Преклоняя колени

Июль 1521 года. Пробуждение было всё ещё тяжёлым. Глаза слипались, а всё тело ломило. Махидевран с трудом открыла глаза, оглядев комнату. Сердце бешено забилось, когда она не обнаружила вокруг колыбельной служанок. Было подозрительно тихо. Девушка резко откинула край одеяла и вскочила, о чём сразу же пожалела. В глазах потемнело и ей пришлось опереться на столик. — Гюльшах? Бану? Из соседней комнаты выбежала черноволосая девушка, держа в руках графин с водой. — Госпожа, вы проснулись! — служанка подала княжне стакан и та жадно его выпила. — Бану, где мой ребёнок? — Валиде Султан приказала принести Султаншу в её покои, пока вы спали. Шехзаде тоже там. Махидевран облегчённо выдохнула. — Приготовь мне платье, я хочу видеть дочь, — всё ещё хриплым, но не терпящим возражений тоном приказала княжна.

***

Стоило Махидевран зайти в покои, как к ней тут же на шею бросился Мустафа. Девушка взяла ребёнка на руки, нежно поцеловав в лоб. В покоях уже сидела Валиде с Хатидже, а рядом Гюльшах качала колыбельку. — Махидевран, милая, проходи, — искренне улыбнулась Хафса, похлопывая по софе рядом с собой. — Ты всё ещё слаба и я решила дать тебе спокойно поспать. — Валиде, Хатидже Султан, — девушка отпустила ребёнка и поклонилась, — благодарю за вашу заботу. — Мама, бабушка сказала, что сестричка будет со мной играть! Но ведь она такая маленькая! — Мустафа недоумённо заглянул в кроватку новорождённой. Хатидже с Валиде лишь переглянулись с улыбкой на лице. Княжна села на колени рядом с колыбелькой. Её дочь мирно спала. Девушка аккуратно провела пальчиками по носу малышки, чувствуя разливающееся тепло и нежность внутри. — Она совсем не капризная, почти все время спит, — улыбнулась Хатидже, когда Махидевран пересела к Хафсе. — Ты родила прекрасную девочку, моя Махидевран, — Валиде взяла руки княжны в свои, тепло сжав их. — К тому же сегодня мне пришло письмо от Сулеймана, совсем скоро они будут дома. Глаза Хатидже засияли от услышанного, а сердце Гюльбахар забилось сильнее. Думал ли Сулейман о ней в походе? Может быть даже скучал? Как же пройдёт их встреча? Княжна надеялась, что хотя бы рождение Кадер растопит его сердце и они вновь будут счастливы.

***

После утренней трапезы Хафса приказала отнести Кадер в покои её матери, Мустафу увести на занятия и пожелала видеть Гюльфем. «Неужели Валиде выдаст Гюльфем замуж за Батур-бея вместо Хюррем?» — княжна укладывала дочь, параллельно думая о том, как она влияет на ход событий. Если бы Султан не подарил ей это кольцо, его бы не увидела Хюррем и, следовательно, никто бы не узнал, что она беременна. А если бы и узнали, то поздно — Валиде бы уже встретилась с Лала Касым Пашой и назвала невестой Хюррем. Тем не менее Айше придумала решение, благодаря которому выйдет красиво из этой ситуации, и Махидевран восхищалась этим. — Госпожа моя, — в покои неожиданно заскочила Гюльшах, — в гарем пришла торговка тканями из Бурсы и Каира. Не желаете что-то присмотреть? — Хм, это хорошая идея, Гюльшах, — ответила княжна, немного подумав, — но я сделаю лучше. Оплачу каждой девушке пошив нового платья в честь праздника. Что думаешь? — Госпожа, это прекрасный ход, — с улыбкой проговорила калфа. — Сможете повысить свой авторитет в гареме. — Абсолютно верно, — довольно кивнула ей Гюльбахар, — Бану, ты остаёшься следить за Кадер. Глаз с неё не спускай, а я скоро вернусь. — Как прикажете, Госпожа.

***

Валиде сидела перед камином на софе, закрыв глаза, пока служанка мягко массировала ей виски. Это помогало уже немолодой женщине привести в порядок мысли, которых было много. Совсем скоро у неё встреча с воспитателем своего сына — Касымом Пашой, сыну которого в невесты готовилась Хюррем. Султан уважает и прислушивается к, теперь уже, Визирю, собственно, когда-то Валиде сама настояла на том, чтобы тот обучал Сулеймана. И всё бы было идеально, если бы не беременность рыжеволосой, которой снова удалось выйти сухой из воды. Госпожа жестом руки приказала прекратить массаж, как только в комнату вошла Дайе. — Валиде Султан, Лала Касым Паша прибыл и ждёт вашей аудиенции. Хафса тяжело вздохнула. Ей нужно было убрать подальше от двора Хюррем, а придётся пожертвовать Гюльфем. Впрочем, если уж Гюльфем — близкий член их семьи, то ей не обязательно далеко уезжать. — Тогда не будем заставлять его ждать, — надев соболиную накидку, госпожа быстрым шагом покинула покои.

***

— Валиде Султан, какое великое чудо лицезреть вас, — склонился Касым Паша. Казалось, совсем недавно эта женщина была нелюбимой и забытой женой Селим Хана, а теперь в мире нет женщины выше её по положению. — Очень рада, Лала. Желаю успехов на посту Визиря, — поддерживая край одеяния, улыбнулась женщина. — Кто, как не я, видит как достойно вы воспитали моего сына. Так же вы справитесь и с новой обязанностью. Однако, мне нужно поделиться с вами одной мыслью. — Слушаю, Валиде Султан. — Есть в гареме одна девушка, которая меня крайне заинтересовала. Она скромна, недурна и крайне хороша собой. Быстро учится и схватывает всё на лету, — Хафса удовлетворённо улыбнулась, увидев на лице мужчины заинтересованность, — поэтому у меня есть идея, касательно этой девушки.

***

Хюррем стояла в своей комнате напротив зеркала, пока Мария расчесывала огненные кудри девушки. — Расти сынок, расти, — поглаживая ещё не заметный живот, приговаривала славянка. Мария незаметно закатила глаза. — Хюррем, а если у тебя девочка будет? Что тогда? — Это будет мальчик. Я знаю! — грубо ответила Икбал, отрезая дальнейшие вопросы, — как его отец он станет Султаном. А я займу место Валиде и буду заправлять всем во дворце. Мой сын всё для меня сделает! Мария лишь сдавленно улыбнулась на подобные заявления, но внутри вновь проскользнула мысль, как бы она вела себя на месте подруги. Каково это быть любимицей Султана, купаться в драгоценных камнях? Но девушка снова отогнала подобные мысли, терзавшие её с момента беременности подруги. Снаружи послышался голос калфы, приказывавшей спускаться остальным фавориткам, а вскоре в дверь постучали. — В чем дело, Нигяр-калфа? — недоверчиво спросила рыжеволосая, выглядывая из покоев. — Пошли-ка, Хюррем Хатун, у нас дело есть, — ласково проговорила гречанка, указывая на лестницу. — Куда это ты меня зовёшь? Я беременна, работать не буду! — Обещаю, тяжело не будет, — заверила девушка. — Порадуешься наоборот. Одного того, что работать не надо — было достаточно. Хюррем с интересом обернулась на Марию, приказывая той остаться в комнате, и взяв калфу под руку спустилась в ташлык. — О, это же шёлк из Бурсы, — послышался голос Айше, отчего Хюррем поморщилась, — я возьму его себе! Рыжеволосая спустилась к остальным девушкам в сопровождении Нигяр. Вокруг везде были разбросаны ткани: красные, зелёные, белые. Рабыни наперебой прикладывали к телу разные цвета и фактуры, пытаясь подобрать себе подходящие. — Тише, голова от вас болит, — цокнула портниха, когда девушки не поделили очередной цвет, — тут ещё много, я всем сошью. Хюррем подошла прямо к девушкам, с улыбкой оглядывая ткани. — Ой, Хюррем, смотрю тебе уже все наряды малы, — с сарказмом заметила Айше. — Выбери себе новые ткани, а то, гляди, скоро эти по швам треснут. Девушки засмеялись, пока Хюррем растерянно улыбнулась, не ожидав нападок в свою сторону. Мигом прекрасное настроение испарилось. Рядом стоявшая Нигяр-калфа лишь закатила глаза на слова наложницы, сказав, что Хюррем может выбрать любую ткань и ей тут же сошьют платье. Но Икбал уже было всё равно. «Да кто Айше такая, чтобы я носила с ней платье из одной ткани!?» — славянка презрительно посмотрела сначала на ненавистную девушку, а затем на ткани. Взяв в руки оливковую материю, Хюррем брезгливо откинула её в сторону Айше, толком не рассмотрев. — Не нравится. Не для меня, — фыркнула она. Девушки лишь закатили глаза, как внезапно раздался голос одного из евнухов, заставивший всех встать: — Дорогу-у-у! Махидевран Султан Хазретлери! Рабыни склонились, выстроившись в ряд, и лишь Хюррем, наоборот, задрала голову ещё выше, тряхнув рыжыми локонами. Махидевран, одетая в белую шубку поверх розового платья, неспешно вошла в гарем. Кольцо с большим изумрудом сияло, как и её карие глаза. Позади своей госпожи стояла Гюльшах, которая решила, что ей тоже неплохо будет прикупить новых нарядов. — Нигяр-калфа, — разрезая тишину своим громким голосом, обратилась славянка, — в моём сундуке ткани, что мне Султан подарил. А такое вот, — девушка взяла первый попавшийся рулон, расстелив его перед Султаншей как ковровую дорожку, — я не надену. Где лучший шёлк для семьи Султана? Наложницы с волнением наблюдали исподлобья за открывшейся драмой, в то время как калфа испуганно смотрела на Хюррем, не зная, что ей делать в такой ситуации. Она не может перечить матери будущего наследника, но и с рук всё спускать нельзя. Славянка же, чувствуя небывалую вседозволенность, стояла с издевательской улыбкой и надеждой вывести черкешенку подобной наглостью. Гюльбахар лишь улыбнулась на эту выходку. Сколько таких было в Манисе? И где они сейчас? Чахнут во Дворце Плача, всеми забытые и брошенные... Княжна неспешно подошла к самому краю ткани. Заинтересованно склонив голову набок, она осмотрела самодовольную наложницу сверху вниз и приказала, небрежно махнув рукой: — Уберите это, — имея ввиду явно не ткань, твёрдо проговорила девушка. — Уберите это убожество, недостойное моего Султана. Хюррем медленно повернула голову в сторону соперницы, принимая слова на свой счёт. Нигяр хотела остановить рыжеволосую, но та грубо сбросила руку калфы и подошла вплотную к княжне, гневно смотря на неё. Гюльбахар выгнула правую бровь, будто Хюррем была зверушкой, за которой было забавно наблюдать. — Всё убожество гарема моего Султана уйдёт. Останется только красота. — В таком случае твоя карета в Старый Дворец уже готова, — смотря прямо в зелёные глаза, княжна зловеще улыбнулась. — Как может уйти из дворца мать наследника? — Хюррем сглотнула, пытаясь не выдать своё беспокойство. А вдруг и беременных можно ссылать? — Неважно, кто у тебя родится — сын или дочь. С твоим недалёким умом они тебя не спасут, — Махидевран подошла вплотную к славянке и прошептала так, чтобы услышала только она: — Ты окажешься там гораздо быстрее, чем ты думаешь. Запомни мои слова. Хюррем в ярости отшатнулась. — Да пошлёт Аллах тебе смерть! — сжала кулаки рыжеволосая, тихо проговорив. — У меня будет сын, потом снова сын и снова будет сын! А ты больше никогда не родишь мальчика! «Ин ша́’ Аллах», — подумала Махидевран, улыбаясь. Ей же только лучше. Она знала, что уже сейчас титул Шехзаде навис над её сыном как Дамоклов меч. Неужели славянка этого не понимает? Гюльбахар лишь покачала головой на слова Икбал и перевела взгляд на остальных девушек. Они стояли, склонив голову, и наверняка уже хотели сесть и обсудить данный инцидент. — Девушки, — Махидевран махнула вверх рукой, отчего они подняли свой взгляд, — хочу сообщить вам, что каждая может попросить портниху сшить ей новое платье. Все расходы я беру на себя. Хюррем лишь фыркнула на это. Остальные же сначала неловко переглянулись, а после посыпались благодарности и пожелания лучшей жизни Султанше. Пока Гюльшах выбирала ткань, Махидевран любезно общалась с наложницами, напрочь забыв о существовании рыжеволосой. Та, в свою очередь, решила убраться к себе, подальше от этого жалкого представления. «Махидевран думает подкупить этих тупиц, напрасно полагая, что когда-то сможет править гаремом. Тише, сынок, не толкайся. Твоя мама родит много детей и тогда моя кандидатура на эту должность никто не посмеет оспорить» — рассуждала она, пока в комнату не зашла Нигяр. — Вот эти ткани, — уже вслух проговорила девушка, перебирая содержимое сундука, — красивые, благородные. Я достойна их! — Не придержишь язык — тебе конец, Хюррем Хатун, — калфа пыталась достучаться хотя бы до крупиц логики наложницы, присев рядом с ней, — Махидевран Султан ведь и ловушку устроить тебе может. Она столько лет в гареме, неужели ты не понимаешь? — Не бойся, — закатила глаза Хюррем, как будто ей приходилось объяснять калфе элементарные вещи. — Она меня не тронет. Султан Сулейман — мой, Шехзаде - мой. Я рожу сына. — А если девочка будет? Тебя ведь тогда за любую оплошность сошлют и всё — поминай как звали. Да в жизни ведь, всё, что угодно может произойти! Не над всем мы властны! — Красиво? М? — прикладывая к телу сиреневый отрез, спросила рыжеволосая, предпочитая игнорировать слова Нигяр, которая лишь тяжело вздохнула, думая как помочь непутевой наложнице стать умнее.

***

— Гюльшах, помнишь в Манисе была одна лекарша, мм... Тазиме Хатун, — Махидевран гуляла в саду в сопровождении верной пейк, наслаждаясь запахом роз. — Конечно помню, — кивнула служанка, — ведь, это она помогала нам в то время. — Тише, не надо вслух, — нахмурилась княжна, — я хочу, чтобы ты привезла её сюда, но только без всякого шума. Надо сделать видимость того, что она работает тут уже давно. — Я... всё сделаю, — калфа немного замялась, — но зачем вам это, Госпожа? — В Манисе она была верным только нам человеком, что не помешало бы и здесь, — Махидевран резко остановилась, всматриваясь вдаль, — ты видишь то же, что и я? В центре сада стояла Валиде Султан, о чём-то беседовавшая с Гюльфем, которая параллельно срезала розы. За ровными рядами цветов выглядывал неизвестный молодой парень вместе с Сюмбюль-агой. «Батур-бей значит» — ухмыльнулась Махидевран. Гюльфем не могла его увидеть, так как он стоял далеко за их спинами, но вот для княжны они все были как на ладони. — Госпожа, что они делают? — Валиде планирует выдать замуж Гюльфем... Будет ли нам с этого прок? — задумалась девушка, но тут же её брови сошлись на переносице, стоило ей завидеть подходящую к ним Нигяр. — Очевидно, что Нигяр не на нашей стороне, — ответила калфа, как бы читая мысли своей хозяйки. — Нам это и не нужно. Нигяр — человек непостоянный, её легко переманить, — Махидевран задумалась и махнула рукой, разворачиваясь в сторону дворца. — Сейчас она обычная калфа, но, полагаю, претендует на должность доверенного лица Хюррем. А может и Хазнедар. — Вы хотите избавиться от неё? — вполголоса спросила пейк. — Пока нет. Можно либо отстранить её, либо противопоставить ей другую калфу. А вот на месте Хазнедар я бы хотела видеть тебя, Гюльшах. Нельзя допустить, чтобы Нигяр заняла это место. — У вас уже есть подходящий человек? — подходя к ташлыку, пейк с любопытством осмотрела его посетительниц. — Что скажешь о Эмине? — княжна стояла на лестнице, ведущей на второй этаж, всматриваясь сквозь решётки гарема. — Насколько я знаю, она служила одной из фавориток Султана Селима, но та быстро скончалась. В общении с Хюррем замечена не была, сторонится её. Разбирается в музыке, её мать была лекаршей. Это всё, что мне известно, — доложила калфа, смотря на русую девушку, несущую стопку тканей. — Неплохо, думаю она отлично подходит.

***

— Госпожа, вы меня звали? — Эмине зашла в покои, застав госпожу за трапезой. — Звала, — Махидевран указала жестом на свободную подушку, — проходи, садись. Отобедай со мной. Блондинка нахмурилась, с интересом посмотрела на стоящую у столика Гюльшах, но предложение приняла. Какое-то время они молча ели: черкешенка в полной мере наслаждалась десертом, пока калфа откусывала по маленькому кусочку, исподлобья наблюдая за госпожой. — Давно ты в гареме? — Махидевран спокойно посмотрела на собеседницу, вытирая рот салфеткой. — Давно, Госпожа. Я служила здесь ещё при Султане Селиме, — она замялась, решая смеет ли задавать вопросы, — но, полагаю, вы ведь итак это знаете? Махидевран улыбнулась. Голос калфы был уверенным, словно она догадывалась зачем её пригласили. Она ела осторожно, но, очевидно, не боялась сидящей перед ней женщины. — Что ж, так даже интереснее, — черкешенка посмотрела на пейк, кивнув той в сторону выхода. Гюльшах покинула покои и Махидевран продолжила: — У меня к тебе будет небольшая просьба, — кладя в рот вишню и неотрывно смотря на собеседницу, проговорила султанша. — Видишь ли, Мустафа подрос за этот год и старые кафтаны ему уже малы. Так как ты — заведующая всем гардеробом, выбери для Шехзаде новые ткани и принеси мне завтра. Эмине усмехнулась, окончательно убедившись к чему клонит княжна. Сказала, что всё сделает. Закончив трапезу, она поклонилась и собиралась уйти, но Гюльбахар окликнула её: — За помощь я всегда щедро одариваю верных людей, — подойдя вплотную к блондинке, вполголоса добавила княжна. — Ты приходи, если что-то случится или нужна помощь твоей семье. — Я вас поняла, — девушка в последний раз посмотрела султанше в глаза и вышла из комнаты. «Кажется, мы не ошиблись выбором, Гюльшах» — Махидевран опустилась к колыбели дочери, поглаживая её по голове.

***

19 октября 1521 года. И вот наконец-то этот день настал. Султан с минуты на минуту прибудет во дворец. На кухне, в гареме, даже в комнатах господ царила суматоха. Наложницы одевали лучшие украшения, которые только могли себе позволить, грея в душе надежду хотя бы на мимолетный взгляд со стороны Падишаха. Суматоха была не единственной проблемой Гюльбахар этим утром. Ещё несколько дней назад она приказала Сюмбюль-аге принести её новое платье, заказанное специально для приезда Сулеймана. Лично договорилась с Ипек Ханым о сроках пошива, но платья в её гардеробе ещё не было. «Чем можно заниматься таким важным, чтобы забыть о моем приказе?» — Махидевран стояла перед зеркалом, пока Акмер и Дерин, верные Махидевран служанки, отвечающие за одеяния султанши, надевали ей тиару с украшениями. В соседней комнате Бану одевала Шехзаде, параллельно пеленая Кадерхан. Мустафа не мог устоять на месте от вести, что скоро увидит отца, кружился и вертелся, не давая служанке застегнуть кафтан. «Надо будет попросить у Валиде ещё пару служанок. И увеличить жалование Бану» — пока Махидевран наблюдала за стараниями Бану, в покои вошла Гюльшах, которая исчезла из поля зрения княжны ещё час назад. В руках у неё лежало аккуратно свернутое платье. То самое, предназначенное для сегодняшней церемонии. — Госпожа, этому шайтану ничего нельзя доверить. Я искала его по всему дворцу, пока мне не сказали, что он заперся в покоях с Хюррем Хатун, — пейк положила платье на софу и подошла вплотную к черкешенке, так, чтобы услышала только она, — оказывается он уже давно даёт ей уроки воспитания, учит обольщению Падишаха и рассказывает о его родословной. — Вот как... — вздохнула княжна после затяжной паузы. Значит вот какие дела у главного евнуха гарема: таскается с неопытной рабыней, вместо исполнения приказов третьей по важности в этом дворце госпожи. Она просчиталась. Глупо было полагать, что Хюррем не начнёт так рано искать рычаги влияния. — Ничего, на всех них найдётся управа... Чего встали? Несите наряд и быстрее уже заканчивайте с причёской! Из-за волнения настроение княжны заметно подпортилось. Служанки, быстро перебирая руками, втыкали одну шпильку за другой, затягивали шнуровку платья, боясь навлечь гнев хозяйки. Притих даже Мустафа, из-за чего облегчённо выдохнула Бану. Закончив облачение, девушка довольно оглядела себя в зеркале. На ней было зелёное платье с коричневым корсетом, а волосы, заколотые сзади по бокам, падали волнами на хрупкие плечи. Последний раз посмотрев на себя, княжна вышла встречать мужчину, которого ждала эти долгие месяцы. Которому писала письма, но так и не решилась отправить.

***

Хюррем возволновано ходила по покоям, держа руки на животе. Она была полностью готова для встречи со своим господином: белое платье и накрученные локоны, тиара с аметистами — её самый любимый подарок от него. На кровати сидела Нигяр, которая чистила гранат. Она лишь улыбнулась, глядя на фаворитку, которая не находила себе места. — Мне бы на него хоть глазком взглянуть, увидеть как он идёт, — рыжеволосая выглядывала из комнаты, всматриваясь в гарем. — Прежде чем встретится с тобой, Падишах пошёл к своей семье: к Валиде Султан, Хатидже Султан. — И к той женщине значит тоже пошёл... — нахмурилась славянка. — Я между прочим тоже член его семьи, а меня не позвали! — Ты роди ему наследника, тогда и войдёшь в семью. Хюррем уже было хотела возразить гречанке, что она любимая женщина Падишаха, но в комнату вошёл Сюмбюль-ага. — Собирайся, Хюррем Хатун, тебя ждёт Повелитель.

***

Махидевран медленно села на кровать, сцепив руки в замок. Только что закончился её разговор с Султаном. Девушка прижала руки к щекам, пытаясь унять дрожь волнения. « — Переступи свою гордость, Махидевран. Раскайся, пусть даже ты не совершала подобного. Ты в гареме Султана, здесь тысячи девушек мечтают оказаться на твоём месте, — Хафса вновь утирала слезы невестки после ухода Сулеймана, — Если твой Повелитель решил, что ты виновата — кто ты такая, чтобы оспаривать его слова? — Валиде, но я ведь не совершала ничего дурного! У меня даже в мыслях не было! — в сердцах закричала княжна. Айше взяла лицо девушки в свои руки, убрав большим пальцем пару солёных дорожек. Она заглянула в карие глаза и сочувственно покачала головой: — Ах, если бы ты знала, милая, сколько раз мне приходилось вымаливать прощение у Султана Селима. За каждое подозрение и холодный взгляд я стояла перед ним на коленях. Делала всё, лишь бы его гнев не падал на сына. И теперь я здесь, — она обвела рукой пространство, указывая на роскошные покои. — Ты должна. Должна повиноваться воле Падишаха. Так будет лучше и для тебя, и для Мустафы.». Она недолго думала над словами свекрови. На одной чаше весов лежала её гордость, а на другой — Мустафа. Ей было тяжело переступить через себя, даже непривычно. Ранее она никогда не извинялась перед наложницами своего мужчины, ей это казалось унижением. Но всё случается в первый раз. Поэтому, когда пришёл Повелитель, она решила покорно сдаться. «Сулейман зашёл к ней без объявления с тихим скрипом дверей. Шехзаде увели увидеться с Ибрагимом, поэтому Гюльбахар сидела у кроватки дочери. — Кадер вырастет такой же красавицей как ты, ин ша́’ Аллах. — Повелитель, — княжна подскочила, склонившись, — простите, я не услышала как вы вошли. Он кивнул. Присел рядом. Махидевран словно оцепенела. Ей так сильно захотелось коснуться его щеки, запустить пальцы в чёрные волосы. Но она сдержалась. Опустилась рядом на колени, наблюдая за тем как мужчина гладит дочь по щеке. — Сулейман... — княжна накрыла его ладонь своей, — прости меня. Он повернулся к ней, сталкиваясь с карими глазами, в которых читалась мольба. — Если ты считаешь, что я виновата, значит так и есть. Я приму любое твоё решение, потому что лишь ты Повелитель моего сердца. Если мой Султан говорит извиниться — я извинюсь. Только не лишай меня своей любви... Падишах слушал её, не перебивая, не убирая руку. Минуту он выжидающе смотрел, а затем легонько кивнул. — Я жду тебя сегодня вечером, — сказал он, прежде чем уйти. — Не опаздывай».

***

После встречи с любимым в покои Икбал несли новую порцию подарков: сундук новых венгерских тканей и украшений. Настроение фаворитки было прекрасным, стоило ей вспомнить с каким взглядом её провожали девушки в гареме. Ещё и Сулейман встретил её с любовью — ну чем не сказка? Однако поднявшись к своей комнате, она застыла в удивлении. Нигяр-калфа стояла у порога и командовала парой евнухов, которые выносили мебель и её личные вещи. Мимо прошла Мария, спускаясь по лестнице с её платьями. — Нигяр-калфа, что здесь происходит? — Хюррем быстрым шагом подошла к гречанке, излучая недовольство. — Кто дал вам право выносить мои вещи? А ну-ка быстро всё верните на место! — Успокойся, Хюррем Хатун, — приобняла за руку славянку калфа, — Так решила Валиде Султан. Ты получишь более просторные покои, чтобы тебе было легче. Хюррем приподняла брови в изумлении. Новые покои? Но где? Хафса же не стала бы переселять её куда-нибудь в дальний угол дворца? Придвинувшись ближе, она тихо спросила: — Неужели покои будут на втором этаже? Калфа положительно кивнула. Хюррем радостно засмеялась, ещё крепче обнимая подругу. — Чудно, очень чудно, Нигяр! Тогда прикажи им быстрее шевелиться, а я пойду взгляну на них! Идя за одним из евнухов, рыжеволосая быстро дошла до места назначения. Девушка неспешно переступила порог ярко освещенной комнаты, находясь в приятном удивлении. Валиде не поскупилась на ее покои, хотя славянка и не сильно нравилась свекрови. Хюррем сняла обувь, отмечая мягкость ковра, и присела на новенький диван. Вокруг бегали служанки, раскладывая её вещи по шкафам. Камин уже разогрели и девушка с улыбкой наблюдала за пламенем, положив руки на живот и ожидая конца переезда. — Хюррем, ты уже здесь! — неожиданно Мария вышла из соседней комнаты и присела к подруге, — Эти покои просто шикарные! И у тебя есть даже камин! — Видишь, Мария, всё идёт как я говорила, — Икбал взяла девушку под руку, — теперь мы будем жить вместе, как и мечтали. И снова Гюльнихаль уколола игла зависти. Ещё пару часов они болтали, создавая уют в комнате, пока Марию не увела Нигяр, а Хюррем не вспомнила о своих делах.

***

Махидевран быстрым шагом дошла до покоев Сулеймана и вдруг остановилась. Сердце бешено колотилось и от волнения начинал болеть живот. Ей даже не верилось, что сейчас она увидит любимого, коснётся его щеки, запустит руку в густые волосы. «Всё снова будет как раньше» — княжна оглянулась на стоящую позади пейк для храбрости. Гюльшах ответила ей кивком. Девушка выдохнула и приказала доложить о её приходе. — Входите, Госпожа. В комнате было уютно, прохладный воздух проникал через открытые двери балкона, горели свечи. Сулейман стоял к ней спиной, смотря куда-то вдаль. — Повелитель, — он обернулся, рассматривая её словно в первый раз. Она явно готовилась к их встречи, ведь даже находясь на расстоянии нескольких метров он учуял аромат её духов. Красиво уложенные волосы и изысканное платье. В этом была вся она. — Махидевран, подойди, — она послушно подошла ближе, смотря ему прямо в глаза. — Я долго думал, как мне поступить в такой ситуации. И решил, что в твоих словах есть доля правды. Махидевран опешила. Он верит ей? Неужели месяцы холода и одиночества закончатся? Она уже хотела броситься ему на шею, искренне радуясь, что Султан поверил в её невиновность. Но. С балкона вальяжной походкой одетая в белое платье и аметистовую корону вышла Хюррем. Девушка улыбалась подобно победительнице. Она подошла к Султану, насмехаясь над растерянной княжной, и обняла мужчину за руку, кладя голову ему на плечо. Махидевран нахмурилась, ничего не понимая. — Хюррем, что ты здесь делаешь?