Рай на Бармаглоте

Когда я окончу труды и забавы И встану над белой рекой, И ангел укажет мне переправу Пернатой своею рукой, И спросит меня чей-то голос усталый, Что делал я в жизни земной, Тогда я отвечу: «Не так уж и мало! Я просто всегда умел смеяться над собой» Алексей Кортнев — «Смеяться над собой»

      Когда Саяка и Макото пришли к центральному острову, они дошли до административного здания. Вскоре к Макото со стороны центрального входа в здание подошёл человек в одежде, похожей на полицейскую. Может, правда полицейский. Может, просто охранник. А может, какой-нибудь судебный пристав.       — Пройдёмте, новоприбывший. Наш старейшина вас заждался, — обратился он к Наеги.       «Старейшина?» — в недоумении спросил у себя Абсолютный Счастливчик. Но делать нечего, и этот то ли пристав, то ли охранник, то ли полицейский отдал приказ, который просто необходимо выполнить. Макото пошёл за ним в здание, и этот гражданин завёл просторную комнату, где за столом напротив меня сидел мужчина лет чуть меньше сорока в тёмном костюме и фиолетовом галстуке.       — Макото Наеги? Добрый день. Какой приятный сюрприз.       — Взаимно, — кивнул Макото. — Я так понял, вы и есть старейшина.       — Верно. Как я лично понял, Абсолютное Отчаяние и тебя тоже лишило жизни. Как и меня. Ты же учился у меня пару лет, — ответил старейшина.       — Я? Учился? У вас? — спросил Макото. — Кто вы, старейшина, и почему я вас не помню, а если и помню, то как-то смутно?       — Есть у меня объяснения этому всему. Ну, тогда для начала, чтобы всё разложить по полочкам, представлюсь снова, как в самый первый раз, когда ты на самом деле пересёк ворота академии «Пик надежды». При жизни я был её директором. Меня зовут Джин Киригири.       «Я учился два года в академии «Пик надежды», и моим директором был старейшина острова? Не школа, а какой-то шкаф со скелетами. Куда подевались эти два года? — задал первый вопрос Макото самому себе. — Да ещё и фамилия старейшины очень знакомая!» И в этот момент он вспомнил разговор с Кёко. Разговор, когда Альтер-Эго когда-то рассказал о некоем плане директора академии «Пик надежды» построить какой-то эксперимент о некоем «новом обществе», датируемом последними годами. И её пробрало тогда на эмоцию. Ярость. От желания найти директора. Однако Макото начал что-то понимать. Как выяснилось из недавних слов директора, настоящий директор академии «Пик надежды» хотел как лучше, а тот, кто станет впоследствии кукловодом и предполагаемым убийцей будущего старейшины Бармаглота, пришёл и всё опошлил.       — Джин… Киригири? О боже… Вы часом не в родстве с Кёко?       — Я её отец.       «Отец?» — подумал Макото. Час от часу не легче. А хотя! Кёко говорила, что её отец теоретически может работать на иностранные правительства, а из уст Бьякуи можно было предположить, что академия «Пик надежды» на самом деле работает не только на одну лишь Японию, а на многие другие страны по всему миру, и каждый филиал академии платит налоги своей стране базирования и спонсируется обратно из её же казны.       — А насчёт «Боже», спасибо за комплимент, — продолжил мистер Киригири, — ведь, коль скоро здесь расположен загробный мир, то я действительно исполняю здесь обязанности аматерасу и иных богов, в которых верит человечество, вот уже месяц скоро будет после моего избрания.       Внезапно прямо перед Макото появился каменный столб, на верхушке которого было углубление для руки.       — Положи правую руку сюда, — произнёс Джин, показав на углубление, и Макото положил на него руку. На стол экс-директора школы сверху упали несколько бумаг, в которые мистер Киригири стал вчитываться.       — Юи праведная… — произнёс он, вчитываясь. — Детство провёл с семьёй из четырёх человек, в которую входили ты, родители и сестра. Друг животных… О, будь здесь Гандам Танака, он бы явно тобой заинтересовался. Так-так-так… Тебя, как и других твоих одноклассников, заставили судить убийственную игру, в которой вам всем пришлось участвовать… Чтобы спасти целую ораву невинных, тебе пришлось разоблачать действительно виновных и приговаривать их к смерти. При этом, не ты брал в руки орудия казни. Но потом ты отвёл вину от другой такой же невиновной, а в результате пострадал сам от произвола, что и привело тебя к смерти… И при этом ты всё равно невиновен…       — Ага, — кивнул Макото в ответ.       — Маленький присяжный, безвинно осуждённый на погибель, которому даже не дали ни обжаловать приговор, ни изъявить последнего желания и исполнить его при жизни, — произнёс мистер Киригири. — По сути, тебя наделили властью, от которой ты хотел бы отделаться, но тебя заставили и судить за убийства, творившиеся у тебя под носом, и быть судимым за убийство, которого ты не совершал, ты же хотел выбраться из судилища и спасти не только свой класс, но и свою семью. Эх… Макото, Макото… Твоё сердце чище, чем думаешь ты сам. В связи с этим, возьми эту карточку…       Мистер Киригири открепил с последнего листа упавшей ему на стол анкеты Макото золотистую карточку, похожую на банковскую, и вручил её своему гостю. На карточке проступили буквы:

Прижизненное имя: Макото Наеги Годы жизни: 1994-2013 по актуальному летоисчислению от предполагаемой даты рождения Иисуса Христа Чистота души: 100%

      — Тебе доступны все услуги острова Бармаглот. Все отели и гостиницы предоставят тебе покои, равносильные королевским. Деньги здесь не нужны. Поверь мне, стоит кому-то увидеть твою карточку с полной чистотой души, как тебе предоставят всё, что ты пожелаешь.       — А какова у вас чистота души?       — Девяносто девять процентов, — ответил мистер Киригири. — Один процент убрали за то, что гордыня не позволяла мне прийти на последние минуты жизни моей супруги вместе с моей дочерью и моим отцом, что стало поводом ненависти ко мне моей дочери.       — А у остальных убитых в ходе убийственной игры? — снова поинтересовался Макото.       — Так. Саяка — девяносто восемь процентов, два процента угроблены за попытку убийства Леона Куваты. Леон Кувата — девяносто процентов, он свои десять процентов угробил на трусость и попытку переложить на тебя вину ценой всех остальных. Мукуро Икусаба — увы, у неё душа чиста только лишь на десять процентов за то, что она добровольно пошла на сторону Абсолютного Отчаяния и устроила несколько террористических актов. Чихиро Фуджисаки — так же как и ты, имеет чистоту души в сто процентов. Мондо Овада — семьдесят процентов чистоты души, ибо остальные тридцать он угробил в преступном мире. Киётака Ишимару — девяносто три процента, видимо, за тиранские замашки. Хифуми Ямада — семьдесят четыре, видимо, за участие в сговоре за убийство. Таеко Ясухиро, которую ты знаешь под именем Селестии Люденберг — пятнадцать процентов чистоты души. Нет, не за азартные игры, как некоторые могли бы подумать, но — за пособничество и подстрекательство к убийствам из-за карточных долгов или просто из корыстных побуждений. Сакура Огами — восемьдесят три процента, ибо тоже трусость и сотрудничество с кукловодом. Даже Леон и тот с ним не сотрудничал. Чем выше показатель чистоты души, тем качественнее предоставляются услуги при показе карточки.       — А как же Джунко?       — Джунко, малыш? — переспросил мистер Киригири. — А она сюда не заходила.       — Но она ведь умерла между Саякой и Леоном!       — Возможно, она где-то ходит. Не знаю, правда. Остальные, кроме Саяки, меня тоже спрашивали про Джунко. А, Микадо его знает, где она шляется.       Макото кивнул мистеру Киригири.       — Ладно, мистер Киригири. Если найду Джунко, сразу же приведу её к вам. До встречи.       — И тебе, малыш. Беги, развлекайся. Рекомендую тебе заняться любовью со всеми девочками острова Бармаглот, умершими в половозрелом возрасте, ибо это право, известное как «право гарема», дают только сто процентов статуса чистоты души. А также со всеми ангелицами и демонессами. Ни одна из демонесс, если что, не подумает причинить вред конкретно тебе, потому что им тогда самим станет плохо.       Макото в последний раз кивнул и пошёл обратно к Саяке, показывая ей новую карточку. Саяка стояла у входа, смотря на изумительные виды этого острова и задумывалась о чём-то. Но от её глубоких раздумий прервал громкий голос Макото.       — Саяка! Саяка! Я тут! — радостно кричал он.       Саяка повернулась в строну парня. «Его наконец отпустили! Ура!»       — И какая же у тебя душа? — девушка посмотрела вниз, на карточку в руках Макото.       — Смотри! — подмигнул Макото. — Ровно сто процентов чистоты души.       — А? Сто процентов? В-вау, — улыбнулась Саяка. — Хотя, я не капельки не сомневалась в тебе! Ты же такой хороший и миленький, конечно у тебя будет сто процентов!       Саяка после своих слов, снова рассмеялась и протянула руку парнишке, поправляя свои волосы, дабы те ей не сильно мешались из-за сильного ветра.