, а с другом, это во-первых. А во-вторых: пошёл к чёрту, я итак не встречаюсь с девушками, как бы трудно они меня не вывозили. В-третьих: у меня есть кот. — со вздохом отталкивая от себя несопротивляющегося гуля, Артур оглядывается в поиске кота, который в тот момент с опаской выглядывал из-за угла на незнакомого человека.       — Это значит, что ты гей? И у тебя есть кот, как мило и аутентично для одинокого гея. Я люблю кошек, где этот милашка? — невинно склонив голову чуть вбок, гуль вскоре наконец зацепил взглядом светлую мордочку и коричневым пятном на левом глазу. Однако стоило американцу сделать пару шагов к коту, тот тут же удрал.       — Я не буду отвечать на этот вопрос, идиот. Всё, что ты говоришь, полная чушь. А Крампет держится подальше от таких придурков, как ты и правильно делает. — привычно ворча, Артур в нервном жесте взъерошил свой и без того растрёпанный затылок. Одёрнув себя, он помимо всего прочего убедился, что американец снял обувь на выходе. Не хватало только того, что гуль натопчет у него дома на чистом полу.       — Эй, я же не со зла. Я хорошо отношусь к геям, они тоже люди и я их ем, они ничем не отличаются от обычных традиционных людей. А Крампет меня полюбит. Я просто надеюсь, что он менее недоверчивый, чем его хозяин.        — То есть из-за хорошего отношения к геям и того, что ты их тоже ешь, ты поцеловал меня? — со скепсисом хмыкнув, Артур не без вздоха сел на гостиничное кресло, пока Джонс с прежним любопытством оглядывался вокруг.       — Для тебя это имеет значение?       — Что? — Артур резко повернул голову в сторону американца в чувстве лёгкого изумления. Гуль какое-то время светил в сторону лёгким призраком своей бывшей широкой ухмылки, однако их взгляды встретились, наэлектризовывая между собой пространство. Атмосфера в комнате была двоякой и в каком-то смысле Артуру было даже немного обидно с того, насколько безэмоционально прозвучал вопрос. Было.       — Если для тебя это имеет значение, значит это важно. Ты мне нравишься, Артур. — голубые ясные глаза без какого-либо стеснения оглядывали складки на домашней рубашке следователя, взглядом пробегаясь вдоль чужой молочной шеи и тонкого изгиба челюсти. Альфред проследил за тем, как Кёрлекенд менялся в лице с призрака смеси обиды и удивления, на нечто странное между скепсисом, и смущением. Позже резко шикнув, Артур отвернул голову в сторону.       — Это очевидно. Иначе ты бы не преследовал меня и не искал моего внимания. Альфред достаточно просто и мило улыбается в ответ, довольствуясь видом румяных щёк следователя. Это был существенный минус бледной кожи Артура, ибо она прекрасно демонстрировала видимое проявление смущения на лице у такого гордого следователя, что делало улыбку Джонса более широкой. Честно говоря, помимо смущения, Артур всё ещё испытывал чувство неверия. Не то, чтобы его раньше не любили или не испытывали симпатию, но все светлые чувства к Кёрлекенду пропадали после полной демонстрации его характера. Британец был тем человеком, о котором его прошлые партнёры с фразой: «вы бы знали какой мудак мой бывший», начинали рассказ о нём в разговоре с кем-либо. Пока Артур прожигал стену в минутах сомнения и переваривания новых фактов, Джонс плавной поступью за пару шагов сократил расстояние между ними до минимума. Встав перед креслом, на котором сидел следователь, Альфред едва навис над англичанином, прежде чем вытянуть свою руку и плавно провести подушечками пальцев вдоль овала чужого лица для того, чтобы плавно переместить его взгляд на себя. При свете утреннего солнца глаза Артура наполнялись более светлым цветом листвы, заставляя Альфреда в который раз мысленно впечатать себе его образ в сетчатку глаза. Британец не сопротивлялся, однако он осознавал, что долго игнорировать желание капитулировать перед ненавязчивой демонстрацией властности гуля не сможет. Заставляя Кёрлекенда задрать голову повыше, плавными, но достаточно жёсткими движениями американец вычертил невидимые следы от своих пальцев на шее Артура. От резкого сжатия чужого горла его разделяло буквально несколько крупиц самообладания, которые Альфред мучительно растягивал, постепенно придавая больше силы своим прикосновениям. Жадный взгляд голубых пронзительных глаз метафорично поглощал весь образ желанного мужчины, от спутанных волос, испачканных золотом на свету лучей солнца до неопределённого выражения бледного лица британца. Альфред хотел сжать Артура в руках, вжать в себя до хруста чужих костей, впитать в себя запах следователя, возможно даже действительно съесть, вылизать Кёрлекенда изнутри.       — О чём ты думаешь сейчас, дорогой? — с придыханием спрашивает Джонс, на что англичанин едко усмехается.       — О том, что меня в тебе больше раздражает. Ты ублюдок, нахально прикасаешься ко мне и смотришь на меня так, будто бы я твой бифштекс на ужин.       — Я даже ещё не начал прикасаться к тебе так, чтобы это было нахально. И разве я не говорил о том, что хочу съесть тебя? — губы гуля растянулись в усмешке, пока он касался Кёрлекенда уже второй рукой для того, чтобы одной объять его шею, а другой скользнуть к чужому плечу.       — И я тебе никогда не верил.       — Разве? Ты думаешь я не смогу этого сделать? — азарт, веселье, предвкушение переполняло естество американца, он обожал это чувство, из раза в раз возникающее только в компании Артура, в его утончённо гордой манере утверждать какие-то вещи без сомнения в своей правоте.       — С другими - да, со мной - нет. Ты слишком ценишь то, о чём грезил какое-то время в невозможности получить это. Ты всегда получаешь всё то, что хочешь и не отпускаешь это. Держишь лишь только при себе, лишний раз играясь с тем, что могло стать твоей едой. Артур был настолько прав, что даже Альфред не мог признаться в этом сам себе. Какой смысл, если Кёрлекенд сказал это за него? В этом был особенный шарм, когда Артур подтверждал свои изумительные способности и навыки, которые Джонс ценил. Без этого он бы не так мучительно сильно желал заграбастать себе такой особый экземпляр от британского следственного отдела. По началу следователь мог казаться просто строгим джентельменом со своей особой раздражительной чертой характера, однако он был нестабильно уравновешенным человеком с жёстким, чересчур вспыльчивым грубым нравом. Но Альфред явно отличался от всех, кого Артур когда-либо знал и видел. Гуль смаковал каждую эмоцию Кёрлекенда, ему нравилось перешагивать через его характер, прорабатывать и наблюдать все эти противоречивые эмоции, которые показывал англичанин в общении с ним. Его острый язык, пленительная внешность и исключительный сарказм были прекрасными подарками для гуля. Артур был всем, чего мог когда-либо желать Альфред.       — Дай мне глоток. — внезапно после секундного затишья из широкой груди гуля вырывается лёгкое рычание перед тем, как он крепко сжимает в своих руках худое тело Кёрлекенда и поглощает чужие губы в резком поцелуе. Вот, что на самом деле скрывалось под невинной подоплёкой ранних прикосновений Джонса к англичанину. Альфред целовал жёстко, царапая зубами губы британца до крови, смакуя сладкий железный вкус, и следом зализывая рану. Он стремился тщательно вылизать скулы Артура с его шеей, желая оставить как можно дольше на языке вкус чужой кожи. Кёрлекенд позволил. Он выпустил то, что копил со времён допросов, все эти ехидные ухмылки Джонса, его выраженный нарциссизм и маниакальный голубой взгляд довели его до грани. Артур ответил, кусая чужие губы в ответ и позволяя своим рукам скользнуть по горячей загорелой коже мужчины, не скрытой хлопчатой белой майкой. Неистовость их поцелуев сопровождалась резкими, дёргающими движениями рук, Артур достаточно быстро был впечатан в кресло и мечта, о которой Джонс грезил ещё в кафе частично сбылась. Альфред был близок к тому, чтобы зубами вцепиться в чужую шею и разорвать на лоскуты одежду британца, однако он был вовремя остановлен требовательными хлопками и сопротивлением. Как Артур и предполагал ранее, Альфред будучи не насильником, не пошёл дальше. Он раздражённо улыбнулся, но молча отступил, доказывая ранние слова Артура. Каким бы ублюдком ни был Джонс, у него были своеобразные принципы, которые просто нужно было знать.       — Не дай бог ты сожжёшь мне кухню. В один момент они страстно целовались в гостиной в попытке оставить друг на друге больше любовных поцелуев, а в другой Кёрлекенд сидел за столом на кухне, а Джонс стоял у плиты. Первая загвоздка характера Артура была такова — англичанин тоже был очень принципиальным и если сейчас он забоялся, что Альфред реально откусит от него кусок мяса, то Кёрлекенд не даст продолжить жёсткую прелюдию перед каким-либо событием. Хоть Альфреду и понравился запах страха и напряжения Кёрлекенда, он не стал дальше спорить и мило отступил, предложив в качестве извинения приготовить британцу обед. Хоть следователь всё ещё критично относился к этой идее, в данный момент откусывая кусок от глазированного пончика. Однако ему так или иначе не сильно нравилась перспектива собственной готовки, пока не было Кетиля. Откровенно говоря, Артур перед скорым выходом на службу хотел лениться, а не корячиться у плиты.       — Я хорошо готовлю, не переживай, дорогой. — улыбчиво отозвавшись, Альфред вновь скрасил кухню своим громким, резким смехом, от которого привыкший Артур даже не морщился.       — Интересно узнать, откуда ты заимел такие навыки и что ты собрался готовить.       — А что ты хочешь? — игнорируя явный скепсис в голосе следователя, Альфред с дружелюбным видом повернулся к своему собеседнику, чтобы деловито облокотиться об кухонный гарнитур и загнуть первый палец, — Я могу приготовить мясо разной прожарки и любой гарнир к нему. А ещё я умею делать парочку десертов, уверен, ты останешься довольным.       — Хм, мясо звучит вкусно. Например с варёным картофелем. Я хотел сам его готовить, пока мой друг уехал, но так уж и быть, переложу на тебя бразды готовки. Не то чтобы я не умею готовить. — запив очередной кусочек от пончика несколькими глотками чая, Артур немного надул губы, явно вспоминая комментарии своих братьев и тех, кому доводилось пробовать его стряпню. Альфреду конечно он не собирался об этом говорить, но возможно по слегка обиженному виду британца гуль сможет что-то смекнуть. С готовностью кивнув на поступившее пожелание от своего дорогого собеседника, американец вскоре действительно находит мясо и остальные ингредиенты в холодильнике. В целом действуя достаточно опытно и необычно для гуля в плане отношения с человеческой едой, Альфред приготовил мясо для дальнейшей жарки, а именно чистыми руками обтер смесью масла и специй, а также прошёлся вдоль него вилкой перед следующими процедурами. Когда шкворчание сковороды стало более отчётливо слышно, а в воздухе привлекательно запахло специями и прочими приспособлениями для лучшего приготовления картофеля, Артур оторвался от изучения утренней газеты в угоду наблюдению за Джонсом в нетипичной для его вида ситуации.       — Откуда ты научился готовить? Тебе же противны даже запахи человеческой еды. — задав вполне очевидный вопрос, британец поднялся со стула для того, чтобы обойти стол и приблизиться к Альфреду, который будучи уже без куртки в белой майке, в простых очках в тонкой оправе и джинсах выглядел слишком по-домашнему.       — У меня рано скончался отец, поэтому когда соседка из ближайшего дома заметила, что я с братом бесхозно прохлаждался без него на нашем участке, она вызвала опеку и нас засадили в приют. Дабы адаптироваться и не выдать себя, я научился готовить у старших девочек. Позже, когда я сбегал и меня ловили, снова упекая в интернат, я совершенствовал свои навыки. Да и ваша еда выглядит такой красивой. Мне жаль, что я не могу её попробовать и оценить этот вкус! — сокрушенно вздыхая, Альфред немного насупился, пока он резал очищенную картошку.       — Что бы ты хотел попробовать в первую очередь, если бы мог? — усмехнувшись, Артур с лёгкой улыбкой облокачивается об дверцу холодильника, между прочим неосознанно наблюдая за тем, как гуль готовит и рассказывает то, о чем Артур хотел услышать ещё со времён допросов. А именно об прошлом Джонса.       — Все виды гамбургеров! Они выглядят безумно вкусно! Только в такие моменты я жалею, что являюсь гулем. — воскликнув, американец принял страдальческий вид, пока Артур по-джентельменски пустил несколько смешков себе в ладонь.       — Ты такой... американец. Даже будучи гулем, ты помешан на этих типичных американских приколах, типо гамбургеров и прочего.       — Разве это плохо? Я горжусь своим происхождением. — с патриотичным оттенком Альфред улыбнулся после своей краткой хандры, на что Артур фыркнул.       — Ты сбежал из своей страны, придурок.       — Виной тому обстоятельства. Если бы не твои коллеги, мистер старший следователь, я бы не покинул свою прекрасную страну. — уклончиво отвечая, Джонс лишний раз блеснул улыбкой для Кёрлекенда, между прочим наслаждаясь их незатейливым разговором и атмосферой безмятежности. Однако как только их общие посмеивания утихли, Артур нахмурил свои густые брови с лёгком недоумении.       — Подожди. У тебя есть брат? — прокрутив в голове моменты ответа американца, британец не мог не напороться на внезапную всплывшую информацию. Альфред в очередной раз поднял взгляд на Артура, однако он был более внимательным и как бы задающим немой вопрос, «можно ли говорить это тебе?». Пару мгновений просканировав недоуменное выражением лица британца, молодой мужчина вздохнул и кивнул.       — У меня есть брат-близнец, окей? Раньше мы были очень похожи, однако сейчас уже более внешне отличаемся друг от друга.       — Я ни разу не слышал о том, что у тебя есть брат. Вообще нигде не было об этом информации. — всё ещё немного пораженно отвечая, Артур бессознательно взял со стола ещё один пончик из коробки.       — Ну, мы и не кричали об этом по всей округе. Это было удобно в детстве, мы могли притворяться друг другом и таким образом по-тихому сбегать от опеки. Тоже самое происходит и сейчас, только уже без этой подмены. Мой брат помогает мне сбегать, а я в свою очередь тоже могу прийти к нему на помощь в случае неприятной ситуации. — оставшись нейтральным по мере собственного рассказа, Альфред краем глаза наблюдал за тем, как Артур реагирует на его слова. Было видно, что возможно он в мыслях соотносит какие-то факторы или сопоставлял то, о чём знал раньше с этим новым фактом. Это не заняло много минут, однако сразу после этого Кёрлекенд устало вздохнул.       — Что-то случилось?       — Нет, я просто понял, что я влип с тобой окончательно. — немного потерев виски, британец поднимает глаза на Альфреда, после чего он неожиданно ложит руку на чужое оголенное плечо. От этого прикосновения Джонс мог почувствовать лёгкое покалывание на месте соприкосновения кожи с кожей. Он был удивлён, действительно удивлён.       — Что это значит?       — Просто...я рад, что ты мне доверился и рассказал об этом, учитывая то, что мне, как следователю, опасно сообщать о таком. Конечно, зная весь твой несносный характер и твою привычку выносить мне мозг, а также то, что это паралельно вяжется с таким вниманием, и доверием ко мне... я не подумаю сдать тебя или что-то в этом роде. Ты можешь быть в этом уверен. — немного смутившись, Артур отвёл взгляд в сторону и в образовавшейся паузе откусил ещё кусок от шоколадного пончика. Он не знал, какое сейчас выражение лица было у Альфреда, но надеялся, что после всего этого между ними наконец появится побольше подобия адекватности.       — Это значит, что ты... можешь довериться мне? — услышав внезапную неуверенную нотку в голосе гуля, Кёрлекенд из интереса всё-таки вернул взгляд на лицо американца с неловкой улыбкой.       — Это конечно всё ещё опасно и мне нужно многое обдумать, но мы хотя бы можем встать на эту извилистую кривую дорожку.       — Ты конечно играешь с огнём, мой дорогой следователь, но мне это даже нравится. В случае чего, тебе достаточно знать, что я смогу вытащить тебя из любого дерьма, даже из твоего ублюдского гнезда следаков. Потому что никто не посмеет хоть пальцем прикоснуться до того, кто прина...— Альфред постепенно возвращался к своей прошлой широкой ухмылке, постепенно накаляя собственную речь, но прервав его тактичными похлопывание по плечу, Кёрлекенд с усмешкой кивает.       — Я знаю, помню, проходили. И я согласен. Это был бы милый жест с твоей стороны. Альфред. — имя бывшего заключённого срывается с тонких губ Артура в лёгкой полуулыбке, при виде которой сам Джонс заулыбался, как сумасшедший. Ему очень нравилось какой оборот принимала ситуация в их отношениях.       — Кстати, я забыл спросить. Зачем ты купил эти пончики?       — А, ну пока я запасался кофе в магазине, туда зашли голуби. А так как моё красивое лицо наверняка уже давно висит у вас в отделе, они наверняка могли что-то заподозрить. Поэтому я воспользовался твоими вкусовыми предпочтениями и купил пончики для отвода глаз.       — Ох, блять, какой же ты...