Глава 7 - Спасти Саяку
4 января 2023 г., 19:25
Владимирский централ, ветер северный! Этапом из Твери, зла немерено. Лежит на сердце тяжкий груз Владимирский централ, ветер северный! Когда я банковал, жизнь разменяна. Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз. Михаил Круг и Тимур Гордеев — «Владимирский централ»
В это время Макото услышал плач. Он быстро опознал по тембру голоса, кому он принадлежит. — НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ВУЛКАН! — крикнула Саяка. — Что за ерунда происходит? — спросил Макото. — Юи, сегодня пока твою попку штурмовать не буду. Давай узнаем, что стряслось с Саякой. Раз у нас появились крылья, мы должны узнать, как повела себя Саяка, что её вдруг вытащило из клуба в направлении вулкана? — Хорошо, давай посмотрим, что опять стряслось, если тебе это так важно, — неуверенным голосом сказала Юи. В спешке она начала одеваться обратно, только уже в повседневную одежду. Как выяснилось, в блузке, жилетке и пиджаке Юи, а также в толстовке и пиджаке Макото есть складки на спине с прорезями для крыльев. И спустя некоторое время, девушка уже была полностью готова лететь, прямяком в сторону вулкана. Юи подошла к парню и начала сверлить его взглядом, в котором можно прочесть: «Давай, шевели булками, нам пора лететь вообще-то!» Макото уже во все оружии, полностью одетый, выбежал из клуба и вспорхнул над островом. Направился к вулкану и услышал разговор. Было слышно, как Киётака что-то объяснял кому-то. Там их собралось три человека. — Удивляюсь я отчёту этого Куросаки! Мы же все следили за жизнями наших одноклассников, которых вынужденно оставили там. С чего Саяка начала гневаться? Ведь сама видела же, как его до самой погибели обхаживала Кёко. И не жаловалась! А тут как будто какой-то Микадо в неё вселился. — У царя Соломона было до фига жён и наложниц, под тысячу возлюбленных суммарно, а его всё равно признали праведником, — рассмеялся ему в ответ этот же находившийся поблизости «кто-то», на которого Наеги посмотрел повнимательнее. Рыжий, в белой куртке, с тонкой бородёнкой. Это оказался Леон Кувата, а сам повернулся к третьему, в котором Макото опознал Мондо Оваду. — Мондо, ты ведь навещаешь своего брательника Дайю? — Ну, навещаю, допустим, — хмыкнул Мондо. — Так вот. А что с этим козлом Канджи Юхаином, которого великая Юи наказала вечным заточением за жестокое убийство её сестры? — Этот чертила и тебе насолил? — спросил Мондо. — Ага. Мне ещё Джин рассказывал, будто тот козёл, который чуть не пристал раньше к сестрёнке Канон кучу лет назад, которого я отходил по спине битой — это тот самый оборотень в погонах Юхаин. Как у него дела? — Как, как, — вздохнул Мондо. — Сказал бы, да за такое у меня язык закровоточит. — Если совсем уж коротко! — усмехнулся Киётака. — Сидит этот Юхаин себе вот уже шестой год в цепях в тюремной камере с видом на жерло, как миленький. Никто его выпускать не собирается. — О, прекрасно, — сказал кто-то четвёртый, которого Макото не узнал, подходя к Киётаке. — Слушай, доставь пару-тройку узниц из камер вулкана в клуб «Jihi» на ночь. Юи куда-то отошла из клуба, и сейчас там временно Чиаки Нанами дежурит в качестве сменщицы. Это просьба Чиаки. — Хорошо, Сошун, всё будет сделано в лучшем виде, — кивнул Киётака. — Я знаю, кого могу выбрать. Юи вслушивалась в разговор парней, думая только о причине наказания Саяки. Всю дорогу девушка молчала, она пыталась хоть как-нибудь переварить у себя в голове весь поток информации. Макото тем временем проследил за Киётакой, входящим в ущелье, и за ним вслед залез за подножие вулкана. В ущелье были ряды каких-то странных тюремных камер. Решётки с дверьми некоторых камер «смотрели» прямо на жерло. Макото и Юи пролетели мимо камеры, где сидела Селестия Люденберг. Сквозь решётку было слишком чётко видно, что в её внутреннем и моральном состоянии происходил настоящий хаос, но возможно, Абсолютная Картёжница этого и заслуживает, ведь лгать людям, к тому же манипулировать ими для убийства, да и плюсом оскорблять людей против законов Бармаглота, это тот ещё большой грех. Но во всяком случае, Самидаре и Наеги пролетали мимо огромного количества камер, где сидели узники — грешники, мучаясь и страдая от боли. У одних болели уши, потому что бурление лавы было очень громким, у других — руки и ноги, потому что очень сильно жали кандалы и цепи, у третьих наблюдались проблемы с дыхательными путями, некоторые держались подальше от решёток, чтобы не получить ожоги, у некоторых — остальные части тела, ибо некоторые нарушения, совершённые на самом Бармаглоте, слишком обидели тех, кто натерпелся этих нарушений — эти грешники были воры, насильники, побойщики, смутьяны, клеветники, и все они теперь пожинали плоды чужой обиды на себе. — Я в шоке с того, как люди не могут соблюдать простые правила, разве это так сложно? — произнесла Юи с досадой в голосе. — Семь основ! Семь принципов! А про Юхаина я вообще заикаться не стану, такой как он заслуживает своего мучения. Кстати, Макотик-котик, напомни-ка мне потом чтобы я потом поблагодарила Чиаки Нанами за её работу. И, кстати, мы вроде как прилетели. Посмотри туда! — Юи указала вперёд, на камеру, где сидела Саяка. В этот миг Макото заметил Саяку. — Саяка? Святая надежда, как тебя угораздило сюда угодить? — спросил Макото с искренним беспокойством. — Тот же вопрос, Майзоно… Ты сколько времени тут находишься, но правила никогда не нарушала… — произнесла обеспокоенная Юи. Саяка молчала. Она выглядела встревоженно, а на её лице оставался красноватый оттенк, как-будто девушка сильно плакала до этого. Окружение же вокруг певицы было не лучше: маленькая, сырая комната, окон нет, белая, в некоторых местах, расколотая раковина, в неухоженном состоянии металлическая кровать, стены вокруг серые… Жить в такой-то комнате было сравнимо с самой мучительной пыткой… — Саяка, не молчи, я же прекрасно знаю, что ты вовсе не такая, как все остальные узники! — громко сказала Самидаре, глядя в глаза Саяке. — Юи, поверь, эть самая обычная причина для такой узницы, как я, ничего особого, правда. Я думаю, вам лучше стоит уйти, — грустно ответила Майзоно с явной грустью, поглядывая на Макото изредка. — Как думаешь, Макотик-котик? — обернулась Юи к Макото. — Я не собираюсь сидеть здесь сложа руки. Я думаю, это стоит понять. Крик раздался недалеко от нашей комнаты. Если это вдруг какая-то ревность с её стороны довела её до мыслепреступления, я готов её немедленно простить. Даже такое! — крикнул Макото. В ущелье вошёл Джин Киригири. — Так, а вы тут что делаете? — спросил старейшина. — Мы пришли освободить Саяку, — кивнул Макото. — Освободить Саяку? Ваши документы можно? Надо установить цену залога. Если ваши души, конечно, достаточно чисты, вы можете и без залога её выпустить. Под чистое поручительства. Но вроде как тогда встаёт на повестку другой вопрос: поняла ли Саяка, что любовь не повод ни для зависти, ни для гнева, а в сердце чистодушного есть место для всех и каждого? Макото показал золотую карточку мистеру Киригири. — Ладно, малыш. Оформлю поручительство. Тогда вопрос к тебе, Саяка. Ты усвоила урок? — и тут мистер Киригири начал смотреть в глаза Саяки очень пристально. Саяка согласно пробубнила, кивнув пару раз. — Ох, очень надеюсь что ты сейчас всё усвоила, Майзоно, — неуверенно сказала Юи Саяке. — И ещё: зависть — это очень плохо. Не советую больше думать о таком, а иначе сама знаешь о дальнейших последствиях. Скажи спасибо потом, что у Макотика-котика оказалась золотая карточка, и что он тебя спас. — Хорошо! Мистер Киригири… прошу у Вас прощения за мою провинность. Я окончательно усвоила урок, такого больше не повторится, даю клятву! — произнесла Саяка, глядя на экс-директора школы. Макото посмотрел на Саяку, заметив, как открывается решётка. — Ну вот и всё. А теперь возвращаемся в клуб втроём. Только на этот раз, я буду вместе с вами обеими. Чтобы получилось нормально, а не как в задаче про волка, овцу и капусту, где все всех переели. В этот миг Макото поцеловал в уголки губ Юи и Саяку. Саяка усмехнулась, Юи промолчала. В любом случае, Юи и Макото взяли Саяку под руки и вылетели с ней сквозь ущелье из этого проклятого вулкана, держа путь обратно в клуб «Jihi».
