Рай на Бармаглоте

      Солнце уже клонилось к закату. Накупавшись вдоволь, Кёко и Юи вышли к Макото, на берег.       — Макотик, как насчёт того, чтобы переночевать с нами в отеле «Будущее»? — спросила Кёко.       — Я согласен! — ответил Макото.       — Тогда оденемся и пойдём, — улыбнулась Юи.       Отель был неподалёку от пляжа. Они подошли к регистрационной стойке, за которой стоял мужчина лет пятидесяти в синем смокинге.       — Добрый вечер, гости, — улыбнулся мужчина. — Чего изволите?       — Один номер для троих. Для меня, лучшей подруги и нашего общего возлюбленного, — сказала Кёко.       — Прошу ваши карточки, — попросил мужчина, и он изучил все три карточки. — Хорошо. Вам предоставляется номер площадью в пятнадцать татами с видом на море на третьем этаже, с трёхместной кроватью, с телевизором и видеопроигрывателем с коллекцией кинофильмов и полнометражных аниме, с аудиопроигрывателем с коллекцией музыки, с хорошей звукоизоляцией и отдельной ванной. Номер 311.       Кёко вызвала лифт, когда мужчина в смокинге вернул карточки. Двери лифта открылись сразу же, пока Юи набирала номер Чиаки Нанами на своём смартфоне. Девочки и Макото вошли в лифт, когда раздался спокойный голос из колонок смартфона:       — Алло. На связи Чиаки Нанами. Здравствуйте.       — Алло. Привет, Чиаки, — сказала Юи. — Сегодня клуб на тебе. Просто от пляжа до клуба идти далеко, а мы сбились со счета времени и провели на пляже слишком много этого самого времени.       — Хорошо, — ответила Чиаки, — но обещайте, что в следующий раз придёте вовремя. Тем более что залы потихоньку заполняются как танцовщицами, так и гостями… Ладно тогда, до завтра!       — До завтра, — Юи сбросила звонок, закончив разговор.       Доехав на лифте до номера 311 и открыв его, Макото, Юи и Кёко решили немного отдохнуть и посмотреть фильм. Им повезло в том, что это оказался лайв-экшн про детектива Конана.       Оставалось полчаса до полуночи. Юи что-то шепнула Кёко, и та кивнула. Очевидно, в знак согласия. Кёко нажала на пульте кнопку паузы и вместе с Юи направилась в ванную. Макото недоумевал. «Что задумали девочки?» — задумался Макото. И вот, буквально через пару минут Кёко и Юи вышли к Макото — снова в купальниках, как на пляже и в клубе.       — Ну, Макотик-котик, — произнесла Юи, — садись на кровать и приготовься.       — К чему? — спросил Макото.       — Увидишь! — ответила Кёко, ставя в аудиопроигрыватель первый попавшийся диск с музыкой, и Юи хлопнула в ладоши.       Каким-то магическим образом появились два шеста буквально в паре метров от кровати, и девочки, одновременно поцеловав Макото в щёки как можно ближе к уголкам губ, пошли к шестам и начали на них танцевать. Кёко танцевала так, что казалось, будто она висит в воздухе и была лёгкой, ведь на шесте она одновременно снимала купальник, и все ещё танцевала, не прикасаясь к полу. Хоть Кёко танцевала хорошо, Юи танцевала ещё лучше. Не зря все на Бармаглоте, и в частности в Jihi говорят, что она — лучшая танцовщица. И это несмотря даже и на то, что на момент смерти и попадания на Бармаглот единственные шесты, с которыми она вообще когда-то раньше имела дело, были не для стриптиза, а для прыжков в высоту. Однако учитывая телосложение Юи, она за шесть лет пребывания на Бармаглоте управилась и с этими шестами. За её движениями можно было следить до бесконечности. Нет, они не были медленными, но при этом просто такими, чтобы успевать за чем-то уследить можно было. Так же, как и Кёко, она тоже начала снимать купальник, не выпуская шест из рук.       Макото же просто следил за ними. Вскоре, когда неснятыми осталисть только перчатки Кёко, очки Юи и по серёжке в пупах обеих девочек, они подсели к Макото и начали ласково с ним говорить.       — Макотик-котик, сегодня мы полностью пренадлежим тебе вне стен клуба, — сладким голосом говорила Юи.       — Если тебе будет плохо, то мы и другие одноклассники и одноклассницы всегда будем рядом, и никогда не бросим, — таким же сладким голосом, как у Юи, сказала Кёко, и под влиянием прямого воздействия их голосов Макото просто не мог отказаться от совершения дальнейших связанных с этим действий, и следовательно, тоже разделся полностью.       Макото попал под поцелуй Юи и в первую очередь взял её за обе груди, пока та насаживалась ему на член своей киской, а потом толкнула его головой на подушку, чтобы на его лицо присела Кёко, своей киской напирая на губы парня. Макото же просто, не сопротивляясь, ввёл язык в створку киски Кёко. Девчоночьи стоны заполонили номер в отеле, и каждой из них хотелось продолжить танцевать, уже упираясь в тело Макото. В конце концов, через полчаса обкончались все — по члену Макото из киски Юи стекалось нечто белое и весьма густое — это была смесь спермы Макото и девчоночьего эякулята Юи. Также, нечто белое, но куда менее густое, стекалось в рот Макото из киски Кёко — это был её эякулят.       Теперь девочки поменялись местами на теле Макото — теперь Юи устраивалась на его лице, в то время как Кёко насаживалась на член. Какое-то время Макото ощущал, что кто-то проводит пальцами по его телу. Кто именно — он понял по тому, что эти пальцы были в перчатках, а текстура прикосновения рук в перчатках чем-то отличалась от текстуры прикосновения рук без перчаток. «Кёко…» — догадался Макото. Вскоре Макото снова кончил — на сей раз в киску Кёко, пока девочки опять кончили на него.       — Знаешь, почему Кёко ходит в перчатках? — спросила Юи, готовясь перестраиваться.       — Частично, вроде бы как эти следы появились от того, что она «слишком к кому-то привязалась», а почему? — задал встречный вопрос Макото.       — Окей, расскажу тебе более подробно. После сражения с Юхаином в лаборатории «Сириус», раздался громкий «ба-бах», — ответила Юи. — И Кёко полезла спасать меня и вытаскивать моё тело. Но выжить мне было не суждено. Скорее всего, Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений отыграл мою судьбу именно так, ведь финальный бой между мной и Юхаином прошёл прямо на её глазах. По мнению Комитета, я заслужила смерть после того, как выполнить собственное предназначение. Но кто-то, а именно Кёко, должна была выжить и прожить нормальной жизнью. Откуда ж ещё тогда нам с Кёко было знать, что то, что напророчил Микадо Шинсен, лидер Комитета, про Трагедию, окажется правдой? Но это уже не важно…       — Спасая Юи, — добавила Кёко, — я пыталась разобрать завалы, но пожар от взрыва был такой, что я получила ожоги на руках. Кто вызвал нам скорую и коронера, я уже не знаю.       — Кёко, тебя надо будет переправить на третий остров, туда, где госпиталь! — ахнул Макото, привстав с кровати, вставив член в попку Юи и положив свою руку ей на бедро, когда Юи начала стонать. — Это же ведь прижизненная рана.       — Я не знаю, справятся ли с моими ожогами на Бармаглоте, если не справились при жизни, — ответила Кёко.       — Нельзя терять надежду! — ответил Макото. — Тем более после смерти.       Набив своей спермой попку Юи спустя полчаса, Макото взялся за Кёко тем же самым образом. Уже было пол-второго ночи, когда он понял — у девочек остались необконченными только их рты, поэтому они стали одновременно ему отсасывать и облизывать член. В конце концов, к двум часам ночи, рты Кёко и Юи заполнились спермой до краёв, и они её проглотили.       Кёко взяла одну из трёх подушек — в самом центре, и переложила её от изголовья вперёд где-то на семьдесят сантиметров.       — Эта подушка твоя, Макотик-котик, — сказала Юи. — Ты уже, видимо, засыпаешь…       С этими словами все трое легли на кровать. Краями глаз Макото заметил, что его голова находилась на уровне талий обеих девочек. Мало того, девочки лежали лицом друг к другу.       — У нас равное преимущество, Макотик, — добавила Кёко. — Ты ведь любишь играться с серёжками в пупах?       — Ага, — кивнул Макото, раскрасневшись. Он потянулся руками к обеим серёжкам, вдетым в животы девочек, и начал прикасаться к ним, как трёхлетний ребёнок к блестящим и звонким игрушкам. Вскоре все трое заснули.

***

      Макото сидел за одним из круглых столов в каком-то концертно-банкетном зале. На сцене у микрофона стоял мистер Киригири.       — Дамы и господа, — говорил мистер Киригири, — я хочу рассказать вам анекдот. Обращается как-то журналист к одному парню. У вас десять дочерей, и все носят одно и то же имя. Но как вам получается их вообще отличать? А парень отвечает: очень просто, я зову их по фамилии!       Макото громко рассмеялся. Вместе с ним посмеялись и девочки, которые занимали места кто-то за одним столом с ним, кто-то за столами неподалёку.       — На самом деле, я хочу сказать: если у одного гаремщика родится много-много детей от разных жён, то я не знаю, проявит ли он фантазию насчёт имён, а вдруг на фамилию откликнется не только ребёнок, но и его мать!       — А можно зрительский вопрос? — спросил Ясухиро Хагакуре за одним столом. — А если мама родит от двух мужчин?       — Да, — кивнул Чихиро Фуджисаки за другим. — Что будет?       — Что-что. Да то же самое, — ответил мистер Киригири. — Продаёт мужчина собаку, а покупатель спрашивает: она здоровая? Здоровая. Умная? Умная. Верная? Верная, я уже пятый раз её продаю — а она всё ко мне сбегает!       Мистер Киригири шутил, а Макото думал: «Хорошо, хоть не Монокума с его садизмом!». А мистер Киригири продолжил:       — Посадили как-то одного нечистого на руку банкира на вулкан лет на десять, отсидел он там и дожидается охранника, когда тот откроет решётку и выпустит его. Так вот, охранник подходит и произносит: вам к сроку заключения, оказывается, добавили лишний год. За что, почему? А кэшбек десять процентов!       Макото продолжил смеяться.

***

      Кёко где-то бродила и думала об отце, который ушёл ради мечты быть директором академии «Пик надежды», чем очень была недовольна, но затем она с кем-то столкнулась.       — Ой, простите меня, — сказала детектив, смотря на ноги, а потом она посмотрела наверх, где увидела лицо девушки которая стала её первой подругой.       — Ничего страшного, — протянув руку, сказала девушка. — Каждый человек может не заметить кого-то, не так ли, Кёко?       — Да. Я так рада, что ты стала моей самой первой подругой, хоть раньше не доверяла, — сказала Абсолютный Детектив, обнимая Юи, хоть и во сне.       — Давай же! Пойдём со мной в страну чудес, — сказала Юи, протянув руку. В ответ Кёко взяла Юи за руку и пошла с ней, попутно видя вокруг всех её одноклассников, которые были рады их увидеть, и когда они дошли до конца, Кёко заметила Макото. Тот подбежал к ней и обнял её. Она также в ответ обняла его, и все трое пошли дальше куда-то. Они бежали за каким-то белым кроликом, прыгнули в норку и через несколько мгновений оказались перед воротами какого-то дворца. Ворота раскрылись, и Макото, Юи и Кёко вбежали во дворец.

***

      Юи была на поляне, где делала из цветов венок. Прямо перед ней изниоткуда возникла пятилетняя девочка — маленькая Маю, которая приходилась Юи младшей сестрой. Юи нацепила на её голову венок. В руках малышки изниоткуда возник второй такой же, и она возложила его на голову Юи.       — Здесь мы в безопасности, обещаю, — сказала Юи, обнимая Маю. — Никакой Юхаин нас здесь уже не тронет…       Маю также обняла Юи, и потом сестрёнки, держась за руки, бродили по полю с цветами.

***

      Десять часов по бармаглотскому времени. Кёко одной из самых первых проснулась и, посмотрев на себя, на Юи, на Макото, и на настенные часы, вспомнила, что вчера произошло. Она пошла переодеваться, а потом и Юи проснулась вместе с Макото.       — Юи, — произнёс Макото. — Сколько время… Десять утра? Я что, так долго проспал? Что вообще произошло?       — Ну, у нас был тройничок, — вместо Юи ответила на вопрос уже одевшаяся и вернувшаяся Кёко, — и мы потом начали потихоньку засыпать.       Макото снова расскраснелся, но потом он пошёл переодеваться, как и Юи, и примерно через полчаса все были одеты и вышли на улицу. Макото пошёл в юридическую коллегию, а Кёко и Юи — в детективное агентство. А в голове Макото всё крутилась мысль. На Бармаглот иногда поступают новые души. Вскоре так и вовсе придёт пора заделать два новых дополнительных острова к этому архипелагу. Было шесть островов, один центральный и пять периферийных — почему бы не сделать восемь, добавив ещё два периферийных, а потом каждый из периферийных островов закрепить за той или иной из семи добродетелей, которые стали основами Бармаглота? Может, сотворить на вулкане новую шахту для добычи породы, из которой сделать насыпь под новые искусственные острова? Вроде как, французский форт Боярд появился именно на искусственном рукотворном «острове». Да, новая шахта на вулкане! А заодно и куча новых тюремных камер после хороших прокопов. За чей счёт их заполнять? А за счёт новых преступников, которые так или иначе попадут на Бармаглот.       С этими словами Макото улыбнулся и стал строчить письмо. Мистер Киригири должен его прочесть. Конечно, план на создание двух дополнительных островов на Бармаглоте займёт весьма долгий срок, в несколько лет. Зато узники вулкана могут и потрудиться, ради большого блага для людей с наиболее чистыми душами и тех, кто уже оттуда практически вышел. К тому же, кто будет трудиться наиболее усиленно, тем, возможно, сократят и срок пребывания на вулкане. Написав письмо, Макото заодно напомнил в нём о том, что в одиночку мистер Киригири как старейшина без распределения власти между судебым, исполнительным и законодательным органом не потянет на себе столько жителей Бармаглота. Новые души ещё долго будут прибывать!       Запечатав письмо в конверт, он отправил письмо. Реформирование Бармаглота должно произойти рано или поздно. Пусть ему не удалось выжить и спасти из заложников своего отца, свою мать, свою сестру, подруг Саяки и многих других, но они в любом случае должны прибыть на Бармаглот рано или поздно. Кроме того, даже несмотря на то, что Мукуро и Джунко, главные виновники Трагедии, уже перевоспитались, то наверняка ещё остались все те, кто продолжает совершать преступления в медвежьих масках после их тлетворного влияния, и наверняка эти ещё и виновны в незаконном удержании всех в заложниках. Ничего, на Бармаглоте их поменяют ролями по заслугам.