Рай на Бармаглоте

      Вновь прибывшие на Бармаглот уже были в административном здании, будучи проведёнными туда одноклассниками Макото. Сам же Макото подошёл к одноклассникам и задал им всем вопрос.       — Ребята, тут столько новоприбывших, а я знаю в лицо только девочек из группы Саяки да свою родню. Всё, что я понимаю — это то, что они все явно были связаны с вашим первым мотивом. Возникает резонный вопрос. Кто все эти люди?       — Начну, пожалуй, с себя! — посмеялся Леон. — Та блондиночка, с которой я обнялся — это моя двоюродная сестра, Канон Накаджима. Та ещё егоза, конечно.       — А та женщина в зрелых годах — это Хироко Хагакуре, моя мама! — добавил Ясухиро Хагакуре. — Правда, с ней сегодня был какой-то там Хайджи, которого я знать толком не знаю. Так сказать, некоторые вредные привычки, я имею в виду пристрастие к алкоголю и сигаретам, я унаследовал от неё.       — Ну раз уж пошла такая пьянка, бери последний пончик, — сказала Аой с ярким выражением лица. — Этот мальчик в синей куртке — это Юта, мой младший братик! Он, кстати, ровесник Комару.       — Мужчина в очках и рубашке — это мой папа, Тайчи Фуджисаки. Я ему в своё время помогал. Помнишь, я тебе рассказывал, пока мы были живы, как мы весь словарь японского языка переговорили и сделали из получившегося японскую версию голосового помощника? — спросил Чихиро.       Макото согласно кивнул. Прошёл час времени, и из дверей административного здания вышли уже не девять человек, а одиннадцать. Двое из них — патрульные, которые заталкивали Хайджи в машину и отъехали прочь. «Видимо, на вулкан», — подумал Макото, когда патрульная машина в подтверждение его мыслей отъехала прочь по уже знакомому и пугающему направлению, а затем он спросил:       — Это каков же у этого самого Хайджи процент чистоты души? — спросил Макото.       — О-о-о, пацан, — ответила на вопрос Макото мать Ясухиро — Хироко Хагакуре. — Вроде как у него где-то один процент чистоты души. Не знаю, какие ещё плохие вещи он совершил, да и знать в принципе не хочу, но одно знаю точно — это то, что он, вроде, издевался и избивал свою сводную сестру, вроде, имя ей — Монака.       — Ладно, к Юхаинам этого Хайджи, что насчёт тебя, мам? — спросил Ясухиро.       — Ай, блин, забыла, ну, у меня где-то шестьдесят один процент это — так мистер Киригири сказал, что благоразумность у меня так себе была при жизни, но все равно лучше, чем у Хайджи, — сказала расслабленным голосом Хироко.       — Девяносто, — усмехнулся Тайчи, но за его усмешкой была видна грусть и печаль. — Я позволил себе разругаться на сына перед его отбытием в «Пик надежды», забыв, что рушу все мосты между мной и им. Поставил секретность разработок во главу угла, а желание ребёнка попасть в академию в качестве ученика проигнорировал. Прости, Чихиро.       — Восемьдесят, — сказал Юта. — Снизили оценку за недостаток мужества и веры.       — Ну, у меня девяносто пять процентов, а не сто, на что мистер Киригири сказал, что минус пять процентов из-за того, что принцип умеренности при жизни нарушала, — добавила Канон, в то время как Леон повернулся к Макото и шепнул ему на ухо.       — Помнишь, я буквально час назад сказал тебе, что она та ещё егоза? Она же ещё за год до нашего с тобой поступления в «Пик надежды» записалась ко мне в тренеры, когда там освободилась вакансия! Я-то всё думал, в какие, к шутам, тренеры, ты же чуточку помоложе меня, если что! Сама ещё ходит в меня влюблённая, как будто мы не двоюродные брат с сестрой, а просто знакомые!       Макото кивнул в знак согласия. Остались ответы девочек из группы Саяки Майзоно.       — Ну, у меня с Нишири — сто процентов чистоты души, правда, подруга? — обращаясь, видимо, к Нишири Миширо, сказала, видимо, Сатоми Аоба. Макото опознал их, несмотря на меньшую популярность в группе, чем сама Саяка. Не зря же он вместе с Комару состоял при жизни в одном и том же клубе фанатов Саяки Майзоно и всей её группы.       — Д-да, — с лёгким стеснением и заиканием сказала девушка с конским хвостиком, которую как раз и звали Нишири.       — Сто процентов, сто процентов, ну и везунчики вы обе, — немного раздражённо сказала девушка с пухленким носиком, которую, как Макото вспомнил, зовут Аяка Ханеяма.       — Аяка, тебе повезло, что у тебя не так много было плохих дел за всю жизнь, а то дали бы один процент, как у Хайджи, а у тебя целых девяносто, — сказала спокойным, но строгим голосом девушка с каре, которую, как Макото снова вспомнил, звали Наоно Кохарада. — Знаешь, зависть — это плохо, особенно здесь, и извините за Аяку, — повернувшись к остальным, сказала Наоно. — Аяка легко раздражается, это её как раз и погубило на десять урезанных процентов, но так-то она милая, и да… у меня девяносто восемь процентов, как, впрочем, и у тебя, Саяка. Два процента пропали из-за того, что я однажды пожадничала насчёт послеконцертных подарков от поклонников, и украла один подарок у Сатоми.       Саяка была рада тому, что у девочек не настолько маленькие проценты, чтобы запирать их на вулкане, и обняла их, а потом шепнула на ушко что-то каждой из них.       Когда все четыре подруги Саяки кивнули в знак согласия, она подошла к остальным и решила сделать объявление.       — Сегодня я решила устроить концерт, ведь вся группа сегодня в сборе, так что я вас приглашаю, и приглашу остальных одноклассников в Дом музыки. Ну, пошли! И да, концерт будет вечером. Повторяю: у нас будет концерт, и возможно сегодня в клуб «Jihi» мы точно не придём в связи с этим.       Саяка вместе с группой ушла, и остальные тоже начали расходиться, оставив рядом с административным зданием Макото и его семью, но и они тоже разошлись.

***

      Шесть часов вечера по бармаглотскому времени. В Доме музыки было очень много народу, где Макото разглядел своих одноклассников, а потом раздался голос неизвестного конферансье.       — Леди и джентльмены! Сегодня состоится концерт по случаю воссоединения распавшейся группы «The Sayakers»! Встречайте! Сатоми Аоба! Аяка Ханеяма! Нишири Миширо! Наоно Кохарада! И лидер группы — Саяка Майзоно!       Все пятеро красавиц уже выходили на просторную сцену, держа в руках микрофоны, в розово-белых платьях, поделённых отдельно на топики и отдельно на юбки — итого по две части, вовсю к тому же украшенных рюшечками. Они напоминали зрителям пять пирожных. Животики всех пятерых были открытыми. На самом деле, ещё с самого первого увиденного им по телевизору концерта, когда ещё животы у всего состава группы были открыты только у Ханеямы и Майзоно, Наеги уже тогда влюбился в Саяку как-то более по-взрослому. А уж учитывая, что теперь, когда вся группа на Бармаглоте, Макото видит серёжки, продетые в пуп каждой из них, а он очень падок на такие блестяшки, теперь он не мог оторвать ни зрения, ни слуха от них. Саяка Майзоно так и не поменяла серёжку ещё с того позавчерашнего выпускного в «Jihi». В пуп Сатоми Аобы была вдета серебристая серёжка с алмазами, на подвеске которой последовательно выполнены два сердечка. В пуп Аяки Ханеямы вдета серёжка из чёрного пластика с розовыми топазами, подвеска была оформлена в виде одного розового сердечка с чёрными крыльями. Пуп Нишири Миширо украшен почти такой же серёжкой, что и пуп Сатоми, но вместо сердечек — серебристая суперкрохотная фея с волшебной палочкой, юбка феи выполнена из розовых топазов, а набалдашник волшебной палочки этой феи представлял собой голубой сапфир. В пупе Наоно блестела серебристая серёжка с сапфирами, на подвеске которой была черепашка.       — Добрый вечер всем явившимся! — объявила Саяка. — Думаю, мы начнём наш концерт с нашего самого главного хита, который был написан ещё в день основания группы. Давайте зажжём звёздочки на Бармаглоте, с песней «Wish Ensemble»!

Kitto Shooting Love Shooting Heart Motto takaku takaku Gimon fuan USO bakari kakemeguru nichijou Togisumasareta kono sekai ni ukabu na mo nai yuuki Yozora no hoshi tachi ni uchiakeru negai ha Otona ni naru ni tsurete chiisaku chiisaku natteku no kana

      Первая песня у них всегда была прекрасной — ведь в конце концов, это давний и самый первый хит Саяки Майзоно! А в сочетании с голосом Саяки — и вообще идеально.       — Спасибо за поддержку! — объявила Саяка. — Давайте следующую песню! «Monochrome Answer»! Эту песню я написала, ещё пребывая в академии «Пик надежды», что я «благополучно» забыла, но мистер Киригири мне взял и напомнил, как она звучит. А посвятила я эту песню не ему, а одному конкретному зрителю, который находится прямо здесь!       При этих словах она подмигнула Макото, а к краю сцены вышла Нишири Миширо.

Ashita no machiawase no basho wo toku ni kimenai mama ni BAIBAI Ofuro ni haittetemo sowasowa isso denwa shichaou kana DOKIDOKI tomannai Toururu yobidashi nikaime no KOORU Yatto kikoeta kimi no koe iro Nanka munyamunya de «ohayo»

      Кто бы что ни говорил, но голос Нишири был ангельским.       — Идём дальше! — объявила Саяка. — «Exodus»!       Эту песню доверили исполнить Наоно Кохараде.

I know what I wanna be Yes, I know what I wanna be Watashi joukyou suru no tokai Betsu ni dodai taishita koto ja nai yo Kokou no hitori tabidatta Ashidori karuku tariratta Mada minu kuukou he Sora tobu kyuukou de Oritatta narita Toukyou wa kyou mo toruneedo Money making people Manii meikin Many men sarariimen Kimitachi waarudo bijinesu sateraito da ne Ippatsu atenai to shuppatsu dekinai yo Yama wo koe tani wo koe Tadori tsuita zuuruu neishon Listen to my voodoo My name is Shaka Zulu Kanari tekozuru Kotoba no ruuru I’m Jack the ripper shaberippa Atama no naka wa supurattaa Ukareta biito ni noru rappaa «Party night kyoumi nai?»

      Голос Наоно будто изменился и стал более детским и весёлым, чем голос которым она отчитавала Аяку Ханеяму.       — Вы все из моих уст услышали, что я училась в академии «Пик надежды», — сказала Саяка. — В данной академии — до чёртиков научных лабораторий. А вот что было бы, если бы весь мир был бы научной лабораторией? Об этом наша следующая песня!       К краю сцены подошла Аяка Ханеяма.

Sarasoju no hana no iro no ruru o nazoru Sui mo amai mo shiritai gokan furuwasetai Sekkakunara jikkendai ni shitai Shomo shiteku saretekukara karui suteppu ga ina Shizundeshimau mae ni nigedaso shiranpuri shiyo

      Несмотря на свой характер и утреннее поведение, Аяка Ханеяма пела замечательно, хоть и считала, что из-за внешности поёт «так себе».       — Следующую песню довольно рискованно исполнять для Бармаглота, — предупредила Саяка. — Там есть несколько не вполне приличных слов. Надеюсь, это никого из здесь присутствующих не обидит. Песня называется «Тогда прощай!»       К краю сцены вышла Сатоми Аоба.

Aa mou nanka iya ni natta ppoi Ikin demo kuso shika denai Anna ni ureshikatta no ni ima wa mou daikirai Burabura no rabu rabu rabu ga Kirakira orenji ano yasashii te

      Даже несмотря на меньшую популярность, Сатоми пела, как и все, великолепно.       Концерт продолжался ещё долго, но и ему в скором времени пришлось завершаться. В конце концов все вышли из Дома музыки, и даже Макото почти уже собрался уходить, оставшись последним из зрителей, но девчонки группы подошли к нему.       — Так ты тот самый Макото Наеги? — довольно спокойным голосом спросила Аяка Ханеяма, глядя на Макото.       — Да, а что? — спросил слегка смущённый Макото.       — Так ты — тот самый? Саяка о тебе столько говорила, и сказала, что ты её оттра… — не успела Сатоми Аоба договорить, как её тут же перебили.       — САТОМИ! — громко крикнула Саяка, но потом успокоилась. — Прости, Макотик, она... Она, так сказать, прямолинейна.       — Да ничего страшного, — ответил Макото. — Жалею только лишь о том, что не пришёл на ваш живой концерт когда-то давно, ещё за месяцы до поступления нас с тобой в «Пик надежды» — меня допрашивал следователь как потерпевшего по делу Джутаро Акафуку. Правда, вы все, девочки, такие милые.       — Н-ну если т-так, то может, отправимся з-за кулисы? — заикаясь, предложила Ниширо.       — Да, давай поиграем во всякие взрослые штучки, — снова прямолинейно сказала Сатоми.       — Думаю, ты уже догадался, что будет. Ну, пойдём, — снова сказала Наоно спокойным голосом. Все девочки группы зашли за кулисы, а Макото проследовал за ними.       — Давай, к нам в гримёрку! — сказала Саяка, а Макото молча шёл, позволяя девочкам вести его.       Гримёрка оказалась большой нормально освещённой комнатой с зеркальцем на стене, с тремя двухъярусными кроватями, с диваном и с креслом.       — Шестов, конечно, здесь нет, — сказала Сатоми, — но кто сказал, что шесты вообще обязательны для соблазнительного танца? Главное — красивый внешний вид, потрясающая пластика и влюблённый зритель!       Время пришло. Макото устроился на диване. А что до девочек, то они приступили к танцам, которые были ещё круче тех, что были на сцене. Теперь у них один конкретнейший зритель. А Макото ловил взглядом каждый изгиб тела, каждое движение бёдрами, каждый открывающийся квадратный сантиметр тел под одеждой. А руками — каждый топик, каждую юбку, каждый лифчик, каждые трусики, пока наконец девочки не приняли решение вытащить член из-под брюк Макото. Конечно, киски договорились этой ночью не трогать… но вот губы Саяки и вертлявые попки остальных девочек давно заслуживают контакта с кое-сколькими сантиметрами возбуждённого члена влюблённого мальчика. В конце концов девочки приняли решение улечься спать не на своих двухъярусных кроватях, а превратить в кровать диван, чтобы все могли уместиться сразу вшестером.

***

      Наступило утро, и Макото проснулся самым первым. Повезло, что на улице семь утра и некоторые все ещё спят. «М-да, это уже третий раз за последние три дня и три ночи, — подумал про себя Макото. — Почему мне? Почему на гаремы везёт именно мне? Не пора ли мне отдохнуть уже от заведения подобных отношений примерно на столько же времени?» Макото стал потихоньку ждать, когда же проснётся Саяка и ещё одна партия его любовниц.       Спустя полчаса проснулись и они. Все переоделись в повседневную одежду, и Макото пошёл обратно в юридическую коллегию. У него ещё было предостаточно дел. К тому же что-то ему подсказывало, что на Бармаглот ещё много заявится гостей. К тому же, мистер Киригири ещё и отвечает на письмо Макото. Интересно было бы прочесть ответ.