Фортуна неизбежности

      В этот раз сон был долгим и глубоким. Я почувствовал, как густая, едва ощутимая волна тепла окутала мое тело и сознание. Снилось мне то, как я плавно пролетаю сквозь светло-розовое пространство, усыпанное множеством маленьких белых точек, похожих на звезды. Там было, к моему удивлению, тепло и уютно. Словно это светлое странное пространство — мне место. Так спокойно. Будто вернулся домой после тяжёлого дня, и твое изнеможенное тело окутали ласковыми объятиями, шепча на ухо успокаивающие слова. Даже в какой-то момент ощутил, как маленькая, тоненькая мысль посетила мою голову: «Хочу остаться здесь…»       И словно резвая рыба, которую поймал человек руками в мелкой реке, извиваясь, выскользнула из мокрых ладоней, оставляя на тех фантомное ощущение склизкой чешуи. В этом же случае фантомное ощущение здесь играет роль тягучей тоски, что внезапно появилось в груди, стоило мне осознать, что все это — сон. И, словно прочитав мои мысли, пространство укутало меня в «одеяло» из тепла, успокаивая. Я буквально чувствовал, как эти действия сопровождались с осязаемыми чувствами безграничной любви, желании защитить и беречь, и где-то между ними тонкой речушкой среди двух крутых гор маячило немного сочувствия… И всё это направлено на меня. Я, оторопело осознавая данность, успел только заметить, как пространство колыхнулось и пошло рябью. А затем меня рывком вытолкнуло из сна.       Крупно вздрагиваю и просыпаюсь, не открывая глаз, пребывая в смятении между гранью сна и реальности. И с изумлением чувствую, как что-то маленькое и теплое дёрнулось на изгибе моей руки. Резко распахиваю веки и гляжу на чёрное тельце откуда-то появившегося существа, мирно посапывающего на изгибе моей руки. Ох.       Сердце, что вдруг отправилось в пляс, со временем успокоилось, и мой взгляд, направленный на зверька, смягчился. Маленькое существо, свернувшись в клубочек, мирно спало, и даже резкое движение «подушки» не помешало сну развеяться. От хрупкого тела шло ощутимое тепло, и, судя по значительно нагретой части моей руки, оно находилось в этом положении довольно продолжительное время.       Я любопытно осмотрел неожиданного гостя. В еще не приобретших четкие очертания тельца я сразу узнал местного хищника, от чего моргнул пару раз в удивлении. У меня под боком спит маленький танатор! Гроза всех сухопутных существ! … Невообразимо. Как я до такого докатился?..       Зверек, словно ощутив мое внимание, зашевелился и, тихо издав что-то наподобие мурчания, лениво открыл большие глаза, устремив взор на меня.       Аура, выпускаемая детёнышем, была белой и невинной — казалось, что это не будущий свирепый зверь, а доброе травоядное, которое даже не подумает кого-то тронуть.       Ах, ну как такая белая овечка может превратиться в жестокую машину для убийств? Это так несправедливо… Почему всё, что кажется таким пушистым и милым, оказывается таким смертельным и опасным?       Я взглянул в расширенные зрачки зверька, который высунул розовый язык подобно собаке. Он наклонил голову набок и, счастливо изогнув глаза, с урчанием начал тереться лбом о мое плечо.       Я так и застыл в лежащем положении и смотрел, как детеныш танатора резвится подле моей руки. В таком положении нас застал лекарь, что держал в руках свёртки с едой.       Рэй улыбнулся, стоило ему зайти в комнату и увидеть, как зверек чуть ли не лижет мою руку, радостно махая хвостом. Он подошёл поближе и сел рядом на подстилку, с заботой взглянув на меня:       — Здравствуй, Мит’ча. Я принес еду сюда, поскольку не хотел будить тебя… — мужчина неловко дернул ухом, промолчав о правиле строго не выносить готовую пищу за пределы второго этажа без серьезной надобности, дабы сохранить ту же чистоту и порядок; а те, что без задней мысли нарушают это правило — «да будет ваша совесть и карма также чиста, как у новорожденного дитя, и никакая страшная кара за непослушание не постигнет вас…»       Услышав такие слова, я благодарно улыбнулся. Вчера я действительно сильно утомился, и мне нужно было хорошенько отдохнуть, чтобы полностью восстановиться. Дали мне выспаться — благое дело! Рэй, ты ж Боженька!       — Как ты себя чувствуешь? — немного стушевавшись от моего взгляда, Рэй посмотрел на прикрывшего глаза зверька, который уместил свою голову на моей груди.       — Приемлемо, — кивнул, принимая протянутый лекарем сверток еды. Мужчина учтиво улыбнулся, услышав мой ответ.       Держа в одной руке съестное, одну я потянул к детёнышу, чтобы погладить. Тот почувствовал прикосновение ко лбу и открыл глаза, чтобы снова прикрыть их, только уже в довольной манере. Зверёк ткнулся головой в мою ладонь, и я нашел что-то приятное в этом занятии: ощущать, как теплая, почти горячая гладкая кожа соприкасается с твоей, как и то, какую невольную радость приносит счастливый вид маленького танатора…       Я хотел спросить, что здесь делает этот зверек, как Рэй заговорил, словно прочитав мои мысли:       — Это Ли’и. Бедняга был ранен и нуждался в помощи. После лечения он привязался ко мне и время от времени уходит на пару дней охотиться, чтобы приносить мне что-нибудь в знак благодарности. И это один из дней, когда Ли’и вернулся. Кажется, ты ему понравился, — с улыбкой поведал Рэй, наблюдая, как зверёк ластится к моей ладони. Глядя на это существо, губы невольно растянулись в слабой улыбке.       — Ли’и, — попробовал позвать его, и он — о чудо! — откликнулся, открыв глаза и взглянув на меня. Отростки на маленькой голове дернулись, стоило мне мягко провести пальцами под челюстью детёныша. Он блаженно прикрыл очи, подставляясь под ласку.       — Ко мне он привыкал постепенно, — я посмотрел на Рэй и наткнулся на странный взгляд, который в ту же секунду стал задумчивым, — А ему ты сразу стал по душе.       Словно в доказательство к словам лекаря детеныш мордочкой прильнул к моей груди, с урчанием потираясь о мою кожу. На это действие я оторопело моргнул и вздрогнул от неожиданного мокрого ощущения. Зверек, высунув язык, мазнул им меня по коже, как преданная собака, показывающая любовь своему хозяину, слюнявя тому щёку.       Взгляд Рэй снова стал странным, и он аккуратно отцепил от меня существо, забрав на руки. Пробормотав что-то о кормежке зверька, лекарь ретировался к выходу, оставляя меня одного в комнате, недоумевающего от такого внезапного исхода событий.       Слюна на коже подсыхала, оставляя тянущее ощущение.