Это был просто сон?

      Меня будит какое-то движение.       Как только мое дыхание меняется, холодный нос тут же тычется мне в лицо, тяжёлый язык облизывает мой лоб и шею. Я лежу, обнимая зверя, и понимаю, что спал так сладко, что даже не проснулся, чтобы поддержать огонь в камине. Я тут же вскакиваю, поворачиваюсь и вижу… что огонь мерно горит.       Это ведь невозможно, да? Рядом с камином лежит меньше поленьев, чем я вчера приносил, а это значит, что кто-то должен был прийти, переступить через меня и зверя, подложить древесину в камин, почистить его от золы и остатков и уйти, не потревожив зверя и не разбудив меня.       Я чувствую, что высокая температура не отпустила меня, поэтому уверен, что выдумываю и принимаю желаемое за действительное, но что-то в этой ситуации все равно не так.       — Привет, — сонно здороваюсь я с ним.       Мне как будто жарко, но в хорошем смысле. Из-за высокой температуры все мое тело протестует, когда мне приходится двигаться и вставать. Зверь утыкается головой мне в бок и аккуратно подталкивает, чтобы обнюхать.       — Да, я ещё болею, я знаю, — я глажу его и слегка отодвигаю от себя, чтобы пройти в кухню и попить.       На кухне нет новой еды, а вчерашнее мясо лежит на столе на том же месте, где я его оставил, нетронутое. Мой спаситель не приходил вчера ночью..? Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, — огонь действительно горит.       Так был ли это мой спаситель и покровитель?.. Может, он увидел зверя и испугался? Нет, такого не может быть, если бы он испугался и проронил хоть звук, зверь бы точно стал защищать свою территорию и вскочил, и тогда бы я проснулся. Я быстро пью воду из-под крана и смотрю на мясо. Может, мой спаситель пришёл, подкинул поленья в огонь и ушёл? Почему же он не стал есть? Может, торопился? Что-то случилось? А что, если с ним случилась беда, и он вообще так и не добрался сюда прошлой ночью?       Я наполняю кастрюлю моего компаньона свежей водой, и он иссушает половину за раз. Выглядываю в окно: метель прекратилась и встаёт солнце. Я снова смотрю на камин. Возможно ли, что я проснулся, в беспамятстве подбросил древесины и снова уснул..? Нет, я бы такое не забыл. Правда?       Тогда кто это сделал? Зверь? То есть, он, конечно, смышленый, да, но не может быть, чтобы он подошёл вплотную к огню, он его, очевидно, пугает, и уж совершенно точно он не смог бы почистить камин, подбросить поленья, это… нет. Это не мог быть он.       Может, я все же действительно встал ночью, а теперь не могу этого вспомнить. Я возвращаюсь, ложусь на шкуру, и Чудище следует моему примеру, обнимает меня, чтобы согреть. Я с удовольствием принимаю его предложение и кладу голову на грудь. Он мурчит, убаюкивает меня, и я засыпаю. Когда я снова просыпаюсь, солнце уже встало, думаю, что сейчас примерно полдень и мне нужно выйти наружу за древесиной и, возможно, едой. Если что-то действительно случилось с моим спасителем, если он ранен, то он не сможет охотиться для меня.       У меня немного кружится голова, а во всем теле слабость. Кажется, легким стало трудно дышать, но я должен выйти наружу, хотя бы за поленьями, так что я одеваюсь, накидываю на себя медвежью шкуру и укутываюсь в неё как следует. Такое ощущение, что она стала больше, мне труднее держать ее на себе, но куда деваться. Я готов идти, как вдруг передо мной вырастает гигантский меховой шар, преграждая дверь на улицу.       — Что? — негромко спрашиваю я у Чудища, он действительно выглядит пугающе, когда стоит вот так.       Он смотрит на меня пронизывающим взглядом красных глаз, и отчего-то этот взгляд выглядит сейчас, при дневном свете, ещё более устрашающим.       — Мне нужно выйти за древесиной, — объясняю я ему.       Мой спаситель и покровитель до сих пор не возвращался — мясо по-прежнему лежит нетронутым на кухне, а возле камина не появились новые поленья, так что мне придётся выйти, но мой компаньон с этим не согласен. Он рычит, и я не совсем уверен, как это расценивать. Он и правда выглядит пугающим, так что я отступаю назад и слегка приседаю, и он тут же выпрямляется, делает шаг вперёд и кладёт свою большую голову мне на грудь, пытаясь обнять, мурчит, словно успокаивая, — он не хотел по-настоящему напугать меня.       — Я понял, — у меня вырывается облегчённый выдох — я даже не дышал, напуганный тем, что зверь передумал и теперь хочет убить меня. — Ты не хочешь, чтобы я выходил на мороз, потому что я болею. Я все понимаю, спасибо за заботу. Но мне придётся выйти сейчас и принести поленья, пока ещё не стемнело. Кто знает, будет ли сегодня снова метель.       Я знаю, что невозможно, чтобы он понял меня, но он разворачивается и ждёт, пока я открою дверь.       — Ты тоже решил выйти, да? — спрашиваю его с понимающей улыбкой. — Что ж, мы в царстве, и я полагаю, оно все твоё.       Я протягиваю руку и жду, когда он опустит голову, чтобы я мог погладить его по голове. Зверь прикрывает свои жуткие красные глаза. Он выглядит как настоящие исчадие ада, но в то же время я понимаю, что он не опасен для меня. Он могучее Чудище и враг, с которым не пожелаешь встречи, но я знаю, что он скорее ангел-хранитель, чем демон.       Он… прекрасен.       Он потирается боком о мое плечо и зарывается носом в волосы.       — Я знаю, что ты вернёшься. Иди, наслаждайся свободой, — говорю ему и глажу между ушей. Он мурчит и согласно опускает голову, а затем подталкивает меня мордой обратно в хижину.       — Эй, — смеюсь я, — хорош, мне нужны дрова. Не переживай, я выйду всего на несколько минут, а потом вернусь сюда и буду спать. Я не приспособлен к зиме так, как ты.       Я открываю дверь и выглядываю наружу — там нет никаких следов: ни моих, ни Чудища, ни моего покровителя. Я на самом деле переживаю за него.       Но Чудище по-прежнему не хочет меня выпускать. Он даже ставит лапу мне на грудь, чтобы удержать в хижине, но, похоже, начинает понимать, что я не передумаю.       — Давай-ка, мне надо торопиться, иначе замёрзну до смерти. Иди, иди и посмотри, не будет ли на твоём пути моего спасителя и покровителя, ладно? Я боюсь, что с ним могло что-то случиться.       Словно поняв меня, он заглядывает мне в глаза, кивает головой и пропускает.       — Вот так, — я похлопываю его по плечу, считая, что он пойдёт по своим делам, но он сопровождает меня до сарая и обратно, и так трижды. Ну, я не хочу выходить за древесиной затемно, как вчера, кто знает, что ещё скрывается в этих лесах, — оно может быть совсем не таким дружелюбным и любезным, как мое Чудище. Только когда я показываю, что готов закрыть за собой дверь в хижину, Чудище верит, что я больше никуда не пойду, и разворачивается на крыльце, чтобы медленно побрести в сторону леса.       Я никогда и помыслить не мог, что найду такого странного друга.       Я очень переживаю за своего покровителя, в такую метель с ним могло случиться что угодно, раз он так и не вернулся в хижину.