Рай на Бармаглоте

      Макото проработал снова весь день. Весь день он давал консультации обитателям острова разного пола и возраста. Его услугами непосредственно же во время судебного заседания пользоваться не стали, предложили только пару раз выступить примирителем. Наконец рабочий день закончился, и Макото вышел на улицу, как вдруг услышал снова тот самый голос мистера Киригири из радиомегафона.       — Внимание! Всем новоприбывшим душам острова Бармаглот, просьба явиться на территорию административного здания на центральном острове для автоматического заполнения анкет! Мы проверим, насколько чисты ваши души для проживания на Бармаглоте.       — Как я и подозревал. Снова новоприбывшие, — сказал Макото и побежал к административному зданию.       У ворот административного здания было не мало народу, ведь за последние несколько дней практически каждый день появлялись новые души на острове. Все удивились, когда из здания вышел сам мистер Киригири вместе с каким-то пожилым мужчиной. Но по выражению лица находившейся там Кёко, она его знала и подбежала к этому мужчине. Когда она подбежала, то обняла старика.       Старик сначала немного удивился, а потом тоже обнял её. Закончив обниматься, Кёко заговорила:       — Я-я не думала что ты будешь здесь, дедушка.       Макото немного удивился, а к главному входу вслед за Кёко подходили уже другие одноклассники — на этот раз Мондо, Киётака, Хифуми, Сакура и Бьякуя. Как Макото догадался, в административное здание вошли, а потом вслед за мужчинами семьи Киригири из него вышли все близкие люди для его одноклассников.       — Кёко немножко выросла за последнее время. И как это ей удалось тебя простить, Джин? Удивительную внучку ты мне зачал, — спросил дедушка Кёко.       — Она нашла в себе силы понять все мотивы, — ответил мистер Киригири.       — Кенширо, ты как? — Сакура обнимала какого-то парня. Она очень, судя по голосу, беспокоилась за него.       — Всё нормально, Сакура… Я больше не пленник. И я снова встретился с тобой. Помнишь мой старый шарфик? — спросил он. — Так вот, так как мы вместе, я снова не знаю, кто из нас — более сильное человеческое существо на Бармаглоте и никогда не узнаю, кто таковым станет на Земле, а я ведь этот титул сдал тебе без боя. А твоё самочувствие как? Готова сражаться?       — В принципе, готова всегда, даже когда ты был болен. Я ведь хочу доказать всему миру, что я не просто так попала в академию тогда, пару лет назад, — кивнула Сакура. — И не просто так выпустилась.       — Хорошо. А после сражения — свидание. Кто победит — тот свидание и назначает.       — Только давай сражаться будем в додзё. Оно неподалёку от вулкана, чуть в паре десятков метров подальше от склона. Сам ведь понимаешь, драки за его пределами приведут к нехорошим последствиям и проблемам с законами Бармаглота, — кивнула Сакура. — Просто я хочу, чтобы это была самая крутая битва всех эпох, начиная от прихода в Японию её первого императора Джимму в Кёто. Сражение — давай завтра.       — Сестрёнка Фуджико! — крикнул Хифуми, кого-то заметив. Он вбежал в толпу.       — Мгх! Я тоже рада тебя видеть, младший братик, — обнимая его, сказала вышедшая из толпы девочка ростом ниже него, но тоже пухленькая и похожая на хомячка. «У семьи Ямады что, правда хомячьи гены?» — спросил у себя Макото, однако предпочёл не спрашивать.       — Мистер Пенниуорт?! — подпрыгнул Бьякуя, радостно подбегая к старому человеку с глазами, направленными чуть вниз, похожему на йети. — Ты тут как?       — Да всё нормально. Этот толстый самозванец, который под шумок, прикинувшись тобой, попытался заграбастать всё имущество семьи Тогами, остался до сих пор недостойным наследником. Надеюсь, его однажды сживут со света под здешний суд. Я один из множества слуг семьи Тогами, сохранил верность настоящему наследнику. Даже после его погибели, верно, о настоящий Бьякуя? — усмехнулся Алоизий Пенниуорт, при жизни бывший дворецким семьи Тогами, говоря все свои слова рычащим голосом.       — Пацаны! — крикнул подбежавший Мондо, пожимая всем руки. — Давненько я вас что-то не встречал! Такемичи, дружище, тебя особенно! Как вас угораздило-то?       — Мы еле выбрались из небоскрёба, — рассказал Такемичи Юкимару, новый лидер байкеров из банды «Крейзи Даймонд» после смерти Мондо. — Как только мы уже выбрались на парковку бежать оттуда к чёртовой матери и сели на своих железных коней, нам дорогу почему-то преградили члены соперничающей шайки во главе с человеком примерно моего роста и с ним была ещё какая-то непонятная тётка с мечом наперевес. Проиграть девке… Какой позор… А ведь если бы Трагедия кончилась раньше и я её бы пережил, то наверняка бы сам стал новым Абсолютным Байкером при новом директоре этой твоей академии. И не важно, был бы ты жив или мёртв.       — Папа! — радостно крикнул Киётака, встретив мужчину в старом потёртом чёрном плаще, чей подбородок весь покрыт щетинами, а лицо казалось измождено оспой.       — Здорово, сын! Стал патрульным, как я погляжу? — произнёс его отец, Таакаки Ишимару, при жизни бывший офицером токийской полиции, внешне напоминавший Владислава Аркадьевича Чижова из шоу «Решала».       — Так… Столько людей тут собралось! Надо бы узнать, кто есть кто, — произнёс Макото. — Считай не сосчитаешь.       Он решил подойти к Кёко.       — Кёко, я решил узнать, кто есть кто. Кто этот убелённый сединами мужчина, с которым ты обнималась только что?       — А, ну, тот пожилой мужчина — мой дедушка и отец моего отца. Зовут его Фухито Киригири. По совместительству легендарный детектив, — смотря сначала на дедушку, а потом на Макото, отвечала Кёко. — Именно он основал легендарную Библиотеку детективов, объединяющую всех детективов на Земле, на паях с Микадо Шинсеном, однако покинул её.       — Мне просто не понравилась система рангов. Все эти номера на карточках, знаешь ли, — добавил старик. — Либо кто-то явно пересмотрел фильмов о Джеймсе Бонде, либо пытался удержать нас в каком-то плену с самого-самого начала.       Своё слово сказала и Сакура.       — Извините, что влезаю в разговор, конечно, но, если ты хочешь знать, то того парня с чёрными волосами зовут Кенширо. Он мой парень. Помнишь, я тебе о нём рассказывала в частном разговоре, пока мы ещё были живы?       Макото удивился. Поборов удивление за полминуты, он наконец повернулся к остальным.       — Всё нормально. Прошу простить меня. Я просто хочу разузнать побольше о тех, с кем вы общались этим вечером, — произнёс Макото.       — Благородный дон Наеги, представляю тебе! Эта девушка, несмотря на свой крохотный рост, во всём остальном моя вполне себе «биг сис», начиная от возраста и кончая всеми формами, Фуджико Ямада, — произнёс Хифуми.       — Этот старик, похожий на высокого йети — верный дворецкий семьи Тогами, Алоизий Пенниуорт, — кивнул Бьякуя.       — Это моя банда. А это Такемичи, мой первый приближённый! — радостно объявил Мондо. — И наверняка он занял моё место после моей погибели.       — А это мой отец Таакаки Ишимару, офицер токийской полиции. Почти созвучно с «Такаги» из мультфильма про детектива Конана, верно? А теперь, граждане, показываем документы. У кого сколько процентов чистоты души?       — Как твой отец, начну с себя, — произнёс Таакаки. — У меня девяносто три процента. При самозащите я выпустил целую обоиму в напавшего на меня хулигана, который после этого случая до суда не дожил.       — Один в один со мной?! — произнёс Киётака. — Вот это даже неплохо…       — Девяносто, — произнёс дедушка Кёко. — Только девяносто. Видимо, сам остров решил, что я слишком затиранил Кёко и сам виноват в том, что три поколения семьи Киригири подрались против друг друга, да ещё и скрыл причины, почему. Ответ на этот вопрос, к сожалению, Кёко узнала в полной мере лишь незадолго до собственной смерти и не от меня, за что я и поплатился десятью процентами. А ведь на самом деле то, что видел мой старый друг Микадо, в своей молодости видел и я. Про Трагедию. Желание уберечь своих сына и внучку стоило мне десяти процентов чистоты души. Если бы директором той злополучной школы был другой человек, а не мой сын! Чёртова скрытность!       — Восемьдесят четыре. Бои, они же настолько травмоопасные. Более того, я не верил, что смогу сразиться с Сакурой при наличии болезни, — добавил Кенширо.       — Не намного меня перевесил, милый, — добавила Сакура.       — Я же напоролась на шестьдесят процентов, — произнесла Фуджико. — Благоразумие и умеренность я просадила, что называется, напрочь со своими девчоночьими извращениями, думая о голых парнишках.       — Семьдесят шесть, — произнёс Пенниуорт. — За то, что я помогал организовывать все эти голодные игры между потомками семьи Тогами для определения истинного наследника деду, а потом и отцу Бьякуи. К счастью, объявление недостойных мертвецами было понарошку, фактически ограничивались лишь поражением в правах, что этот ваш старейшина принял как смягчающее обстоятельство.       — Шестьдесят один, — произнёс Такемичи. — Банда байкеров и связанные с ней правонарушения слегка подпортили мне всю чистоту души. У этих ребят, всего их со мной здесь сорок один, разный процент чистоты души от двадцати и вовсе до ста процентов. Как Миао Асадо не запятнался в правонарушениях — это даже я не представляю. Девять из нас, кто сюда ещё не пришли, сейчас пока судятся.       Через некоторое время из административного здания вышли ещё два байкера из банды.       — Ранто, Нобухиро! Как вы вообще вышли из зала суда при двух-трёх процентах без наручников? — спросил Такемичи.       — Нашли смягчающие обстоятельства… чего не скажешь об остальных семерых, — произнёс тот, кого Такемичи называл Ранто, в то время как тот, кого называли Нобухиро, показывал пальцем на ещё семерых байкеров, которых рассаживали по патрульным машинам, закованных в наручники.       В это время раздалось пронзительное мяукание.       — Мяу!       — Гранбуашери! — послышался знакомый голос Селестии Люденберг, когда кот с пышной шерстью подпрыгнул на руки Абсолютной Картёжницы, и та стала его поглаживать. Макото подошёл к мистеру Киригири.       — Мистер Киригири, я прошу прощения, а что там по животным?       — По животным? — переспросил мистер Киригири. — Их чистота души не проверяется, если они являются домашними любимцами обитателей Бармаглота при жизни. Только люди. Что касается диких или неприрученных животных, то всё решает их биологический вид сам по себе. Главное — лишь бы не были людоедами, а то отправят либо в зоопарк, либо на вулкан.       В это время подползал маленький жучок.       — К-к-камеко! — ахнула изниоткуда появившаяся Токо, взяв жука на руки. — Г-где же ты вообще п-пропа-адала? Н-адо бы прикупить т-тебе хороший террариум.       — Можно вопрос, папа? А кто судил байкеров, если ты проболтал с дедушкой? — спросила Кёко.       — Это была я, — сказала вышедшая из административного здания…       — ЮИ?! — крикнули Макото и Кёко хором.       — Макотик-котик, ты на мне дырку протрёшь, — усмехнулась Самидаре, поправляя очки. — И ты, Кёко, тоже. Надо же было слегка подсобить судебной системе Бармаглота, пока старейшина отвлёкся на разговор с твоим дедушкой. Четверо из них позволили себе со мной спорить нецивилизованными методами и чуть не с кулаками набросились, пришлось отправлять их на казнь. Трое остальных будут на вулкане восемь лет руду копать, первые семь из которых с Дайей. Хотя один из ребят той банды вроде как обладает своей сотней процентов и потому не пришёл сюда давать показания, он может ещё как-то поручиться за четвёрку приговорённых к казни. Хотя, зная преступления того же Юхаина, я могу понять, что они пересекли черту, между которыми можно понять, это вообще люди или звери.