KAMASUTRA

      Пахнет тёплым летом, а горячий воздух дует в лицо, что заставляет на мгновение расслабиться. Рядом шагает довольный парнишка, который, как будто впервые идёт куда-то гулять в какую-то компанию. Чонгуку не сложно влиться в какую-то компанию, просто сел рядом, а позже они сами заметят новое лицо и будут интересоваться, кто это, и пошло поехало. Лишь бы нахуй сразу не послали.       Медленно наступают сумерки, а когда совсем уж ночь наступает — начинается сплошной разврат. По крайней мере, так происходило на тусах, где был Чон. Неизвестно, как тут в этой залупе проводят пятницу-развратницу. Сейчас только девять вечера, возле супермаркета выходят компании и идут в направлении парка с пакетами бухла и закуской. Но у парня под курткой, держит крепко, чтобы не уронить эту прекрасную настойку, на которую у него уже сверкают и светятся глаза, как у тех цыган. Хосок говорил, что там у какого-то чувака День рождения, тогда нужно выпить за его здоровье, даже если и не знакомы.       «Вот и пятница, мой девиз по жизни: «Пятница, пора нахуяриться!». Может, какую-то и девчонку сельскую найду, говорят, в селе им бы только кого-то найти, а с кем и кому давать — им абсолютно плевать. После сегодняшних происшествий я катастрофически нуждаюсь в девушке, только подумаю об этом и становится сложно идти, а желание вернуться домой или где-то вздрочнуть не даёт покоя. Это прозвучит странно, но интереса по типу любви и так дальше к девочкам никакого нет, только тот, чтобы расслабиться»       «Но это не говорит о том, что я пидор, если бы интересовали хуи, тогда уже давно бы выебал себя тем резиновым хуем, который так усердно старается мне подогнать Юнги. Вот же придурок, он даже мне в чемодан его вложил, гандон, нужно как-то спрятать его, чтобы бабуля не подумала, что я пидорас какой-то. А если кто-то заедет в мои ворота на личном фронте, тогда он точно понадобится: для самозащиты, ибо же для развлечения»       «Мы уже подходим к тому месту, издалека видно, как горит костёр, а вокруг него сидят на балках, которые они постоянно тянут с какого-то старого заброшенного здания, греются не только от костра, но и от сорокаградусного пойла. Их достаточно много в компании, помимо этого ещё и сидят по группам и жрут семечки, запивая напитками. Громкая музыка рвёт маленькую колонку, её слышно аж до нас, которые только-только подошли. Слушают какой-то петушиный рэпчик и тихо подпевают себе под нос. Кто-то сидит в телефоне, кто-то обнимается, а некоторые просто сидят, смотрят на костер, паря дудку, от которой веет вкусом чая тысячью и одной ночью на миль»       «Выглядит как-то по-домашнему, что-ли? Не привык к таким странным тусовкам, люблю громко, пьяно, дурно, криминально, блядски, некрасиво и грязно. А тут мило, все улыбаются, кайфуют от музыки из хриплой колонки, пьют из пластмассовых стаканчиков какую-то прозрачную жижу и запивают колой. Закуривают электронкой, которую никогда не пробовал, ведь сигареты и в Африке сигареты, а эту хуйню не воспринимаю, взорвется во рту, а потом ходи с выебаным ебалом на пол-лица»       — Ты когда-то был уже здесь? — интересуется Чонгук у Хосока, тот так довольно смотрит на компанию, в которую мечтал попасть, но на это не было храбрости. Ведь именно у Ким Сокджина сегодня День рождения — у парня, который нравился Хосоку. И он боялся, что если он туда и попадет, это кто-то узнает, и гомофобные парни его сожгут на этом костре и сожрут.       — Нет, — грустно отвечает Хо, но сразу же глубоко вдыхает воздух, когда смотрит в ту сторону, где находится эта компания, и понимает, что сейчас туда присядет и будет там состоять, и это благодаря Чонгуку, которому не в кринж подойти, сесть молча, а потом как-то начать пиздеть на ты, и пошло поехало.       — Как-то у них там все скромно выглядит, ты уверен, что именно сюда хотел? — странно глядя через темноту и единственный фонарь в парке, произнес Чон, сомневаясь, что там завяжется какая-то нормальная туса.       — Ты говоришь, уверен ли я? Насмешил. О какой скромности ты сейчас говоришь? Стоит тебя только присесть и понаблюдать, как увидишь обратную сторону этого движняка. Стоит им только фирменной самогоночки Пак Чимина выпить, как там начнется такой криминал, что тебе в снах не виделся, — улыбается Хосок, вспоминая то, как когда-то эта шайка после того, как напилась того самого самогона родителей Пак Чимина, который они спиздили и зашли к нему домой, а ушли вж в глубокую ночь. Какого хрена приходили не понятно, сказали, что им нужен соленый огурец и ушли.       — Ну, посмотрим твою обратную сторону, — Чонгук шагает вперёд, и Хосок понимает, что он не шутит и всерьёз идёт туда, именно в этот момент становится страшно.       «А вдруг они пошлют нас куда подальше, что делать? Это же такой позор, как в глаза этим придуркам смотреть, всю жизнь презирать будут после этого. Но нет, Чонгуку абсолютно плевать, тот идёт уверенно, на улице лютая жара, но он в черном спортивном костюме, капюшон на голове, и, по всей видимости, надет он на голое тело, потому что Хосок успел кажется разглядеть. Что у него под штанами — неизвестно, но там по всей видимости, тоже ничего нет, потому что его стояк ну уж очень палит его пошлые мыслишки»       — Стой, — останавливает его Хосок и смотрит на его нижнюю часть тела, и Чонгук смотрит вниз и улыбается, натягивая свитшот на пах, чтобы спрятать ещё утренний стояк, который так и не даёт ему покоя.       — А это что, компания, где со стояком не примут? — шутит Чон и уверенно начинает шагать дальше, чтобы, наконец-то, дойти к этому костру и сесть, влиться в их скромную компанию, которая, по словам Хосока, после самогона некого Чимина начинает весь свой движ.       — Ну, не знаю, они все чересчур неадекватные люди, могут и воспользоваться этим, чтобы сделать из тебя клоуна и улучшить свой день насмешками над кем-то, — Хо идёт за Чонгуком и понимает, что они на пару шагов от костра, где уже некоторые парни начинают смотреть на приближающиеся неизвестные силуэты и говорить между собой, мол, кто это такие?       — Разве мой член похож на клоуна? — произносит Чонгук, останавливаясь у костра, где его речь услышали все и начинают смотреть на новые тела. Хосок краснеет и хочет сквозь землю провалиться. Чонгук в капюшоне, руки в карманах, а в штанах так тесно, что хочется провалиться в ад.       Вокруг костра человек десять, а может и больше — с математикой проблемы после бабулиной настойки — уже в глазах все размывается, двоится. Люди в квадрате или в кубе получаются. Все, кто там присутствует, начинают смотреть на его довольную гримасу, которая моментально становится безразличной, когда он видит в компании красивых девочек с шикарными фигурами, что заставляют думать о пошленьких мыслишках, а член скоро встанет, и этот свитшот ему уже нихрена не поможет.       — Ну, если он расскажет нам шутку, и мы посмеемся, тогда клоун, — произнес парень с этой компании, который выглядел там самым довольным, держа в руках пластмассовый стаканчик с прозрачной жидкостью. По всей видимости, это, наверное, и есть их этот чудо-напиток, от которого вертолеты летают.       — Рассмешить он сможет нас только своим унылым размером, — хавая какую-то синюю ягоду из лотка, произнес парень. Его было сложно рассмотреть, потому что сидел за костром, а его высер из уст раздражительно засел в голове, если бы Чонгук был в городе, то уже бы дал аргумент, но здесь нужно присесть и наладить общение, чтобы поняли, что он, Чонгук, их кент.       — Та твой, наверное, уже насмешил тебя, такой довольный, — цедит Чон и присаживается на балку возле какого-то милого парня, который моментально уступает место и Хосоку, чтобы те оба присели.       «Если он не против, чтобы мы уже сели, значит парень норм, а что за высер, который в тени цедит мне шутки, пока не вижу, но его сельская речь настолько отвратительная, что хочется блевать, хоть я и глупый, но учился в городской школе, правильной, литературной речи научился, хоть и немного с блядским акцентом»       — Любишь обсуждать члены? — интересуется парень, аргументируя Чонгуку, ведь тот чересчур сильно навязывается получить в ебало. Неизвестный кушает синюю ягоду и запивает слабоалкогольным напитком, встаёт со своего места и приближается немного ближе, чтобы увидеть этого парня, которого слышит и видит впервые, но его черный капюшон не даёт хорошо рассмотреть его черты в этой темноте.       — А ты, по всей видимости, ощущать их у себя в жопе? — уже выходя на агрессию, произносит Чонгук, на что получает стук по ноге от Хосока, который тихо шепчет ему на ухо, чтобы помолчал. Но Чонгук видит уже во всей красе парня, который стоит перед ним, продолжает демонстративно бросать тонкими пальцами голубую ягоду себе в рот. Гавайская рубашка, красные шорты и сланцы, по всей видимости, какой-то палёный бренд. На руках цепи, а волосы синего цвета, как именно у тех парней, которые и любят ощущать хуи в своей жизни.       «Вот мы и нашли друг друга, синеволосый пидор. Я о тебе уже наслышан»       — И это ты меня выкинешь? Синеволосое существо? — вокруг всё задержали дыхание, когда Чонгук пизданул к парню, который начал улыбаться. Он подходит к нему, присаживается на корточки, держа в руках лоток с ягодами, по всей видимости, это ибо черника, ибо голубика. Парень пальцами нежно взялся за кончик капюшона и снял его с головы Чона, чтобы, наконец, увидеть этого сорванца.       — А ты по всей видимости любитель посовать хуи, да? — тот рассматривает злое лицо парня, который сдерживает себя, чтобы не разнести это смазливое личико с синими волосами как у пидора, который только и нарывается, чтобы ему вставили в зад.       — А ты на будущее интересуешься? Чтобы знать к кому обращаться? Мне так интересно, ты в жопе тоже в синий покрасил все? — аргументирует Чон, щёлкая зажигалкой туда-сюда в кармане от нервов, ему так и хочется плюнуть ему в лицо.       — А ты на будущее интересуешься или предпочитаешь розовую? — произнес синеволосый и засунул язык за щеку, смотря прямо в глаза этому парню, который так и хочет получить по лицу.       — Что за шум, а драки нет? Я принес, может уже выпьем за День рождения Джина? — подходит к костру какой-то парень с пепельным цветом волос, в скини джинсах и черной футболке, в его руках маленький, металлический бидон, от которого разит сильной брагой — знакомый запах, как у деда в комнате от его аппарата.       — А у кого День рождения? — уверенно произносит Чонгук, кладя синеволосому на плечи руки и отстраняя его от себя. Парень падает на балку и прихуевшим взглядом смотрит на этого наглеца, который посмел откинуть его, пока тот разглядывал его унылое личико.       — У меня, — довольно отвечает брюнет, держа за руку какую-то девушку, у которой на школьной форме приклеен бейдж с ее именем.       «Ви. симпатичная вишенка, жаль, что уже держится за ручку с другим, я бы её отжарил сегодня. По всей видимости, это и есть тот самый Ким Сокджин, у которого сегодня День рождения, выглядит довольно взрослым, лет двадцати, наверное»       — Поздравляю, — произносит Чон и достаёт из-за пазухи банку с красным содержимым, поднимая её вверх, показывая этим, мол пьёт за Джина и начинает хлебать. Компания начинает хлопать, а синеволосый вместе с парнем, который только что пришел стоят в шоке и не понимают, что это за выблядыш пришел и нарушил им тут их дисциплину. Пепельный начинает шептать синему, что за хрен сидит в черном костюме, что он из себя представляет, и откуда он вообще взялся. Бурно обсуждая этого парнишку, они оба так и не поняли, кто это. А Чонгук уже допивает настойку бабули, распив ее с именинником, которому, по всей видимости, даже очень понравилась эта наливочка, развезло не по-детски. Он ещё не видел, как их развозит после алкоголя бабули, который сейчас держит в руках пепельный как зеницу ока.       — Передай своей бабушке, чтобы подогнала нам ещё пару таких банок, я уже ног не чувствую, нужно будет так отца своего напоить, чтобы прихуел, — произносит Джин, закусывая шашлыком, и дышит во все лёгкие, после спирта, который режет глотку.       «Прошло не так уж и много времени, а я знаю уже почти всех, кто здесь сидит, кроме этих двух и их девиц, они типа сделали свою коалицию и сидят, косят, как будто я какой-то гандон, и хрен пискнут мне в сторону. Курят дудки, запивают энергетиком. Синеволосый только и смотрит, как будто я уже его успел трахнуть, друг его не понимает, какого хрена я тут нахожусь и общаюсь с их друзьями, с которыми бухать и время проводить договаривались они»       «Парень, который уступил на место, когда мы только пришли с Хо, это Намджун. Тот ещё с самого начала начал интересоваться, кто я и что я, откуда приехал»       — Ты же не местный, верно? Первый раз тебя тут вижу, — надпивая со стакана пиво, произнес Намджун, одетый в кожаную куртку, белую футболке и джинсы.       — Я с города, дед выгнал из дома, поэтому сейчас тут, у бабушки, — взяв стаканчик, который ему подал Джин, чтобы налить тот самый самогон Чимина и почувствовать кайф.       — Вот же, понаедут городские ублюдки и строят тут нам свои правила, — недовольно произнес пепельный, разливая всем в пластмассовые стаканчики прозрачную жижу.       — Ну, уж простите, по-гейским правилам я тут быть не хочу, — принимая от пепельного самогон, получает грубую подачу напитка от Чимина, на что половина содержимого в стаканчике разливается на Чонгука.       — Ты кого только что геем обозвал, выблядок городской? — Чимина лучше не злить, это ещё когда он выпил — добрый, милый, но, когда трезв — готов бороться за любое мясо. Пак сжимает кулаки, готовится, чтобы проучить этого городского брюнета, который совсем не знает правил, по которым живут они. И если не сказать один раз, на второй не дойдет точно.       — Ты завёлся? Я тебя так возбуждаю? — пытается провоцировать этого пепельного мальчика, который пару минут назад так сладко косил на него глаза, сюсюкаясь с синеволосым, как милая парочка.       «Они сто процентов ебутся, а этот синеволосый только притворяется, что идёт трахаться с девчонками, а потом ровно это же делает со своим другом»       — Кто ещё из нас тут завёлся, у тебя член стоит, иди поищи дырку, может успокоишься немного, дай бомжу сотку он согласится на что угодно, если тебя так привлекают мужчины, — Чимин глотает со стакана самогон и шипит не только от злости, но и от горького вкуса в горле, который так сильно колит в желудке.       Чонгук расставляет ноги, уже не пряча то, что так усердно пытался скрыть, на что все присутствующие неловко улыбаются и могут спокойно ответить на вопрос, который сначала задавал синеволосый: «Рассмешить он сможет нас только своим унылым размером». Сложно сказать, что унылым, скорее нехилым. Девчонки краснеют и прячут глаза за спины парней, но через секунд десять всем становится абсолютно плевать, ведь тут они понимают, что чаёк, который принес Чимин, начинает действовать.       Лишь один синеволосый кусает изнутри щёки, видя как это чмо расселось на пол-лавки со своим стояком, не имея ни стыда, ни совести, привлекает внимание всех девчонок. Он совсем недавно имел тут власть, а с появлением этого хера, все внимание теперь направлено на него. Бухает и рассказывает никому ненужные истории из своей жизни, по крайне мере, синеволосому.       «Какого чёрта он тут забыл? Без каких-либо границ ворвался в компанию, светит своим вставшим членом и запивает смех самогоном, от которого уже не сдерживает эмоций, поскорее ему бы вертолетов, пускай упадет где-то и сдохнет, а мы будем жить как раньше, не знавшие проблем и хлопот»       По всей видимости, пепельному стало плевать только после второй рюмки, тот начал говорить с ребятами, опять спорить с Чонгуком и почти не замахиваться кулаками, когда вновь слышал от выпившего Чона обвинения в его сторону, вроде «пидор», что его друг синеволосый занимается пидорством на порнохабе, за что получил по плечу от Хосока, который продолжил ахуевать от Чонгука. Парень налетает без всякой причины на человека, не зная того, что и сам пришел с парнем, который сохнет по Джину не первый год.       — Как тебя, Пак Чимин? — пьяно отвечает Чон, на что Пак показывает средний палец. — Ты гандон, Чимин, — и показывает то же самое, что и пепельный.       — Который ты наденешь на свой вставший хуй в своих снах, — Пак парит дудку и сам удивляется тому, как ещё не ударил этого тупого отморозка, наверное, и вправду, самогон на него влияет по-другому, потому что на Чонгука — агрессивно.       Вокруг одна суета, и прав же был Хо, когда говорил, что дай только этой компании возле костра попробовать самогон родителей Пак Чимина, все только начнется. В глазах все двоится, лиц становится до пизды дохрена, этот синеволосый выглядит трезвым как стёклышко, продолжает нести свои никому не нужные аргументы, смеётся, мол, он слабый мудак, который напился от одного литра самогона. Пак Чимин курит электронку и сидит в телефоне, когда за его плечами трётся, по всей видимости, наверное, его подруга на ночку.       «Вот бы и мне сегодня такую, симпатичная, и почему я об этом думаю, смотрю на этого синеволосого пидора. Хорошо, хоть не возбудился до конца при виде этой синей девушки в подобии парня»       Чонгук не может держать свой организм без такого большого времени без сигареты, и, как назло, её нихрена нет. Последний раз сигарету скурил утром, когда приехал в село. А именно сейчас, когда организм полон спирта, нужно заглушить этот пьяный разум дымом, чтобы дурь покрыла его голову, и уже было не чувство пьяни, а чувство обкуренного придурка. Чонгук достает из кармана ту бронированную мыльницу, которую ему дала бабуля, потому что его смартфон в проёбе, ну, этот телефон, чтобы разбить кому-то нос вполне сгодится. Чон смотрит в маленький экран так называемого телефона, узнавая время, и видит, что то близится к двенадцати.       «Это получается, что я в этой шайке сижу уже почти три часа, что они дальше будут делать — неизвестно, хоть и не понимают, что впереди намного больше экшена. Двенадцать — время, когда детки ложатся спать, а взрослые парни выходят на охоту, перед этим выпив бидон самогона и накурившись сигарет, ибо же домашнего табака, вот это жизнь и развлечение этого поколение в селе. Что же дальше? Интересно, они до утра сидят тут, пока не выпьют этот бидон самогона и до конца сидят, пока не станут трезвые?»       «По правде говоря, я бы уже давно в городе ушёл домой, хотя часто приходил домой в два, три ночи, но если бы увидел такую компанию, которую ещё с самого начала принял за скромную — даже бы и не глянул в эту убогую сторону унылых чмошников. Но, когда понял, что здесь намного все интересней, чем в клубах, где парни только выдают из себя крутых и нелегальных, что же к этим парням? Один гей, второй его гомофобная подстилка, лично мое мнение, которая пиздит у родителей самогон, в котором явно какие-то запрещённые вещества, если нас так разнесло, по крайне мере, меня, вижу всем так плевать, выглядят дурно, но как будто и трезво»       «Чимин явно не доволен тому, что я сейчас нахожусь в их компании, отбираю все внимание и время, так и хочет шепнуть всем друзьям, чтобы меня отшили, а друг его пьёт который уже слабоалкогольный напиток, только как посмотрю на него: засовывает горлышко от бутылки за щеку, подмигивая мне, мол, говоря этим, что я пидор, который мечтает трахнуть его. Вот же гандон, у самого-то синие волосы, а пидора делает из меня, умеет скрыть свои интересы в парнях»       — Я, конечно, задумывался, что ты по членам, но не думал, что и по бутылкам. Разнообразие тоже любишь? — Чонгук дышит этим дымом, который выдают их электронные сигареты, они курят те без остановки.       «Парят как паровозы, но они нихрена не привлекают, не дают кайфа, вот только как унюхаю дым настоящих сигарет, умру от того, что не принял дозы дыма»       — А ты хочешь мне посоветовать бутылку, которая лучше даст оргазм? — проводя языком по горлышку бутылки и заглатывая красную жидкость, посасывая полупрозрачное стекло, произносит парень. Чонгука выносит от дикости и отвращения, хоть и парень издевается над ним, но Чонгук явно не воспринимает это как издевательство от синеволосого гандона. Чонгуку хочется заткнуть его язык ему в жопу, чтоб, наконец-то, успокоился, а то его член, знаете ли, не выбирает на чей язык вставать и твердеть, при виде таких действий, он становится ещё тверже.       «Нихрена не по-пидорски»       — Может, сразу на бидон из-под самогона присесть, надеюсь, твой друг будет не против, правда, Чимин? — Чонгук улыбается, когда видит, что Чимин в непонимании смотрит на него и хочет врезать при одном взгляде на этого придурка, который испортил весь сегодняшний день. И откуда он только взялся?       — Я сейчас тебе все твои сперматозоиды в рот залью, если пизданёшь что-то подобное, гандон, — Чимин потягивает дым и делает кольца в воздухе с привкусом мяты. Как ещё Чимин сдерживает себя, чтобы не ударить этого придурка? Этому удивляется не только он, а и все присутствующие в этой компании. Ещё пару рюмок и под его узким глазом будет синий цвет. Теперь они будут оба синими, тот на волосах, а другой — под глазом. Останется только содрать с его зада штаны и убедиться в том, что и жопа у него тоже синяя. Тогда точно пидор.       — А ты сначала вздрочни мне, чтобы получить эти сперматозоиды, — Чон издевается над этими унылыми парнями, которые тоже не выкупают шуток Чонгука. Видимо он настолько им надоел за эти три часа, что всё, что он говорит, воспринимают всерьез.       «Если эти парни смеются, когда видят у такого же парня, с такими же органами как у них, стояк, тогда мне не о чем с ними говорить, раз они даже не знают физиологии человека»       Синеволосый захлёбывается от смеха, когда видит, как Чонгук, запрокидывая голову, начинает расстёгивать ремень штанов, вот именно тут крашеный парень приостыл и, ожидая от этого пьяного придурка дальнейших действий, ссмотрел на ахуевшего Чимина, который впервые сталкивается с таким. Чимин задыхается от дыма, который вдохнул с электронной сигареты, запивает остатком в пластиковом стаканчике и, взяв пластмассовую бутылку, насаживает на палочку и начинает палить на костре.       Горячий пластик капает в костер, на что тот начинает разгораться больше. На деревянной палочке остаётся горячий, плавящийся и растекающийся пластик. Чимин подходит к Чонгуку, который только шутит над этими парнями, а Чимин по всей видимости, шутки его принял всерьез. Подносит горящий пластик к паху Чонгука, который вот-вот капнет и его член почувствует, как вздрочнул ему вулкан.       — Вздрочнуть? А ты точно кончишь после такой дрочки? — Чимин подносит ещё ближе палочку с горящим пластиком, на что Чон не дёргается, ведь в таком состоянии сложно соображать, кто шутит, а кто всерьез готов спалить ему член.       — А ты, вижу, предпочитаешь БДСМ? — показывая указательным пальцем сначала на свой пах, а потом на палочку, с которой стекает пластик на землю и начинает моментально гореть.       — Я тебе сейчас такой БДСМ устрою, ублюдок, — со злостью хватаясь за свитшот Чонгука, Чимин видит его смазливую мордашку, пьяную и сонную, по всей видимости, он на стадии, когда вот-вот отключится, но спасут его только сильные, ядовитые сигареты. Чимин хватается своими маленькими пальчиками за соски Чонгука, видимо он и вправду ничего под толстовку не надел. Чимин держит сильно, на что Чонгуку даже приятно становится, пьяница начинает стонать, в глазах расплывается мордашка Чимина, лицо как у Барби, можно подумать, что за его сосочки взялась милая девушка, которая не в настроении.       — Я же пошутил насчёт дрочки, куда же ты полез, я сейчас кончу, пидор гейский, — Чонгук закатывает глаза, от вертолетов в голове, от Чиминового самогона сносит голову, а по телу бегают мурашки, которые и не дают почувствовать ту боль в зоне груди, где держит его Чимин. Это только расслабляет и даёт какое-то возбуждение?..       — Отпусти его, походу он не шутит, — глядя на его взорвавшийся пах, скривившись и подняв брови, произносит крашенный парень. Тот безразлично отводит своего друга, на что Чимин отпускает его соски, и Чонгук спокойно выдыхает.       — Не думал, что мужские руки смогут тебя довести до оргазма, — смеётся Чимин и плюет в его сторону, затягивая дым с электронки и уходя с этого места в ближайший магазин за водкой, потому что в бидоне уже ничего не осталось.       «Нужно на пару минут уйти, чтобы этот придурок не аргументировал, мол, я довел его до экстаза, потому что пидорас»       — Течная омега, которая твердит, что я гей, — произносит со смехом крашеный парень. Синеволосый подсаживается вплотную к Чонгуку и, включив на колонке песню погромче, в которой рассказывалось, как мужик трахает мужиков после того, как стрелка покажет за двенадцать.       — Твоё время? — шепчет ему парень на ухо, на что Чонгук улыбается и начинает смотреть в глаза этому полуфабрикату, у которого ещё и линзы в глазах зеркального цвета.       — А ты меня приглашаешь уже, да, зеркальноглазый? — Чонгуку не сложно ответить, он, когда пьян, творит много хуйни, но, когда трезв, даже мелочь не может вспомнить и безразлично смотрит на каждую морду, как будто хочет убить. Зеркальноглазый улыбается и показывает средний палец, не отрывая взгляда от Чонгука. Их тёрки начались ещё с того момента, когда Чонгук заговорил о члене, и до этого момента, и они все еще никак не могут поладить.       В компании всем уже настолько плевать на их тёрки, которые продолжают длится уж третий час, — на их никто и не обращает внимания. Хосок активно общается с Джином и его милой девушкой, а Намджун активно заинтересован в аргументации этих двух, а когда придет ещё и третий, высеры с их уст сломают всем мозги. Это поносный треугольник, где первый — придурок, не дрочивший месяца три, кончил от одного прикосновения Чимина, который хотел, чтобы тот начал орать как девка, но получилось совсем по-другому. Второй — парень, который красит волосы каждый раз, когда видно его настоящий цвет волос, пытается задеть Чонгука, но этот придурок как будто воспитывался в таких условиях, что ему плевать на каждое блядское слово в его сторону.       Он не только воспитывался в таких условиях, он воспитал сам себя таким блядским способом: когда на него гонят хуйню, то он загонит в ответ. Ежедневное «Привет, ебанат» от брата как самое святое приветствие любимого братика, которое можно услышать из уст Юнги. Бывает, что молчит неделями, пока не станет скучно и не высрет какой-то блядский мат. Так же дед, который орёт за каждое действие, которое показалось не таким, как нужно. Это нормальная форма общения. То, как реагируют они на обычный мат в их сторону, пугает. Их это задевает и злит как девчонок, что и нравится Чонгуку. Когда же они заплачут и убегут плакаться своим родителям? Один уже убежал, видимо, понял, что не стоило трогать человека, который на грани вулкана. Плохо учили биологию.       «Ещё один полуфабрикат, который думает, что все вокруг — это его собственность, ходит за своим синим или голубым другом как хвостик или дополнительный член. Крутой парень, который хочет внимания, поэтому и злится, какого хрена все внимание забираю я — парень без границ и стыда, без привета заговорил о члене и влился в компанию, и продолжаю третий час проводить дебаты с этими двумя, которые так и пытаются выгнать, задеть, но не на того напали. Вот только покурю нормальной сигареты и разум мой станет мыслить дурно, но немного трезвее. Я покажу этому специалисту по оргазму, как нужно хвататься за соски, чтобы начали пищать как девчонки. Две сучки, которым что-то не нравится, особенные две подружки, трахающие друг дружку по очереди, покуривая электронку и передавая друг другу»       Чонгук уже не выдерживает без сигарет, вспоминая о том, что ему говорил дед, когда выгонял из дома, что будет он курить в селе кору деревьев. Выбора не остаётся, говорили, что это — мощный дым, который может лучше вставить, чем табак или сигарета. Чон жаждет где-то в кустах отлить и убегает от этой дикой компании, на которую сначала грешил, мол, она скромная, и делать там ничего. Чонгук так быстро ушел, что парень, который только что шептал ему на ухо свой никому ненужный высер, ухмыльнулся и последовал за парнем, ведь заподозрил, что тот идет додрачивать, пидор чертов.       Чон идёт по тропе, где вокруг всё в деревьях и кустах, пока не видит нормального дерева, с которого можно оторвать коры и удовлетворить свои потребности, потому что иначе, если сегодня дым не попадет в его лёгкие, он умрет. Брюнет выключает фонарик на этом залупном телефоне, у которого фонарик лучше, чем в айфоне. Чон заходит в кусты и освобождает мочевой пузырь от нескольких литров выпитого самогона, наливки, энергетиков, из-за которых не мог нормально дышать. Как он ещё продержался такое время?       Чон вжикает ширинкой и видит дерево, где кора так и просится, чтобы её подожгли и покурили, поэтому Чонгук пытается содрать её с дерева, скручивает в трубочку и палит зажигалкой, которую носит с собой даже тогда, когда сигарет нет, ведь это средство самообороны, когда-то так сжёг классный журнал, когда дед пришел посмотреть на оценки, но каким-то магическим образом классный журнал был спален именно на тех страницах, где должен быть Чонгук.       Брюнет с тряской в руках хватает это чудо, которое начинает гореть как вспышка, тушит её об колено, чтобы пошел жар, и затягивает во рту. Это невыносимо дико, ужасно, горячо, дурно и безрезультатно. Он как будто вдохнул дым в рот, когда жгут человечину, также безрезультатно и отвратительно. Чонгук начинает кашлять и задыхаться, от резкого дыма в своих лёгких, на что за своей спиной слышит тихое дыхание, и тонкая белая ладонь протягивает тонкую сигарету, на что Чон подымает свой взгляд на свет, который издает фонарь, светящийся с мобильного, думая, что это сам Господь спустился с небес, смиловался над этим ебланом, который начал курить это дерьмо, и подал сигарету.       «Но видя в обличии белого придурка, который развивается на ветру со своими ужасными синими волосами, светит своим фонарем мне в ебало, которое пару секунд назад было настолько спасено и удовлетворено, а сейчас недовольно, потому что этот еблан видел, как я хуярю эту дрянь, подумав, что я какой-то тупой городской и веду себя, как будто не с города приехал, а с забитой деревни, где ещё к сегодняшнему времени курят кору»       — Тонкие курят только шлюхи, в твоём случае — геи, — отстраняя от себя этот святой подарок, который так хочется взять, но чувство гордыни не даёт покоя, а зависимость так и хочет схватиться и начать задыхаться дымом, которым он не дышал почти целый день.       — Извини, для любителей толстых членов, у меня больше ничего нет, — разводит руками парень и уходит, на что его останавливает Чон и протягивает ладонь, а синий улыбается и отдает ему сигарету.       — Не куришь гейские, говоришь? — с безразличием произносит парень, и взяв себе тоже сигарету с этой пачки, зажигает огонь, и тянет колючий дым, бросая под ноги Чонгуку эту пачку сигарет.       — Возьми, а то небось помрёшь, если не покуришь, первый раз вижу, когда городской парень курил кору, рассмешил, хуже деревенщины, — тот курит и смотрит, как Чонгук жадно поджигает сигарету и начинает курить, закатывая глаза и расслабляясь. В организме становится легче, а в голове дурь после алкоголя рассеивается.       — Отсоси у своего друга, — словил кайф Чон, показывая средний палец синему, а тот улыбается и подходит поближе к нему и протягивает свою ладонь, произнося:       — Ким Тэхён, — произнёс неуверенно, ожидая, пока Чонгук подаёт руку и произнесет свое блядское имя. Это же нужно, целых три часа проводить дискуссии на разные темы, не зная имён друг друга.       — Такое же блядское имя, как и твои волосы, — с неохотой подавая руку парню, но тот моментально ее убирает, мол, и не хотел пожимать. Гандон.       — Забери сигареты под своими ногами, а то, боюсь, перепутаешь мой член с сигаретой, — Тэхён указывает глазами на землю, где лежит пачка сигарет, на что Чонгук на их наступает и с ухмылкой произносит:       — А у тебя, что настолько тонкий, что спутать смогу? — Ким кусает губы, где чувствует, что явно не обдумал свои слова, которые сказал этому гению, который имеет свое всратое мнение на каждый слог.       — Проверишь сам, — улыбается Ким и отходит от Чонгука, на что тот подымает сигареты, на которые наступил и сжимает в своем кулаке.       — Я тебе зубы выбью в самую глотку, будешь засовывать зубную щётку через жопу, чтобы почистить зубы, — Чонгук мечтает сейчас увалить ему в лицо, но этот придурок ещё ничего не сделал. Он просто глупый парень, который разбрасывается словами, не зная последствий. Чонгук разворачивается и уходит, оставляя этого гомосексуала наедине.       — Я не могу понять, — останавливает его Тэхён, докуривая бычок сигареты и тушит его об дерево. — У тебя, после того, как тебе зажали соски, недотрах или перетрах? — Тэхён уходит первым, останавливаясь спиной к Чонгуку, который смеётся, уже более сдержаннее произносит:       — Ещё раз повторюсь, как и сказал твоему гомодругу, вздрочнуть мне хочешь? — облизывая губы после сладкого дыма, который осел, и смотря, как тело Тэхёна поворачивается к нему, и тот недовольно смотрит, его острые скулы и строгий взгляд выглядят так, будто Чонгук и вправду это всерьез предложил самому гомофобному парню в мире.       — Мечтаю выебать тебя в рот, чтобы ты его завалил.       — Правда? — с ухмылкой произнёс Чон и в мыслях сдерживает себя, чтобы не ударить этого педика, который, не понятно, шутит или говорит серьезные вещи?       — Кури молча, пока не начал курить мой член, — Ким уверенно произносит, не задумываясь о том, что получит в ответ много унижений и аргументов, но ему плевать, ведь этот парнишка ещё узнает своë место, плохо знает, кто стоит перед ним.       «Нужно будет –и в шею получит, захочу и вытрахаю в рот, чтобы завалил, наконец его»       Тэхён уходит, обгоняя Чонгука и выходит на свет, идёт в направлении своей компании, где люди уже начинают петь песни, которая идёт с громко колонки. Видимо, у них уже последняя стадия опьянения, когда душа хочет петь, а потом прибежит белочка, и все понесутся в клуб на танцы. Ким уверенно идёт и шлёпает своими сланцами, где написано на подошве Гуччи, по всей видимости, палёнка, но это Чонгук ещё не знает материального благополучия его семьи, что могут себе позволить даже и оригинальные вещи знаменитых брендов.       Чонгуку стало смешно с его обуви и догоняет его, докуривая уже которую сигарету, выбрасывает бычок и улыбается, когда видит Тэхёна, который с презрением смотрит на него и не понимает, какого хрена он, Чонгук, такой доволен.       — Чего тебе? Я тебе последнюю пачку отдал, хоть бы спасибо сказал, — недовольно произносит Ким, не желая больше контактировать с этим придурком, который умеет только разбрасываться блядскими словечками и унижать других. Ким привык делать это сам, но точно не привык слышать такое в свою сторону. Ким скоро ударит этого придурка, пускай он только снова придет сюда, ему тут не место. Хоть и Чонгук познакомился со всеми в компании, авторитет от гейских двух парнишек Кима и Пака он не получил, ведь те понимают, что прибыла конкуренция.       — Сланцы надел, чтобы звук секса сопровождал, извращенец? — Чонгук не может сдержать смех, когда видит Тэхёна, который показывает ему средний палец и с ухмылкой отвечает:       — Возбудился, извращенец? — Ким подходит к Чонгуку вплотную, и они чувствуют дыхания друг друга, а Тэхён, по всей видимости, то, что и предсказал. — То, что и нужно было доказать, сколько же ты не трахался, что на каждой минуте член встаёт?       — Пару месяцев, — томно отвечает Чон, ничего не чувствуя в своем организме, после того, как принял конскую дозу алкоголя с содержимым точно не самых хороших для организма веществ, а поверх ещё заполировал ядовитым дымом сигарет.       «Каждое прикосновение к моему телу, которое я нихрена не чувствую, делает обратную реакцию. Нихрена не по-пидорски. Простая анатомия»       — Сочувствую, но это не даёт тебе никакого права гоняться за мной и разводить на секс. Я по девушкам, — последнее произносит ему точно в губы, чтобы тот понял, что шансов нет. Но Чонгуку противно слышать с его уст такую херню, где он заявляет, что Чонгук бегает за ним, чтобы отжарить в кустах. Какой же он еблан.       — Но даёт мне повод въебать тебе по лицу за хуйню, которую ты несёшь, — Чонгук хватает его за воротник винтажной гавайской рубашки, но Ким лишь закатывает глаза — как же всё очевидно. Тот размахивает своими синими волосами, которые развиваются тёплым летним ветром.       «Так и хочется вырвать эти его волосы, которые говорят о том, что он — пидор, который трахается со своим другом. Если Юнги ещё под подозрением со своими мятными волосами, своими глазами видел, как в своей комнате брат был наедине с девушкой, а, что по его волосам, возможно, дед его так и нашел на мусорке. А вот этот персонаж со своими синими, пидорскими волосами, сто процентов ебётся с парнями»       — Ну же, давай, целуй, — издевается Ким, чем вызывает у Чонгука рвотный рефлекс.       «Он же сам себе делает хуже такими шутками, ведь для меня это нихрена не шутки, это оправдание тому, что он — пидор, который хочет развести меня на секс»       — Фу, блядь! — Чонгук отбрасывает его от себя, вытирая руки, которыми держал этого придурка, об свои штаны, и Ким, поправляя свою рубашку, улыбается, ероша свои синие волосы. Ему этот придурок уже так надоел, что охота уйти возрастает с каждой секундой, но уйти молча — неинтересно, поэтому Ким опять делает эту цепочку — произносит то, на что Чонгук, наконец-то, молчит. Вспоминая формулу деда, которая в этой ситуации лучше всего подойдет.       «Не тронь говно — вонять не будет»       — Отсоси у меня ночью, может, подобреешь, — Тэхён продолжает провоцировать своими блядскими шутками, которые не внушают Чонгуку доверия — он по девушкам, как он и сказал недавно.       «Он явно мечтает о том, чтобы его трахнул молодой сельский тракторист»       Чонгук показывает средний палец и, наконец-то, идёт следом за Тэхёном, который подходит к компании у костра и улыбается, когда видит, как пьяницы поют песни с ужасными матами и не стесняются. Вот так и выглядит эта эстетика сельской тусовки. Блядские ребята, которые бухают без остановки, курят и ебутся за туалетом, уточнять с кем, наверное, не будем…       За Тэхёном пришел и Чонгук, на что все обратили внимание на их временный приход. Все уже и забыли об этих персонажах, даже не заметили, как те перестали аргументировать друг друга блядскими матами. Как-то и странно без них было, нет этой суеты и вражды.       — Познакомились поближе в кустах, голубки? — уже пьяный, как олень, шутит Джин, обнимая свою девушку Ви, которая мило общается с Хосоком и Намджуном. Хосок в то время глядит на Чонгука, который в прекрасном настроении, как будто и вправду поладил с Тэхёном — главным врагом, с которым с первой секунды, как пришёл к костру, не поладил. Но нихрена. Он просто доволен, как слон, потому что покурил.       — Давай без твоих шуток, я не посмотрю, что ты пьян, и ударю в твоё милое личико, которое каждую секунду целует твоя девушка, Джин.— Тэхён явно не в настроении.       «Но то, что я ушёл победителем после срачки с полуфабрикатом, который промолчал на мои последние слов, радует»       Если бы Ким изучал психологию, то присел бы. Победитель всегда тот, кто промолчит, а тот, кто говорит последнее слово — в жопе.       — Ну а что, один довольный, как слон, второй какой-то агресивный, — последнее про Тэхёна, который пялится на Чонгука, который и вправду доволен.       «Но почему? Потому что я сказал, чтобы он отсосал у меня ночью? Вот же придурок, я же не всерьёз. Надеюсь, он не настолько тупой, чтобы принимать это за правду, если, конечно, не пидор, который и вправду придет ко мне ночью. До дрожи мерзко, когда задумываюсь об этом»       — Ну, давайте рассуждать логично. Если вы доказывали тут недавно, кто пидор, а кто по девушкам, тогда ушли, уединились в кустах и показали, кто по девушкам, а кто по парням. Если Чонгук доволен, значит, он удовлетворил свои потребности, а Тэхён — нет, а значит стоял раком, — Джин не на шутку пизданул, и понимает это спустя секунду по выражению лиц обоих парней, которых использовали в не очень смешной шутке. Джин понимает, что нужно куда-то бежать, потому что эти два парня смотрят убийственными взглядами, вот-вот накинутся и убьют за гейскую шутку. Был бы тут ещё Чимин, он бы в первую очередь отпиздил друга за то, что несёт такую чушь. Чимин — жесткий гомофоб, который был воспитан по христианским правилам, его ещё с самого детства хуярили кадилом по лицу, что есть закон библейский, якобы интимные отношения с мужским полом — смерть в муках в адском пламени.       Поэтому тот наслышан об этом и сейчас же воспитан по таким стереотипам, а потому обкладывает матом всех, кто начинает затрагивать эту блядскую тему. Родители Пака держат в селе бар под названием «Асоль», где и без тех заповедей из Библии, которые рассказывал дедушка-священник своему внуку. Воспитал, можно так сказать, по Библии, но всё же сейчас Чимин не придерживается многих заповедей, одно из них, например, «не обидь своего ближнего». Он придерживается только одного. Хоть это Пак так и не нашел в Библии, перечитав её и зная наизусть. Такого он не нашёл.       «Будешь педиком — сдохнешь от спида»       Джин бежит на всех ветрах, прихватив себе под руки и свою девушку, чтобы она побыла его щитом, но те придурки всё равно найдут, чтобы отпиздить его за ранее сказанное. Чонгук и Тэхён так же бегут за Джином, чтобы навалить ему по самое не балуй. Все оставшиеся в компании понимают, что дело идёт в жопу, и идут за ними, ведь Джин бежит в клуб, чтобы спрятаться там, скрыться с девушкой в массовке клуба, и расслабиться, ведь тусовка только продолжается, организм ещё пьян, но лишний литр не помешает заполнить дурью его разум.              Тэхён со смехом бежит за Джином, так и хочет надавать ему по шее, чтоб даже пьяным знал, что такие шутки с ним не прокатят. А Чонгук просто невыносимо зол и всерьёз хочет въебать по голове новому другу, ведь милований с этим гандоном уж точно не потерпит.       «Вот же. И сам теперь влип в эту гейскую еблю. Этот Ким Тэхён скоро получит моим кулачком себе по милой мордашке, на которой и так много шрамов, наверное, парнишка криминал. Либо же его пиздят местные парни за то, что он гей ебаный. Сколько же в этой жизни дискриминации. Вот так и получается криминал»       Чимин видит по дороге Джина, который задыхается и бежит со своей девушкой в сторону бара, а за ним один довольный, как слон, Тэхён и злой Чонгук.       «Как же быстро они меняются ролями, не так ли?»       Чимин щурит глаза и видит, как впереди все идут следом в клуб, понимает, что эта банка энергетика, которую он взял, уже не понадобится, прячет в карман большого белого худи и идёт в клуб его родителей. Знал бы дедушка, что его внук шляется по таким местам, где одно лишь распутство — отхуярил бы кадилом.       Джин забегает в клуб и сразу же скрывается со своей девушкой в массовке. Следом за ним забегает и Тэхён, направляется к барной стойки и, показывая вверх, где стоит бутылка с водкой, чтобы бармен налил. За ним и Чонгук, который теряется в таком пространстве, но ему это не впервые, только непривычно, что тут все, чёрт возьми, по другому. Люди чертовски пьяны, по их виду понятно, что они — лютые сельские люди, которые, если им что-то не понравится, убьют нахрен под такой конской дозой спирта.       Чонгук удивляется, когда видит, как они все, как животные, бьются в толпе, орут, танцуют, как в зоопарке. В городе это выглядит как какая-то криминальная мафиозная компания в клубе, а тут зоопарк. Их грязный прикид сразу же с огорода, где они сутками пахали. Набуханные алкаши, которые ищут спасение в чарке водки. Люди явно не для Чонгука, по крайней мере, не те, к которым он привык. Тут сплошной пиздец.       — Опа, и ты тут? — пытаясь устоять на ногах после невыносимой скорости и пытаясь отдышаться, произносит Тэхён, который ждёт свой стакан с водкой.       — Может, себе тут какую-то девочку найдёшь на ночь, либо же мальчика, пару месяцев без этого — довольно много, — издевается Тэхён, взяв в руки стакан с прозрачным содержимым, и выпивает, показывая бармену на Чимина, который зашёл в бар, и пытается найти своего придурка-друга, мол, я с Чимином, запиши на его счёт.       — А я уже нашёл мальчика — стоит напротив меня со своими блядскими синими волосами, возбуждает алкашей сельских, — Чонгук садится рядом с Тэхёном и показывает бармену на то же, что и пьёт Ким, заодно показывая и на Чимина, мол, «я с ним, запиши на его счёт». Если бы Чимин об этом узнал — охренел.       — Может, тебя возбуждаю? — потягивая электронную сигарету, которую Тэхён спиздил с прилавка у бармена, произносит Ким.       — А ты намекаешь на то, что готов вздрочнуть мне? — Чонгук с отвращением выпивает напиток и чувствует, как по телу проходит волна тока, а в глазах мутнеет.       «Что за херня? Что они мешают в этот самогон? Вокруг всё суетятся, бьются, как животные, орут, в колонках какие-то народные сельские песни, под которые все так активно танцуют. Впервые вижу такие места, где настолько смешно и ужасно всё выглядит. Возможно, я поменяю свою мнение после того, как поживу тут пару недель? А может, скоро так же сопьюсь, как эти люди, и вольюсь в эту жизнь, буду массовкой этого зоопарка? Точно так же, как и сейчас. »       — А ты только и мечтаешь об этом, да? Ну, уж прости, такой акции у меня нет для тебя, — Ким выпивает последнюю чарку и видит, как к нему приближается силуэт Чимина, который недовольно смотрит на этих двух.       «И какого, нахуй, чёрта они так мило беседуют? Выглядит некрасиво, еще и светится со своими синими волосами с этим полуфабрикатом»       — Какого чёрта он здесь? — Пак кивает, искоса глядя на Чонгука, который рассматривает клуб, где сверху, на каменной стене, вывеска «Асоль». Вмиг его глаза становятся по пять копеек, когда он видит в центре клуба бильярд, где богатые алкаши играют и ставят довольно большие деньги на фишки. Но это нихрена не удивляет, удивляет только то, что главный фиксатор по этой игре… его бабушка?       Что за хрень? Дома такая милая, в домашнем, по-сельски, как все бабули, а тут в кожаных вещах, на каблуках, с какими-то перьями в голове. Что за нахуй? Она умело тасует картами и раздаёт фишки ребятам, которое вложили ей в сумку кучу денег. Нихрена не понятно, но очень интересно       Чонгук протирает глаза и не может понять, кто сейчас перед ним — бабуля или какая-то извращенка, которая живёт под номером «шестьдесят девять»? Теперь понятно, почему, когда они с Хосоком были дома, бабуля говорила не идти в клуб, но блять, почему она об этом не рассказала?       — Бабуля? — кричит сквозь громкую музыку Чонгук, привлекая внимание Чимина и Тэхёна, которые находились совсем рядом и обсуждали Чонгука, мол, какого хрена он тут забыл, гандон мелкий.       Чонгук открывает рот и удивлённо смотрит на свою бабушку, а Тэхён видит его взгляд на бабку, которая главная в этом клубе и отвечает за игру, и не понимает, почему этот полуфабрикат сказал на неё «Бабуля». И когда до Тэхёна доходит, тот с открытым ртом смотрит на Чимина, которому так же дошло в последнюю минуту, что этот малолетний, тупой придурок — её внук. Что за чёрт?       Чонгук смотрит на бабушку с удивлением, которая его замечает и улыбается, но в тот же момент пугается, ведь видит его рядом с двумя ебланами, которые смогут сделать что-то плохое Чонгуку, но походу бабуля плохо знает своего внука, который уже который час ебёт мозги этим гандонам. Бабуля подходит к Чонгуку и целует его в губы, на что тот отстраняется от неё, сгорая от стыда.       «Какого чёрта она публично это делает, ещё когда рядом такие дауны?»       — Внучок, как ты нашёл это место? Какой красивый у меня, пришёл девушек искать, ловелас? — женщина довольно смотрит на парня, который с поднятыми бровями смотрит на бабулю, но не хочет слышать от неё каких-то пояснений, ему абсолютно похуй, но всё же это его удивило.       Наверное, именно это та причина, по которой дед бросил бабушку, но, какого черта? Она такие деньги рубит, это пиздец.       — Ба, давай дома поговорим, я с друзьями на Дне рождении, — Чонгук прячет чарку за спиной, чтобы бабуля не отпиздила его на глазах у всех этих людях и гандонов, которые сзади какого-то хрена открыли от удивления свои рты и бурно обсуждали данное происшествие. Что их так удивило?       — Ты что, с ними? — шепчет с переживанием бабуля, кивая на двух парней сзади, которые косились в их сторону.       — С этими ебланами? — показывая без стыда на этих двух придурков, Чонгук смеётся. — Ба, ты что? Нет, конечно. Ты посмотри на них — один крашеный, как мой конченый брат, а второй точно его трахает, — произносит громко Чонгук, чтобы эти полуфабрикаты услышали, на что бабуля не понимает, почему Чонгук так выражается в открытую на этих двух криминалов, которые считаются в этом клубе главными игроками — самые жестокие придурки, которые устраивают тут драки. Видимо, Чонгук ничего о них не знает?       Не знает? Знает только то, что они трахаются.       Чимин слышит это и сдерживает себя, чтобы не ударить внучка этой бабули, только с уважением к главной, которую поставил его отец. Но, по ходу, именно с этого момента, Чимин будет делать всё назло этому придурку, сделает всё, чтобы его бабку выгнали с этого клуба, а позже выгонит и Чонгука с села в его ссаный город, где ему и место.       — Нужно будет бабульку его выгнать отсюда, а то вижу, что этот придурок почувствовал себя слишком свободным, — Чимин хочет сделать из Чонгука отброса, чтобы тот сам умолял у прохожих дать ему пару копеек на выезд из этого села, которое не по нему.       — Не получится, она шлюшка главы сельской рады — отца Джина, — Ким достаёт с прилавка пачку семечек и начинает смотреть на Чонгука, который подмигивает ему и показывает язык, а затем прячет его за щеку, мол, говоря ему этим «Жду ночи, сладкий, чтобы отсосать у тебя, помнишь?»       Тэхён бросает шелуху от семечек и выпивает полбутылки водки, которую забрал из рук бармена. Он чувствует, как тело замирает, конечностей не чувствует, голова идёт кругом. Рвотный рефлекс наворачивается вот-вот, но, по всей видимости, будет лишь утром.       «Иди же к черту, Чон Чонгук. Я все сделаю, чтобы ты был ободран как ëбаное чмо. Нужно будет, и вытрахаю, чтобы пиздел про пидоров, но не зря. Увидишь, как будешь стонать под мной, ещё попросишь»       Знал бы Чимин о мыслях своего друга — ударил бы его. Но Тэхён говорит себе, что это нихрена не по-пидорски. Лишь для того, чтобы уничтожить ничтожное создание, которое прибыло с какой-то залупы в их царство.