Рай на Бармаглоте

Может быть, в моей судьбе бродячей, Может быть, могло быть все иначе. Может быть, я шел дорогой не той. Может быть, под этим вечным небом, В тех краях, где я ни разу не был, Жизнь моя была бы сказкою земной. А ночь надела черный фрак И на столе недопитый коньяк. И до утра все в мире будет не так, Все не так! Александр Маршал — «Может быть»

      На следующий же день в кабинете мистера Киригири были все тринадцать Абсолютных учеников класса 78 с единственным вопросом. «Какова будет программа выпускного вечера?»       — Итак, мистер Киригири, у нас весь класс в количестве шестнадцати человек уже тут, на Бармаглоте, в полном составе. По определённым причинам, собрались в этом кабинете только тринадцать, а ещё трое пребывают на вулкане за некоторые преступления и проступки, совершённые как при жизни, так и после смерти. И судя по приговорам, двое из них ожидают своей казни. Раз уж мы уже все практически на месте, а академия «Пик надежды» потеряла весь наш класс, то вот ещё один вопрос — когда будет выпускной вечер?       — Двое? — переспросил Макото. В его голове зародилась мысль. «Так, Макото, включай свою соображалку. Одна из них — это Мукуро, о её казни, назначенной на сегодняшний вечер, объявил Киётака. Селес не подходит, у неё пятидневный срок. А вторая — это… Джунко?»       — Именно, — кивнул мистер Киригири. — Джунко Эношима, узнав о том, что за её преступления по ней давно уже извергает свою лаву бармаглотский вулкан, такую истерику закатила, что чуть не ударила меня в глаз. Еле увернулся, когда Бьякуя Тогами и Ясухиро Хагакуре удержали её. За нападение на представителя власти, а конкретно на старейшину острова, то есть меня, ей по первоначальному приговору грозит скидывание в жерло, пусть утонет в лаве, вслед за сестрой. Однако, согласно законам Бармаглота, перед казнью назначен ещё один судебный процесс, он же дополнительный процесс апелляции, опирающийся на принцип справедливости и принцип надежды. Девочки всё же, как ты понимаешь, имеют возможность последней апелляции и смягчения приговора. Возможно, просто пожизненное заключение на вулкане без права на освобождение, как это решение приняли Юи и Маю Самидаре для Канджи Юхаина в своё время. А возможно, им дадут посмотреть в сине-зелёный огонь. Апелляция и казнь будут происходить в публичном формате. А выпускной вечер будет, конечно же, завтра. На это время я забронирую ночной клуб «Jihi» только на вас.       — Т-то есть нам а-арендуют ц-целый клуб?! — спросила в шоке и с недопониманием Токо, ведь только вчера клуб был для всех, а завтра его арендуют для учеников класса 78.       — Да. И ещё кое-что: организаторами данной вечеринки будем мы с Юи. Откроется клуб в ту дату только для вас, но пораньше, завтра, в шесть вечера, и проработает до послезавтра до семи утра. Праздник будет разделён на две части — до десяти вечера будет собственно вручение дипломов и бал, а после десяти вечера — штатный «ночной режим» работы клуба, но только конкретно с вами, я же после десяти вечера просто покину клуб. Кроме того, в составе вашего класса есть трое, кто может забрать Селестию Люденберг с вулкана аккурат перед выпускным, если этот одноклассник пожелает. Я имею в виду Макото, Чихиро и Кёко.       — Мы рады, что вы одобрили выпускной и то, что можно забрать нашу одноклассницу с вулкана, но арендовать целый клуб — это такая большая привилегия, — сказала Сакура, явно думая, что мистер Киригири не арендует клуб «Jihi» ради одного выпускного.       — Не понимаю! Я старейшина Бармаглота, или где? Я ваш бывший учитель и директор, или кто? — спросил мистер Киригири с лёгкой усмешкой на устах. — Повторюсь: бал уже завтра. Приходите в костюмчиках для выпускного — смокинги там, платья, конфедератки, и прочие опрятные и нарядные костюмы. В общем, всё, как мы любим! А послезавтра утром решим вопросы с трудоустройством для Макото, Кёко, Аой, Токо, Бьякуи и Ясухиро в дневные смены. Ночная смена Кёко, Токо и Аой однозначно будет в клубе, как это положено для половозрелых красавиц Бармаглота.       — Спасибо вам, мистер Киригири, хоть я и согласна со словами Сакуры, что аренда клуба — это большая привилегия, но то, что вы одобрили для нас — чудо, — ответила за всех Саяка, и после разговора все вышли из административного здания.       Макото решил провести весь день с Саякой. Они, конечно же, поговорили друг с другом о местах работы тех, кто уже поступил. Они уже листали поступившее в продажу новое додзинси Хифуми по мотивам «Принцессы Свинки», когда сам Хифуми довозил автомобиль-ассинезатор к первому острову, к фермерским хозяйствам, чтобы трудящиеся там фермеры переделали всё то добро, что насобирал Хифуми, в компост под удобрения. Они наблюдали, как Мондо строгает на станке детали для нового пола в какой-то из будущих домов. Они видели, как Леон, завершив участие в очередном матче, уходил в музыкальную студию, чтобы записать новый трек в стиле группы The Doors. Заглянули на четвёртый остров, где Чихиро жал на кнопку запуска американских горок, а рядом с ним стояла маленькая девочка в бело-розовом платье, сильно лицом похожая на Юи, но без очков, с парой косичек и с белыми заячьими ушками на голове. «Видимо, это и есть малышка Маю, — понял Макото. — Если Юи мне родит дочь, думаю, она будет однозначно её напоминать!» Заглянули, конечно же, и к Сакуре — помимо барной стойки в клубе Jihi ночью, она также заведовала днём собственным додзё и лично комментировала легальные бои между борцами, которые договаривались о совершенно легальном спарринге друг между другом без риска напороться на всякие там наказания, предусматриваемые законами Бармаглота, если бы эта драка была не в додзе, а, допустим, в клубе «Jihi».       Наконец, Макото заговорил.       — Саяка, у меня вопрос. Близится выпускной. А там планируется целый бал. Ты когда-нибудь танцевала на балах с партнёром?       — Ну, даже не знаю. Я никогда не танцевала с партнёром. Только на сцене в составе группы и на шестах клуба «Jihi», и все. Ни на каких мероприятиях или на праздниках я больше не танцевала, особенно с кем-то. Оставленный мной мир диктовал странные законы, в которых мы, поп-звёзды Японии, не могли даже заводить мало-мальски какие бы то ни было отношения, — ответила Саяка явно с грустью на лице и вспоминая о прошлой жизни. — Странные законы. А здесь… Даже Леон и тот в приватную комнату меня не приглашал. Вроде бы как, боялся чего-то. А когда ты уединялся с Юи, тут у меня и взыграла ревность. Я ощущала себя тогда всё потерявшей. Но когда мне напомнили там, на вулкане, о том, что ты, как обладатель самой чистой души, можешь быть с кем угодно и не подавиться, я поняла, что за глупость я творю.       — Саяка, — объявил Макото, — от своего лица я даю слово, что обязательно приглашу тебя на медляк!       — Спасибо, думаю, если у нас не будет партнёров, будем танцевать вместе. А, кстати, у тебя есть какая-нибудь одежда для таких мероприятий? — из-за слов Макото, Саяке стало лучше, и она была очень заинтересована о том есть, ли у Макото выпускной костюм.       — Ёжкин кот! — произнёс Макото. — Столько событий меня закружило! Я же попал на Бармаглот в чём пришёл, и не было времени обзавестись выпускным костюмом. Более того, я думал, что Кёко, Аой, Токо, Ясухиро и Бьякуя отправят Джунко сюда, не навредив себе, и обойдёмся без этой церемонии.       — Что, правда?! Ну, значит, — Саяка взяла Макото за запястье. — Мы идём по магазинам выбирать тебе и мне наряды.       С этими словами оба побежали в магазин одежды выбирать костюм. Через несколько часов они выбрали костюмы. У Саяки — лёгкое, пышное платье цвета морской волны, на ногах были гольфики и туфли цвета платья на довольно небольших каблуках, а на голове была резинка виде бабочки. На Макото же был классический костюм, только смокинг был зелёный и клетчатый, рубашка белая, на ногах чёрные мужские туфли и красная бабочка на шее.       — Ну что, как тебе, Макотик? — спросила синеволосая, ждав ответа от своего одноклассника, которому наряд, видимо, понравился.       — Неплохо! — раскрасневшись, ответил Макото. — А что касается меня, то у меня такое чувство, что с этой бабочкой я себе напоминаю Юи.       Он засмеялся и посмотрел на башню с часами над административным зданием. Часовая стрелка неумолимо приближалась к самой нижней позиции, в то время как минутная — к самой верхней.       — Ой! Я должен срочно бежать на вулкан!       — Подожди меня! — крикнула Саяка, быстро поняв, что Джунко и Мукуро вот-вот казнят, и тогда выпускной, скорее всего, будут отмечать не шестнадцать человек, а только четырнадцать. Ни при каких обстоятельствах Макото не хотел такое допускать. Он уже насмотрелся на все эти смерти. Казнь надо было предотвратить, и срочно.       Бармаглотское время — шесть часов, ноль минут. Уже вечер. Сегодня решится судьба двух «сестёр отчаяния», которые стояли перед платформой, распростёртой над жерлом вулкана. На платформе стоял какой-то манекен. Человек в синей форме и с мешком на голове с прорезями для глаз дёрнул за рычаг, и платформа разделилась надвое. Створки платформы упали вниз, и манекен провалился в жерло. Мукуро и Джунко уже де-юре были приговорены, но им предоставляется последний шанс на изменение приговора в свою пользу. Мукуро, смирившись с участью, ничего не говорила, а вот Джунко была в агрессии от того, что её вообще судят. Больше того, большинство одноклассников смотрело на казнь.       — Сегодня перед казнью Джунко Эношимы и Мукуро Икусабы проводится последнее судебное заседание, согласно которому они обе имеют право на апелляцию и замену наказания с окончательной смертной казни на иной вид наказания. Обвинительный приговор каждой из них был вынесен вчера вечером, в 23:31 и 23:33 по бармаглотскому времени соответственно, — сказал мистер Киригири.       Сёстры молчали, видимо, не желаю говорить, особенно перед своими одноклассниками.       — Приговор Мукуро Икусабе. При жизни признана виновной в участии в террористических актах в качестве соисполнительницы, приведших к смертям миллионов людей по всей территории Земли, в том числе и к своей собственной. Однако учитывая смягчающие обстоятельства в виде государственных наград за военное дело, было принято решение приговорить её к двадцати пяти годам пребывания на вулкане с возможностью выходить на исправительные работы за его пределы в виде прохождения военной службы в штрафном батальоне при военной базе пятого острова и выполнения работ стриптизёрши в ночном клубе «Jihi». Однако в связи с недавно совершённой попыткой побега из-под караула, сопряжённой с нападением на патруль Бармаглота, осуществлявшего функции караула, произошедшей на территории ночного клуба «Jihi», в котором было усмотрено нарушение всех семи принципов законов Бармаглота, приговор изменён на окончательную и бесповоротную смертную казнь. Факты, позволившие вынести данный приговор, были зафиксированы Киётакой Ишимару и Сошуном Мурасаме, представителями патруля, — прочёл мистер Киригири один из документов. — Мукуро, что ты скажешь в своё оправдание, дабы изменить данный приговор?       Мукуро ничего не ответила, видимо, понимая, что даже если она скажет что делала, её и сестру кинут в лаву. Так продолжалось где-то с минуту, пока мистер Киригири доставал второй лист с документом.       — Приговор Джунко Эношиме. При жизни признана виновной в участии в террористических актах в качестве организатора, приведших к смертям миллионов людей по всей территории Земли, создании террористической религиозной тоталитарной секты, самоуправстве и извращении самого понятия «справедливость», убийстве собственных подельников с целью фальсификации вины третьих лиц в собственных преступлениях, сопряжённых с осквернением символов академии «Пик надежды» в виде использования её талисмана Монокумы с целью дискредитации вышеозначенной академии. Однако учитывая смягчающие обстоятельства в виде достижения в мире подростковой моды Японии и поддержания внешней красоты, было принято решение приговорить её к двадцати пяти годам пребывания на вулкане с возможностью выходить на исправительные работы за его пределы в виде контролирования работы бутика на втором острове и выполнения работ стриптизёрши в ночном клубе «Jihi». Однако в связи с недавно совершённой попыткой сопротивления при аресте и повторного нападения на одну из прежних жертв своего преступления, являющегося старейшиной Бармаглота, произошедших на территории административного здания, в котором было усмотрено нарушение всех семи принципов законов Бармаглота, приговор изменён на окончательную и бесповоротную смертную казнь. Факты, позволившие вынести данный приговор, были зафиксированы Джином Киригири, старейшиной острова Бармаглот. Джунко, что ты скажешь в своё оправдание, чтобы попытаться изменить данный приговор в пользу смягчения наказания?       Джунко тоже молчала, но когда все расслабились и подумали, что ничего не произойдет, Джунко набросились на охрану с воплями.       — Я не буду сидеть тут и не буду дожидаться своей казни! Я сбегу отсюда! Я! Джунко, мать его, Эношима! — крикнула она.       Видимо, Джунко даже не прочитала законы Бармаглота, и её быстро схватили. Извините, но драться с патрулём с целью повторного побега? У неё случилось несколько внезапных растяжений рук и ног, одновременно ещё и лопнул язык, ибо не стоило поминать чью-то мать в грубом контексте даже без уточнения. Поэтому человек с мешком на голове уже возвращал её на место рядышком с Мукуро.       — К сожалению, вы никому из нас не оставили выбора. Мукуро Икусаба и Джунко Эношима, приговор к окончательной смертной казни посредством сбрасывания в вулканическое жерло приводится в исполнение.       Человек с мешком на голове потащил Джунко и Мукуро на раздвижную платформу. Внезапно раздался крик.       — No, that's wrong!       Все обернулись на крик, в том числе и человек с мешком на голове, и увидели Макото.       — Погодите же вы с казнью, что ж вы, в самом деле! Простите, что я так опоздал…       — Малыш, ты что делаешь? — спросил мистер Киригири, смотря на Макото.       — По-моему, ясно как день, что Мукуро Икусаба совершала свои преступления просто ради сестры, коей Джунко Эношима ей приходилась. Что же касается самой Джунко, то похоже, не она управляет отчаянием, а скорее — отчаяние управляет ею. Когда-то обе сестры были разлучены, будучи близняшками, и вообще в детстве жили практически впроголодь, — произнёс Макото, повернувшись к Киётаке. — Этого мы не учли. Извини, Киётака, но ты даже упустил из вида такую деталь из досье на Мукуро. — После этой отповеди он повернулся снова к экс-директору. — Мистер Киригири, я прошу вас. От имени себя, как обладателя полностью чистой души. Я хочу помиловать Джунко и Мукуро. Не потому, что я хочу кем-то из них владеть. А скорее, больше ради нашего выпускного, который должен состояться завтра. Ими может владеть кто угодно, даже если это будет Чихиро Фуджисаки. Я предлагаю поместит их в зал очищения.       Мистер Киригири кивнул Макото и повернулся к Джунко и Мукуро.       — В вашу защиту поступило предложение о помиловании и замене наказания, со стороны представителя общественности с полностью чистой душой, — улыбнулся старейшина. — Теперь всё зависит только и исключительно от вас. После пребывания в зале очищения, вы будете испытывать отвращение к вашим преступлениям, совершённым в противоречие с законами Бармаглота, и начисто забудете про все те мотивы, которые двигали вами в момент их совершения, в том числе и отчаяние. Отказ от помилования с заменой наказания означает казнь.       Девушки молчали в раздумиях где-то полминуты. И первой своё слово взяла Абсолютный Солдат.       — Лучше на несколько минуток посмотреть в сине-зелёный огонь, чем быть выброшенной в вулкан на веки вечные, — произнесла Мукуро.       — Знаете, забыть об отчаянии — это так отчаянно, — заговорила Абсолютная Модница, одновременно являющаяся Абсолютным Отчаянием, возбуждаясь от того, что скоро забудет такое чувство, которое даже после смерти присосалось к ней, как пиявка.       — Окончательное решение в пользу помещения осуждённых Мукуро Икусабы и Джунко Эношимы в очистительный зал принято. Зажгите свечу, — обратился Джин к человеку с мешком на голове, который ушёл за дубовые ворота и зажёг маленькую свечку, находившуюся в келье за этими воротами. Фитилёк свечи загорелся двухцветным сине-зелёным огнём. Джин и палач покинули вулкан. Четверо охранников повели Джунко и Мукуро в келью и закрыли за ними дубовые ворота.       — Джунко, — решила начать разговор Мукуро. — Помнишь свою личность Рёко Отонаши?       — Как можно не забыть личность, которая забыла что такое отчаяние? И сейчас я тоже забуду это чувство. На сей раз навсегда… Не так ли, сестрёнка? — посмотрела на старшую сестрёнку младшая, явно с возбуждением от своей будущей заменой памяти.       Огонь свечки стал увеличиваться.       — Смотрите… — раздался голос, звучавший со стороны огня. Казалось бы, он был живой. — Смотрите.       Перед глазами Мукуро и Джунко возникли сцены их прошлых преступлений. На этот раз они смотрели на них сквозь огонь… глазами своих жертв? Мукуро видела, как её прошлая версия, видимая в огне стреляет по ней же в комнате в знакомых очертаниях школы Гибура. Первый теракт по просьбе собственной сестры. Мукуро видела даже убийство, с которого началась Трагедия в студсовете. «Мукуро в келье» как будто бы сопротивлялась «Мукуро в огне».       — Зачем? Ради чего? — спрашивал огонь. — Ради какого-то отчаяния? И вы, на Бармаглоте, решили проделать это по второму или третьему кругу с теми, кто уже этого натерпелся?       Джунко видела иную картину. Сначала она видела себя, бегущей по коридору, смотревшей в собственное лицо, которое ей самой стало отвратительным, бежавшей к кому-то всю дорогу, и её вечно что-то било, пока не убило в самом конце. Потом она стала рассматривать другие сцены — вымогательства, шантаж. Она видела, как подчинялась сама своим зловещим планам, будучи запертой в какой-то непонятной комнате и рисовала мультфильм. Она видела, как террористы в медвежьих масках в огне нападали на неё. Джунко произносила раз за разом последние слова своих жертв:       — Спасите! Она меня пугает! Что ты сделал с моей дочерью? Нет! Почему я? Нет! Стой! Не надо! Я не смогла сдержать обещание… Облом… Я не убивала её, поверьте, не убивала! Пожалуйста, выслушайте меня! — произнесла Джунко, переживая последние минуты жизни Чиаки Нанами, Яске Мацуды, Мукуро Икусабы, Леона Куваты, Мондо Овады, Селестии Люденберг и Макото Наеги. Её губы как будто против воли произносили их последние слова.       — Кому от этого стало лучше? — спросил огонь у Мукуро и у Джунко. — Ни вам, ни им. Вы запятнали свои руки их кровью до такой степени, что вас самих чуть не бросили в лаву. Некоторые из ваших жертв не были ничем перед вами виноваты, но всё равно пострадали. Не приди на помощь этот юноша, вас бы навсегда стёрло из реальностей…       Через мгновение странная боль в головах Джунко и Мукуро, вызванная огнём, прекратилась.       — Как же вы до этого докатились, — спросил голос из огня.       Они в этот момент вспомнили жизнь в трущобах и то, как одну из них забрали какие-то люди, внешне похожую на бандитов, и одна из них серьёзно сопротивлялась.       — Одно обстоятельство в далёком детстве всё испортило, — произнёс голос из огня. — А ведь могли бы быть такими хорошими девочками…       Внезапно, Джунко и Мукуро заметили, что они проживают свои жизни, как будто бы во второй раз. Как будто бы… тех событий, приведших к Абсолютному Отчаянию, нет и не было, но навыки, связанные с их характерами солдата и модницы остались? Формы огня стали принимать форму мальчика, в котором Мукуро опознала Макото, который дарит ей топик с кармашками для рук.       — Держи, милая! — улыбнулся Макото из огня. — Это тебе!       — Это только для меня?! — рассмеялась Мукуро, как будто бы против своей воли. — Дай-ка я чмокну тебя в щёчку в благодарность!       Огненный Макото сошёл со свечи и обнял Мукуро, который согревал её, но не обжигал. Мукуро ощущала, что от огненного Макото отдавало флюидами надежды. Всё, что ей оставалось — это просто поцеловать огонь в человеческой форме в щёку, слегка нагнувшись. Огненный Макото поцеловал Мукуро в ответ, а потом поцелуй перекинулся с щёк на губы.       Джунко же увидела в огне Чихиро, который вовсю радовался.       — Какой милый плюшевый мишка! Вот бы сделать такого робота! И написать под него программу!       В тогдашнем Монокуме не было ничего злодейского, и Чихиро, конечно же, не хотел вкладывать злодейский смысл в медведя, какой в него ранее вкладывала Джунко. Огненный Чихиро прыгнул к Джунко и обнял её. Джунко обняла Чихиро, когда огненный Макото ненадолго отошёл от Мукуро и оставил пару поцелуев Абсолютной Моднице.       Через пять минут огонь потух, дубовые ворота открылись, и бывшие «Сестры Отчаяния» уже ощущали несколько другие чувства, просто смотрели на своих одноклассников. Двое из них были в лёгком шоке. Это были Макото и Чихиро, уставившиеся в свои карточки.

Прижизненное имя: Макото Наеги Годы жизни: 1994-2013 по актуальному летоисчислению от предполагаемой даты рождения Иисуса Христа Чистота души: 100% Рабыни: Джунко Эношима, Мукуро Икусаба Прижизненное имя: Чихиро Фуджисаки Годы жизни: 1994-2013 по актуальному летоисчислению от предполагаемой даты рождения Иисуса Христа Чистота души: 100% Рабыня: Джунко Эношима

      — И что же здесь вообще произошло? — спросил Чихиро.       — Ну не знаю, помню, что я была кукловод и создала трагедию, и я забыла такое чувство как отчаяние, вроде, должна быть в отчаяние, что потеряла это чувство, но как-то легче на душе стало, — ответил на вопрос Фуджисаки модель со спокойным лицом, а затем посмотрела на сестру.       Мукуро немного промолчала. Лаконичность всегда была в характере Икусабы.       — Согласна, легче как-то стало на душе, и вообще, — произнесла Мукуро, и затем сёстры ушли, а за ними практически весь класс 78. Единственные, кто остались рядом с дверью в зал очищения — это Макото и Селес.       — Макото, я хочу тебе кое что сказать, — ожидаясь ответа и слегка замявшись, сказала картёжница, смотря на счастливчика       — Что-то случилось, Селес? — спросил Макото.       — Прости то, что я сказала тебе вчера, что ты лжешь и то, что оскорбила тебя и Саяку, мне явно не стоило делать это перед людьми у которых выше чистота души, чем у меня, — Селес, судя по голосу, явно говорила правду, что было одновременно неожиданно и искренне.       — Да ладно, проехали, дело прошлое, — улыбнулся Макото. То, что пришлось наблюдать Селестии Люденберг, заставило её переубедиться. То, как он побежал стремглав спасать Мукуро и Джунко от казни, было слишком ясным доказательством того, что Макото не мог её никоим образом убить, и это было бесспорной правдой. — Приходи завтра на выпускной.       — Ч-что? — в прибывании в шоке и, наверно, радости переспросила картёжница. — Я? На выпускной? Но я же натворила столько нарушений, что даже подумывала, что пять суток на вулкане для меня — это достойно, судя по тому, что сказала тебе.       — Я надеюсь, что ты придёшь. Я сокращу твой срок пребывания на вулкане до четырёх часов дня завтра, — улыбнулся Макото. — Хочу, чтобы у тебя было время купить бальное платье.       В слезах Селес обняла Макото и сказала       — Я-я рада ч-что т-ты меня п-простил, — после чего она вытерла слёзы, подошла к конвойному, который снова надел на неё наручники и отвёл в направлении камеры, где Макото видел её ещё в момент спасения Саяки.       Выйдя из вулкана, Макото решил пойти к мистеру Киригири. У него в планах — договориться с ним об уменьшении срока для Селес до «разумного» перед выпускным. А также подумать, что же делать с законодательной, исполнительной и судебной системой. А то, не всё же одному мистеру Киригири в одиночку судить на территории Бармаглота. А потом, конечно же, подготовить речь для выпускного. Шутка ли — их шестнадцать, и у каждого будет своя речь. И потренироваться в парных бальных танцах.