Назови цену

      Стеллажи-стражи в библиотеке дома Ралов охраняли тишину и покой вокруг небольшого столика. Запах пергамента от разложенных на столике свитков и фолиантов согревал душу Делайлы не хуже свежезаваренного чая. Больше не желая долго подбирать слова для тактичной оценки очередной шокирующей традиции, Делайла была твёрдо намерена изучить культуру Д’Хары с самых основ. Выслушав её просьбу, Магистр Рал без каких-либо возражений приказал смотрителям библиотеки оказывать любую помощь, которая только могла понадобиться его гостье. Разумеется, если это не касалось сведений, спрятанных за щитами в особых зонах, куда доступ был только у Магистра Рала и его наследника.       Для Делайлы такое времяпрепровождение было обычным делом: всю свою юность она провела в библиотеках Замка Волшебника, изучая иностранные языки и культуры. Уделить время обычаям всего одной страны для любой Исповедницы было очень простой задачей.       Оказалось, Д’Хара была суровым краем, где люди тяжело работали, чтобы поддерживать свой уровень жизни. Однако это с лихвой компенсировалось их феноменальной дисциплиной и тем фактом, что д’харианцы были на редкость рослой и не подверженной серьёзным болезням нацией. Делайла подозревала, что и тут не обошлось без влияния Уз. Кроме того, здешние люди не брезговали водными процедурами, устраивая целые праздники омовения, когда люди собирались у рек и озёр и, накупавшись, проводили день с плясками и песнями. Конечно же, из всех занятий особым почётом пользовалось военное дело. Однако д’харианцам также не было чуждо и искусство: Делайла обнаружила несколько занятных учебников по зодчеству, скульптуре и живописи, а также интересные описания духовых и ударных инструментов.       И только Делайла подумала, что ей повезло услышать всю шокирующую информацию в свой первый день пребывания в Народном Дворце, она поняла, как сильно ошиблась.       В военное время д’харианские воины бились за право оказаться на передовой и умереть за своего Магистра первыми. Причём, если солдат умирал во время поединка, считалось, что грош цена была такому солдату: если он не смог предугадать и отразить действия собрата по оружию, то что сказать о его боевых навыках против неизвестного врага?       Делайла потёрла виски. Во многих отношениях Д’Хара была куда цивилизованнее того же Кельтона, кичившегося богатством и вкладом в науку Срединных Земель. И одновременно была самой варварской страной из всех, в которой приходилось побывать Делайле.       Ни один другой народ не бился насмерть, чтобы выжить и получить право умереть чуть раньше соратников. Никто не молился на обычного живого человека, пожимая плечами и объясняя правильность любого его решения самим фактом существования своего идола. Были страны, где молились на своих мудрецов или провидцев, но конечным звеном в итоге всё равно оставалось нечто высшее, с чем у них была связь. И ни в одной стране правители не коллекционировали женщин, играя в лотерею деторождения.       Этим утром, когда Делайла пришла к Камдену Ралу с просьбой предоставить ей доступ в его библиотеку, тему гарема и некого подобия его симпатии к ней они не поднимали. Делайла ещё никогда так не держалась за маску Исповедницы, как в это утро, когда вошла в кабинет встававшего с утра пораньше Магистра и снова увидела его неизменно лучезарную улыбку до ушей.       Делайла не имела представления, что она будет делать, если знаки внимания от Камдена Рала перейдут черту простого интереса, пока больше напоминавшего игру. Тогда ей придётся всё ему рассказать, но…       Как он будет смотреть на неё, когда узнает правду и всё поймёт? Сколько раз Делайла наблюдала, как люди приветствовали её, протягивая руки, а затем, едва разглядев длину её волос и платье, отскакивали, словно только что едва не коснулись змееподобной твари? Что она будет делать, когда радушие на лице Камдена Рала, пусть и продиктованное элементарной вежливостью, сменится отвращением?       Делайла, всю свою жизнь получавшая в ответ на искреннюю заботу о каждом жителе Срединных Земель только страх и презрение, просто не хотела терять даже такое подобие… понимания? Дружбы? Она даже не была уверена, как это называется у обычных людей.       Одинокая слеза прочертила дорожку по её щеке. Делайла немедленно смахнула её, рассудив, что пока её никто не видит, одну слезинку она могла себе позволить. Но всего одну.       — Ты плачешь?! — воскликнул детский голос, и Делайла подскочила на месте, в один момент запечатав все эмоции глубоко внутри. Амабель, с ногами устроившаяся на кресле напротив Делайлы, подвинула к ней небольшую вазочку с печеньем. — Я тебе вкусненького принесла, не плачь.       Делайла тихо рассмеялась:       — Всё хорошо, я просто немного устала и неудачно зевнула, я не плачу.       — Да-а? — недоверчиво протянула девочка, выгибая бровь один в один, как её отец. — Ну над этими толстыми книжками только зевать и плакать, да.       — Амабель! — послышалось сокрушённое справа. За появлением девочки, похожей на целый ураган, Делайла просто не заметила, что маленькая леди пришла не одна. С ней был темноволосый немного субтильный юноша, которого Делайла помнила со вчерашнего приёма, и маленький наследник Арден.       — Лорд Оделан к вашим услугам, Исповедница Делайла, мы виделись с вами вчера, — краснея, склонил парень голову, переминаясь с ноги на ногу. Он явно был смущён увиденным и был уже не в том возрасте, чтобы поверить в историю с неудачным зевком. Как бы этот случай не дошёл до ушей Камдена Рала. А у Делайлы были подозрения, что всё происходившее в Народном Дворце так или иначе доходило до ушей Камдена Рала. — Отец поручил мне проведать вас, — юноша снова запнулся, отведя большие карие глаза. — Дети увязались.       — Ничего страшного, — поспешила заверить его Делайла, — я только рада. Ты можешь передать отцу, что со мной всё в полном порядке.       Оставалось только надеяться, что Оделан поймёт, что значило «в полном».       — О-о, — округлил глаза Арден, подскочивший к столу. — «Быт народа Д’Хары»! Папа сказал, что я когда-нибудь тоже прочитаю эту книгу, когда чуть подрасту, а пока она слишком большая для меня.       Делайла кивнула:       — Полагаю, эта книга будет полезной для юного наследника. Она очень интересная!       Амабель тихо фыркнула, закатив глаза.       — И не только для наследника, — назидательно заметил Оделан, скосившись на сестру. Он ловко придвинул ещё два стула к Делайле, чтобы он и Арден могли сесть.       — У всех детей Магистра одинаковое обучение? — спросила Делайла.       Оделан улыбнулся. Так, как иногда улыбался Камден Рал, когда хотел показать, что понял гораздо больше, чем собирался сказать собеседник. Он наклонился к Делайле так, чтобы его не было слышно младшим:       — Отец не делит детей на Столпов и наследника, — шепнул он.       Делайла смущённо улыбнулась. В Срединных Землях к Столпам было очень предвзятое отношение: волшебники, колдуньи и другие магические существа предпочитали обходить их десятой дорогой. А вот простые люди иногда прибегали к их умениям, когда хотели нарушить закон. Однако сейчас, когда наказание за вовлечение Столпа в преступление серьёзно ужесточили, желающих заметно поубавилось. Но слава «идеальных инструментов» следовала за Столпами до сих пор.       — Расскажи, пожалуйста, о вашем отце, Оделан, — увидев его вытянувшееся лицо, Делайла тут же покачала головой, откусывая кусочек печенья. — Ничего такого. Мне просто интересны традиции воспитания детей в вашей стране.       — О, — просиял юноша, — это просто! Мальчиков воспитывают довольно строго, потому что большинство из них пойдут в армию и должны быть готовы к дисциплине. Девочки же должны уметь защищать свой дом в отсутствие мужчин, так что боевым навыкам учат и их.       — А что насчёт знатных семей?       — То же самое, — пожал плечами Оделан. — В случае войны женщины должны быть готовы взять на себя все дела, которыми занимались мужчины, поэтому особой разницы в их воспитании и образовании не делают.       Что делало большую честь Д’Харе. Большинство знатных семей Срединных Земель растило дочерей в оранжерейных условиях, вкладывая немалые деньги скорее во внешний вид девочки, чем в её внутренние качества, чтобы потом продемонстрировать её покладистость и красоту выгодному жениху. Мальчиков же растили в уверенности, что они — короли всего мира и целое солнце для будущей жены. Были и исключения, но их было не так много, уж точно не столько, чтобы набралась целая страна.       — А что Столпы? Они тоже служат в армии?       — Конечно. Это большая честь.       Делайла пожевала печенье, задумавшись, как бы потактичнее задать вопрос.       — Разве Столпы чувствуют Узы? Это ведь они обеспечивают такую преданность д’харианцев военному делу?       Оделан кивнул:       — Не чувствуют. Но мы растём среди людей, живущих этими традициями, так что это всё равно, что чувствовать. Кроме того, нам-то Магистр — отец. Ну или брат, — он придвинулся ближе, с жаром выпалив: — А как у вас?       — Ох, — задумалась Делайла. — У нас очень много стран, зависит от того, о какой ты спросишь. Во многих племенах детей не наказывают совсем до определённого возраста, потому что потом их воспитание будет очень строгим, а пока они маленькие, им дают вдоволь наиграться. В некоторых странах, где культур несколько, воспитание детей зависит от того, к какой нации они принадлежат, особенно если одна культура превосходит другую.       — Это как? — нахмурился Оделан. — Разве может одна культура быть выше другой?       Делайла одобрительно кивнула:       — По-хорошему — не может, — она вспомнила Андерит, где андерцы всегда ставили себя гораздо выше хакенцев и пользовались гораздо большими привилегиями по сравнению с их же собственными согражданами. — Но некоторые народы такое положение устраивает, и Совет не имеет права вмешиваться, если нет открытого конфликта.       — Варварство какое-то, — пробормотал Оделан и сразу же округлил глаза, поняв, что сказал. — Извините!       Делайла улыбнулась:       — Ничего страшного. Чужой уклад часто бывает непонятен людям из других стран. Для этого и существует Совет: он следит, чтобы тот, кому что-то не нравится, не вздумал наводить свои порядки только из-за одного непонимания.       — То есть, — сцепил Оделан руки в замок под подбородком, — если Д’Хара станет частью Срединных Земель, Совет и ваш орден будут защищать нас также, как и всех остальных? Даже если все вокруг считают варварами нас?       — Конечно, — кивнула Делайла. — Даже если вы действительно варвары, что, к слову, не так, Совет всё равно будет защищать ваше право жить так, как вам хочется, пока вы не трогаете соседей и спокойно живёте в пределах своей культуры.       Амабель, уставшая от беседы взрослых, недовольно скривилась:       — Фу, какие скучные разговоры вы разговариваете! Лучше приходи к нам с мамами! — воскликнула девочка. — Они там тоже обсуждают папу, но по-другому!       — Амабель! — шикнул на неё Оделан.       — Что? — изумилась девочка. — Я не понимаю, о чём они говорят, но они так хихикают, что это наверняка должно быть что-то смешное! Поэтому приходи к нам: у девочек веселее!       — Амабель! — снова возмутился залившийся краской Оделан.       — Я обязательно приду, — смеялась Делайла, но, поймав весьма красноречивый взгляд Оделана, сразу же добавила: — Не затем, зачем ты мог подумать!       Оделан прикрыл рот кулаком, пытаясь скрыть смех, но его безнадёжно выдавали трясущиеся плечи.       — Я так и передам отцу, — кивнул он.       — Не надо!       — Что именно мне не надо передавать? — раздался голос у дверей в библиотеку. Камден Рал стоял, прислонившись к косяку и ухмыляясь до самых ушей.       Амабель и Арден с криками кинулись обнимать отца, и Камден, взяв их за руки, вернул малышей обратно к столу.       — Так что мне не надо передавать? — переспросил он, косясь на Делайлу.       — Что леди хочет послушать, как тебя обсуждают мамы! — выпалил Арден и мгновенно спрятался за ногой отца, застеснявшись очень эмоционального взгляда краснеющей Делайлы. Вот от кого-кого, а от Ардена она такого гнусного предательства, конечно, не ожидала.       Делайла хотела потрепать мальчика по волосам, чтобы он вдруг не переживал, и даже протянула руку. Но потом заметила внимательный взгляд Камдена Рала и передумала, уронив руку обратно на колени. Пусть Магистр Рал и сказал, что знал очень мало о силе Делайлы, но что-то он всё же знал. А значит, вряд ли обрадуется прикосновениям Исповедницы к его единственному наследнику.       Но Камден Рал как будто этого и не заметил. Или сделал вид, потому что он тотчас приподнял бровь, всё так же глядя на Делайлу:       — Вот как? Я тоже хочу. Составить вам компанию?       Делайла предпочла прикрыть волосами пылавшее лицо и промолчать.       — Они тогда не будут обсуждать тебя, папа, — пробурчала Амабель.       Магистр Рал только посмеялся.       — Ладно, детки, мне надо поговорить с Исповедницей Делайлой, так что идите играть с Оделаном, а мы пока побудем вдвоём, — он едва заметно кивнул старшему сыну, чтобы тот увёл малышей.       Но маленькая Амабель явно не желала сдаваться так просто. Она, нахмурившись, выпалила:       — Когда ты остаёшься с какой-нибудь леди вдвоём, у нас потом появляются братики и сестрички. А если ты останешься с Делайлой, братик или сестричка будет красивее меня. Не хочу.       Делайла, прикрывая рот рукой, просто наблюдала, как Оделан, прекрасно воспитанный, деликатный Оделан, в отличие от детей понимавший, что именно они говорили, точно так же прикрыл руками лицо. Но Делайла, поднимая круглые глаза на Камдена Рала, никак не предполагала, что увидит того застывшим в абсолютном молчании и… Красным, как мак в чистом поле.       — Идите, — сверкнул глазами Магистр Рал и проследил аж до самых дверей, как дети топали к выходу.       Делайла просто не смогла сдержаться. Она правда старалась, но всё равно хохотала до слёз, едва не ложась на стол, глядя, как Камден Рал, у которого всё ещё горели уши, с тяжёлым вздохом усаживался в кресло напротив.       — Дети. Не понимают, что лопочут, — проворчал он.       Делайла озорно улыбнулась:       — Разве они сказали неправду?       На неё смотрела пара синих глаз, умолявших о пощаде:       — И вы туда же? — Магистр Рал вздохнул, проводя рукой по лицу. — Ладно, я вчера сам напросился.       Делайла не стала его переубеждать.       — О чём вы хотели поговорить?       Он резко посерьёзнел, передавая Делайле небольшую книжку.       — Здесь вкратце описаны все собранные мной сведения о Столпах. Где о них упоминалось и какие исследования проводили. Передайте их в Замок Волшебника.       Делайла, открыв книжку, наскоро пролистала её, пробежавшись глазами по паре страниц.       — Вы нашли что-нибудь?       Камден Рал покачал головой.       — Ничего. Мои предки бились над тем, чтобы исправить Столпы и дать им хотя бы крупицу магии, но это бесполезно.       Делайла поджала губы. Вряд ли из Замка Волшебника придёт какой-то другой ответ: в вопросе Столпов надежда была только на магию, которую они не воспринимали, а значит, любые попытки их «исправить» будут бесполезны.       Камден Рал сложил руки под подбородком, очень внимательно посмотрев на Делайлу:       — Какое решение предлагал Замок, пока я не связался с вами?       Делайлу пробрал озноб.       Это были не те сведения, которые ей стоило обсуждать с Камденом Ралом, пока она не знала его достаточно хорошо: вопрос о том, почему он связался со Срединными Землями практически сразу после убийства Первого волшебника, оставался открытым. Да, его участие в истории гибели Торана Рала было вполне однозначным: Исповедник Айзек, потеряв голову от приближающейся расплаты, исповедал Торана Рала и приказал ему убить Ренниуса Зорандера, пришедшего по его душу. Первому волшебнику ничего не оставалось, кроме как убить собственного воспитанника, почти сына, защищаясь. И Камден Рал после подтвердил, что случившееся целиком и полностью было виной Исповедника Айзека.       Вот только его реакция каждый раз, когда упоминался «дедушка Ренниус»…       Можно ли было списывать её на так и не прошедшее потрясение от внезапной смерти отца? Конечно, вот только Камден Рал не походил на правителя, который руководствовался бы одними детскими переживаниями. А вот политиком, способным предугадать помехи своим планам и подгадать момент, когда их не будет — вполне. Но в таком случае выходило, что не такие уж и тёплые были отношения у Ренниуса Зорандера с «внуком», если Камден Рал опасался власти Первого волшебника и потому не вступил в игру раньше.       И, как бы Делайла ни перекручивала в голове эти мысли, всё всегда приходило к тому, что смерть Ренниуса Зорандера была очень удобна Камдену Ралу.       — Исповедница Делайла? — позвал он её.       Делайла вздрогнула, словно очнувшись. За ней неотрывно наблюдали синие очень внимательные глаза. И Делайла всё никак не могла определить, в какой момент они напоминали сумеречное небо, а в какой — слишком глубокие, а потому очень опасные воды.       Сложив руки на коленях, она прошептала:       — Изгнать в Древний мир. Либо убить.       Одна минута тишины.       Вторая.       Третья.       Камден Рал молчал очень долго, уставившись в вазу с печеньем, принесённую его дочерью. Он даже не двигался. Даже не моргал.       — Что? — наконец выдавил он. И этот простой вопрос звучал страшнее, чем если бы Камден Рал читал проклятье.       — Магистр Рал… — начала Делайла. Именно такой реакции она и опасалась.       — Это, — пророкотал он, поднимая полыхавшие гневом глаза. — Мои. Дети. Мои братья и сёстры!       — Я понимаю…       — Я очень сомневаюсь! — хлопнул он по столу, но Делайла чувствовала себя так, словно ударили её. Кажется, в своей голове она слышала звенящее эхо от хлопка.       Действительно. Откуда ей было знать? У неё не было ни детей, ни сестёр, ни тем более братьев. Её семьёй всегда будет её долг, а долгом — благополучие Срединных Земель, целиком и полностью зависевшее от сохранения магии.       — Если Д’Хара откажется выдавать своих Столпов, что будет? — спросил он. Очень спокойно. Опасно спокойно.       — Я не знаю, — ответила она ему, не страшась посмотреть ему прямо в глаза. Пусть Камден Рал умел навести жути, но Делайла не собиралась показывать ему, что это работало. — Это не обсуждалось. Но, вероятно, придут Исповедницы. Не по их душу, а по вашу. И волшебники.       Камден, усмехнувшись, кивнул.       — Ну кто бы сомневался, — проговорил он скорее себе, чем Делайле, и она не была уверена, что поняла его правильно. Что это должно было значить? Камден Рал провёл ладонями по лицу, как будто стирая маску злости одним движением и сразу же надевая новую: безобидную в своей пустоте. Безобидную только на первый взгляд. — Я — творец, — сказал он, отрешённо глядя в окно. — Придумывать совершенно новую магию — суть моего дара, и если Замок не найдёт решение в своих исследованиях, я создам его сам. С нуля. Но если Замок только попробует пойти наиболее простым путём, — Камден Рал снова посмотрел на Делайлу, подняв палец, — только попробует, Исповедница Делайла — готовьтесь к войне. Своих детей я просто так не отдам. Я предупреждаю вас сейчас просто по-человечески, потому что уважаю вас как политика. Вы должны понимать, чего это может стоить Срединным Землям.       Делайла бесстрастно кивнула, так и не отведя от его глаз взгляда.       — Я вас услышала, Магистр Рал. Замок сделает всё, что в его силах, я обещаю вам проследить за этим.       Магистр кивнул:       — Хорошо.       Поднимаясь, Делайла не позволила отразиться на её лице ни единой эмоции. Все её метания в надежде на сохранение понимания между ними или какого-то подобия дружбы оказались пустыми. Даже если Камден Рал слабо понимал природу магии и власти Исповедниц, в чём Делайла всё больше сомневалась, в глубине души Магистр относился к ней точно так же, как и все остальные: как к чудовищу, ломавшему чужие жизни в попытке достигнуть своих целей.       Но ничего из своих чувств Делайла ему не показала. Ни боль за него, ни обиду на него. Она привыкла. Люди много чего говорили ей и таким, как она, всего лишь за то, что Исповедницы не утаивали правду.       Она просто поклонилась Магистру и оставила его наедине с собой. Ей тоже не помешало бы сейчас побыть в одиночестве.