КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ОХ УЖ ЭТОТ НОВЫЙ ГОД!

***

- Фаина Игоревна, сначала ёлка, а потом уже борщ! – отреагировал я, увидев, что Усова, едва переступив порог, бросилась на кухню к холодильнику. Её целью было накормить голодного и брошенного друга во что бы то ни стало. - Но вы же голодный! – донеслось с кухни, которую она не желала покидать, - виданное ли дело - голодным делами заниматься! - Если я сейчас поем, то мне уже будет не до ёлки, - предупредил я, зная, что Фаина обычно кормит меня на убой, - лучше фронт работ покажите. И не забывайте, что у меня времени не так много, как вам бы хотелось. - Так вот же она! - медсестра открыла балконную дверь и попыталась втянуть своё вечнозеленое деревце с балкона в квартиру.       Отстранив ее, я занёс елку и осмотрел игольчатое создание мира флоры. Видок у нее был не очень. Если бы я такую притащил в дом, Егорова спустила бы всех собак. Ствол был корявеньким и сучковатым, иголки жесткими и короткими. В голове сразу мелькнула мысль: «Что делать, когда они начнут осыпаться? Это же уборки на неделю и хвоя будет до самого лета по квартире таскаться». Пушистостью ёлочка тоже не страдала. Радовало только одно - она была не слишком большой.       Пока я оценивал лесную красотку, в зале образовалась коробка с игрушками и набор юного плотника. Иначе сказать не могу, потому что крестовина состояла из пары чурбаков, и ценой неимоверных усилий и смекалки мне нужно было сообразить устойчивую подставку для елки. Хорошо, что инструменты в этом наборе тоже были. Это облегчило задачу, и я довольно быстро соорудил сносную крестовину, в которой надежно закрепил елку.       Фаина тут же бросилась греть обещанный борщ и второе. В то время как я уничтожал полноценный обед, она нарядила елку, после чего позвала меня полюбоваться символом нового года и включила гирлянду…. Упс!       Призыв «Елочка гори!» сработал буквально. В розетке что-то затрещало, раздался громкий хлопок, и по комнате начал распространяться едкий дым и запах паленого дерева и пластика. - Господи! Горим! – Фаина запричитала и заметалась по залу.       Мне ничего не оставалось, как подскочить к розетке и выдернуть вилку от плавящейся гирлянды, пока ещё не полыхнуло. Конечно, я скрыл от Усовой, что меня знатно приложило током. Но я был не дома, а в чужой квартире. Я понятия не имел, где расположен щиток. Пальцы ломило, а по телу прошла судорога. Хорошо, хотя бы волосы не задымились. М-да сплоховал… Но елка уцелела и, главное, квартира не пострадала. - Что же вы, Фаина Игоревна не сказали, что у вас розетка не исправна, - с укором я воззрился на нее, потирая пальцы поврежденной руки, украдкой поглядывая на отметены от входа электрического разряда. Между делом прислушался к своему сердцу. Всё норм. Кажется, живу дальше и даже радуюсь, что уцелел. - Ой, Геннадий Ильич! Сколько раз мужику своему говорила, чтобы починил. Бесполезно. Не до чего дела ему нет, - сокрушаясь поведала медсестра. - Обесточить нужно, пока всё тут к чёртовой матери не полыхнуло, - задумчиво произнес я и почесал затылок. - Сейчас, сейчас. Я знаю, где отключить нужно, - и она устремилась на лестничную площадку.       Я же взглянул на часы и вздохнул. Время неумолимо приближалось к шести часам. Пора было выдвигаться, но страх того, что неисправная розетка может действительно спалить жилище Усовых, восторжествовал, и я, отложив курту, которую уже собирался надевать, вновь схватился за инструменты.       Квартира была обесточена. Я вскрыл обугленную розетку. Перед глазами предстала нерадостная картина. Проводка выходила из строя ни единожды, об этом говорили подпалины на видавшем виде кабеле. - Проводку нужно менять, - мои слова прозвучали как наставление неубиенного. И вдруг Фаина зарыдала. Поток горючих слёз и причитания женщины смутили меня. Я просто не знал, что с этим делать. Слёзы моей жены, как правило, вызывали у меня приступы неописуемой жалости, и я прекрасно понимал, почему она это делает. Егорова отчетливо осознавала, как можно влиять на меня с помощью своих слёз. И я действительно вёлся на них, как последний кретин, а она получала всё, чего добивалась, малой кровью. Но сейчас это было на грани паники и непонимания того, что с этим делать. В конце концов, я взял себя в руки и бросился на кухню за стаканом воды. - Выпейте, Фаина Игоревна, и успокойтесь, - протягивая стакан, попросил я её, больше умоляя, чем приказывая. - Геннадий Ильич! Вы никому не говорите уж, что у меня всё так плохо. - Помилуйте! Да кому же я скажу? – искренне удивился я её комплексу неполноценности. - Даже Ирины Алексеевне не скажете? — Вот ей точно знать об этом не обязательно, - заверил я Усову и поторопил, - давайте пейте и без разговоров. Я сейчас времянку сделаю, чтобы гирлянда горела, а после праздников решим. - Да какая уже гирлянда. Старая сгорела, а новую я в этом году покупать уже не буду. Вдруг опять сгорит.       Я молча выслушал ее слова и отправился в прихожую, где оставил все свои пакеты. Из одного подарочного пакета я извлёк коробку, которую купил для своей елки, и пока у меня был такой порыв, вручил его Фаине со словами: - Держите! Это мой подарок вам на Новый год! - Ой, что вы, что вы! – она замахала руками, отказываясь принимать мой подарок, - я не возьму. Вы её себе брали. У вас же тоже внучка приезжает. - Берите, я сказал, иначе обижусь, - я просто всунул коробку ей в руки и занялся розеткой.       В моём распоряжении было минимум времени и максимум желания. Мыслительный процесс был активирован на значение максимум. Через какое-то время я все же смог слепить вполне сносную розетку, позаимствовав коробку из спальни старшей медсестры. - Готово! – возвестил я и добавил, - ну как, Фаина Игоревна, давайте посмотрим, какой из меня электрик.       Гирлянда на ёлке замигала разноцветными огоньками. Я настроил частоту мерцаний и улыбнулся на слова, сказанные Усовой. - Геннадий Ильич, вы всё-таки волшебник. - Да какой там…. И тут меня прервал телефонный звонок. В надежде, что это Ира, я схватил телефон, но, к огромному моему сожалению, это была всего лишь доставка моей елки.       Взглянув на часы, я понял, что катастрофически опаздываю. За оставшиеся полчаса мне не добраться до дома при всём моём огромном желании. Я начал упрашивать курьера подождать меня за дополнительную плату. Он был крайне недоволен, ругая меня на чем свет стоит, и я мог его понять. Предновогодних доставок у него было за глаза, а столичные пробки не придавали оптимизма. Напротив, злили и нервировали.       Ценой нескольких сотен мне удалось уговорить его задержаться хотя бы на пятнадцать - двадцать минут и, схватив пакеты, я устремился к выходу. Фаина, как верный Санчо Панса, последовала за мной. - Я с вами, Геннадий Ильич. Я же обещала вам помочь елку нарядить. - Её еще для начала получить нужно, - запрыгивая на водительское сидение, оповестил я и тут же сорвался с места, ударив по газам.