Это был просто сон?

      Я роняю палку и полено в снег и бегу к своему раненному другу.       — Чудище, — шепчу я и осматриваю его, чтобы понять, насколько все плохо. Похоже, раны у него повсюду. — Зачем… зачем ты это сделал? Смотри, что они с тобой сотворили.       Мой зверь бесшумно фыркает и закрывает убийственно красные глаза.       Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, однозначно нет. Только не вот так, не сейчас, когда мы вместе через столько прошли! Этого не будет, я не позволю этому случиться, только не в мою смену.       — Давай, Чудище, поднимайся.       Я чувствую слезы, навернувшиеся на глаза.       — Чудище!       Я знаю, что он умирает, и знаю, что это моя вина.       — Давай. Поднимайся, слышишь меня? Поднимайся, Чудище! — я не думаю, что он послушает меня, мне страшно, я все еще в ужасе, у меня такой жар, что я, скорее всего, галлюцинирую, и наверняка мы оба умрем, но я не сдамся. Пока еще нет. — Ты же не позволишь им выиграть после всего? Вставай!       Я знаю, что не смогу даже сдвинуть его с места, но все равно хватаю за передние лапы в отчаянной попытке поднять. Я пытаюсь заставить его опереться на меня, чтобы дотащить до хижины, но он тихо скулит и аккуратно отодвигает меня, словно говоря мне оставить его и спасаться самому. Нет, Чудище. Мы — друзья, ты спас мне жизнь, и я не позволю тебе умереть здесь вот так.       Я прикладываю все свои силы, чтобы поднять его, но он только рычит. Я знаю, что ему очень больно, поэтому хоть его рычание и звучит страшно, я знаю, что это от боли, а не потому, что он хочет навредить мне.       — Нам нужно зайти внутрь. Мы не можем здесь оставаться! — мне приходится практически кричать, потому что ветер крепчает, а снег валит все сильней.       Я не могу оставить его здесь, раненого и одинокого, не могу позволить этим созданиям вернуться и закончить начатое, поэтому собираю все силы в кулак, весь адреналин, оставшийся в крови, и с криком, от которого он вздрагивает, я заставляю его подняться на передние лапы. Он стоит, но я не уверен, что мы сможем пройти пятьдесят метров до хижины. Он очень слаб. Теперь от него тоже пахнет болезнью, а его красивый черный мех заляпан кровью. Он снова толкает меня головой, прогоняя.       — Нет, Чудище. Я тебя не оставлю, — на полном серьезе говорю я.       Я в отчаянии — я не готов потерять друга вот так! Я отказываюсь!       — Поднимайся! — кричу я на него.       Он закрывает глаза, и я со всей силы толкаю его в раненый бок. Это, наверное, очень больно, но мне нужно, чтобы в его теле появился адреналин, который позволит ему встать, иначе он умрет здесь. Он рычит еще страшней, еще ниже, и даже обнажает клыки.       — Мне абсолютно насрать, если ты захочешь убить меня, но ты сейчас встанешь и зайдешь внутрь, даже если мне придется дотащить тебя туда на себе! — кричу я. — Я не позволю тебе умереть здесь!       Он, должно быть, оценил уровень отчаяния в моем голосе, потому что снова рычит, но затем поднимается на ноги.       — Да, вот так! — ликую я, разворачиваюсь и разрываю снег на пути, чтобы ему было легче идти.       Я то и дело оборачиваюсь через плечо, чтобы убедиться, что он идет за мной, слышу, как тяжело он дышит, — он с трудом перебирает лапами, но доходит до крыльца. Когда я разворачиваюсь, понимаю, что дальше он просто не дойдет. Он почти сдался, и я тоже, я чувствую, что вот-вот потеряю сознание, но если это произойдет, я уже никогда не очнусь. Я слаб, выбит из сил и одной ногой в могиле, но я все равно отказываюсь оставлять его здесь. Я залезаю под него, заставляю выпрямиться и пойти по ступеням. Спина, кажется, готова сломаться надвое, он слишком тяжелый даже для здорового меня, но я все равно пытаюсь, даже если не могу. Чудище старается помочь мне, но я все равно не могу сдвинуть нас с места.       Полный злости и досады я кричу так, что слышно по всей поляне и в лесу, будто это может сделать меня сильней. Мне нужна новая порция адреналина, и злость помогает — я шагаю вперед, Чудище рычит, но шагает вместе со мной. Мы преодолеваем ступени, и остается всего ничего до двери. Думаю, мы оба уже видим нас в безопасности, но я теряю контроль, и мы валимся в снег.       Нет, нет! Я не могу сдаться сейчас! Я встаю, крыльцо заметено свежим снегом, и, думаю, очередная метель на подходе, судя по ветру и снегу, и я не могу позволить нам остаться здесь. Я слышу, как он скулит и плачет, но поднимается с моей помощью, я открываю дверь, и он падает, обессиленный, посреди хижины. Когда я закрываю дверь и запираю замок, я понимаю, что тоже не могу сделать больше ни шага, поэтому валюсь на пол рядом с моим раненым другом.