Безнадежные души

errare humanum est| позвольте людям ошибаться

— Это что, кровь? Оглушительный крик заставляет Робин поморщиться и сдержать едва слышный недовольный стон. Она уже скучает по тишине, которая у неё была пару секунд назад. Но она до сих пор способна держать себя в руках. Поднимает все еще туманный взгляд и видит Максин, которая уставилась на неё, со страхом в глазах. Очень забавный тот факт, что люди, которые учатся в медицинском — боятся крови. Это как вообще? Вот, казалось бы, уже спустя три года к этому реально привыкнуть. Глядя на лицо Максин, Робин уверенно говорит, что нет. Хотя, зрелище точно не из лучших. На руках и лице Робин до сих пор засохшая кровь, к которым девушка ещё не дошла. Рубашка выглядит так, будто её уже никак не спасти, и это не огорчает Робин ни капли. Вид её реально ужасный и уставший, ведь она не спала уже более тридцати часов.  Возможно, она понимает Макс. Ноль осуждения. — В чем дело? — спрашивает она в нежном тоне, который звучит явно обманчиво. — Раньше не судилось иметь дело с кровью? — Это мне раньше не судилось иметь дело с твоими малолетками, — слышится из коридора, и Робин наблюдает за тем, как Стив, её напарник проходит в ванную.  Ужасно злой и страшно недовольный. — Какого хрена, Робин? — спрашивает он, и Робин сдерживает саркастичное желание спросить, что именно в этот раз. — Какого я должен просыпаться утром и иметь дела с девушками, с которыми ты спишь? Может, мне их ещё и в школу подвезти, по-братски? — Вообще-то, я уже совершеннолетняя, — вставляет Макс, но никто не слышит девушку. Стив подходит к Робин и рывком разворачивает её к себе, обозначая, что ей нужно внимательно слушать его. — Мы не играем в игры, Робин. И если ты думаешь, что можешь приводить сюда кого тебе вздумается, то ты сильно ошибаешься. Может, мне сообщить об этом? У тебя давно проблем не было? — Сообщай, — Робин пожимает плечами, мол, как хочешь. — Давай, сообщи всем и посмотрим, за кого они станут. Но ты же знаешь, — Робин смотрит прямо в глаза, и ей даже не нужно заканчивать фразу, чтобы Стив понял, ведь он и так знает, — что если из нас кто и уйдет первым, то это будешь ты. — Ты угрожать мне вздумала? — Разве? — находит, что ответить Робин, и протягивает смоченную ватку к ране. Она кажется незаинтересованной в дальнейшем споре, и Стив принимает это. Точнее, он принимает свое поражение и только раздраженно уходит, перед этим что-то пробормотав под носом. Нет ничего хуже в мире, чем  мужчина, которого ставят ниже женщины. И дело даже не в женщинах. Им противна сама мысль о том, что впереди них женщина, а не мужчина. Мужчины могут испытывать страх или неуверенность, когда женщины вырываются вперед, особенно, если это в профессиональных или личных аспектах. Это может быть вызвано ожиданиями, стереотипами или просто боязнью потерять контроль или стабильность. Ещё одной причиной может быть традиционное представление о гендерных ролях, где мужчина воспринимает себя основным лидером, а то, что женщина сильнее его, может подвергать сомнению его роль или авторитет. Но важно помнить, что равенство может приводить к взаимовыгодным отношениям между мужчиной и женщиной. Стив, к сожалению, этого не понял. И Робин бы поняла настрой и отношение Стива к ней, если бы они действительно были врагами и боролись за одно место. Но за пять лет совместной работы, Робин ещё никогда даже не думала подставить Стива, в отличие от него. Девушка всегда старалась прикрыть, помочь, пыталась быть если не другом, то хотя бы надежным напарником. Но личная обида Стива не позволяла ему даже просто говорить с ней дольше пяти минут. Возможно, умом он понимал, что вражда эта односторонняя, но чувства побеждали в нем. Впрочем, нет желания разбираться в этом. Если человек не понимает без объяснения, не поймет и с ним. — Мне не стоило оставаться здесь, да? — голос Макс выводит Робин из своих мыслей, и она слегка улыбается, бросая взгляд через зеркало. Она совершенно забыла о том, что они были тут не одни. — Он переживет это. — Откуда кровь? Кажется…вчера ничего такого не случилось. — Верно, — в подтверждение кивает, — но ночь слишком долгая для того, чтобы просто спать. А я безумно люблю неприятности. Как твое состояние? — интересуется, вроде как искренне. — Дать тебе таблетку или что-то от тошноты? — Не нужно. Со мной…все нормально. Максин наконец-то делает несколько шагов к Робин, и останавливается в миллиметрах от неё. Робин выше её почти на голову, поэтому, чтобы установить зрительный контакт, ей нужно хорошо задрать голову. Она забирает с рук Робин вату, и, принимается обрабатывать раны на скулах и губах. — То, что было вчера, там и останется? — спрашивает сама, дабы не слышать это от Робин. Это звучит так тихо, что если бы Робин не стояла так близко, она бы даже и не уловила о чем говорит девушка. — Умные девушки всегда вызывали у меня восхищение. Улыбка появляется на губах Макс и от этого автоматически улыбается и сама Робин. Максин хорошая девушка, да, у неё своя роль в этом обществе, но Робин не из тех, кто будет смотреть сквозь очки.  И она сразу все поняла. — Я понимаю, —  она про себя о чем-то думает и кивает, сразу с этим соглашаясь, — и я даже почему-то не расстроена. Я будто…с самого начала знала это. — Знала что? — Что если что-то и будет, это будет одной ночью. Ведь я не… — девушка зажалась, размышляя о том, а стоит ли ей заканчивать предложение. Атмосфера между ними сейчас нормальная, а это может пошатнуть и без того хрупкую опору. Робин замечает заминку, поэтому терпеливо ждет. Но когда Макс так и решает молчать, спрашивает: — Ты не..? — Я не Нэнси, — кажется, воздух автоматически становиться тяжелее, когда имя слетает с губ Макс. Робин, кажется, тоже на секунду замирает. Макс старается прочитать эмоции на лице Робин, но она слишком умелая. Если и в первые секунды там были замешательство и растерянность, то сейчас не осталось и следа. — А что Нэнси?  Макс долго всматривается в лицо Робин, так, будто там возможно найти ответы. Только вздыхает, и, сначала, ищет корзину с мусором. Когда выкидывает использованные диски и вату, моет руки и терпеливо поясняет Робин то, что очень заметно, даже если та и пытается прятать это: — После того как ты узнала, что Нэнси там, ты…ты на меня больше не смотрела. Точнее, нет, в этом ничего такого, но ты каждую свободную секунду старалась найти глазами Нэнси. И я даже не могу злиться. А, и ещё, — девушка ловит открытый взгляд Робин в зеркале и, улыбаясь, спрашивает: — Ты же знала, что мы учимся вместе, но тебе хотелось вызвать раздражение у Нэнси, потому что, тебе это нравится. Видеть, как злится и выходит из себя человек, который всегда держит себя в контроле. Так ведь? — Вау, — Робин, кажется, в изумлении от того, насколько она ошиблась в этой девушке. Возможно, будь у них другая ситуация, что-то из этого и вышло бы. — А ты не так проста, как я думала. Максин пожимает плечами, не отрицая и не соглашаясь с этим. Робин задает интересующий её вопрос: — Значит, между нами все нормально? Твои подруги не будут травить меня глазами в университете? — Я позабочусь об этом. Улыбка Макс такая светлая, но Робин успела уловить её усталый, обречённый взгляд в зеркале.  — Я пойду наверное, — не спрашивает, ведь сама все понимает. Но Робин хоть и не является лучшим человеком в этом прогнившем мире, она чувствует себя не очень хорошо от того, что просто так отпустит Макс. Поэтому предлагает: — Может позавтракаем? А потом я подкину тебя к общежитию. Но это все по собственной воле, я не заставляю. Но Макс уверенно отказывается, принимая только предложение о том, чтобы подвести её. И с одной стороны — это правильно. Когда человек понимает, что к сожалению, здесь нет ничего, на что он мог бы рассчитывать и сразу же уходит. Намного легче и лучше сразу все спросить и узнать. Да, возможно, это не всегда легко, но это точно легче, чем жить в незнании. Это даже не влюбленность, это просто желание и страсть, но не более. И обе они, что Макс, что Робин, поступают правильно, обрывая нить сразу. Робин высадила Макс в каком-то левом квартале, потому что девушка не желала, чтобы о них говорили ещё больше, чем будут. Ведь вчерашним вечером людей было много. Как бы там ни было, Робин дождалась того, чтобы Макс зашла в свою комнату и когда уловила свет, быстро скрылась. Как бы ей не хотелось ехать назад — это нужно. Если она не сделает этого сейчас, будет и дальше нести с собой этот ненужный груз. Мотоцикл она оставляет возле подъезда, даже не думая завозить его в гараж. Все равно придется опять ехать куда-то. Она пока, правда, не знает куда. Может просто, поездит городом, успокоит нервы. Когда Робин заходит в квартиру, Стив уже на кухне. Он готовит себе что-то, и это отлично слышно, так как злости в его движениях достаточно. Робин проходит и останавливается, опираясь плечом об дверной косяк. Не говорит первая, ждёт. — Долго стоять собралась? — не оборачиваясь, бросает парень. — Жду. — Смерти или вопросов? — Скорее ответов. Ты ничего не хочешь мне сказать? — Это я должен тебе что-то говорить? — вот оно. Посуда летит в раковину, и он в считанные минуты отказывается напротив Робин. — Это ты должна объясниться. Разве мы не говорили  о том, что сюда никого не водим? Тебе же сняли новое место, так какого черта ты сюда притащилась? Да ещё и не одна. — Я не понимаю, почему ты заводишься? — Потому что меня это достало! Неужели у одной из лучших нет ни малейшего инстинкта самозащиты? Да. Именно этого Робин и ждала. В каждой их ссоре проскальзывает это.  — У нас нет лучших, — наконец-то Робин готова это сказать. Она долго несла это в себе, молчала, дабы больше не злить его. Но с этого момента хватит. Какого черта она вообще старается, если это не ценится? Довольно. — Мы все лучшие, мы не делимся. Мы, мать его, команда. И это твоя личная проблема, что ты видишь во мне соперника. Но я спешу тебя огорчить, что чувство это — одностороннее. Все пять лет ты боролся со мной, старался задеть и чувствовать себя в чем-то виноватой. Но я никогда, — выделяет, специально, если до сих пор не понял, — никогда не желала тебе зла. Я всегда была рядом и старалась помочь. И будь уверен, я была бы первой и единственной, кто спешил бы помочь тебе и прикрыть тебя. Что, собственно, я и делала эти пять лет. Но знаешь что? — девушка подходит ближе, чтобы произнести это глядя в глаза. Теперь он не выглядит таким уверенным. Скорее, напуганным и растерянным. — С меня хватит. Хочешь войны? Пожалуйста. С этого момента, да пусть хоть небеса на тебя обваливаются, я не сдвинусь с места. Мы закончили с этим, напарник. Уходит так быстро, что у Стива даже не осталось и малейшего шанса сказать что-то. Да и что тут говорить? Все, что он мог сказать — он не сказал. Он держал это в себе, хранил, будто это бы уничтожило его. И возможно, так и случилось.  Просто он ещё не до конца понял, что именно лопнуло внутри него. Злость бурлит внутри Робин. Ей хочется что-то сломать, разбить. Сделать что-то, от чего станет легче. Она бы не злилась, просто её разочарование и потерянность мешаются, и это заставляет её чувствовать себя странно. Она так старалась, чтобы у них со Стивом сложились нормальные отношения. Хорошо, они бы не стали друзьями, но просто хорошими напарниками. Пять лет она потратила на то, что никогда бы не случилось. От этого горько. Майк случайно подобрал Робин, когда они встретились в гнилом мотеле. И это не было чем-то, о чем можно сразу подумать. И она много чем ему обязана. Робин не сразу была такой уверенной в себе. Она была потерянным ребенком. Поняла ещё в семь лет, что есть люди, которым не суждено жить счастливую жизнь. То есть — да, у них могут быть деньги, машины, куча друзей, тусовки и всё эти другие бессмысленные вещи, которые толком нихуя не дают. Эмоции? Какие? Осознание никчемности? Чувство родства? С кем? Если завтра здесь уже никого не будет.  Деньги? Да, но что дальше?  Каждая из этих вещей — бессмысленная. Робин знает. Робин прожила ту жизнь, которую бы никогда и никому не пожелала прожить.  Даже на день. Даже на секунду. Неважно, насколько она будет ненавидеть человека, но она точно не позволит ему прожить так, как выживала она. Первый неудачный опыт жизни Робин познала в семь лет. Она никогда не знала своих родителей. Кто они? Откуда? Живы ли они? Ничего. Абсолютно. В семь лет она впервые поняла, что такое детский дом. И что такое смерть. Как себя чувствует ребёнок, когда видит раздробленный череп и скрученного, бывшего человека, в луже крови? Это вообще нормально смотреть на такое в семь лет? Робин не знала такого понятия как «нормально». Семилетняя Робин подошла к трупу, осматривая его. Ей было интересно, чем же так можно ударить? Она тогда не знала, насколько богат криминальный мир. Но она очень хорошо запомнила эту сцену и позу умершего. В детском доме хороших людей и детей не было. Это не то место, где ты находишься себе друзей. Это не то место, где тебя жалеют.  Это то место, где тебя будут со всех сил добивать, гнобить. Место, где ты чувствуешь себя неполноценным человеком. Робин думала: неужели злость это вечный и неизбежный спутник людей по жизни? Неужели они действительно комфортно чувствуют себя в таком свете? Чем больше она думала об этом, тем грустнее становилось.  Робин терпела. Долго и мучительно терпела все, что дарил ей детский дом.  Но не смогла. Сбежала. Маленькая девочка, которой уже было четырнадцать лет, спустя семь лет каторги, побоев и унижения, все-таки сбежала. И это было так рискованно, но это был единственный выход, на тот момент. Это был первый и, слава Богу, последний удачный побег Робин из детского дома. Она бы не вынесла больше там. Девочка собрала в старый потрепанный рюкзак, свои три несчастные кофты, два свитера, штаны и пару белья. Благодаря хорошим навыкам воровства, ей удалось украсть больше, чем триста долларов. Она научилась воровать в лет десять, или одиннадцать. Кто-то из старших девочек сказал ей: «есть только один человек, который мешает тебе стать лучшей версией себя и выбраться отсюда, и этот человек — в зеркале». О.  Это были хорошие слова. Тогда Робин и начала думать о том, чтобы красть. Красть еду, чтобы не голодать. Красть конфеты, которые приносили другим детям. Красть вещи, игрушки, деньги. Робин крала всё, потому что хотела выжить. И если бы ей надо было сделать это снова — она не думая сделала бы это дважды. Потому что благодаря этому она выжила. Тогда, дождавшись отбоя и после проверки комнат, она открыла окно заколкой, которую предварительно украла у старших девочек. Когда послышался щёлк и следом она толкнула окно, то поняла — сработало, мать твою. Высунув голову в окно и проверив наличие на улице кого-то из дома, девушка надела свой рюкзак, и начала спускаться по пожарной лестнице. Благо, они додумались сделать её не над окнами, а немного сбоку. Быстро спрыгнув на землю, она рванула так сильно, что кажется, было слышно как скрипели её старые поношенные кроссовки. Даже не смотрела, был ли там кто-то.  Видел ли кто-то. Девушка бежала к первому зданию, которое заметила ещё год назад, кажется. Они были на экскурсии, и Робин удалось вырваться на пару минут.  Этого хватило. Второй раз, девушка точно знала, зачем туда идёт. Она нашла одну единственную целую комнату во всём здании и начала убираться там. Убираться это, конечно, громко сказано, но она сделала всё, что могла. Подмела, помыла, протерла. Она понимала, что на долгое время — это её новый дом. Притащила с мусорки старый матрас, который будет вместо кровати. В прачечной стащила парочку простыней. Принесла доски, чтобы забить окна. Ей не трудно было украсть гвозди и молоток. Намного труднее было научиться с ними обращаться.  Ей было так страшно, ведь безопасности все равно не было. Туда мог прийти кто угодно, и у неё не было бы даже чем защититься. Тогда, Робин поняла другую вещь — чтобы выжить, нужно действовать. Она учится драться и защищаться ножами. Она знает об оружии, пистолетах, но у неё просто этого нет. Ножи купить намного легче и проще. Но Робин наблюдала пистолеты у парочки то ли бомжей, то ли таких, не совсем приличных мужчин возле здания. Они всегда тусуются внизу, и ждут, к кому бы пристать сегодня. Робин не уверена в том, нужно ли ей это делать, но кажется — другого выхода нет. Она проходит к ним, изображая правдоподобную детскую невинность, говоря о том, что потерялась и бродит уже полдня. Мужчины переглядывались между собой, а Робин было противно. Ведь она знала то, о чем они думают. Один из них даже сказал в слух: «а оплата будет», и Робин поморщилась. Возможно, это был провал. Но неожиданно, один из них заступился, и сказал, чтобы Робин следовала за ним. А выбора у неё и не было. Когда они уже далеко отошли от здания центра, Робин не долго думая, вытянула нож и тыкнула в ногу мужчины. Тот явно не ожидал от девчонки такого. Он упал на колени, пытаясь вытянуть нож, а Робин толкнула его ногой на живот, чем заработала себе возможность вытянуть сзади пистолет и быстро убежать. Она не глупая, у мужчины не сильный порез, он явно побежит за ней. Когда она пробежала два квартала, то завернула в переулок з темными мусорными баками. Выбрала тот, где было меньше всего мусора и залезла туда. Благо, он был длинным. Она прикрыла себя мусорными пакетами, и как могла, задерживала дыхание. Как Робин и ожидала, мужчина бежал за ней. Он оглянул территорию, обошел дома, заглянул в контейнеры, но только поверх. Он явно не собирался рыться там, но в тот момент, когда он открыл крышку, Робин подумала о том, что это её конец. По телефону он кому-то говорил, что его надули, и девочка не потерялась вообще. С той стороны спросили, для чего это было сделано. И услышав ответ, они сказали: «эти дети». Робин предположила так, потому что ответ мужчины был: «уже какие там дети». Когда он свалил, Робин выбралась из бака и побежала совсем в другую сторону. Она достала пистолет. И она справилась.  Восемнадцать стало любимым числом Робин. Она больше не жила в заброшенном здании. Снимала комнату в старом мотеле, который не очень и популярный, но цены там нормальные. Там есть где помыться, где сделать поесть. Робин больше не нужно следить за чужими домами, чтобы пробраться туда в душ, или поесть. Робин работала на своей первой работе, хоть и неполный день, но и этого хватало. Работа требовала постоянно быть на связи, то есть — позвонили и ты уже должна идти. Это Робин подходило. Это было идеально. Она была там, пока ей не подарили золотой шанс. Придя после работы, девушка кинула рюкзак на кресло, а сама звездочкой раскинулась на кровати. Её нога до сих пор ныла, и Робин надеялась, что она не вывихнула её. Когда за стенкой раздался выстрел, девушка не зразу поняла — это реально произошло или она заснула и ей приснилось. Она не понимала, что происходит. Когда выстрел повторился, она спохватилась и потянулась к подушке, где прятала свой пистолет.  Что-то происходит. За стеной раздался крик, и она не знала, какими силами и какого черта поперлась туда. Подошла ближе к двери соседнего номера, и прислушалась. Было слышно только сдавленную ругань, и слова о том, чтобы кто-то был тише. Недолго раздумывала над действиями, потому что понимала, если время и есть, то явно не у неё. Она разбила стеклянную дверцу и вытянула оттуда баллон. Возможно, мотель простит ей это. А возможно и нет, и тогда она заплатит деньги. Робин отошла на пару шагов, а потом со всей дури залетела в двери номера. Замок разорвало. Баллон оставил немного трещин на дверях. На кровати был парень, лет двадцати пяти, не больше. Над ним стоял мужчина, и держал дуло пистолета прямо ему в лицо. Но шум отвлек и парня, и мужчину. Благо, парень понял ситуацию быстрее, и со всей дури пнул мужчину в лицо, откидывая того назад. Пистолет выпал из его рук на кровать, и парень не терял времени. Не церемонясь, он взял пистолет и выстрелил в мужчину дважды.  Этого для него вполне хватило, чтобы проиграть. — Закрой дверь, — сказал он Робин, но когда осмотрелся, то исправил себя: — Просто, захлопни её и прислонил стул. Робин кивнула, сделав всё так, как ей сказали. Для лучшего результата она подперла ещё и тем самым баллоном. — Вы в порядке? — звучит вопрос, и Робин мысленно хочет дать себе по голове. Конечно, блин, он в норме. Просто на него кто-то напал, наставил дуло пистолета, желая убить ну и он только что прикончил этого мужика. Подумаешь. Хрень, которая бывает каждый день. — В адреналине, но в порядке, — отвечает он, а потом задает вопрос, который его явно мучит: — Как ты здесь оказалась? — Выбила дверь? — Это я понял, — намекает на явный ущерб, — я спрашиваю: что ты здесь забыла? — Я услышала выстрел. Потом ещё и крик. Я подумала, кто-то в беде. — И часто ты принимаешь роль спасительницы? — Сегодня дебют, — признается она, чувствуя даже какую-то гордость. Спасать она точно больше никого не будет. А так хоть событие на всю жизнь. — Теперь ваша очередь отвечать на вопросы.  — Это, — он указывает, на теперь уже, труп мужчины, — один из тех, кто хотел заработать легкие деньги. Он думал, что мои родители сломя голову будут бежать давать выкуп за меня, — его улыбка на этих словах становится мрачной, будто он говорит то, что больно его сердцу, — какой-то бред. — У ваших родителей нет денег? — Скорее сердца.  Это печально, наверное. Когда твои родители тебя не любят. Робин никогда об этом не думала, потому что она просто их не знает. — Как тебя зовут? — интересуется парень, желая узнать имя своей спасительницы. — Робин, — отзывается девушка, приседая на кресло без разрешения. — Спасибо за помощь, Робин. Твои родители в курсе, что ты живешь в дешевом мотеле? — Понятия не имею, — пожимает она плечами, — я из детского дома. У меня нет родителей. Точнее они есть, — начинает исправлять себя девушка, — просто…где-то. Вы не представьте себя? — Хорошо, — парень сначала выказывает понимание к ситуации девушки, а потом говорит:  — Майк, если это действительно нужно. Что особо смешно для Робин — кровавый труп до сих пор лежит на полу комнаты, не смущая ни Робин, ни тем более Майка. Они просто ведут себя так, будто это норма. Иногда Робин кажется, будто вещи, которые для других людей странные и безумные — для неё обычные. Но это значит только одно: если для тебя нормально, тогда ты точно не входишь в список нормальности. — Тогда что ты здесь делаешь? — имеет в виду это место, которое не блещет удобством и уютом. — Живу. Поверьте, это лучше, чем то, где я была раньше. — Думаю, что могу понять, — о нет, точно нет. Парень явно думает о детдоме, когда Робин говорит о совсем другом. Парень не сдерживает себя, поэтому стреляет вопросами, норовя как можно скорее узнать о новой подружке больше: — Хорошо Робин. Теперь два вопроса: сколько тебе лет, и с каких пор у нас можно так просто светить оружие? — Робин в удивление распахивает глаза. Майк кивает на ремень девушки, и когда она опускает взгляд, то видит пистолет, который в спешке запхала не под кофту, а сверху неё. Да. С такими навыками только и спасать мир. И людей. — Восемнадцать. И это просто мера безопасности. — У обычных подростков этого нет. — Всё верно. Я не отношусь к ним. У меня свой тип жизни. — Хорошо звучит, — без тени доверия в голосе молвит он, — но мне хотелось бы узнать правду, перед тем, как мы будем думать о том, куда и как прятать труп. Это был момент, когда жизнь Робин изменилась. Она поведала Майку о своей жизни, о том, как сейчас зарабатывает и как будет жить дальше. Парень внимательно слушал, а потом предложил вариант: работать на него.  Сначала Робин приняла это за шутку, мол, чувак, будь ты таким крутым, ты был бы с охраной и всё такое в этом роде. Но позже, Робин всё поняла. Он собирал свою команду из людей, которым он смог бы довериться. Парень, в свою очередь поделился с ней своей историей. Робин не знала его семью и ничего такого, поэтому просто слушала. Ей было жаль парня, который вырос, имея всё, но в то же время ничего. Ей было жаль его сестру. Девочка явно не заслужила такую роль. Вообще, никто из тех детей не заслужил такого. Робин готова была работать на Майка. Большие деньги на дороге так просто не валяются. Временами и Робин, и Майк вспоминают ту встречу, и никто из них не жалеет. Никогда не пожалеет. Робин готова убить ради Майка. Что и делала сегодня ночью, пока Стив кипел от злости, когда нашел Макс в квартире. Робин даже не помнит, как они там оказались. Возможно, она помнила что нужно сделать, но слегка попутала места. Робин вспоминает разговор, за день до. — Справишься? — Майк был нервным. Он тоже, по-своему, переживал. И за Робин, и чтобы всё получилось. — Не бойся, босс. Всё буде в лучшем виде, — Робин успокоила его, выдыхая сигаретный дым. — Чертовски люблю курить. — Мне ли не знать. Ты же помнишь? — он снова возвращается к первоначальной теме. — Он будет идти домой в восемь вечера. Ты должна уже его ждать там. — Знаю я, знаю, — Робин поднялась и направилась к своему рабочему столу. Зажимая в зубах сигарету, она двумя руками принялась вытягивать оттуда свои рабочие ножи. Увидев их, Майк тяжело сглотнул и болезненно отвернулся, зажмуривая веки. Робин заметила, но тактично решила не комментировать. Старые шрамы всегда болят, если на них надавить. — Я готова, Майк, честно. — Я верю тебе. Робин не совсем уверена в том, должен ли любой человек в этом мире верить ей, ведь она сама себе не верит.  Ближе к назначенному времени, Робин сидела в салоне своей машины, отбивая ритм подушечками пальцем по рулю. Она не нервничала. Переживать и нервничать для слабаков, а Робин такой больше не являлась. Она уже давно продумала ход событий. Ровно, словно по будильнику, она замечает мужчину, которые направлялся домой. Одной рукой он держал портфель, а другой телефон, прижимая к уху.  Робин хищно улыбнулся перед тем, как выйти из машины. Она достала сигарету, и, зажав её губами, направилась к мужчине. — Огонька не найдётся? — раздается голос Робин из темноты, и мужчина, сам того не ожидая, скидывается и осторожно поворачивается. Когда он видит Робин, черты его лица разглаживаются. — Конечно, — мерзко скалит зубы он, и Робин передергивает. Он отключается, прячет телефон в карман куртки, а потом тянется к карману брюк, вытаскивая оттуда зажигалку. Щёлкает, произнося для Робин. — Спасибо, — выдыхает она дым прямо ему в лицо. — Не страшно тебе одной так поздно гулять? — интересуется он, решая, что Робин из тех, кого можно подцепить. Робин продолжает смотреть ему в глаза, и одной рукой тянется за спину, где находит свой любимый маленький нож. — Нет. Темнота ничто, по сравнению с людьми, — выдает она и доказывает это.  Одним взмахом, она достает нож и проводит порез по шее мужчины. Кровь забрызгала Робин так сильно, что она засмеялась. Мужчина упал на землю, зажимая руками горло. Мало что поможет.  Порез был глубоким. — Сколько лет, а ума нет. Нельзя же общаться с чужими. Придешь домой так и скажешь своим деткам, хорошо? Мужчина продолжал дергаться, доживая свои последние минуты. Робин же, сделал свое дело, села в машину. Только на минуту она задумалась о том, что делает. Она много раз представляла себя на месте своих жертв. Думала, что они думают в последние минуты своей жизни? Сильно ли жалели, что так бездарно прожили свою жизнь? Скорее нет, чем да. Она достала телефон, и сразу же дала знать обо всем Майку. «Всё получилось?» — пришло ей в ответ. Девушка сразу же набрала его по видеосвязи. — Шеф, — сказала Робин, и переключила камеру на мертвого человека, которые уже не подавал признаки жизни, — как тебе? Майк издал нечеловеческий вскрик, а потом закрыл лицо руками. Робин знала. Он чувствовал облегчение. — Я справилась? — спрашивает она, хотя и так знает ответ. — Справилась. Робин так задумалась, что не заметила, как приехала к клубу. Тому самому, где работает Нэнси. Один Бог знает, почему она сюда явилась, когда её состояние не из лучших. Робин не решилась заходить. Она только прошла немного дальше входа. Достала сигарету и устало выдохнула, прислонившись спиной к стене. Робин только поднесла сигарету к губам, как услышала с темноты холодное: — Её сегодня нет. Обернувшись, Робин встретилась глазами с напарницей Нэнси. Как её зовут? Робин не уверена, что знает. Вряд ли она интересовалась этим. Вики же, останавливается напротив Робин. Сверлит глазами, но больше ничего не говорит. — А без Нэнси мне в клуб нельзя? — лишь бы сказать что-то. — Но теперь то ты не зайдешь, — оценивает её. Вики было интересно, что такого в Робин, что так сильно выводит из себя. Вроде, лицом и телом хороша. Она долго думала над этим и только потом пришла к выводу, но с Нэнси не поделилась. Уверена, девушка сама потом поймет. — Верно. Ты не в моем вкусе. — Ты меня этим не обидишь. — Да я вроде, и не пытаюсь. — Хорошо, — свою сигарету Вики докурила, а составлять компанию другим не желает. Даже не прощается, только ещё раз оценивает и уходит. Едва заметный лучик, скорее всего надежды, болезненно пролетел мимо Робин, а потом исчез.

***

 

чтобы бояться смерти, нужно иметь то, что привязывает тебя к жизни.

Темный переулок улицы с мусорными баками, откуда вонь забивает все легкие. Света почти нет, кроме фонарей, которые едва светят. Компания молодых парней, подошедших к мужчине со стандартным и таким заезженным «Сигаретку найдете?».  Можно ставить двадцать долларов на то, что через пару минут он будет лежать на асфальте избитый. И дай Бог, чтобы к тому моменту, как его найдут, он был жив. Хаос происходит ровно до того момента, пока рядом не останавливается группа мужчин, явно где-то сорока лет. Они не собираются разбираться в чем проблема. Они видят простую картину: трое на одного. Вопросы тут ни к чему. «Бежим» — кричит один из них, и каждый бежит в разную сторону. Кто в какую.  Кто-то бежит к старой, заброшенной станции, желая все же выпустить свою агрессию на свободу. Там никого. Отвратительное, заброшенное и забытое место.  Где-то валяются старые бутылки от выпивки, которую сюда таскают то ли бомжи, то ли подростки. Парочка использованных шприцов, которыми уже никого не удивишь. Останавливается на минутку, и, откинув голову назад, кричит так, будто сегодня легкие уже не нужны. И знаете, неважно. Люди кричат, когда слов, для того чтобы шептать у них не хватает. А тишина всегда кричит сильнее. Кто-то бежит темной улицей прямо к первому попавшему дому, где горел свет. Он останавливается, чтобы перевести дыхание. Бегает глазами по асфальту и возле почтового ящика, этого же дома, находит парочку камней. Подхватывает их с земли и бросает в окно. Секунда. Две. Включается свет, слышны крики. Кто-то смотрит в окно, пытаясь запомнить вредителя, а кто-то выбегает из дома с криками. Он снова срывается с места.  Кто-то бежит к старым рельсам, которые уже давно забросили. Они покрыты мхом, возле них куча вещей, которые люди приходят сюда выбрасывать. Точнее: те вещи, которые им уже не нужны. Находит какое-то место, прямо под луной. Спускается туда, ложится и закрывает глаза. В голове миллион мыслей. Ни одного ответа. Но на душе спокойно. Покой. Покой в ​​беспокойной душе. Трое разных людей, которые даже не знают имени друг друга. И три разных способы прийти в себя. Находится в шумном помещении подобно смерти. Особенно тогда, когда каждый из них старается перекричать другого. Это невыносимо. — С каких пор мы учим, — она ближе тянет книгу, и её глаза буквально чуть не выпадают, — этикет обслуживания? Это что вообще? Вопрос заставляет Нэнси оторваться от учебника, чтобы взглянуть на Робин. Сегодня только понедельник, откуда у Робин столько энергии и желания говорить?  Терпеливо поясняет: — Возможно ты не знаешь, но общаться с клиентами через: «да пошла ты» и «завали ебало», у тебя точно не выйдет. Нужно быть стрессоустойчивым человеком, терпеливым. Работа с людьми это тяжело, для этого и ввели такой факультет. Он пробный в этом году. — Все равно не понимаю. Нэнси молчит, ведь, а что ей ещё говорить? Все, о чем её спрашивали она уже сказала.  Удар. Нэнси слышит неожиданный, сильный удар об стол, а голова Робин отскакивает. На страницы книг попадает кровь, и Нэнси в ужасе поднимает глаза. Какого… Кто-то только что зарядил Робин лицом об стол, и это не просто девочка, которая решила показать что она крутая. Это, блять, парень, который втрое больше Нэнси.  Удар пришелся так неожиданно, что Робин даже не поняла.  Девушка чувствует неприятное жжение в носу и от этого подкрадывается небольшая головная боль. Она касается пальцами повреждённого участка носа, и почти сразу же её пальцы окрашиваются в красный. Она не видит, но собственный разбитый нос, который теперь сильно жжётся, явно не входил в её планы. В зале становится тихо. Абсолютная тишина, которой здесь никогда в жизни не было. Некоторые  были в шоке, другие ожидали продолжения. Только Макс со своей компанией выглядели напуганными и это дало Нэнси верные домыслы. Она продолжила читать. Что ей делать? Она точно не нанималась участвовать в любовной драме. — Какого хрена, чувак? — спрашивает Робин и задирает голову выше, дабы кровь так не бежала. Она чувствует, как кто-то приложил салфетку и краем глаза улавливает рыжие волосы. — У тебя, блять, все в порядке? Глаза парня ловят свой фокус на Макс, которая оказалась рядом, и его взгляд становиться почти диким.  Весь его взор был сосредоточен на девушке, и он явно обращается к ней. Сквозь зубы говорит: — Ты носишь с ней как с писаной торбой, даже сейчас. Но ты не нужна ей, — последние слова он кричит, да так громко, что даже Нэнси не может делать вид, что ей все равно, и начинает наблюдать. — Ей с тобой носиться, что-ли? — спрашивает Робин.  Нэнси косится на неё. Чувство, будто у девушки реально девять жизней. Как бы сильно она не была в себе уверена, но если бы этот парень захотел, он бы разделил её пополам. Только вот Нэнси даже близко не в курсе того, что Робин сама бы расправилась в две секунды. — Она моя девушка! — выкрикивает, буквально кипя от злости. Робин удивленно смотрит на Макс, которая прячет глаза. Это так дурно и так в стиле мужиков, на глазах у всех делать разборки.  — Была, пока ты не решила вмешаться. Не знаю, откуда ты прилезла, но у нас эти правила не работают. Ищи себе развлечения в других местах. — Мне у тебя что, разрешение теперь спрашивать? — не сдерживается, улыбается. Ей вдруг становится весело от того, как отчаянно звучит его голос. Он ведь понимает, что если бы Макс хотела быть с ним — точно бы была. Вместо этого, девушка предпочла провести одну, но довольно прекрасную ночь.  Парень озлобленно оборачивается к Нэнси, которая в ожидании уставилась на него. В её взгляде не было страха перед ним. Скорее, там было ожидание и вопрос. Робин уловила это и заметно напряглась. Она даже не думала о своем носе. Если бы он решился что-то сделать Нэнси — она бы точно не стояла. — Держи свою подругу на поводке, иначе отвечает будете вы обе, — проговорил он, обводя их пальцем. Это должно было звучать эпично, и возможно, для таких как он, так оно и было. Но не для Нэнси. Она даже отложила учебник, чтобы спросить: — Она не собачка, чтобы я ей указывала. И в чем дело? Твое хрупкое эго не может пережить того, что выбрали не тебя? — Да как ты…— очевидные ругательства не успеле слететь с его языка, ведь на всю библиотеку объявили о том, что виновники драки, а также пострадавшие явились в кабинет ректора. Парень стиснул зубы от недовольства. Да, он явно об этом не подумал, когда шёл к Робин. Просьбу повторяют, ещё как минимум три раза, громко и чётко. Толпа замерла и каждый старался быстрее вернуться к своим делам, дабы не попасть в скандал. — Казалось бы, куда хуже, — про себя говорит Нэнси, весьма тихим голосом, ведь фраза нацелена только на неё. Нэнси взяла свою сумку, запихнув туда учебники, и ждала этого же от Робин. И так понятно, что влетит им обоим. Проходя мимо Робин и Макс, она едва уловила слова: — Мне жаль честно. Я обещаю, что все улажу, — твердила Макс. Взор Робин был полностью сосредоточен на Нэнси, и если девушка и слушала, то явно не предавала этому значения.  По пути в кабинет, Робин старалась догнать Нэнси, что почти получилось, если бы девушка тормозила хотя бы на секунды. Остановилась она только возле кабинета и резко повернулась к Робин, чем застала её врасплох. Она налетела на Нэнси и успела только опереться руками по бокам, сохраняя дистанцию. К большому удивлению Робин, Нэнси потерянной не выглядела. Наоборот, она уверенно произнесла: — Что бы тебе так не говорили — отрицай. Единственное, что можешь подтвердить, так это то, что он тебя ударил. Просто соври, что он тебя в клубе с кем-то попутал. Поняла? — она ждет хотя бы кивок от девушки, но Робин слишком уж зацикливалась на лице Нэнси. Слишком аккуратное. Такое маленькое. Робин кажется, чтобы если бы она накрыла его ладонью, то захватила бы полностью. — Робин? — пытается достучаться Нэнси. Не успевает получить ответ, ведь двери кабинета открываются и их встречает ректор, недовольно оглядывая. Робин сразу же отходит от Нэнси и проходит в кабинет. А Нэнси просто надеется, что у Робин хватит мозгов послушать её. Виновник торжества уже в кабинете, поэтому ждали только Робин. Она присаживается за стол, в ожидании вердикта.  — Итак, — начинает мужчина, перекидывая глаза то к одному, то к другому, — я хотел бы знать, в чем проблема, что вы, мистер Карвер, позволили себе ударить девушку? Джейсон, много проблем можно решить словами. Мы не применяем физическую силу в качестве разговора, — он не скрывает того, что недоволен этим. Ещё бы. Робин поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Он уже не выглядит таким уверенным, каким был. Возможно, парню страшно. Вдруг мамочка или папочка стипендии лишат. Он молчит, поэтому обращаются уже к Робин: — Тогда я жду от вас, юная леди, объяснений. Скрывая свое раздражение, она с милой улыбкой говорит: — Знать не знаю. Сидела себе, он налетел на меня. Потом стал что-то про девушку свою говорить, мол, увожу её. Бред ещё тот. Робин играет по правилам. Нэнси попросила? Будет сделано. — Бред? — повторяет мужчина.  — Конечно бред. Зачем мне лезть к чужим девушкам, когда у меня своя есть? Я конечно, прошу прощения, но как партнер я очень верная, — ага, ещё скажи что и надежная очень. — Что ты несешь? — не выдержал Джейсон. Он резко поднялся, чтобы склониться над Робин, но девушка, уже по привычке, поднялась следом. — Она врёт! — Вы у меня тут ещё раз подеритесь, — директору пришлось встать между ними, чтобы избежать беды. Он устало и очень внимательно смотрел на Робин. Спрашивает: — Кто твои слова подтвердить может? — Все. — Никто! Они с Джейсоном сказали это одновременно и Робин засмеялась. Нет, ну это правда весело. Она даже не думала, что парни способны так злиться. Это точно нужно взять во внимание. Мужчина разогнал их по разным сторонам, а сам принялся что-то смотреть в своем ноутбуке. Когда он что-то проверил, то велел им выйти, а сам поднялся следом. В коридоре ждала взволнованная Макс со своей подругой. Они сразу же встали, как только открылась дверь. Нэнси же, читая учебник, стояла по ту сторону двери, прислонившись об подоконник. Робин встретилась с ней взглядом и довольно улыбнулась, говоря: «сделала как ты просила». — Нэнси, подойдите сюда, пожалуйста, — девушка сразу же направляется, становясь с Джейн и Макс в одну линую. Но если девушки и нервничали, то Нэнси точно нет. — Итак. Макс, Джейсон говорит, вы изменили ему…с Робин? Я не собираюсь разбираться, мне нужно чёткое «да» или «нет». — Это неправда, — дрожащим голосом говорит Макс. Даже Робин в шоке смотрит на неё? Как… Но сразу же понимает и переводит взор на Нэнси. Ну конечно. Она же сказала соврать. Ясно же, что и Максин она сказала то же самое. Только вот она не думала о том, что та согласиться. — Мы не…Робин не было на моем дне рождении.  — Макс, какого хрена? — это так забавно. Робин бы засмеяться в голос, да только не время. С этим парнем она потом решит.  — Не выражайтесь, — строго поправляют его. Он не дает возможности договорить Джейсону, но дает Макс. Возможно, он просто не хочет слушать его. — Продолжайте. — Я бы…не поступила так с Нэнси. Я знаю, что они встречаются и это было бы некрасиво с моей стороны, гулять на стороне с девушкой подруги. Ему бы удивиться такому, но вместо этого, он долго молчит оценивая. Эти минуты кажутся для Нэнси ядом. Она думает о том, что наверно, ничего не вышло. Это явно звучало неправдоподобно.  И возможно хрен с ним, получит наказание, то так уж и быть. За одно, стипендию точно не снимут. — Прошу вас, решайте свои личные вопросы за пределами университета. И тем более библиотеки. Я отпускаю вас, — он обращается к Робин, — а вас, мистер, я попрошу остаться, — открывая дверь, он приглашает парня обратно, и видит Бог, чего только стоит его выражение лица. Робин бы с радостью сфотографировала на память. Дверь закрывает и все четверо спокойно выдыхают. Робин обращается к Нэнси: —  А есть у меня право на вопрос? — ну вот ей прям очень интересно. — Надо обработать твой нос, — всего лишь говорит Нэнси и, подхватив свой рюкзак, уходит.  Ясный сигнал, чтобы пойти за ней. Но перед этим, Робин говорит: — Спасибо, — она улыбается. — Но будь аккуратна, мы здорово его разозлили. — Ты тоже. И мне правда, очень жаль. Робин кивает, давая понять, что ей переживать точно не о чем. Быстро прощается и спешит догнать Нэнси, которая точно завернула в туалет. Робин оказалась права, когда зашла и сразу же наткнулась на Нэнси, которая ждала её. Выражение лица ничего не предвещало. Ни злого, ни доброго. Просто, ничего. Робин приметила бутылку хлоргексидина, йод, зелёнку, левомеколь, три упаковки хирургических пластырей и упаковку обычных, перекись, парочку ватных дисков и ещё вату, на всякий случай.  — У тебя что, в сумке аптека? — не удержалась от комментария. Не дожидаясь, она подошла ближе.  Теперь между ними было расстояние в пару метров. Нэнси протягивает руку, и подушечками пальцев она аккуратно касается её лица, стараясь задрать голову так, чтобы оценить ущерб. Нос её был залит кровью, и там даже не было возможности разобрать, сломан он или нет. На лбу стал проявляться  синяк, который не кровоточил, но оставил довольно большую шишку. На лице пару царапин, не сильно страшных, но тоже есть. И самое интересное, что их оставили не сейчас. Это заставило Нэнси нахмуриться. Помнится ей, ещё в прошлую встречу все было в порядке. — Давай, — настоятельно проговаривает Нэнси, и когда со стороны Робин не было и малейшего намёка на действия — она взяла её за руку, и, словно куклу, повела в сторону унитазов. Опускает ногой крышечку унитаза, усаживает туда Робин, а после приказывает: — А сейчас нужно потерпеть, — это именно приказ, а не просьба. Робин поворачивает голову и пронизывающим взглядом следит за её действиями. — Не могу понять, почему ты это делаешь, — звучит тихо, почти недоверчиво, будто бы для неё Нэнси здесь — мираж. Иллюзия. — Делаю что? — Помогаешь. Мне. — Держи лицо ровно, — просит и начинает промывать нос. — Не дёргайся, — и как по команде, Робин застывает.  Не специально, но Нэнси надавливает сильнее, из-за чего Робин начинает шипеть и хватается рукой за кофту, сжимая до побеления костяшек. — Прости. — Ты не ответила мне. Почему, Нэнси? — Мне жаль. Робин не понимает: — Тебе жаль? Нэнси мотает головой, прикрыв глаза. Робин знает этот жест. Больно знакомый. — Мне жаль за мое поведение. Я не должна была…вести себя так, как вела. Ты мне ничего не сделала, а я… — Блять, нет, — подрывается Робин, хватая Нэнси за руки. Она даже не осознает, что делает. — Почему ты извиняешься за то, что у тебя есть эмоции? Нэнси, ты не робот. Это нормально — злиться, кричать, плакать и смеяться. Ни за что, из этого списка, извиняться не нужно. — Это неправильно… — Покажи где правильно, — задает встречный вопрос, — рамки правильности у каждого свои. Поверь, людям намного приятно смотреть на тебя, когда ты проявляешь эмоции, нежели когда от тебя не дождешься и взгляда. Все, что чувствует Нэнси на этих словах — это растерянность. И это проблема не только девушки, но и большей части нашего населения, потому что люди элементарно не знают, как отвечать на хорошие слова. Не знают. Люди слишком редко говорят что-то, кроме осуждения и злых, ненужных комментариев.  — Я не хочу нравиться всем, — это явно не те слова, которые девушка желала бы сказать. Возможно, «спасибо» или «я так не думаю», подошли сюда бы лучше. — Поверь, — с иронией роняет Робин, — мне бы хотелось сказать, что ты уже, но увы.  Ответа не последовало, хотя Робин и ждала. Нэнси только опустила глаза в пол, как бы, думая о том, уже уйти или для приличия подождать, пока Робин уйдет первой.  Как-то…странно. Робин беспомощно кривит что-то вроде улыбки. Каждый раз, когда ей кажется, что она хотя бы на шаг, хотя бы чуть-чуть, подошла в этом деле — Нэнси доказывает ей обратное. Робин знает, что справится, но это займет слишком много времени. Хотя, если говорить честно, Робин вообще не следовало браться за это. Это может плохо закончится для всех, а для Робин в любом случае. — Ладно, — пробормотала она, оценивая себя в зеркало, — спасибо за помощь, но пойду я отсюда. — Стоять, — приказывает Нэнси, и Робин, ради интереса, не сдвинулась с места. — Я не собираюсь делать всё одна. Мы напарники, а значит делаем вместе. Поэтому, единственное место, куда ты можешь пойти — это назад в библиотеку. Группа Нэнси действительно была единственной из трех на потоке, где было тринадцать студентов.  Кроме того, что Робин действительно идеально вписалась к ним четырнадцатой;на самом деле, ничего удивительного или странного о Робин Нэнси не узнала. Робин не любит слушать лекции, мало того — она их даже не пишет.  Ей слишком скучно это делать. Но претензий ей преподаватели не могут выдвинуть: она отвечает на каждый вопрос, которым они её провоцируют.  Не любила учиться, но каждая её работа была на отлично. Это заставило Нэнси задуматься о том: что она делает не так? Или это просто так Робин повезло? Коллектив группы нельзя назвать дружным, но даже у него у Робин хватало сил влиться.  С ней здоровался каждый, хотя за три года совместного обучения с Нэнси — почти никогда. Систему обучения в университете нельзя было назвать ни легкой, ни тяжелой.  Она была на том уровне, который был им необходим. У них были дополнительные семинары, лекции и пары наедине со студентом, если это конечно было нужно. Практически не было коррупции, но были преподаватели, которые специально к этому подводили. Словом, это было не самым худшим местом. Каждого семестра группе Нэнси оказывалась на первом месте в списках успеваемости.  И на то были причины: каждого семестра, обычно в начале и в конце, были сформированы группы,  которым давали теми для подготовки.  Та группа, которая выступала лучше — занимала первое место.  Несмотря на то, что в группе у нее было шесть команд и одна Нэнси (которая отказалась идти в группу к кому-то третьему), первое место было её. Изменилось одно —  у Нэнси теперь была напарница.  С ней теперь сидела Робин. Теперь все дополнительные работы — с Робин.  Повсюду теперь была Робин. По правде, Робин почти не общается с ней.  Кроме вопросов, связанных с учебой, общения другого у них нет. Они сидят вместе, но Робин не говорит ничего, что приносило бы Нэнси дискомфорт. Да, она может ляпнуть что-то раздражающее, а Нэнси в ответ огрызнуться, но не больше. — И, какой в ​​этом смысл?  — спрашивает Робин, листая страницы тетради, и когда не находит там нужной информации, говорит: — К черту. Я собираюсь искать в Интернете. Они вернулись в библиотеку, где было уже наполовину пусто. Робин поддерживает статус «напарника» и делают работу они вместе. Но, это единственный случай, где Робин как напарник — полный провал. Они вернулись сюда где-то час назад, и если Нэнси и успела сделать хотя бы половину своей работы, то Робин без конца жалуется на все, что видит. — Тебе лучше перестать придираться ко всему, что ты видишь. Если они найдут плагиат, нам либо не засчитают работу, либо снизят оценку, — и минутку раздумывая еще, Нэнси добавляет: — Я даже не знаю, что для этого для меня больше трагедия. Ей не нужно было смотреть на Робин, чтобы знать, что она прямо сейчас, раз в десятый, наверное, устало закатила глаза. Нэнси не врала, когда говорила, что Робин не любит учиться. — Я до сих пор не понимаю, неужели тебе никогда не хотелось нарушить свою силовую линию, которая создана идеальными оценками и посещениями? — вопрос звучит без злых ноток: в нем больше любопытства. — И близко такого желания не было, — не отрывая своего взгляда от ноутбука говорит Нэнси. Она не врёт, но и правду тоже говорить не собирается. — Я на бюджете, и у меня стипендия. Мне нельзя нарушать мою  «силовую линию», — она выделяет пальцами эти слова, — иначе я потеряю свое место. — Учеба стоит не так много. —  Для тебя, — уточняет она. — Она стоит немного для тебя. Для меня же она стоит как золотые горы. Робин раздумывает над будущим вопросом пару минут прежде чем спросить: — Твои родители не помогают тебе? Ты все тянешь на своей маленькой спине? — Мы не поддерживаем общения, я вполне в состоянии сама себя обеспечивать, — колеблясь, но все же сказала она. Робин промычала что-то невнятное ей в ответ. Она странно смотрит на девушку, так, словно никогда раньше не видела. Что-то странное было там. Что-то, о чем Робин знает, но молчит. Но девушка моргнула, и её взгляд вернулся в привычную манеру. — А я то думаю, с чего это у тебя такая тяга к а-ля «я все сама, и мне никто не нужен». Что с родителями? — Не думаю, что такие вопросы есть в нашем проекте. — В проекте может и нет, — пожимает она плечами, подтверждая слова Нэнси, — а в моем любопытстве есть. — Думаю, мы с тобой не в тех отношениях, чтобы твоему любопытству здесь  вообще было место. Общая работа не дает тебе права лезть в мою душу, — констатирует факт Нэнси, при этом даже не отрывая взгляд от экрана своего ноутбука. «Старайся не давить на неё, ей нужно время, чтобы разузнать человека. И когда придет время, она сама со всем поделиться», — как скажешь, дорогой. — То есть, ты даешь понять, что будь у нас другие отношения, ты бы мне сказала? — Нет. Я просто не люблю об этом говорить. И ты начинаешь действовать мне на нервы. — Как жаль, — Робин вновь думает, что Нэнси намного интереснее, чем она слышала. А еще она знает, что Нэнси врёт. Сама Робин была изысканным вруном. Для нее не было ничего проще, чем врать. Она врала всю жизнь. Поэтому легко может понять, где человек лжет, а где нет. — Но это не отменяет того факта, что я нравлюсь тебе, — говорит Робин, и все свое внимание полностью отдает теперь Нэнси. Отставляет в сторону свой ноутбук и какую-то книгу, которую библиотекарша сунула ей в руки.  Девушка в ответ бросает: — Очень, — как Робин поняла, этот вопрос не вызвал много интереса у Нэнси, поэтому она ждет, — очень нравится, когда ты закрываешь рот и молчишь. Я от этого с ума схожу. Робин лишь слегка усмехается краем губ и удерживая свои глаза на лице Нэнси, спрашивает: — Ты же знаешь, что иногда ты дальше своего носа не видишь? Теперь уже Нэнси сосредотачивает свое внимание на девушке, оставляет свой карандаш в сторону, и подобно Робин, начинает смотреть ей в глаза, ожидая продолжения. Карие глаза Робин сканируют её совсем не стесняясь этого.  Может, ей просто кажется, но взгляд Робин больше не выглядит жутким, как в первый день. — Твоя напарница на работе, — вспоминает она, — неужели ты не замечала, что она втихаря мечтает разложить тебя при первой возможности на вашей барной стойке? — Во-первых, можно это было сказать и другими словами. Не нужно лишний раз напоминать, что со словарными запасами у тебя плохо. И, во-вторых, кто тебе сказал, что я не заметила? — О, я могу предположить, что ты просто умело делаешь вид, что не замечаешь? Тогда, кто еще кроме меня знает, что тебе нравятся девушки? Вопросы так и останутся висеть в воздухе, в то время как Нэнси на секунду беспомощно моргает. Прямые вопросы нуждаются в прямых ответах. Нэнси знает это, и соглашается с этим правилом, но в жизни нечасто практиковала. Это никогда не являлось секретом. Но это тоже никогда не было тем, что у нее так легко спрашивали. Но больше её интересует другое: — Могу я сперва узнать, откуда такой нездоровый интерес к моей личной жизни? Какой в ​​этом смысл?  — повторяет фразу, которую раньше сказала Робин.  — Ты собираешься меня шантажировать этим или предоставить эту информацию для всеобщего обозрения? Выражение лица Робин скривилось, и она с фальшивой обидой в голосе произнесла: — Ого, ты действительно обо мне такого плохого мнения? Я не собираюсь ничего говорить. Некоторые вещи сами просятся, чтобы их нашли. Мне просто жаль стало твою подругу. — Вики не тот случай, чтобы жалеть её. Она хорошая и милая девушка, просто она– — Не та, — заканчивает Робин, — где-то я уже такое слышала. Вики почти сразу сказала о своей влюбленности Нэнси. Она с самого начала, не ожидала ничего и приняла отказ так, как полагается. Она всегда знала, что за невзаимную любовь несёт ответственность тот, кто её испытывает. Но точно не тот, кому признаются. Ты не заставишь себя полюбить человека, как вторую половинку, поэтому, Вики больше не старалась. Ей хватило того, что они были с Нэнси подругами, хоть и Нэнси поспорила бы с этим. Иногда, она всё же зависала глазами на Нэнси, но не более. Ну, и как любой другой человек, у неё есть физические потребности, поэтому целибат Вики не держит. — Это не даст тебе никакой выгоды.  — Кто знает, — с сарказмом бросает она. — Кто сказал, что я не могу дразнить тебя этим? — Мы закончим сегодня проект, или у тебя есть еще вопросы, способные выводить меня из себя?  — Только одно. Хотя это большее предложение. Можно? — С условием, что после этого и до конца работы ты не откроешь рот, если это не будет касаться проекта, — ставит факты вперед Нэнси. — Но мне же надо будет советоваться, — задумчиво тянет Робин, но когда видит уже злой взгляд Нэнси, решает больше не тянуть, — ладно, не стреляй молниями. Как ты смотришь на мое приглашение погулять тихим субботним вечером? Я обещаю– — Крайне негативно, — совсем незаинтересованно звучит, даже не позволив закончить фразу. Робин подтягивает стульчик еще ближе, и её колено буквально вонзается в ногу Нэнси.  — Никогда не отказывайся от того, что тебе предлагают бесплатно — первый закон внутреннего еврея. Но, если говорить честно: почему нет? Никаких лишних мыслей. Просто таймаут для тебя. Дружеская прогулка. Нам нужно наладить отношения, а ты кроме моего красивого лица других моих качеств не видела. — Мм, нет, спасибо, — без сожаления отказывается она, — у меня есть дела. — Ну, значит не в эту субботу. — Я занята каждые выходные. Может, тебе это и не нужно, но божьим духом я не живу. Я работаю на работе, чтобы платить за квартиру и за что-то есть. Когда мало денег, с самого детства становишься не по собственной воле рассудительной во всем, — откровенно признаётся. Это не то, чего нужно стыдиться. Робин, кажется, удивлена. Совсем немного. На её лице не дрогнул ни один мускул, а то, что она заинтересована показывали её плечи, которые неожиданно напряглись. — Надо признаться, ты довольно интересный персонаж, — уточняет.  — Зачем тебе это?  — тихо интересуется и с недоверием щурит веки. — Ты меня едва знаешь, какая разница, отдыхаю я или нет? — Ты выглядишь как безнадежный случай, — врёт она. — Я люблю таких людей. Знаешь, если вкладываться в чье-то спасение, то вознаграждение порадует. Так что, одна ночь?  — Робин забирает руку с колена и протягивает её, будто собирается пожатием закрепить договор. — Спасибо, конечно, за такую ненужную помощь, но я не нуждаюсь быть случаем, который спасают, — будто упрекая, произносит Нэнси. — Как-нибудь, в другой раз. — Тут по закону должно быть «а это — никогда». Робин не требует ответа, ей и так ясно, каким он будет. Она просто уточняет, для справки: — Ты же в курсе, что мы с тобой живем в одном доме? Ну так, чисто из любопытства. — К сожалению, — подтверждает Нэнси. — Это значит, ты собираешься терроризировать мою квартиру? — О, — она поднимает руки в защитном жесте, чтобы успокоить девушку, — определено нет, конечно. Просто уточняю, что я могу быть очень упрямой особой. — Мы это уже уяснили, — тяжело вздыхает, — но не могла бы ты, пожалуйста, заняться делом и помолчать? — Все для тебя, моя принцесса, — Робин конкретно издевается и это отлично её веселит. Но за дело она берется. Честно, если ты точно хочешь что-то сделать — ты сделаешь это, даже если нужно будет потратить все свое время. Робин быстро нашла то, что им нужно было и отправила Нэнси. Вторая же, в свою очередь, исправила все слова и перефразировала их в таком ключе, чтобы подошло им. Работа делается быстро, если ей действительно заняты. И как бы по завершению их дел, Робин не пыталась переубедить Нэнси — она не смогла. Наверное, это первый раз, когда ей так настырно отказывают, и признаются честно, это теперь азарт. Добиться ответа, чего-то положительного. И это не очень хорошо, ведь когда в деле азарт, любые другие человеческие качества отходят на совсем другой план.  

***

🎵And The Snakes Start Sing — Bring Me The Horizon

Когда люди стали теми, кто ломает, а не строит? Или так было всегда? Люди иногда принимают решения, которые приводят к разрушению и уничтожению всего, к чему они шли. Это может быть обусловлено множеством факторов, таких как конфликты, эгоизм, недостаток внимания или понимания. Но даже это, никак не может оправдать этот ничтожный факт. Путь разрушения для них выглядит легче? Наверное, раз они так поступают. Робин легко сдалась, не стараясь больше делать что-то против своей воли, и тем более, против воли Стива. У неё осталась только злость и гнев. Они не разговаривали почти два дня, но сегодня ночью у них совместное задание, где они вынуждены работать и общаться. Как бы грустно это не звучало. Ночь — время, когда они выходят. Тогда у них не останется ничего, кроме долга и работы, как бы ужасно это не было. Тишина и некая неловкость наполняет воздух между ними, создавая ещё более ужасную атмосферу. Тишина нарушается только шепотом ветра и звуков пустых банок, которые разбросаны по дороге. Стив ждал её возле секретного входа, с которого они должны войти в дом, но Робин немного опаздывала. Это была не её вина, а только то, что когда меняешь мотоцикл на машину, это занимает немного больше времени. Их лица выражают разные эмоции. Робин старается не показывать этого, но она до сих пор злится, и гнев проскальзывает в её действиях и словах, едва брошенных ему. Стив же, в свою очередь, старается больше молчать. Он, в принципе, всегда это делал, но в этот раз это выглядит куда более неловко. Но на его лице можно увидеть сожаления, которое раньше там никогда не проявлялось. Робин пробралась в дом первой, сразу же включив маленький фонарик. По их плану, здесь никого не должно быть, но также, никогда нельзя рассчитывать на слова, которые в своем фундаменте имеют слова «наверное» или «кажется». Робин, следуя плану, проходит вглубь, припоминая, что если идти прямо, там будет гостиная. — Стой, — неожиданно говорит девушка и останавливает Стива, вытянув руку. — Что-то не так, — внезапное недопонимание окутало воздух. Робин учуяла странный запах. Что-то точно не так. — Включай свет, — говорит она, но Стив перекрывает ей дорогу. Спрашивает: — Нам нельзя. Если кто-то из соседей увидит здесь свет — нам так просто не выйти отсюда. — Поверь мне, мы в любом случае когда-нибудь попадем в такую ситуацию, — отвечает, обходя его. Стив, похоже, не понимает ситуации и следует за Робин. Он не успевает остановить её, когда она включает свет, надавливая на него фонариком. Он уже собрался вернуться к тому состоянию, когда его вопросы к Робин составляли либо «какого хрена», либо «какого черта». Но внезапно, когда комнату пронзил свет, любые слова стали ему комом в горле. Робин прикрыла глаза, стараясь успокоить себя. В когда-то светлой комнате, теперь царил мрачный туман и вид. В комнате чувствуется запах крови, а взор ребят падает на следы крови на стенах, которые не успели высохнуть. При взгляде на это, и понимании ситуации, невольно возникает странное чувство, которое Робин старается подавить. Взгляды напарников между собой наполняют атмосферу напряжением и взаимным пониманием. Их молчание – это как большая сборка звуков и слов, где каждая непроизнесенная фраза звучит громче, чем тысячи слов. Они не нуждаются в словах, когда у обоих на лицах написано все. Они понимают. Они опоздали. — Я проверю все комнаты, — дает поручение Стив, и Робин впервые собирается делать все, что он скажет. — А ты наберу Майку. Скажи…как есть. И если наши догадки верны, то о его плане уже знают. И в опасности не только он. Отдав указания и получив от Робин подтверждающий кивок, он ушел. Робин достала телефон, сразу же набирая парня. Громкие гудки разрывают тишину, создавая при этом напряженное ожидание. Важные новости висят в воздухе, а подходящие слова до сих пор там не появились. Робин ждёт долгих и мучительных пару секунд, когда на том конце раздается долгожданное: «Робин? Что-то случилось?» — Случилось, — вываливает она, — и я боюсь, что это только начало. Здесь кто-то был до нас. Не уверена, что оставили его живым, ведь кровь и ужасный запах тому подтверждение. Разве что, у него фетиш на странное оформление комнат, а любимых духи — запах прогнивших внутренностей. В ответ Робин только тяжелее молчание, но от него легче не становится. «ты думаешь…они нашли или знают..», — Майк едва слышно мямлит что-то. — Знать не знаю, что они знают или нашли. Но даже в своих кошмарных снах я не хочу знать того, что случится, если они знают. Ты же понимаешь, что это значит? Молчание всегда будет звучать громче. Потому что оно не требует пояснений. Майк испытывает страх, Робин чувствует это даже через телефон, но, насколько он бы не был сильным, он твердым голосом наказал им возвращаться, и стараться не оставлять следом. Робин отключилась как раз перед тем, как её позвал Стив. Пройдя в комнату, Робин увидела не столь радостную картину. В этой мрачной комнате даже тишина звучит угрожающе. Мебель, покрытая следами борьбы и крови, выглядит устрашающе, и будь у Робин другая натура, её бы ещё и стошнило сверху на эту красоту. В воздухе до сих пор остаются невысказанные вопросы и давление неизбежного, и от этого только хуже. Робин оглядывает комнату, и её глаза встречаются с мертвым, безжизненным взглядом. Тело лежало в луже крови, и это довольно жутко, но Робин не выражала ни капли сожаления. Равнодушие и безразличие отразилось в каждом движении и взгляде, ведь к такому она точно привыкла. Она была абсолютно невосприимчива к человеческой трагедии. Убитый человек был для неё лишь мертвым предметом, не больше. — Мир не воспринимается без моральных ограничений, где смерть есть только неизбежным следствием, — проговаривает девушка, поворачиваясь к Стиву, — что-то ещё есть? Парень кивает в ответ, и показывает взглядом на стол, где лежит записка. Робин тянет руку, чтобы взять, но Стив оказывается быстрее, и перехватывает её. Он устало смотрит на неё, и говорит: — Нельзя оставлять следы. — Хорошо, мы и так её забираем, конспиратор, — почему такую элементарную вещь ей нужно говорить в слух, Робин решает не спрашивать и простить.  Девушка тянется, дабы подхватить. Кончиками пальцев аккуратно открывает и, кажется, готова дать Майку ответ на вопрос. Почему, первое, что она начинает чувствовать, это страх. Но быстро его отгоняет, и разворачивается. — Мы уходим, — кричит она Стиву, который камнем остался стоять.  — И нечего не сделаем? — Можешь молитву прочитать, если очень хочется, но это по дороге. Я еду на квартиру, а потом вернусь к тебе, а ты, — указывает на парня, — сразу, без разбора и перебора, домой. Майк уже там. — Он облажался, да? Робин тихо вздыхает, впервые желая, чтобы он был неправ. — У меня точного ответа нет. Но уходить нужно быстрее. Мы не знаем, кто может сюда вернуться. Вернулись они тем же самым образом, которым туда и зашли. Робин подождала, пока Стив заставил все обратно, без каких-либо следов того, что там вообще возможен вход.  Перед тем, как разойтись по разным машинам, Стив задержал девушку. Он тихо, с явным сожалением и надеждой, спросил: — Мы можем потом поговорить? — О чем? Мне кажется, мы решили уже все наши проблемы и вопросы. — Робин, пожалуйста, — он просил не только понять, но и дать возможность исправиться, — я знаю, что облажался. И ты после этого можешь игнорировать меня, как это делал я, но Робин, пожалуйста, просто выслушай. Ты заслуживаешь знать причины. — У тебя будет не больше десяти минут, лучше тебе сразу вложиться в это время. Но знаешь, я и в картинках презентацию принимаю, — отвечает Робин, давая понять, что она готова выслушать, но это не равно тому, что она будет вести себя так, как это у них было до этого.  — Ни на что больше я не рассчитываю. Стрелка часов приближается к четырём, когда Робин, с горем пополам, вернулась к своему дому. Она оставила машину на первом пустом месте, которое ей попалось. Думается ей, что за полчаса ничего не случится. А для того, чтобы переодеться и принять душ — больше не надо. — Надо же, а я то думала, что мой вечер прекрасно и не закончится, — вдруг выдаёт Робин, когда ловит в своем взгляде Нэнси, которая, скорее всего, только возвращается со смены. Она довольно уставшая, но почему-то Робин думает о том, что это явно не от работы.  — Я даже не хочу спрашивать тебя, почему ты тут, — луна светит бледным светом, освещая и без того утомительный взгляд Нэнси. Она стягивает сумку, пытаясь найти ключи. Робин наблюдает за этим пару секунд, а потом её рука тянется к карману Нэнси, в котором спрятались те самые ключи.  — Как? — спрашивает Нэнси, забирая их обратно с рук Робин. — Ну ты же закрывала машину, — губы растягиваются в привычную улыбку, — почему ты такая уставшая?  — Потому что работать это не весело. — Работа редко бывает  весёлой. Главное, чтобы она была хорошо оплаченной. Так ты скажешь? — Не быстрее, чем ты скажешь, что делаешь здесь так поздно. Тактика «вопрос на вопрос» — любимая, если не единственная у Робин. — Смотря, с какой целью ты интересуешься. — А что от этого меняется? — Ну смотри, — Робин принимается пояснять, — если ты просто из вежливости, то я совру. Если вопрос звучит из ревности, то я скажу правду, чтобы успокоить тебя. Если бы Нэнси и пыталась скрыть растерянность на лице, то ей бы и так не удалось, потому что Робин только этого и добивалась. Она даже не думала это говорить, просто вывалила первое, что пришло на ум. — Почему я должна задавать вопросы из ревности? Помнится мне, я твой куратор, а не любовница. — Грустно звучит, однако, — прикрывает один глаз, подмигивая. Нэнси шутку не оценивает. Закрывает глаза, будто делает какие-то выводы про себя, и разворачивается, чтобы открыть дверь подъезда.  Робин появляется возле неё моментально, произнося: — Ладно, вижу ты не в настроении. Ничего криминального я не делала, дружеская помощь другу, — а в чём именно суть помощи, Робин решает умолчать, ведь за таковую её сложно принять. — Теперь твоя очередь, — спрашивает, не давая девушки возможности уйти без ответа.  — Ничего, — устало проговаривает, ведь понимает, что к сожалению, от неё не отстанут. — Я просто устала. — Будь это так, ты выглядела по-другому. И это явно не связано с работой. Решай, я-то могу стоять так хоть до утра, — вообще-то не может, потому что её явно там ждут, но ладно. — Разве существуют разные виды того, как я выгляжу, когда уставшая? — Нет, но явно есть разница, когда ты выглядишь загруженной больше, чем можешь вынести, — вот так просто в лоб говорит Робин. — Ты как будто не здесь. Вроде, отвечаешь, как всегда, но мысли твои явно не здесь. Вот даже, взять к примеру ключи. Ты бы ещё минут пять искала их. В жизни существует очень много правил, но всегда работает только одно — спроси у человека, который тебе безразличен, его мнение, и ты увидишь, как быстро и логично мыслит человек, который отвечает искренне. Ведь выгоды ему от этого никакой.  Нэнси решает, что ей нечего терять, поэтому решается: —  Я могу попросить у тебя совет? — В любое время. — Барбара, моя начальница с клуба, предложила мою кандидатуру в одну из больниц города. То есть, я могла бы работать там, не здесь. — Но ты отказалась, — продолжает вместо девушки, и она уверена, что не ошиблась. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понимать это. — Как ты поняла это? — обречённо вздыхает, опуская голову ещё ниже. Почему от того, что кто-то, кроме неё, сказал это вслух, становится ещё тяжелее? Это ведь то, чем она хотела заниматься. То, что она учит уже третий год, и ещё столько же должна. Но почему, как только появилась возможность, она отказалась?  С одной стороны, правда ей ясна: ей страшно сделать ошибку или потерпеть неудачу. Неуверенность всегда создает  страх того, что желательного результата не будет, а это явно влияет на принятие решения и стать преградой на пути к новым возможностям или изменениям. Когда мы сомневаемся, мы иногда, а вернее — всегда — избегаем принятия решений. — Если бы ты согласилась, ты выглядела бы как-то по-другому. Да, у тебя были бы сомнения на этот счёт, но кроме этого, ожидание никуда бы не делось. Сейчас же, ты больше сожалеешь о том, что отказалась. Но принять это — сложнее. Но есть ещё одна вещь, которую тебе следует понять и принять, — как маленькому ребёнку поясняет Робин, — это то, что ты можешь, и ты должна пробовать что-то новое. Да, согласна, может не получится. Да, может сначала не нравится, может не выходить так, как изначально хотелось — и это нормально. На то она и наша жизнь, чтобы попробовать всё. Не получится там — в мире больниц куча. И аптек тоже. В какой-то точно получится. И так не только с этим работает. Девушка ощущала, как переплетаются неожиданные слова с её собственными мыслями, которые она боялась сказать вслух. И это до смешного странно, что осознание приходит на улице, с человеком, от которого она этого не ожидала. Да она даже в страшном сне не могла подумать о том, что такое возможно. Но правда есть правда. Это случилось. — Я дам тебе совет, который состоит из одного слова — попробуй.  Робин уходит, оставив дальнейшие мысли девушки только на неё. И это не потому, что она хочет. А потому, что так нужно. Человек довольно быстро и умно думает тогда, когда он один. И когда у него явно есть представление того, с чего начать. Но если говорить ещё в более откровенном формате, у Робин просто поджимает время, и ей надо как можно быстрее решить достаточно важную проблему. А потом она будет изображать умную перед Нэнси. А когда Робин уже выходит из дома, в новой одежде и чистая, то она наблюдает только свет в окне Нэнси и ничего больше. Добирается она за рекордных десять минут, и в который раз собирается доказать то, как же, мать его, круто иметь мотоцикл. Вот только этот разговор подождёт. Майк выглядит  так, будто он собирается вернуть всю свою еду, которую ел неделю назад, и Робин бы поинтересовалась, нужен ли тазик, но опять же. Не время. А жаль. — Если они обо всем узнали, мне нужно быстрее связаться с Нэнси и рассказать ей– — Рассказать что? — врывается Робин, которая до этого только молчала и решала что-то в уме, — что её родители неожиданно узнали, что нихрена она не умерла, и думают искать её, а дорогой брат все время был рядом, но ему было до усрачки страшно хоть как-то дать о себе знать? — она хмыкает, когда видит сожаление на его лице. — Уверяю тебя, не сдалось ей это. А план Майка был до смешного непродуманным и без явного выигрыша.  Он много чего продумал, но такого простого так «прийти и поговорить», так и не понял. И Робин говорила это, говорила с самого начала о том, что всё это добром не кончится. — Сейчас, друг мой, разлетается на части не твоя стратегия, а твои безрассудные решения. И ты знал это, но ты просто не послушал. Как бы я сильно тебя не уважала, сейчас всё, что ты можешь сделать — это не делать ничего. Просто успокоиться. А за ней я буду присматривать.  Стив не влезает в разговор, ведь он мало что знал о сестре Майка и о том, что у них там случилось. Так, в общих чертах. Робин в этом деле погрязла намного больше. — Мне нужно встретиться с ней, и рассказать обо всем этом. — Да что ты, — почти зло кидает Робин. Её кулаки неосознанно сжимаются от того, насколько сейчас он не видит ничего и никого, кроме себя и своих чувств. — Она же так рада будет видеть тебя.  — Робин… — Нет, серьезно, я действительно должна пояснять тебе это? ОНА НЕ ГОТОВА К ЭТОМУ. И это скоро ещё не случится. Если бы ты как-то старался исправить это, а не играл в игры и шифровки — было бы легче. Но сейчас я говорю тебе — нет. И на этом мы заканчиваем. В его глазах мерцало отчаяние. Он понимал то, что ему не следует нарушать правила, которые выставила Робин только что. Он был потерянный в мраке собственного разочарования, а слова, которые произносит человек, в таком состоянии — самые обидные. И, как правило, помнят их дольше всего. — У тебя нет здесь вообще никакого права говорить мне, что делать с моей сестрой, — эти слова словно ударили Робин по лицу. Даже Стив, который до этого был как незаметный интерьер, открыто уставился на Майка, не ожидая таких слов. Он перевёл взгляд на Робин, и она не понимала, откуда там столько сожаления, если он первый должен радоваться этому. Это первый раз, когда Робин начинает сожалеть, что у неё нет возможности дать ему в морду. Может, хотя бы после этого последние частицы мозга заработали. Она быстро подавляет это желание. — Я начинаю понимать, почему у тебя ничего не вышло. Потому что все, о чём ты думал все это время — только ты. Но ни разу не она. Тебе напомнить, что она, по твоим словам, пережила? Потому что я могу. И сейчас ты действительно думаешь, что если явишься, герой такой, она тебе на шею бросится? От радости будет благодарить что ли? — А тебя будет? — каждое слово, которое вырывается из его рта, Робин желала бы не слышать. — Если она узнает причину, по которой ты к ней привязалась, как думаешь, захочет она видеть тебя опять? — Перестань, — влезает Стив, и неожиданно для всех, он занимает позицию Робин. — Она права. Дай возможность Робин разобраться.  — Нет, — сразу же говорит Робин. Она достает телефон, ключи и карточки, которые ей дал Майк. Она отдает все. — Я не собираюсь больше в это играть. Это не моя вина, что ты не продумал план перед тем, как связываться с такими важными людьми. И это не моя вина, что ты злишься. Я не груша, на которую можно вываливать всё, а потом сказать «прости». Я ухожу. — Уходишь? — кажется, он даже не понимает её. Он слышит, но не понимает, или просто не хочет. — И оставишь её просто так? — Я ухожу не от неё, — и это правда. Может, она и не испытывает к Нэнси великую любовь, но девушка ей симпатизирует. Но причина не в этом. А в том, что будет дальше. Ведь теперь, Робин как никому другому нужно быть с Нэнси 24/7. Кроме неё, больше никто не справится с то опасностью, которая ждёт их. — Я ухожу от тебя. От всего этого.  Ей хочется сказать, чтобы он нашёл её, когда его ум будет мыслить здраво. Но это вряд ли. Не факт, что у Робин будет желание просто говорить. Ведь после этого, она может не сдерживать себя, и тогда её кулаки спокойно и с чистой совестью пойдут в бой. Надежда на то, что все будет хорошо, настолько ярко светит, как тусклая звезда в темной ночи.