Это был просто сон?

      Устав от всех этих раздумий о том, что здесь происходит, я засыпаю, а, проснувшись, вижу, что огонь затухает, так что мне нужно действовать быстро и правильно, чтобы не дать ему полностью погаснуть.       Я чувствую себя ужасно разбитым, так что, разобравшись с камином, вынужден снова вздремнуть, а проснувшись вновь, положить ещё поленьев в огонь и сходить в душ, чтобы прогреться.       После этого я оглядываю хижину. Замок на двери заперт, и я один. Посторонних звуков нет, но я совершенно не чувствую себя в безопасности, особенно после заката. Иногда я засыпаю, а, проснувшись, хожу по хижине в надежде увидеть знакомого зверя, приближающегося к ней, но за окном уже совершенно темно, и моего компаньона не видно.       Я ловлю себя на том, что затаиваю дыхание до такой степени, что начинают гореть лёгкие и голова идёт кругом, и я словно плыву, но все равно ничего не слышу. Стоит звенящая тишина, даже ветер молчит. Выпал снег, и крыльцо снова покрылось тонким слоем белых снежинок после битвы Чудища с (скорее всего) его собратом. До самого горизонта все белым-бело, а из кухонного окна видно звёзды. Северное сияние отсюда не разглядеть, даже если очень постараться, но звёзды все равно прекрасны.       Я возвращаюсь на шкуру перед камином, ложусь и пытаюсь ещё поспать, но у меня не получается. В груди все болит, я часто кашляю и никак не могу принять положение, в котором смог бы уснуть. У меня такое ощущение, словно я загнан в угол, и как бы я ни старался расслабиться, поспать или подумать о моем счастливом детстве, я не могу избавиться от чувства, что издалека за мной наблюдают.       Я не могу перестать думать о моем спасителе и о звере. Мой спаситель принадлежит к тому же виду, что Чудище, но он не царь этих земель? Он состоит в стае Чудища, но по иерархии ему не положено со мной видеться? Я — вторженец, которого стая считает нужным убить, а Чудище решило мне помочь? Мой спаситель — человек, который живет среди этих созданий? Мой спаситель и есть Чудище? Чудище — странное животное или же существо, что мы искали, слушая байки и легенды, которые рассказывала тетя, когда мы ее доставали и не хотели спать?       Когда я слышу волчий вой, я резко сажусь, пульс подскакивает, и я подбегаю к каждому окну, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Вой повторяется, но он звучит как вой обычного волка — опасного хищника, но и рядом не стоящего с моим ночным компаньоном.       Я чувствую себя так, словно не спал всю ночь, — во всем теле ужасная усталость, и глаза закрываются сами собой, но из-за страха я не могу спать. Мой покровитель не вернулся этой ночью, как и Чудище, и у меня стойкое ощущение, что неподалёку бродит создание, которое было здесь прошлой ночью.       Я с беспокойством смотрю на сильно поредевшую стопку поленьев возле камина — мне нужно будет выйти аккурат на рассвете, в противном случае я рискую замёрзнуть, а это значит, что мне нельзя проспать это время. Если я просплю, могу уже никогда не проснуться.       Конечно же, я вырубаюсь, но когда прихожу в себя, огонь ещё горит. Я подкидываю два полена и жду, надеясь, что не закемарю снова, но, конечно же, отключаюсь. На этот раз открыв глаза, я вижу, что огонь опять почти затух, а солнце вот-вот взойдёт. Я пытаюсь разжечь пламя последними двумя деревяшками; это стоит мне душевного спокойствия и дважды я чуть не тушу огонь полностью своим кашлем, но в конце концов мне все удается. Однако мне немедленно нужно выйти за новыми поленьями.       Я надеваю туфли, штаны, майку и свитер, накидываю на себя самую большую шкуру и отпираю замок на двери. Мне совсем не хочется выходить. Я осматриваю окрестности из всех окон, прежде чем выйти, и когда я открываю дверь, меня ждёт сюрприз.       Три мертвых фазана без головы и охапка дров. Я быстро оглядываю крыльцо и поляну — никого и ничего. Ни следов, ни каких-то других признаков того, что кто-то когда-то пришёл к этому крыльцу и оставил для меня подарки, но я слишком счастлив сейчас, чтобы беспокоиться об этом. Тушки я кидаю в раковину, деревяшки тут же подбрасываю в камин. Я думаю, в охапке достаточно дров, чтобы пережить ещё одну ночь, поэтому радостно иду освежевывать фазанов. Одного потрошу, а других оставляю как есть. Добавляю к ним сушеные специи, лук и чеснок. Картошки на этот раз нет, но не беда. Я поддерживаю огонь подходящим для готовки и жарю фазанов по очереди, постоянно клюя носом.       Меня бодрят приступы кашля, из-за которых я вынужден постоянно вставать и идти за водой, но благодаря этому я не сжигаю мясо, что хорошо. Я очень слаб и едва перевожу дух от обхода хижины, чтобы осмотреть окрестности в окнах, убедиться, что замок заперт, а на кухне нет новой еды. Если бы мой спаситель пришёл сюда, когда я спал, я бы этого не услышал: сон так крепок, что даже выпавшее из камина полено не разбудило меня. К моему огромному облегчению полено ещё не успело нагреться и тем более загореться, иначе в огне оказалась бы вся хижина вместе со мной.       Я стараюсь оставаться в сознании, но у меня не получается. Я слаб и чувствую, что мне становится только хуже. Я даже не могу сидеть, наблюдая за готовкой, мне приходится лечь, потому что кашель ужасно утомляет. У меня заканчивается вода в стакане, и мне нужно встать и набрать новой, но я откладываю это, как могу. У меня дерёт горло, а лёгкие не могут поглощать столько воздуха, сколько необходимо моему телу для функционирования. Я не могу встать из-за головокружения и ползу до кухни, кое-как поднимаясь по кухонному столу.       Кажется, я сегодня умру.