Это был просто сон?

      Я просыпаюсь из-за Чудища. Он вдруг подскакивает и становится лицом к двери, и мой пульс учащается, потому что я тоже это слышу. Не звуки рычания, но вибрацию пола и дребезжание окон. Даже тарелки в шкафу начинают звенеть. Звук, который издает Чудище, судя по всему, очень впечатляет и должен отпугнуть любого, кто подойдет к хижине, и я чувствую, как трясется земля, и, кажется, что много, очень много существ пробегают мимо хижины по направлению к восточному лесу, подальше от нашей избушки.       Я стараюсь затаить дыхание и понимаю, что мне это удается, как и сделать глубокий вдох, — мне все еще немного больно, но легкие не горят как прежде.       Я больше не чувствую жара. Может, он все еще есть, но не такой сильный. И в целом чувствую себя гораздо лучше, не знаю почему, но по идее мне должно было полегчать еще раньше, ведь иначе я бы не смог сражаться с этими созданиями.       Я прислушиваюсь, но больше ничего не слышу, стекла перестают дребезжать. Чудище еще какое-то время настороженно стоит, но потом садится рядом со мной, лижет мою шею, спину и плечи и фыркает, когда видит, что я все еще слушаю, что происходит снаружи.       — Ладно, ладно, — говорю я ему, когда он снова раздраженно фыркает. — Я тебе верю, правда, я, скорее… сам себе не верю. Не уверен, что все происходит на самом деле. Может, мне снится сон?       Я улыбаюсь ему и ложусь головой на его мех, помня о ранениях, но потом смотрю на лапы, и практически все раны… затянулись. Такое ощущение, что им уже неделя, а то и две, но я уверен, что прошел всего день после битвы.       — Да уж, странность на странности, — бурчу я себе под нос, а Чудище начинает вылизывать меня от поясницы до шеи.       Я закрываю глаза, потому что уже знаю эти ощущения, и, должен признать, они очень приятные. У него мягкий язык, совсем не такой шершавый, как у кошек, — он теплый и не оставляет на коже слюну, как человеческий. Я чувствую невероятный покой, особенно когда он начинает мурчать. Его движения медленные и тягучие, я привыкаю к ним, закрываю глаза и позволяю ему позаботиться обо мне. Я в безопасности, меня обнимают, и я медленно проваливаюсь в сон. Я теряю связь с реальностью и желание когда-либо двигаться, я просто наслаждаюсь его неспешными движениями и засыпаю, но Чудище проходится языком между моих ягодиц — медленно и настойчиво — и вырывает меня из сна, но я ведь ничего не могу с этим поделать, да?       Я краснею, смущенный, что он снова это делает, а он поворачивает голову и вылизывает мой живот, интимные места и внутреннюю часть бедер. У меня встает, и теперь это кажется мне абсолютно непристойным. Я знаю, что у этого создания нет понимания таких человеческих чувств, как стыд или неловкость, и он не остановит свой ритуал вылизывания, только потому что у меня встал. Его язык проходится прямо рядом с моим членом, вылизывая яйца, одно, затем другое, а потом и сам ствол. Я плохо помню тот раз, когда он впервые решил проявить обо мне такую заботу, у меня все плыло из-за болезни и жара.       Я кусаю губы, чтобы не стонать вслух, знаю, что мой компаньон не обратит на это никакого внимания, но я сам стыжусь этого. И как назло, Чудище решает устроить мне пытку самым медленным способом и до самого конца. Я все жду, что он отвлечется на другие части моего тела, начнет вылизывать спину или вообще сочтет свою работу выполненной и ляжет спать, но он только закрывает глаза и продолжает вылизывать мой эрегированный член, снова и снова, бедра и мошонку, и мне не остается ничего, кроме как прерывисто дышать и надеяться, что эта пытка скоро закончится.       Мне даже кажется, что он прекрасно знает, что делает, и специально дразнит меня. Он не меняет своего медленного ритма, не прекращает мурчать и не оставляет в покое мои интимные места. Я весь красный и смущен, но не буду останавливать его или говорить, что не хочу, чтобы он продолжал, потому что это будет неправдой! Мое тело так же перегружено, как и разум, поэтому я не могу ожидать от себя выдержки, а Чудище — любитель подразнить.       Когда я уже близок к пику, я понимаю, что… мне, к моему удивлению, действительно нравится это. Я очарован таким вниманием хищника, как он охранял мой сон, как заботился, как вылизывал, помогал расслабиться, и, должен сказать, ничего подобного раньше со мной не случалось. Его язык все время не там, где нужно, и я извиваюсь, чтобы получить то, что хочу, но у него, похоже, свой взгляд на это, и поэтому в конце мне нужно время, чтобы кончить. И когда я уже думаю, что больше не выдержу этой пытки и опускаю руку, чтобы закончить всё самому, он смотрит в мои уставшие глаза и лижет головку члена. Из-за оргазма я не способен проанализировать, насколько человечным был этот момент.       В момент оргазма, который длится дольше, чем когда-либо, я стону, меня трясет, и, кажется, я даже отключаюсь на какое-то мгновение от фрустрации и наконец наступившей разрядки, которая длится слишком долго. Я даже смеюсь, потому что никогда прежде со мной такого не случалось, и это кажется нереальным. У меня не раскалывается голова, дыхание спокойное, ничего не болит, и я наконец-то устал не от высокой температуры.       Когда всё заканчивается, я отпускаю шерсть Чудища, в которую, оказывается, неосознанно вцепился, и медленно чешу своего друга за ушами. Он не перестает ни мурчать, ни вылизывать меня — он слизывает все свидетельства моего оргазма. Он лижет мои бедра и ноги, и это приятная последующая ласка.