Безнадежные души

Терпит неудачу не искусство, а этические нормы.

***

Робин проснулась первой, но её желанием это не было. Мягкие лучи пробирались сквозь шторы, которые они вчера не додумались закрыть. Она прищурилась и повернулась на бок, пытаясь снова заснуть, но ей не показалось. Её телефон, спрятанный под кучей их одежды, действительно звонил. Робин тихо прокляла Стива, и выскользнула  из постели, стараясь не разбудить Нэнси. Она начала рыться в вещах, ища источник противного звука, и когда нашла быстро, отклонила звонок. Она не будет говорить сейчас, когда Нэнси так спит. Девушке вообще кажется, что впервые Нэнси спит так крепко и беззаботно. Она помнит, что когда оставалась прошлый раз, Нэнси много раз крутилась, что-то не давало ей спать. Или среди ночи она могла скинуться от плохих снов. Она знала, каких именно снов, но не могла сделать ничего. Робин не уверена, что именно повлияло сейчас на это: усталость, страх или секс. Или все вместе, но результат, каким бы он ни был, пока что Робин устраивал. Она скинула Стиву сообщение, с просьбой писать, а не звонить, и он ответил почти сразу: «Майк говорит, что если они уже нашли работу Нэнси, то вам нужно уходить оттуда. он предлагает взять некоторые вещи и ехать сюда» За этим пришло другое сообщение: «к твоему сведению, я эту идею не поддерживаю, но если думать, то здесь явно безопаснее, чем в отеле. ты, и она, в принципе, не будете одни» Робин тупо уставилась на эти сообщения. Привезти Нэнси к Майку…простите? Страшные сны начинают сбываться? «я не могу сделать этого» — пишет ему быстро Робин. Не сейчас. Но думая об этом, она чувствует себя эгоисткой. Что, если это действительно хороший вариант? Или что, если это их единственный вариант? Робин кричала о том, что будет защищать Нэнси, и ей пора принять то, что защищать она начнет её от себя самой, в первую очередь. «это должно случиться, Робин, ты не можешь изменить свою судьбу, если она должна быть такой. позволь им встретиться. что, если для того, чтобы он вернулся к себе, ему нужна Нэнси?» Стив, возможно, говорит действительно хорошие и правильные вещи, но забывает о том, что начало Майка станет концом для Робин. Опять. Опять она думает в первую очередь о себе. Нужно не о себе. О Нэнси. Она должна позаботиться о безопасности Нэнси, оградить её от всего, и только потом у неё есть право думать о своих чувствах. Она задумалась, и Стив прислал ей ещё сообщение: «у меня есть и другие комнаты, может, не сразу все ей расскажешь. и ты знаешь, что когда они явится к моему дому, в него будет не так просто проникнуть» «я смотрел, что в вашем здании есть черный вход со стороны трассы, используйте его. когда будете ехать за вещами, припаркуй мотоцикл вообще где-то в другом квартале, а заходите так. но будь очень, очень внимательной, Робин» Она знает. Знает, что если они нашли её работу, то и квартиру так же быстро нашли. И Робин понимает, что в квартире как минимум есть что-то, что доложит им об их визите. Но Робин уверена в том, что Нэнси свои самые необходимые вещи носит с собой. Но вот в чем она  не уверена, так это в том, что девушка вернется за вещами, и Робин лучше купит новых, чем будет так рисковать.  «не думаю, что это нужно. документы, деньги и её телефон при ней, пару вещей тоже есть. заеду лучше куплю, чем буду идти смерти на встречу» Стив присылает ответное: «чем быстрее, тем лучше» Легко сказать человеку. Она вчера оставила свой мотоцикл возле клуба с таким, что вернется вечером за ним. Их машина где-то в лесах, и уже её не вернуть, а чтобы достать мотоцикл, нужно вызывать такси и ехать в клуб, где сейчас никого нет. Единственный вариант это позвонить Барбаре, и попросить как-то помочь решить эту проблему. Она вздохнула, спрятала телефон и посмотрела на Нэнси. Девушка ещё спала, дыхание было таким ровным и спокойным. Ей совсем не хотелось будить её, но Стив прав. Нужно двигаться быстрее. Тихо, стараясь не шуметь, она подошла ближе к Нэнси и опустилась так, чтобы её лицо находилось почти в одном положении с лицом Нэнси. Волосы девушки были в легком беспорядке, но Робин понравилось это. Она убрала всего лишь одну прядь из лица девушки, и это потревожило её сон. Спасибо, что она хотя бы разбудила её не резко. Нэнси поморгала осматриваясь. То на Робин, то на раскиданные вещи. Она села на кровати, притягивая одеяло сильнее. Нэнси ничего не говорила, а просто вспоминала. Её взгляд прошелся по комнате, замечая кучу разбросанных вещей. Её совсем не смущало то, что она была до сих пор без верхней одежды. И ей бы, как обычно, бывало, постесняться. Но зачем? Если бы действительно хотела, то начала бы делать это вчера, а ей почему-то кажется, что тело Нэнси Робин вчера полюбила не потому, что ей хотелось секса. И если такая Робин позволила себе это сделать, то такая же Нэнси сейчас притворяться не будет. — Все в порядке? — голос Робин звучит хрипло, и она слегка прокашливается, чтобы вернуть его к норме. — У тебя ничего не болит? — Нет. Я в норме, — глазами Нэнси начала искать свою футболку с рубашкой, и Робин будто поняла её без слова. Сама встала, забрала с кресла и передала в руки Нэнси. Робин устроилась на кресле напротив Нэнси, наблюдая за девушкой. Стив сказал делать все быстрее, но как она может торопить себя от такого вида? Нэнси начала одеваться, не обращая внимания на взгляды. Робин задержала взгляд на тёмных отметинах, которые оставила вчера. Они красиво смотрелись на бледной коже Нэнси: на шее, на груди, возле сосков, и некоторые на животе. Везде. Робин, наблюдая за этим, ощущала слегка смешанные чувства. Её взгляд скользил по этим отметинам, напоминая ей о прошлой ночи. Темные следы на теле Нэнси выглядели так мило и дико одновременно. Если отметины на шеи ещё можно списать на обычную страсть, то те, что были на груди и возле сосков, напоминали о её губах и зубах, которые впервые не могли остановиться, и вот это выглядело дико. Впервые, за все время активной половой жизни Робин. Робин с трудом сдерживала смех, осознавая, что всё это выглядит так, будто она хотела сожрать Нэнси. Но она впервые хотела кого-то так сильно, что не знала, насколько животным становиться это желание, когда прикасаешься к коже хотя бы на пару секунд. Нэнси, казалось, не замечала её взгляда, занятая тем, чтобы застегнуть рубашку.  — Есть новости? — а она уверена, что есть, ведь так просто Робин сама бы не проснулась.  Робин продолжала смотреть, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Нэнси выглядела так, будто прошлая ночь лишила её всех сомнений, будто за одну ночь она изменилась до такого, что готова смотреть прямо в глаза Робин без всяких сожалений.  — Или у меня есть время сходить в душ? — вновь спросила Нэнси, не получив ответа. — Прости, я задумалась, — ответила Робин, стараясь скрыть свои мысли. —Но да, новости есть. Робин быстро поведала о том, что именно нужно им делать, но она старалась это донести мягко. Не с таким, что Нэнси обязана. Просто, что желательно. Но Робин понимает, и надеется, что и Нэнси понимает то же, что это — один их лучших, пока что, вариантов. Когда Робин поделилась всем, чем нужно было, Нэнси решила что им лучше быстрее доехать, а в душ она пойдет уже там. — А, и мне нужно номер Барбары, — вспомнила Робин. — Зачем? — Мой мотоцикл там, а сейчас там никого, а мелким хулиганством я заниматься сегодня не планировала. Нэнси сначала в непонимании кривила брови, а когда дошло, она начала смеяться, вызывая теперь смятение у Робин. — Что? — Не знаю, но у тебя буквально в руках человек, который там работает и тоже имеет ключи, а ты просишь номер Барбары. — Ну, во-первых, — начала Робин, подходя ближе, — я действительно не подумала об этом, видимо, я ещё сплю. Ну, а во-вторых, — она протянула одну руку, обхватывая Нэнси за талию и притягивая её к себе одним рывком. — Вот теперь да: у меня в руках. — Это было просто выражением. — Я решила по-другому, — то, что Нэнси продолжает улыбаться в её объятиях, грело и Робин тоже. — Я просто не ожидала от тебя такой забывчивости. — Разве? — Робин удивляется, прижимая Нэнси к себе сильнее. — У меня мысли сейчас о другом. — Кхм, — прокашливается Нэнси, и, как бы ей не хотелось, но из рук она выкручивается. — Думаю, перед тем как ехать, мне нужно решить что-то с университетом. Точно. Робин думала об этом, но если попросить помощи у Майка, то он сделает это так, как и тогда, когда посылал её туда. Нэнси не стоило заботиться об этом сильно. — К вечеру все решим, — обещает ей Робин, и Нэнси верит. — Тебе нужно забрать из дома какие-то ещё вещи? — Нет, — то, как быстро она это говорит, удивляет Робин. Видимо, Робин правильно поняла — самые важные вещи всегда с ней.  — Ладно. Так даже лучше. Нэнси начала немного, не сильно, убираться в комнате, ведь хоть и мелкий, но беспорядок они оставили. Робин тем временем собрала вещи Нэнси в её рюкзак, и в перерыве написала сообщение Стиву о том, что часиков через два они будут там, получая в ответ только три смайлика с поднятым вверх пальцем. Она чувствовала себя странно. Робин рассказала ей, что если эти люди в курсе того, где девушка работает, то явно осведомлены и тем, где она учится и живет. Робин дала ей выбор, она не заставляла, но её глаза… Нэнси понимала. Понимала, что если она откажется, то и Робин от безопасности откажет. Она просто будет рядом с Нэнси 24/7, и Нэнси готова поспорить, что простыми они бы ни были. А с другой стороны, это то, о чем она просила. Да, немного не в том виде, но если она узнает немного больше о Робин, это же хорошо, наверное? Нэнси уже стояла у дверного проема, ожидая и наблюдая за Робин, которая медленно двигалась по комнате. Её массивная спина выделялась под мягкими лучами солнца. Робин внешне излучала уверенность. Белая футболка плотно облегала её плечи, подчеркивая силу и разницу их размеров. Она была намного больше самой Нэнси. Взгляд её скользил по линии мускулов, которые выделялись под тканью футболки. Она видела, как они подчеркивали силу Робин, а выносливость она проверила сама. В этом моменте было что-то завораживающее, что-то, что наполняло сердце Нэнси тёплыми чувствами. Последний раз, так беззаботно она наблюдала за своим братом, задолго до того, как он бросил её. Когда Робин остановилась на мгновение, чтобы натянуть куртку и сообщить о том, что они могут выдвигаться, Нэнси почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она сделала несколько шагов вперед, тихо подошла к Робин сзади. Она обняла её за спину, а руки нежно и бережно обхватили широкие плечи Робин.  Она чувствовала как собственное сердце билось в унисон с сердцем Робин. Нэнси прижалась к её спине, оставив легкий поцелуй на шее, где футболка спадала вниз. Робин замерла, ощущая это прикосновение, её плечи слегка напряглись под теплом рук Нэнси. — Не дразни меня так, иначе наше «быстро» будет только вечером. — Я не дразню. — А что ты делаешь? — Мне хочется тебя поцеловать, — Нэнси повторяет ей слова, которые Робин вчера сказала, — а ждать я устала. Робин пустила тихий смешок и обернулась к Нэнси. — Там не так было, но какая разница, — Робин обхватила лицо Нэнси руками, чтобы действительно поцеловать девушку, но Нэнси, неожиданно для неё, увернулась. Робин выглядела почти обиженной. — Нам нужно быстрее двигаться, — проговаривая это, она едва сдерживала смех, но выражение лица Робин было бесценным. — Пошли, — она обхватила Робин за руку и потянула за собой. Они сдали ключ, и на удивление Робин, но половину денег им вернули, и Робин отдала их Нэнси под предлогом того, что у неё нет кошелька. А девушка отдала их таксисту, раз Робин решила так просто отдать их в руки Нэнси. И да, может, руки Нэнси действительно выглядели надежнее, но пока она расплачивалась с водителем, протестов не наблюдалось. Нэнси ждала Робин возле выезда, и решила написать Барбаре о том, что это они были, на всякий случай. Робин потратила всего пару минут на то, чтобы вывезти мотоцикл, закрыть здание и выехать к Нэнси. Остановившись, она сняла свой шлем и протянула его Нэнси, на то последняя нахмурилась. Спросила: — А ты? — Мой внизу, — и это правда, но она не говорит о том, что он старый и побитый. А Нэнси она отдает новый и прочный. Не с таким, что Робин собирается их ронять, но ведь это дорога, а там разное бывает. Робин поднимает голову, смотря вверх. На улице хоть и день, но собираются тучи. Она ловко застегнула свой ремешок шлема и взглянула на Нэнси, проверяя, не нужна ли ей помощь. Робин поинтересовалась, не нужно ли помочь ей залезть, на что получила хмурый взгляд, а уже через пару секунд руки Нэнси обняли её за талию. — Поехали, — проговорила Нэнси тихим, но полным уверенности голосом. — Только держись хорошо. Робин почувствовала, как тепло от прикосновений Нэнси начинает распространяться по её телу, предавая ей уверенности.  Возможно, этого не достаточно, но в данный момент это то, в чем она нуждалась. Двигатель издал низкий рокот, который эхом прошел по пустой и ещё сонной улице. Робин повернула ручку газа, и мотоцикл моментально отозвался, рывком двинув с выезда.  Робин любит водить мотоцикл, она говорила об этом очень много раз. Если бы у неё была возможность, она бы вечно передвигалась на этом чудо транспорте. Она выезжает на главную дорогу, и если выезды из клуба  были пустые, то здесь такого нет. Люди спешат на работу, на учебу, по делам. Это мешает, но ведь это не людская рутина? Ветер сегодня не играет на их сторону, и он противно дует им в лицо. Нэнси больше прячется за спину Робин.  Ближе к выезду из обжитого города, Робин, несмотря на протесты и ворчание «мне не нужно», все же остановилась на перерыв. Она зашла в супермаркет, который находился рядом и закупила им немного терпимых продуктов: нарезок, хлеб, воду, овощи, сыр, пару йогуртов и фруктов. Она бы взяла больше, но места, чтобы довезти, не так много: только рюкзак Нэнси и пару сантиметров под сидением. Может, у Стива, что и осталось, но она на это сильно бы не рассчитывала. Чем быстрее Робин ехала, тем сильнее колотилось её сердце. Всю дорогу, как бы она не старалась, успокоиться или не нервничать у неё просто не получалось. Степень болезни человека зависит от важности его секрета. У Робин был очень огромный. И Робин поняла — когда что-то долго хранишь в душе, ты лишаешься покоя. Хотя, это приуменьшают. Ты лишаешься всего. Робин ссорилась, ушла из команды Майка только из-за того, чтобы он и Нэнси не встретились. Теперь, она везет девушку туда, где через день или два они встретятся буквально лбами? Гениально, а главное продумано. Мотоцикл плавно обогнул последний поворот, за которым скрывался город. Робин знала, и знала достаточно хорошо дорогу к дому Стива, но сейчас ей хотелось бы, чтобы это таковым не казалось. Она проехала последние большие старые дома, и к дому оставалось всего несчастных пять минут, даже меньше. На его участке царила тишина, никто и ничто не выдавало признаков жизни. Робин начала сбавлять скорость, а когда доехала к входу, то остановилась вовсе. Когда двигатель мотоцикла заглох, Нэнси ловко спрыгнула, стянув с себя шлем.  Огляделась. Она находила это место неприятным. Даже не место, а просто сам факт, что это дом среди пустого пространства. — Здесь.. — Жутко, — Робин закончила быстрее, чем Нэнси успела добрать слово. — Не нужно пытаться быть вежливой, мы и так это знаем. Но тут безопасно. — Выглядит как дом человека, который убегает от цивилизации. — Это оно и есть. Робин следует первой: тянет за собой мотоцикл, Нэнси идет за ней. Она вводит комбинацию пароля, и дверь с писклявым, но довольно громким звуком открывается. От него Нэнси кидается. Она сжимает плечи и смотрит на Робин с укором. — Все в порядке, это знак приветствия, — пытается шутить Робин, от чего хмурый взгляд Нэнси не меняется. Они входят внутрь, и Робин закрывает за ними. Что опять удивляет Нэнси: Робин снова вводит пароль, закрывая дверь. Внутри дома темно, довольно прохладно. Здесь такое чувство, будто слово и значение «тепло», никогда никем не употреблялось и не использовалось. Робин шарит руками, находит выключатель и просвещает комнату. Нэнси оценивает то, что видит. Её глаза внимательно осматривают и анализируют каждую деталь. Каждая дверь в доме железная, а возле каждой стоит панель, напоминающая  то ли систему наблюдения, то ли ещё одну панель для пароля. Это одновременно вызывает ощущение безопасности и тревоги. Она щурится, пытаясь в голове понять их предназначение. Что за дом, где в каждую комнату делают пароль? Но ещё больше интересует — чем там занимаются? Её разум сразу же предлагает ей возможные варианты, но ни один из них не успокаивает её. Наоборот, догадки Нэнси не нравятся, а пережитые кошмары прошлого ворошат то, что её память пять лет старалась забыть.  Робин, заметив её метания, собралась подойти ближе, но приближающийся звук отвлек их обоих.  Нэнси увидела мужчину, который шел к ним. Его она уже видела всего один раз возле своего дома. Что тогда, что сейчас — он не выглядел как враг Робин. Но она все равно не чувствовала от него безопасности.  И Робин в этот раз выглядит намного приветливее в его сторону, чем в прошлый раз.  — Робин, — он обращается к девушке, слегка улыбается. Не выглядит фальшиво, будто действительно рад, что они добрались к нему так быстро и целыми. Такую же улыбку он дарит и Нэнси, и от этого ей становится некомфортно: она не привыкла к такому. — Нэнси, меня зовут Стив. Я, полагаю, ты меня помнишь, мы уже встречались. — Верно, помню, — она отвечает так хрипло, будто не своим голосом. Робин косится из-за этого, и потом подходит ближе, останавливаясь почти рука к руке с девушкой. И происходит что-то странное: её сердце начинает стучать спокойнее. Будто Робин, одним только близким присутствием успокоила его. Глаза Стива быстро пробежались от Робин к Нэнси, и назад, и он не мог не заметить этого. Улыбка все ещё не покидала его лицо, и Нэнси пыталась понять, о чем он думает. — Что ж, Нэнси, — он обратился к ней, и его голос звучал ровно и уверенно. Это было бы неуважительно, как минимум, игнорировать его. Так что она переводит свой взгляд на него, ожидая продолжения. — Думаю, тебе бы не мешало отдохнуть. Я понимаю, ситуация у нас, — он это выделяет, показывая, что это касается всех, — слегка напряжённая. Но это не повод подводить свое здоровье, поэтому я предлагаю отдых к вечеру. Нэнси, всё на твоё усмотрение: можешь выбрать любую комнату. Хочешь, вообще отправлю Робин на второй этаж, чтобы ты точно отдохнула от неё, — на этом предложении он подмигивает ей. — Полегче, крестьянин. Я устала, но мои руки до сих пор рабочие, и твое лицо легко может это проверить, — с шутливой  угрозой в голосе проговорила Робин. — Она всегда любила драться, — добавил Стив. Губы Нэнси позволили себе изогнуться в легкой улыбке, которая сразу и пропала. Она знала, что всё это не больше, чем попытка разрядить обстановку.  — Наверное, откажусь от такого предложения, — ей не хватило смелости сказать о том, что Робин это причина, по которой она позволяет себе отдыхать. — Она меня устраивает. Стив приподнял брови, слегка удивленный её ответом, но его образ замешательства пропадает буквально за пару секунд. Он понимающе кивнул: — Хорошо, — сказал он, — главное, чтобы тебе было комфортно. — Вот и отлично, — подхватила разговор Робин со своей стороны, — тогда мы пошли.  Девушка в курсе того, что Стиву жизненно необходимо поговорить сейчас с ней с глазу на глаз, но Нэнси не чувствует себя здесь в безопасности, пока что, и бросить её в комнате, даже если на пару минут — для Робин непростительно. По крайней мере — не так. Он показывает это своим взглядом, мол: «идти, но я жду тебя». И уходит быстрее, чем Нэнси успевает зайти в комнату. Нэнси толкнула дверь, проходя в комнату. Она даже не знает, ожидала ли этого, или нет. Серые стены, кровать, зеркало, тумбочка и кресло напротив кровати — и больше ничего. Комната выглядела как общежитие с ограниченным бюджетом или, что ещё хуже, как палата в психиатрической больнице. Ничего лишнего, ничего личного. Нэнси подошла к кровати и села на её край. Робин бросила её рюкзак рядом, и принялась вытаскивать оттуда продукты, которые она ранее купила. Некоторые, она оставляла на тумбочке, а некоторые бросила на кровать, что свидетельствовало о том, что их нужно перенести в более холодное место. Хотя, смотря на эту комнату, этот дом, Нэнси даже не догадывается — куда ещё холоднее. Перед глазами Нэнси появляется чистая футболка. Не её. — Что это? — Утром я лишила тебя возможности принять душ. — Я не хочу пока никуда выходить. — Прелесть, Стив довольно продуманный ублюдок. Тебе стоит только зайти в ту дверь, — только когда Робин указывает пальцем, Нэнси действительно замечает. Замечает, что в комнате есть ещё дверь, и, о чудо — не железная. Обычная, деревянная, нормальная дверь. Какое облегчение увидеть что-то нормальное. А казалось — мелочь. — Ладно, — она выхватывает из рук чужую футболку, собираясь уйти, но Робин останавливает. — Подожди, — Робин  сунула ей в руки пару маленьких бутылок. — Мыло и шампунь. — Спасибо. — Не за что, — отвечает Робин. — Пока будешь в душе, схожу к Стиву, а то этот парень лопнет от незнания. Робин ушла быстрее, чем Нэнси успела сказать «хорошо», но достаточно поздно, чтобы получить кивок. Буквально пролетев между поворотами, Робин без стука вошла к Стиву, который просто сидел за своим столом и что-то смотрел в ноутбуке. Он скинулся от неожиданности визита Робин, но ей хватило ума промолчать на этот счёт. — Стив, — начала она, закрывая за собой дверь, — как у нас дела? — Которые из? — В нашем случае — любые, — ответила Робин садясь напротив него. — Ну если говорить о Майке, то терпимо. То есть, нет, он ещё не наш Майк, но, он намного адекватнее того, что было. — Какая радость с его стороны. — Не нужно, он старается, — в попытках пытается оправдать его Стив. — Конечно, — зло усмехается Робин, — он очень старался как больше нюхать и закидываться. — Робин, — в голосе Стива — предубеждение. — Давай мы это обсудим потом. У нас проблемы побольше подходят. — Обижаешь. Они буквально налетают, блять, — Робин устало откинулась на диван Стива. — Меня ужасно злит и добивает то, что Нэнси считает, что это моя вина. Что это я навлекла на нас все это. И я, блять, даже не могу отрицать этого. Несмотря на то, что это неправда и не я причина. Стив внимательно смотрел и слушал. — Ты можешь сказать правду. — Не могу, — злиться Робин, сжимая кулаки, — я, блять, не могу сказать этого ей в глаза. — Это будет честно, по крайней мере. — Мне плевать на слово «честно», если это добьет её. — Но не плевать, что это добивает тебя? Робин нервно рассмеялась, но реальной радости  в этом не было. — Если бы мне было не плевать на это, я бы сказала ей правду ещё в машине. — Я тебя не понимаю, — он мотает головой, — она не скажет тебе «спасибо», за то, что ты защищаешь её ложью. Какими бы благородными не были твои цели.  Она в любом случае не скажет Робин спасибо. Это будет большим прогрессом, если после всего Нэнси скажет ей хотя бы пару слов.  Перед тем, как уйти, конечно. — Знаешь, было бы намного проще, если бы правду ты сказала с самого начала. — О, мы отказываемся такие умные? Почему же ты тогда не сказал мне это в самом начала? Что случилось? А точно, — она щелкает пальцами, — ты же меня терпеть тогда не мог, и был бы вне себя от радости, если бы я провалилась. — Робин, пожалуйста, — голос Стива смягчился, когда он понял, что сказал что-то, что ни в коем случае нельзя было говорить. Больше того, ему не следовало даже думать о таком.  — Не нужно учить меня верным поступкам, когда все твои такими не являются. Я и сама знаю, что нужно тогда было сделать. И ей жаль, что она тогда не просчитала весь ущерб этой ситуации. Стив тяжело вздохнул, понимая, что разговор переходит на более сложные темы. Он встал с места и подошёл к окну, глядя на пустую улицу, будто она даст им больше ответов. — Робин, я знaю, что мы не всегдa видим вещи одинaково, но ты должнa понять, что ложь — это не всегдa лучший выход. — Я устала от этих мыслей, я устала думать, — Робин говорила, едва сдерживая эмоции. — Я не могу позволить ей узнать правду. Это разрушит её. Я даже не должна была везти её сюда, я просто.. Стив повернулся к ней, его лицо было серьезным, но взгляд мягким. — Если ты действительно испытываешь к ней, скажем так, интересные чувства, — он не говорит «любишь», ведь Робин может и в глаз дать, — то должнa дaть ей прaво знaть прaвду и сaмой решaть, что с этим делать.  — Стив, ты не понимаешь. Она не сможет справиться с этим.  — А ты справляешься? — Стив сделал шаг к ней. — Ты тоже не должна нести это бремя одна. Да, твоя вина тоже есть, но ты виновата в этом не одна. Ты не думаешь о том, что пора скинуть с себя это? — Я ушла из команды Майка, чтобы она не встретилась с ним, и что я сейчас делаю, Стив? Стив прервал её, мягко положив руку на плечо. Он тоже сначала думал о том, что это плохая идея. Но чем больше Робин зарывалась в этом, тем больше изменений он в ней видел. И они не нравились ему. Она была расчетливой, холодной и достаточно умной девушкой, острой на язык. Она никогда не проявляла к кому-то чувств или интереса. Её интерес всегда заканчивался после одной ночи. Его иногда даже задевало то, что у Робин больше девушек, чем у него. Он как-то сказал Робин одну вещь, которую они оба надолго запомнили: «Ты слишком аккуратная, слишком умная и слишком быстрая для девчонки, которая половину своей жизни росла в неблагополучном приюте, а вторую половину на улице. Такие обычно не ходят с прямыми спинами, они обычно затравлены и сломаны». Робин никогда не обучали чему-то для того, чтобы выжить. Она сама всему научилась. Она научилась тому, чтобы ловко держать в руках пистолет и стрелять, и это было до того, как она пришла к ним. Она научилась выживать, научилась отвечать за себя, научилась драться. Робин девушка, которая всегда знала, чего она хочет, и чего она стоит. А сейчас это была будто не она. Сейчас, он уверен в том, что Робин потеряет себя, если уже не потеряла. И, хоть он и греет внутри теплые чувства к Майку, он так же сильно ненавидит то, что это его вина. Это он дал Робин это задание. Он видит, как его напарница становится тенью самой себя. Её острый ум и язык, который ранее всегда был в ресурсе, теперь замкнутые. Там исчезает все, оставляя лишь страх и беспокойство. Майк был прав в том, что Робин сможет справиться с этим, но не взял во внимание то, что это задание затронет её личные чувства. Он думал что их нет, он не привык к тому, что Робин чувствует. Стиву всегда казалось, что Робин справляется с любыми трудностями с присущей ей лёгкостью и сарказмом. Но сейчас он видел, что её защита рушится. Он понимал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, но он также знал, что они не могут позволить себе эту роскошь. Времени было слишком мало, и, честно говоря, иногда Стив сомневался в том, что Робин действительно любит эту девушку. Возможно, она начала что-то чувствовать к ней только потому, что Нэнси — это маленькая версия Робин, только больше молчаливая, как он полагает. Она неосознанно увидела в ней себя, просто в другом свете. А Нэнси просто не хватало кого-то, физически и морально. И так получилось. И Стив готов сделать всё, чтобы его напарница вернулась к нему. К самой себе. — Если ты хочешь узнать, тот ли она человек — скажи ей правду. Вы обе заслуживаете этого. Робин закрыла глаза, чувствуя, как её тело напрягается. — Ты говоришь так, будто это легко. Будто я могу встать и пойти рассказать ей. Когда я это скажу, она уйдет навсегда. — Робин, она и должна была уйти, — Стив сказал это с горечью в голосе, — она никогда не должна была принадлежать тебе, а ты — ей. Это было заданием… — Не называй её заданием, или я клянусь, что твои белые зубы выпадут и станут красными. Её угроза звучала реально, но Стив знал — она так защищается. Он был ужасным напарником и никогда не был её другом, но он выучил её поведение. — Я ценю твои навыки рукопашного боя, но я знаю, что ты не слабая. Ты всегда находила выход из ситуации, и сюрприз: правда это тоже выход. — Я действительно тебя сейчас тресну, если ты не закроешься. Она всегда выбирала гнев как защиту. — Да ради Бога, тебе легче станет? У меня тридцать два зуба, специально для тебя зубы мудрости сохранил. Блесни силой. Но Робин, тебе это, блять, не поможет. — Спасибо за наводку. Стиву ещё есть что сказать. Он бы разложил Робин по пунктам все, в чем она сомневается, но у них с каждым разом больше и больше проблем появляется.  — Я помню то время, когда ты жила только свободой. Робин, которая была со мной, Робин, которую привел Майк, и Робин, которая взялась за это дело — никогда бы так просто не променяла свою свободу. «Привязываясь к кому-то, ты обязательно это потеряешь»,  — это ты всегда мне говорила. Так, ты всегда думала. И с одной стороны я рад, что ты поменялась, поменяла свое отношение к людям, к…любви, какой бы она не была. Но с другой стороны — я не хочу, чтобы тебе было больно, а оно, к сожалению, так и будет, если не уже. И может, я сделал много ошибок в нашем с тобой общении, но сейчас я твёрдо намерен защитить тебя. Робин зависла. Он будто бы…будто бы действительно напомнил о том, какой была Робин до Нэнси. Он этими словами будто отымел её во всех смыслах, в моральном и физическом. Робин отчётливо чувствует всеобщее разочарование в себе как в человеке.  Она не думает отказываться от своих слов защищать Нэнси, обеспечивать её безопасность и помочь ей, если того будет требовать ситуация, а она точно будет. Она до сих пор готова защищать её, но слова Стива… Они будто напомнили о том, почему Майк поручил это ей. Напомнило, как оно действительно должно было случиться. Это то самое чувство? Когда теряешь голову от человека?  Да, то самое. Иначе бы Робин никогда не позволила себе творить такое. — Я себя не узнаю, — она молвит тихо, почти шепчет. Но Стив слышит, и его грудная клетка сжимается от того, что он был прав. — Я тоже. Но я знаю, что ты сможешь вернуться к той сильной версии себя. Мы с тобой обязательно обсудим потом все за стаканом коньяка или виски, но у нас есть задача. Давай обсудим другое, не мало важное. — Нужно связаться с её университетом. Что-то придумать, почему её не будет. — Я уже это решил. — Уже? — изумляется Робин, — и как же? — Она просто упала, и сломала ногу. Робин застывает. Хлопает глазами и смотрит на его довольную мину. — Ты что, решил её покалечить, Мистер Оригинальность? — Я ничего лучшего не придумал. Тем более, я отправил им справку буквально за час, и у них не возникло вопросов. — Где ты её так быстро нашел? — Робин с любопытством посмотрела на него. — Прекрати меня обижать, у меня тоже есть связи. К тому же, это самое простое в этой ситуации. — Я ума не приложу зачем они это делают. Эти люди действительно больны? — Ты же знаешь, что они с ней делали? — Робин кивает ему в ответ. — Значит, ты уже ответила на свой вопрос. — Надо что-то думать. Стив подозрительно молчит. Он возвращается в кресло, покусывая губу, и молчит. Смотрит, молчит. Он явно что-то обдумывает и Робин это не нравится. — Не думай сам, поделись этим со мной, — потребовала она. — Нам нужно просмотреть много дел и людей. Я не знаю как это сделать так, чтобы Нэнси обо всем сразу не догадалась. Вот, о чём я думаю. Честно говоря, я думаю об этом с того самого момента, когда вы приехали в отель. Робин нахмурилась, чувствуя, как её раздражение становится размером с комнату. — Я не думаю, что это то, что сейчас необходимо… по крайней мере в данный период ситуации. — Нет, Робин, без шуток, — он поднял руку, останавливая её, — я действительно считаю, что раз она здесь, то участвовать должна. Может, это поможет нам быстрее. И я не думаю, что она тебе подарит поцелуи, если узнает что ты делаешь что-то за её спиной, — увидев поднятые брови, он быстро исправил себя, — точнее, за спиной здесь, в этом доме.   Он продолжает: — Нэнси это стимул Майка, — Робин знает это. — Большую часть своих дел он делал для неё и ради неё. Пусть, это его вину не загладит, но ему становилось легче от этого. Что, если и сейчас попросить его? — В твоем случае это «попросить», в моем — «заставить».  Но смысла не меняет, это риск. — Я знаю, — ответил Стив, — но признайся: у нас больше нет вариантов. А Майк единственный из нас, кто знает как устроена жизнь их семьи.  — Я не хочу, чтобы Нэнси его видела. — Рано или поздно это случится, как бы сильно ты не желала этого избежать. И я понимаю твою ситуацию, я не заставляю. Но мы должны с тобой продумать, что нам делать. Я не хочу подставлять Нэнси под угрозу, но в первую очередь, я не хочу, чтобы пострадала ты. Робин кивает в ответ, полностью понимая намерения Стива. Он говорит ей: — Иди, отдохни немного. Завтра день всегда легче. Выйдя в коридор, Робин остановилась на пару секунд, подумать. Но она просто не знает.  Не знает, как  будет представлять Нэнси её брата, который сидит привязанный, из-за того, что у него ломка? Есть надежда, что он будет более живой к их встрече, но блять…это пугает Робин до чертиков. Как, просто как? Робин стояла в коридоре, её мысли метались между страхом и решимостью. Она понимала, что правда неотвратимо приближается, как волна цунами, и ей нужно было подготовиться к этому моменту. Времени оставалось немного, прежде чем Нэнси узнает всю правду. Робин чувствовала, и просто знала, что это последний раз, когда Нэнси будет на неё так смотреть. И она тоже. Дальше, после этого, она будет видеть в Робин только предателя, каким Робин и является. Она облокотилась о холодную стену, закрыв глаза и глубоко вздохнув. Мысли буквально пролетали в её голове: как и что сказать, когда сказать. В каждом варианте исход был мрачным, но единственное, что она знала наверняка, — дальше бежать нет смысла. Как объяснить Нэнси, что все эти годы она работала на её брата? Как объяснить, что их знакомство началось как задание? И как сказать ей, что Майк сейчас в нестабильном состоянии из-за ломки? Что он был тем человеком, который все ей дал?  И он же все у неё и заберет. Но она должна это сделать. В конце концов, она сделает то, что должна была сделать с самого начала. Она вернется к себе. К той Робин, которая заступила на эту работу. А не той, которая ломается на каждом шагу. Робин старалась вспомнить. Кем она была до встречи с Майком? Едва состоявшимся подростком, который жил в заброшенных домах, работал за двадцать, а то и меньше баксов? Девушкой, которая моталась по самым дешевым отелям, чтобы иметь возможность помыться? Кем она была? Она не может себе ответить, у неё нет точного ответа. Но она помнит, как начала рисовать свою личность после появления Стива и Майка. Как она, пазл за пазлом, строила свой образ. Она сама пришла к тому, что сотворила. К тому, какие качества себе создала. Какие эмоции закрыла, а какие оставила на показ. Отстраненность. Ей сначала это трудно давалось, притворяться, будто тебя не заботит то, что о тебе думают, что о тебе говорят, как к тебе относятся. А потом, шаг за шагом, она перестала мерить все слова на себя. Её оскорбили? Хорошо, она посмотрит на этого человека, и запомнит его. Она больше не расстраивается из-за этого. А потом она привыкла. Фразы «это меня не касается», «твои проблемы» или «мне все равно» стали будто родными девушке. Она уже и забыла, когда просто так помогала кому-то. Она научилась — быть холодным человеком. Так же, как к ней относились. Ненависть. Она предпочитала, чтобы люди ненавидели её, ведь от этого они больше мыслят о её действиях , а не о ней самой, как личности. Она научилась отвечать им той же монетой, и от этого каждый её терпеть не мог. Однажды в клубе, какой-то парень настойчиво пытался познакомиться с ней, и Робин даже не стала отвечать или отказывать. Она взяла стакан и треснула ему по голове. Криков было много, многие кидали на неё взгляды, полны презрения, но Робин только твердила: «я просто пыталась ему объяснить». Потом оказалось, что парень этот состоял в совсем другой группировке, но с командой Майка у них проблем не было. До того момента. Ситуацию Майк замял, но Робин получила волну ненависти, и даже сейчас, спустя год , два или уже три, до сих пор говорят об этом. Она научилась быстро мыслить. Сначала, это давалось нелегко: иногда дело предстояло в том, чтобы продумать за пару секунд и сразу действовать. А у Робин таких навыков с рождения не было. Но она упорно тренировалась, каждый день создавая себе новые задачи, пытаясь их решить так же быстро, как и придумала. Годы тренировок, трудностей, постоянного самоконтроля и опыта сформировали ее нынешнюю жизнь. Личность. Сущность. А она только что это чуть не потеряла. Иногда, Робин думала о том, что это судьба. Это была её судьба познакомиться с Нэнси. Каждый человек должен встретить человека, который станет для него самым большим счастьем и потерей. И у Робин это — Нэнси. Она показала Робин, что иногда можно просто чувствовать, просто жить. И это не нужно заслуживать. Она показала ей, что на человека можно просто смотреть, и тебе становится тепло. Приятно от этого. Даже если заняло несчастные два месяца. А у судьбы всегда есть цена, и их цена — правда. Робин обязана показать ей правду. Хотя бы потому, что каждый человек заслуживает знать правду: а какая она, решает только он. Вернувшись в комнату, Робин ожидала застать Нэнси в кровати, но, что было странно, она до сих пор принимала душ. Она насторожилась, прислушиваясь к звукам воды.  Так долго? Ладно. Робин долго не раздумывала. Она стянула с себя одежду, оставила только нижнее белье. Она не хотела пугать Нэнси, поэтому тихо дверь не открывала. Но шум воды явно сделал это за неё.

Tempt You (Evocatio) — Nothing but thieves 

Пара поднималась, наполняя тесное пространство густым теплом, а капли воды скатывались по коже Нэнси. Её мокрые волосы липли к спине, вода стекала по белоснежной коже, оставляя непонятные узоры.  Она сжимает веки с такой силой, что ей почти больно. В голове крутятся слова, её же слова о том, что Нэнси не готова к этому. Не готова была и тогда, не будет готова и сейчас. И Робин ужасно себя ненавидит, ведь именно она будет той, кто бросит это Нэнси в лицо. Если она узнает причину, по которой ты к ней привязалась, как думаешь, захочет она видеть тебя опять? Майк был прав, даже если тогда Робин это не признала. Отвиснув, она проходит ближе. Нэнси чувствует сначала чужое присутствие, а потом обе ладони на своей талии. Она скинулась от неожиданного прикосновения, но быстро уловила запах Робин и почти так же быстро в этих руках и расслабилась. Робин прижалась в ласковом поцелуе к её шеи, который сразу же смыло водой.  — Ты долго. — А ты быстро, — в ответ защищается Нэнси.  Робин хмыкнула. Чувство, будто Нэнси только зашла в душ, ведь единственное, что она использовала — это вода. Банки не тронутые, да и Нэнси кажется не слишком активной для того, чтобы помыться. Робин становится позади, подхватывает одной рукой бутылку с мылом и высыпает на спину Нэнси. Брать чужую мочалку для душа как минимум не безопасно для здоровья, потому Робин простыми массажными движениями начинает намыливать тело девушки. Нэнси не возражает. Она просто послушно вертится в руках Робин, когда та просит. Да и руки Робин ощущаются приятно. Нежно. И совсем не больно. Рука Робин зацепляется за грудь Нэнси, и неожиданно, для них обеих, из Нэнси вырывается тихий вздох. Все, что они чувствовали, было передано в движениях, полных понимая и нежности. Но что-то ещё было в движениях, даже во взглядах Робин. Робин на мгновение замирает, слегка ошеломленная нежным вздохом Нэнси. Она чувствует, как тепло их соприкосновения проникает глубже, чем просто прикосновение к коже. В этот момент между ними возникает что-то большее, чем просто утешение. Её пальцы скользят вдоль лопаток, словно исследуя каждую линию и изгиб. Вода тихо стекает, и всё вокруг будто замирает, оставляя их в собственном моменте. Робин плавно опускает голову, позволяя своим губам приблизиться к её шее. Её дыхание, тёплое и едва заметное, касается кожи. Робин аккуратно прикасается губами к её шее, и Нэнси отвечает лёгким движением, позволяя этим поцелуям на мгновение завладеть их общим пространством. С каждым касанием их близость становится более осязаемой. Становится тепло не от погоды. Робин не спешила, словно пробуя каждый момент, чтобы убедиться, что это действительно происходит. Она скользнула ладонью по спине Нэнси, обхватывая её за талию и притягивая ближе. Ее поцелуи становились глубже и смелее, переходя от шеи Нэнси к её ключицам, оставляя на коже теплые, влажные следы. Нэнси закрыла глаза, чувствуя, как в груди разливается тихая, волнующая дрожь. Дыхание стало медленным и прерывистым, каждый вздох растворялся в тепле ванной, смешиваясь с лёгким паром, наполняющим воздух вокруг. Робин осторожно провела пальцами по шее Нэнси, задерживаясь у основания её горла, словно проверяя пульс, ощущая, как учащается её дыхание. Робин наклонилась ближе, её губы едва коснулись уха Нэнси, шёпот тёплым дыханием обжигал её кожу. — Скажи, когда остановиться. Это прикосновение было одновременно мягким и уверенным, её сила казалась безопасной, дарящей чувство полного  контроля. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а каждая клеточка тела напряглась в предвкушении. Робин на мгновение задержалась, будто искала в глазах Нэнси молчаливое разрешение, и в этом коротком моменте её пальцы легли на линию челюсти девушки, скользнули вверх, останавливаясь у щеки. Пальцы на мгновение замерли, ощущая тепло под кожей, пока Робин, собравшись с духом, медленно наклонилась ближе. Её губы коснулись губ Нэнси осторожно, почти невесомо, как будто сам поцелуй был чем-то священным и требовал осторожности. Но эта неуверенность длилась недолго. Постепенно, их дыхания стали более глубокими, а прикосновения уверенными. Робин целовала её всё крепче, медленно, будто стараясь запомнить каждое мгновение, позволяя поцелую становиться более интенсивным. Её рука, оставшаяся на шее Нэнси, слегка сжалась, как бы удерживая её, а другая рука скользнула вниз вдоль спины, поглаживая. Сжимая рукой подбородок, она повернула Нэнси к себе и толкнула к стене. Робин позволила своим рукам скользить ниже, их прикосновения становились медленными, ленивыми, но такими же желанными.  Она прижималась теснее, их дыхание сбивалось в ритме, в котором не осталось ничего случайного. Тёплая ладонь Робин нашла талию Нэнси, мягко поглаживая кожу. Нэнси ответила, обвивая руки вокруг шеи Робин, и позволила ей двигаться ещё ближе. — Робин… Нэнси слегка отстраняется, и Робин принимает это как знак остановиться. Но пальцы Нэнси лишь обхватывают голову Робин, притягивая её ближе, так, что их лбы соприкасаются.    — Прости, — выдохнула Робин, но Нэнси в ответ только покачала головой. — Все хорошо, просто…внутри меня столько эмоций, что мне становится дурно. — Это ты мне говоришь? У меня от тебя крышу сносит. На мгновение тишина между ними становится острой, как тонкая нить, натянутая до предела. Лбы всё ещё соприкасаются, и, казалось бы, нет необходимости в словах — каждое движение говорят больше, чем они могли бы сказать словами. Робин, не отрывая взгляда, ощущает, как её собственные слова становятся тяжелее. Все её чувства — смешанные, острые, болезненно настоящие — захватывают её с головой, оставляя беззащитной перед Нэнси. Вот она.  Её уязвимость. Она чувствует тепло кожи под своими пальцами, видит, как Нэнси прикрывает глаза, будто пытаясь уловить это касание всем своим существом. —Я хотела попросить прощения, — тихо произносит Нэнси, голос звучит виновато, — я не должна была обвинять тебя, эмоции, все эти ситуации, и это просто накопилось, и я.. Робин слушала.  Не отрывала взгляда, не посмела перебить. Она чувствует, как голос Нэнси дрожит, словно от напряжения, и едва удерживается от того, чтобы не сказать что-то успокаивающее. — Я не знаю, кто и что эти люди, но я не имела никакого права говорить такое и обвинять тебя. Я просто испугалась, — Нэнси продолжает, её голос становится тише, и она смотрит в сторону, словно ей трудно встретить взгляд Робин. — Я пыталась убедить себя, что всё под контролем, и оно так и было, до того самого момента. Но я боялась не только за себя. Робин мягко прижимает пальцы к подбородку Нэнси, поворачивая её лицо к себе, так что их взгляды снова пересекаются. В глазах Нэнси — почти невысказанный страх, что эта правда, высказанная вслух, может сделать её ещё более уязвимой. — Я бы не посмела на тебя обижаться, — уверенно ответила Робин. Она не скажет, что в тот момент, когда Нэнси это говорила, Робин будто медленно разрезало на куски. Она умолчит это, и не будет помнить больше. Робин смотрела на Нэнси, делая всё, чтобы сохранить на лице спокойствие, ту самую уверенность, в которой Нэнси нуждалась. Её слова звучали непринуждённо, почти легкомысленно. — Ты для меня слишком важна, чтобы я могла обидеться, — продолжила Робин, стараясь выглядеть убедительно. Она знала, что от неё сейчас требуется поддержка, убедить что её чувства не были задеты. Нэнси смотрела на неё с недоумением и сомнением, как будто хотела уловить в глазах Робин хоть малейшую тень лжи, малейший намёк на то, что та притворяется. — Я начинаю верить в это, — тихо сказала Нэнси. — Но иногда… мне кажется, что ты должна что-то чувствовать.  Робин качнула головой, и её руки почти невесомо легли на плечи Нэнси, будто пытаясь утешить, хоть и понимая, что никакие слова сейчас не смогут полностью развеять те сомнения, что сидят в Нэнси. Её голос дрогнул, но она старалась сохранить спокойствие. — Нэнси, — тихо прошептала она. Внутри себя Робин знала, что Нэнси не сразу сможет избавиться от этих мыслей, что её страхи ещё долго будут сопровождать её, словно тень. Но она также знала, что будет рядом столько, сколько потребуется, чтобы Нэнси поняла, что она — не разрушитель, а человек, заслуживающий и любви, и понимания. Нэнси, казалось, приняла её слова, но всё ещё сомневалась, боялась, что, возможно, Робин говорит это только из жалости или из-за того, что ей просто хочется поддержать её. Она отвела взгляд, чтобы Робин не увидела, как глубоко её это тронуло, но Робин почувствовала, как плечи Нэнси чуть расслабились, словно груз на мгновение стал немного легче. — Спасибо, — прошептала Нэнси, едва слышно, словно боялась, что, сказав это вслух, разрушит хрупкий мир, что они создали вместе в этот момент. — Ладно, — руками Робин провела по талии Нэнси, очерчивая её фигуру, — давай я тебя все таки помою. — Запах прорезался? — Скорее не запах, а аппетит. Нэнси на секунду стушевалась, но быстро пришла в себя, посылая в ответ только двусмысленную улыбку. Робин больше не распускала руки. Она тихонечко начала намыливать спину Нэнси, стараясь не сильно давить, ведь рассчитать силу всегда было сложно, не себе ведь. Её пальцы двигались медленно, уверенно, скользя по плечам и вдоль позвоночника. В комнате слышен был только звук капающей воды и, временами, их неровное дыхание. Нэнси закрыла глаза, чувствуя, как движения Робин становятся ритмичнее, почти успокаивающими. Пальцы Робин то легко скользили, то останавливались, чуть сильнее нажимая на напряжённые мышцы, словно стараясь не только смыть все их проблемы, но и растворить накопившееся напряжение. — Это так странно, — тихо проговорила Нэнси, не открывая глаз. — Что именно? — голос Робин был чуть хриплым, но она старалась сохранить спокойный тон. — Быть здесь. В твоем месте. — Это не мое место, — запротестовала девушка. — Будь я здесь на постоянных правах, я бы сошла с ума. — Почему? Робин замялась. — В данный момент это трудно пояснить. — Я просить не буду, — Нэнси чуть приоткрыла глаза и взглянула на Робин, в её взгляде было что-то ищущее,  будто она пыталась разгадать мысли Робин. Она не будет просить. Не будет больше спрашивать.  Больше они не разговаривали. Нэнси только спросила, нужно ли ей остаться и подождать Робин, на что получила: — Не стоит. Лучше сразу иди в кровать, согрейся. И Нэнси ушла первой. Она достала большое коричневое полотенце, которое ей дали, обмоталась им, и перед тем как уйти, она бросила взгляд на Робин. Она стояла, уже под прохладными струями води, опираясь одной рукой на плитку, тяжело дыша. Она будто успокаивала себя, не позволяя Нэнси видеть её в таком состоянии. И девушка позволила ей бороться, оставив, как её и просили. Но эта сцена странно повлияла на Нэнси. Почему только что Робин вела себя, как обычно, с ней, а тут она меняется? Что такого сказал ей Стив? Или не Стив?  Нэнси уверена, что Робин что-то решила. Но она просто не знает что, и не знает как узнать, пока. Она думает. Она думает о том, насколько сильно им придется пострадать. Ведь придется? Уверена, что других вариантов у них не будет, и кому из них достанется больше всего. Нэнси неторопливо натягивает чистое нижнее бельё, чувствует, как мягкая ткань облегает кожу, еще влажную от душа. Она выбирает футболку, чужую — ту, что Робин оставила на спинке кресла, рядом с кроватью. Она немного великовата, почти полностью закрывает её, едва доходя до середины бедра, но на ощупь уютная, а запах Робин даёт какое-то необъяснимое чувство покоя.  Обычно, до Робин, она никогда бы не позволила себе сделать это. Брать чужое, даже если это простая, порванная или грязная футболка, для неё было неприемлемо. Робин поменяла её правила и привычки, и один Господь, если он существует, знает, хорошо это или нет. Она осторожно садится на кровать, подтягивает колени к груди, зарываясь в них лицом. Тишина в комнате постепенно наполняется её дыханием и тихим биением её сердца. В комнате так же прохладно, или это от того, что она только из душа, но девушка начинает слегка дрожать, и от того быстрее залезает под одеяло. Шум воды стих, и Нэнси знает - скоро Робин выйдет.   Её мысли перетекают в тёплую волну ожидания, тихую и глубокую, смешанную с лёгким напряжением. Нэнси невольно сжимает пальцы, оглядывая комнату — её взгляд скользит по одежде, случайно брошенной на кресло, по мягкому свечению ночника, который Робин зачем-то купила в маркете. Нэнси сначала подумала о том, что здесь просто нет света, и им надо будет как-то выживать, но...тут буквально вся проводка есть. То есть, тут сигнализация и пароль на каждой двери, какие ещё вопросы или сомнения? Нэнси слышит тихий звук открывающейся двери и слегка кидается, слишком погруженная в свои мысли.   Робин выходит не так, как Нэнси — не голой. На ней тот самый тёмный топ и её привычные штаны. В её движениях чувствуется лёгкая неуверенность, будто не она пару минут назад уверенно держала свои ладони на талии Нэнси.  Она останавливается у двери, как будто выбирая, что сказать или сделать, хотя её взгляд уже устремлён к Нэнси, уютно завернувшейся в одеяло. Нэнси подняла глаза и поймала её взгляд, немного удивлённая тем, насколько уставшей и напряжённой выглядит Робин, хотя, может быть, это просто её воображение. Глядя на Робин, она думала, как эта девушка, беззаботно ворвавшаяся в её жизнь и оставившая за собой хаос, могла стать тем, с кем теперь хотелось быть даже в такие непростые моменты — такие, как сейчас, когда ничего не нужно, кроме их молчаливого присутствия. Робин, словно почувствовав её мысли, медленно подошла к кровати, осторожно присаживаясь на край. С её волос стекали капельки воды, но Нэнси это не смутило. Она протянула руку, стряхивая их. Некоторые капли медленно бежали вниз по шеи Робин, и Нэнси, не думая, вытерла и их тоже. Она не говорила ничего, но в её взгляде, обращённом к Робин , читалась  усталость, та, что приходит после долгого дня, когда ты наконец-то чувствуешь себя в безопасности. Хотя такой по факту нет. Спустя несколько мгновений, Робин протянула руку, перехватывая запястья девушки. Несильно, но едва ощутимо. — Тебе холодно? — вдруг тихо спросила Робин, чувствуя, как кожа Нэнси прохладна на ощупь.  — Наверное, потому что я только из душа, — почти шёпотом ответила Нэнси, закрывая глаза и позволяя себе податься к Робин чуть ближе.  — Но я же не дрожу, — в протест проговаривает Робин, но не упрекая. — Если бы ты боялась холода, я начала бы сомневаться в твоих способностях. Робин не ответила, но её губы слегка дрогнули.  Она всё ещё смотрела вниз, будто раздумывая, стоит ли позволить себе полностью расслабиться или же сохранять привычную осторожность. Нэнси, словно чувствуя это молчаливое сомнение, выбралась из одеяла и подтянулась ближе, почти лицом к лицу. Их лица теперь были так близко, что дыхание Робин  касалось кожи Нэнси, и она почувствовала, как что-то внутри сжалось. Робин, немного колеблясь, медленно подняла руку, скользя кончиками пальцев по щеке Нэнси. Её прикосновение были осторожными, но нежными. Привычными. — В моих способностях вряд ли есть смысл сомневаться, у меня достаточно много талантов. — Да, — соглашается Нэнси, сразу же, — в это я поверю. — Неужели не будешь спорить? — Могу, — Робин улыбнулась, уловив в голосе Нэнси нотку игривости. Её рука всё ещё касалась её щеки, пальцы мягко скользили по линии скулы, глаза её упрямо смотрели, ожидая продолжения. — Могу, — повторила Нэнси, её голос звучал с тенью вызова. — А нам надо поспорить? — Ну мы давно не спорили, нарушаем режим, — ответила Робин, усмехнувшись. — Иначе было бы слишком скучно. Нэнси слегка наклонила голову, чуть сужая глаза, будто изучая её, и вдруг спросила: — Какие ещё таланты у тебя скрыты? Робин притворно приподняла брови, словно этот вопрос застал её врасплох, просто не ожидала, но былой уверенности она не растеряла. — Тебе уже показать? — её голос прозвучал чуть тише, но уверенно. Нэнси наклонилась ближе, глядя в глаза Робин, будто проверяя её решимость. Их лица были так близко, что Нэнси могла ощутить её дыхание на своей коже, но прежде чем она успела что-то ответить, телефонный звонок разорвал тишину, и обе девушки вздрогнули, как будто кто-то вторгся в их помещение. Робин замерла на секунду, прежде чем с досадой повернулась к телефону, лежащему на столе. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть кто звонит, и её брови слегка нахмурились. Взяв телефон со стола, она бросила его в руки Нэнси, которая сразу же и поймала его. — Это Вики. Переживает, не сдала ли я тебя случаем в притон? Во взгляде Нэнси мелькнула тревога, перемешана с обидой, она посмотрела на экран, видя имя Вики, и вздохнула, прежде чем ответить. Робин отошла дальше, не желая подслушивать.  Как только Нэнси приняла кнопку вызова, из динамика полился такой громкий и взволнованный голос, что Робин, услышав его, скривилась, и отвернулась. «наконец-то! ты ответила, я уже думала что эта непостоянная тебя держит под замком. скажи «сос», если ты в заложниках» Нэнси посмотрела на Робин, которая, скрестив руки, наблюдала за разговором. — Спасибо за беспокойство, но со мной все в порядке, в большем случае, благодаря Робин. «я что-то не сильно тебе верю, если  брать во внимание, что это её вина, но ладно, я тебе поверю,но..ей!подожди!», — телефон, как предположила Нэнси, вырвали из рук Вики, чтобы вывести этот балаган на более-менее конкретный разговор. «этот рот никак закрыться не может», — из динамика послышался уже голос Амелии. «этот рот практичен!», — Вики просто не осталась в долгу, защищая свою честь, и буквально то, что это они — такие обычные, такие, какие есть, заставило засмеяться Нэнси в голос. Услышав смех Нэнси, впервые такой громкий, как бы сильно Робин не старалась держать свое лицо, она просто замерла. «господи, дорогая, я тебя прошу, просто помолчи», — она обратилась к своей девушке, и потом сразу же к Нэнси,переживая, чтобы она не отключилась.  «ты и Робин в порядке?у вас все хорошо? где вы находитесь?», — поток вопросов, которые вызывают странные эмоции внутри Нэнси. Неужели они всегда так заботились о ней, а она просто не видела? Ведь ладно, это просто вопросы, но с такой интонацией они сказанные. Нэнси уверена, на её телефоне куча непринятых звонков, непрочитанных сообщений от них, от Барбары, и это…странно? Она никогда не обращала на это внимание, принимала за мелочи, за должное.  И только сейчас поняла, что эти люди ценят, любят и переживают за неё. — Я в порядке, и в безопасности, — хочется добавить «пока» в безопасности, но она прикусывает себе язык, не позволяя такое ляпнуть. — Как у вас дела? «наши дела ничем не меняются, мы тут очень переживаем за тебя и Робин. вам точно никакая помощь не нужна?мы можем приехать, помочь» — Нет, действительно не нужно.  «я сейчас говорю «хорошо», только потому что знаю, Робин не позволит плохому случиться с тобой. назад вы вернетесь не скоро, как я понимаю, верно?» Амелия всегда говорила с ней так, словно Робин всегда будет рядом, даже если никто не знал наверняка, к чему всё идёт. — Пока не знаю что тебе сказать, — честно признается, — во всяком случае, я вам сообщу. «обязательно, пишите каждый день хотя бы «привет», чтобы мы знали, что с вами все хорошо. у нас нет номера Робин, но думаю, раз вы вместе, не нужно» — Ладно, — обещает, — хорошо, я буду писать. Их разговор длился ещё пару минут, но Робин мало что слышала. Она думала о другом. Почему человек, который видел её пару раз и столько же общался, ни разу не забыл упомянуть её? Ведь именно это Амелия и делала. Она не говорила «ты в порядке?», она говорила «вы». Она не забыла до каждого вопроса добавить это маленькое, несчастное, но такое значимое «вы». Робин продолжала смотреть в сторону, она не слушала больше и слова, а мысли её  были где-то далеко. Слова Амелии до сих пор звучали у неё в голове — это постоянное, осознанное «вы», которое Амелия использовала снова и снова, будто она видела в них не двух разных людей, а нечто большее, целое. Это было странное, тёплое ощущение, и в то же время оно приносило с собой что-то болезненное. Возможно потому, что Нэнси говорила только «я». В каждом ответе, в каждом её обещании быть на связи, она ни разу не упомянула «мы». Не сказала «мы». Это заставляло Робин ощущать себя словно в стороне, и возможно, возможно это так, ведь Вики и Амелия — не её друзья, и они даже не её знакомые. Она знала, что Нэнси не сделала этого нарочно, но это всё равно отзывалось каким-то горьковатым привкусом — лёгким уколом, который оставался где-то внутри. Робин не могла удержаться от этого сравнительного вопроса, который крутился в её голове: почему Амелия — человек, который едва ли знал её, — могла так легко включая её в свои фразы, в своё беспокойство, а Нэнси, которая была рядом всё это время, словно не замечала её роли в этом «мы»? Даже вспомнить тот вечер, когда Робин пришла после ночи с Майком, Амелия первая заметила, что с Робин что-то не так, и она поинтересовалась.  Эта мысль тяжело осела в груди, оставляя горьковатое ощущение. Может быть, в этом и есть их основная разница? Для Нэнси всегда существовали границы, и даже в такие моменты близости, когда казалось, что они могли бы стать чем-то больше, Робин всё равно оставалась на каком-то отдалении. Её мозг пытался оправдать Нэнси, уверяя, что для такой, как Робин это не важно. Она не должна заставлять говорить «мы», если человек хочет и привык быть и говорить только «я». Может, когда-нибудь и она выберет свое «я». Зависимость от других людей крайне ненадежна — всё, что они тебе дают, может быть ими же отобрано. Когда звонок закончился, Нэнси ещё минуты две просто молчала и смотрела в телефон, будто, думая о чем-то своем, странном и непонятном. — Это было…странно, — наконец заговорила Нэнси, — я никогда не думала, что они будут за меня так переживать, как минимум потому, что считала их не друзьями, а коллегами. — Ну, теперь ты точно знаешь, что эти люди всегда готовы тебе помочь, — Робин подводиться, и почему-то не смотрит в глаза Нэнси теперь. Они где-то бегают по комнате, останавливаясь в разных кусочках комнаты, но не лице Нэнси. — Лучше это понять поздно, чем не заметить вообще. Она прошла через комнату к своему рюкзаку, который лежал у стены, и начала копаться в нем, доставая телефон. Пальцы привычно скользили по экрану, проверяя сообщения и уведомления, но её взгляд оставался отстранённым, как будто она искала не что-то конкретное, а просто хотела оттянуть момент, когда придётся снова встретиться с глазами Нэнси. Робин без удивления отметила, что никто ей не писал и не звонил — те немногие, кто был бы готов волноваться за неё, и так находились поблизости. Она отвлеклась, ненадолго уставившись на экран, когда тишину комнаты нарушил тихий, но отчётливый звук — это был рык пустого желудка Нэнси. Робин подняла взгляд и посмотрела на неё. Нэнси, заметив её реакцию, слегка покраснела, но лишь усмехнулась в ответ, будто извиняясь. — Кто из нас учится в медицинском? Ты же знаешь, что нельзя целый день ничего не есть? —  укором произнесла Робин, складывая руки на груди и приподняв одну бровь.  —  Я знаю, что ты тоже это делаешь.  — Когда ты пропускаешь приём пищи, твой организм начинает повышать уровень кортизола, больше знакомого тебе как самый стрессовый гормон. Это и есть причина того, что ты ходишь злая и готова прибить всех и всё. А ещё, если голодать слишком долго, тело начинает использовать мышечную ткань для получения энергии. Ты становишься для своего тела убийцей, оно само себя начинает есть. Нэнси невольно хмыкнула, услышав это, но Робин продолжила. — Неужели в протоколах такого нет? — Я отлично знакома с тем, как тело реагирует на недостаток еды. Ты же знаешь, что стресс и недосып тоже друзьями для нашего метаболизма не становятся? — Это ты в меня ответкой кидаешь типа? — Нет, я говорю, что есть разные ситуации, когда ты действительно не имеешь возможности поесть, или когда элементарно кусок в горло не лезет. — Хорошо, — ответила Робин и начала искать взглядом еду, которую оставила в комнате: не было желания выходить в этот раз. — Ты съешь что-то сейчас, и я не буду напоминать тебе, как важно поддерживать уровень глюкозы, чтобы не быть ходячим стрессом.  — А если я не хочу? — ради интереса спрашивает. Она и так знает, что будет есть сейчас, но это важно — спрашивать до конца. — Мало интересует. Я могу сама накормить, если ты не хочешь. Робин стоит, держа в руках упаковку каких-то булочек, печенья и непонятной химии. Да, это не лучшая еда, но она хотя бы есть. Пока девушка ещё ищет воду, она всё же предлагает Нэнси сходить в кухню Стива и перекусить, но Нэнси тут точно отказывается. Пока Нэнси кушает, Робин решила скинуть с себя грязную одежду, и Нэнси не может удержаться от колкого комментария: — Стриптиз будет бонусом? — Да, бонус чтобы ты хорошо спала. — Вот спасибо, — она наблюдает за тем, как руки Робин ловко натягивают футболку. Нэнси сделала вид, что продолжает есть, но её взгляд то и дело возвращался к Робин. Она не могла удержаться — в её движениях было что-то естественное, непринуждённое, будто эта картина привычная для неё. Когда Робин обернулась, её глаза на мгновение задержались на лице Нэнси, и в комнате повисла лёгкая тишина. Нэнси улыбнулась, слегка приподняв уголок губ, будто принимая этот молчаливый вызов. — Ну как ощущения? — спросила Робин, наклоняя голову и не сводя глаз с Нэнси, её голос был низким, но мягким. Нэнси хмыкнула, стараясь выглядеть спокойно, но в её глазах блеснуло что-то искреннее, неподдельное. И важно, что в её руке была булка, а возле губ остались едва заметные следы от джема. — Ощущения? — Она сделала паузу, выдерживая взгляд Робин. — Скажем так… бонус зачтен. Робин театрально взялась за сердце, и поклонилась. — Спасибо, начальник, — закончив выступать, она направилась к кровати. Нэнси не отодвинулась, только приподняла одеяло, будто это было жестом приглашения. Робин забралась, сразу же с лёгкостью устраиваясь рядом. Она подтянула себе подушку повыше, устроившись так, чтобы упереться спиной об изголовье кровати. Они лежали бок о бок, погружённые в ту уютную тишину, которая бывает только между людьми, которым не нужно ничего объяснять. — Тебе нужно ещё поспать, хотя бы немного, — напоминает о немало важном моменте. Если она сможет сделать так, чтобы Нэнси и поспала, и поела, то Робин миссию на день считайте выполнила. — Я вряд ли тут усну, — призналась честно Нэнси, — здесь…холодно. И я не о температуре говорю, хотя и она имеет смысл. Я просто не знаю, как здесь заснуть, мне…дурно немного здесь. — Постараемся вместе? — она должна была сказать это уверенно, но получилось совсем не так. — Я не…я не знаю, — она замолкает, на пару минут. И молчит и Робин, не прерывая мысли девушки. — Что мы будем здесь делать? Я в том смысле, что, зачем мы здесь? Робин напрягается. Задает встречный вопрос: — Не лучше, если поговорить об этом завтра? — или ладно, хотя бы сегодня вечером. — Но я спрашиваю тебя сейчас. Я хочу узнать, на что рассчитывать дальше. Робин молчит. Она просто не знает, какие же ей слова подобрать. Но Нэнси смотрит, ждет, что она ей что-то скажет, и Робин должна сказать ей правду. Хотя бы что-то. Она начинает издалека: — Вопрос с университетом на некоторое время Стив закрыл. Как — спросишь завтра у него, и я даже разрешаю его ударить. Второе: Стив думает о том, что люди, которые нас преследовали, искали не только меня. Он уже нашел некоторых из них, и сейчас, думаю, собирает про них информацию. Нэнси, поверь мне, если бы я могла — я бы тебя туда даже не пустила, и решала это без тебя, — как обычно, не давая Нэнси узнать больше положенного, — но ты можешь знать этих людей, может встречала раньше, или в клубе. Этот придурок уверен, что ты должна лично просмотреть их тоже.  — Почему не сделать этого сейчас? — Потому, что он не хочет видеть там два уставших лица, и сказал приходить только после сна, а поверь мне — он тебя туда не пустит, если ты будешь такой же уставшей выглядеть. Нэнси задумалась. Стив хочет, чтобы она тоже участвовала, а Робин наоборот. Робин не хочет показывать ей ничего, что может показать ей жизнь девушки больше, чем она может видеть. Но сейчас, она уже понимает, что жизнь Робин не так проста, как казалась изначально. Робин не позволяет ей стать частью этой жизни. — Хорошо, — ответила Нэнси, и чёрт, она заставит себя уснуть, чтобы завтра не пропустить ни единого слова, слайда или информации.  — Лучше постарайся поспать. — А ты? — спрашивает. — Ты будешь здесь? — Конечно, — моментально отвечает ей Робин, не задумываясь. — Я никуда не двинусь, буду как собака — охранять вой сон. Она шутит. Может, все и не так плохо? И почему у Нэнси желание специально послушаться Робин, чтобы задобрить её? Нэнси смотрела на Робин, пытаясь понять, что именно её беспокоит. Этот вечер был полон загадок, и Нэнси не могла отделаться от ощущения, что что-то важное осталось невысказанным. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и заставить себя отдохнуть.  Но мысли её не отпускали. — Ложись, — приказывает Робин, — я обещаю, что когда ты проснёшься, я буду рядом. Как и всегда. В своей голове она делала всё правильно. 

порой стоит принять факт того, что любить и быть вместе иногда вещи несовместимые.