КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ОХ УЖ ЭТОТ НОВЫЙ ГОД!

***

      Пахнущая мандаринами и морозом рука коснулась моего лица. Я спал и не слышал, как приехала Ира. Я даже не слышал, как Кот совершил свой первый набег на пихту. И она, сделав первый кульбит в нашей квартире, оказалась на полу. Сколько ещё таких кульбитов за новогодние праздники она совершит, знает только усатый. Постараюсь сократить число её падения до минимума. Хотя это довольно проблематично, учитывая, сколько времени нас не бывает дома.       Меня действительно вырубило. Ира потрясла меня за плечо и прошептала: - Соня, хватит спать. Кот елку перевернул. — Вот засранец! Начинается, - пробурчал я, силясь проснуться и открыть глаза. - Привет. Фуршет закончился? Я коснулся её прохладной щеки губами и покосился на настенные часы. Стрелки показывали начало двенадцати. - Кривицкий! – она легонько стукнула меня по плечу, - как ты…. - Ир, ну я же не вчера родился. Вот почему сразу было не сказать? Не отвечая на мой вопрос, она сунула мне какую-то бумагу: - Смотри! - Ну, грамота. Я что, грамот не видел? Ты же за ней и поехала, - я зевнул и, не читая глянцевый лист, уставился на нее. - Ты прочитай! – и она вновь сунула мне под нос грамоту. - Награждается… Кривицкий…Не понял? Я тут каким боком? – в заспанном сознании начался мыслительный процесс, - твоих рук дело, Егорова? - Ген, ну что ты начинаешь! – она поджала губы, изобразив глубочайшую обиду. Не обращая внимания на её надутый вид, я поинтересовался: - Ир, вот за какой подвиг? Это же Новый год, а не день медика! - Ой, ладно, не ворчи. Я думала тебя порадовать. - Порадовала? Молодец! Теперь все коситься будут, что мне жена по блату местечко в министерстве вышёптывает, - усовестил я её. - Никто ничего не скажет, - уверила она, но грамоту отложила подальше от меня, - пусть только попробуют. - Я уже за них боюсь, - рассмеялся я и попытался встать с дивана. - Ген, посмотри на меня, - она остановила меня и провела по подпорченной вывеске кончиками пальцев, - а что у нас с лицом? - Ничего такого, из-за чего можно было переживать, - мои губы растянулись в милейшей улыбке. Я не хотел её расстраивать и говорить, что я подрался из-за нашего хвойного. - Ну, куда помчался? Посидеть можешь хотя бы пару минут, - она поняла, что я хочу восстановить былую красоту, которую она еще не оценила и предложила: - давай помогу. Я, недолго думая, согласился: - Угу, совок со щёткой принеси, только аккуратно. Не наступи.       Сам же я попытался найти Кота. Тот, как ни в чём не, бывало, сидел на подоконнике и рассматривал сверкающую ночную Москву. Неважно, что ночных огней было немного, но в доме напротив окна мерцали гирляндами и, наверняка шерстяной думал, как было бы здорово похулиганить еще и за пределами родной квартиры. - Кот. Вот не стыдно тебе? Ведь сидели вместе на диване и что ты сделал? Хорошо тебе, да? Мы же договорились… - Ген, перестань доставать Кота, - пришла на защиту своего любимчика Ира, - потом с ним поговоришь. Можно подумать, он тебя понял. - Поймёт, куда денется. У нас с ним договор! - О ненападении? - Ага, типа того, - хихикнул я и, взяв из рук жены уборочный инвентарь, принялся за наведения порядка. Наконец новогодняя красавица была восстановлена и вновь заиграла огоньками, которые играли какую-то свою цветовую мелодию, успокаивая и расслабляя. - Красивая, - прошептала Ира, обняв меня, и, помедлив, спросила: Ты ужинал? - Да. Ты есть хочешь? – я посмотрел на неё и понял, что она действительно уставшая и голодная, но для верности я решил уточнить: - Ты же с фуршета? - Ой, Ген. Ну что на том фуршете? Шампанское и мандарины. Разве это еда? - Звучит не очень. Я бы точно не наелся, - я улыбнулся и подтолкнул её в сторону кухни, - пойдём, покормлю. Фаина нормальный ужин приготовила. - Фаина? Кривицкий! Это что ещё за фокусы? Ладно, она тебя в отделении подкармливает, но тут что она забыла? – Иру тут же покинуло умиротворение и спокойствие. - Ириш. Пожалуйста, не начинай. Я ей помог, а она мне. Ничего сверхъестественного не произошло. - Уверен? - Более чем, - убедительно завершил я разговор на данную тему, - лучше ешь. И я поставил перед ней подогретую тарелку, наполненную жареной картошкой и паровой котлетой. - Винегрет будешь? – я достал контейнер с холодной закуской. - Нет. Ты же знаешь, я его ни ем, - Егорова просто набросилась на еду, чему я был несказанно рад. - Знаю. Но, может быть, ради исключения? – уточнил я. - Сам ешь. - Понял. На завтра у меня есть обед, - я тряханул контейнер с винегретом и довольный водрузил его на полку в холодильнике. - Чай? – поинтересовался я и уже протянул руку за её любимой кружкой. - А с чем? - С мёдом будешь? - Соблазнитель! - Я даже пироженку не предложил. Чем я тебя соблазнил? Ложкой мёда? - Я на диване попью. - Без проблем. Я, наверное, присоединюсь. И я начал колдовать над чаем для нас.       Поужинав, я убрал со стола, и мы уселись на диван. Чай был удивительно вкусным, хотя в нем не было ничего необычного. Всё необычное закончилось, и я поставил ещё одну зарубку для Ириного списка желания. Впереди долгие новогодние праздники и завтра у меня опять безумный день. Я вновь на хозяйстве. Радоваться особо нечему, но когда слышишь после всей этой суеты тихое: «Спасибо Гена», забываешь все недовольства и обиды. Вот и сейчас её тихое, произнесённое почти шёпотом: «Спасибо Гена»! сработало.       Я растаял, отставил свою кружку с остатками чая, поправил ее челку и, улыбнувшись, произнёс: «На здоровье, милая». Всё просто. Всё очень просто. Ничего лишнего. Но это так приятно! Я так люблю подобные моменты в нашей сумасшедшей жизни. И очень их ценю. Надеюсь, она тоже.       Я провёл пальцем по её щеке, она отстранила мою руку и посмотрела на палец, затем на меня. - Ген, это что? – указывая взглядом на подушечку пальца, на котором красовалась точка входа электрического разряда, задала она мне вопрос, на который я не спешил отвечать. Даже не собирался. - Пустяки, не переживай, - я попытался обнять ее, но её глаза уже наполнились тревогой. - Что опять произошло, Кривицкий? Лицо ободрано, палец…       Она не успела договорить, как я, уткнувшись в её волосы, пробормотал: - Пустяки. Просто битва за елки. Лучше расскажи, что у тебя случилось. - Откуда знаешь, что у меня что-то случилось? – она попыталась отстраниться от меня, но я не дал, а напротив еще крепче прижал её к себе и поцеловал шею. - Кот сказал, - отшутился я. - Предатель! - отреагировала она на шутку. - Ну так что скажешь? Давай уж вываливай, я готов. - Они не приедут. - Расстроилась? - Ты как думаешь? – её голос дрогнул, заставив меня внутренне напрячься. - Я не думаю. Я знаю. Даже не буду спрашивать, почему. Ир, ты, конечно, извини, но может быть, это и лучше. Коту спокойнее…. - Ген, опять ты со своими шуточками. Конечно, я расстроилась. - Я тоже расстроился. Из-за тебя, - честно признался я, после чего поцеловал её в щёку и воскликнул, - ну и ладно! Мы же всё равно дежурим.       Она посмотрела меня с укором и неким подозрением, кажется, догадываясь, что я опять что-то устрою. Но чтобы сейчас она об этом не думала, я быстро подскочил с дивана и скомандовал: - Всё, мать, спать! Тебе завтра ещё на работу в Склиф, мне на работу по дому. Пора отдыхать.       И убирая с журнального столика поднос с кружками, я просиял: - Спасибо за грамоту, Егорова! Это действительно было неожиданно. Боюсь даже представить, что ты подаришь мне на день медика!