Фортуна неизбежности

Джейк размышлял над странно волнующей его мыслью не таить все детали своего попадания в деревню местных На’ви. Не упускать ни единой крупицы информации о Древе и его жителях. Новость о том, что он сможет ходить на своих ногах сам, не в другом теле, взбудоражила разум и разбудило давно погасшую надежду на полное выздоровление. Думая о том, что ничего не потеряно и у него появился шанс на нормальную жизнь, Джейк решил. Хоть и на горячую голову, но решил. И сообщил полковнику всё. И о том, как он попал в местное племя, и о различных мелких вещах, про которые Салли узнал на ходу его ''приключений'', но самое интересное — и загадочное одновременно — о его новом белом знакомом. Джейк не мог не сказать том, как за этого необычного На’ви заступился зверь, о поведении, внешности, английском языке, на котором — что тоже удивительно — говорит без акцента. Закончил Салли на тихих шепках и взглядов жителей в спину Беленького, пока тот не замечал этого. — Ну… Во-первых, этот На’ви необычный, беленький. А еще местняки смотрят на него так, словно он какой-то священный, ну или. не знаю, его… Э-э, восхваляют? — Так! Стоп, стоп. — Майлз слегка нахмурился, скрестив руки на груди. — «Беленький»? Что ты имеешь ввиду? Он… — Да, он полностью белый, — кивнул Джейк, его губы незаметно для себя растянулись в мечтательной улыбке. — И кожа, и волосы… — Ну? Итак, На’ви-альбинос. Такое случается редко, но все же есть. Что в нем особенного, Джейк? — полковник вскинул одну бровь, нетерпеливо топнув носком ботинка по полу. Салли вздохнул на это, почесав затылок. — Самое интересное… Животные на него совсем не нападают. Прямо передо мной пару дней назад танатор словно защищал его от меня. Его! От меня! А я знаю, что эти твари еще те наглые неприручаемые морды. Как-то так... С каждым словом морпеха брови Куоритча приближались к переносице. Когда Джейк замолчал, полковник задумчиво поводил нижней челюстью. Но вдруг двери в Центр управления с тихим шипением открылись, и в зал вошёл главный администратор, Паркер Селфридж. Мужчина с кофе в руке легкой походкой приближается к Майлзу и Джейку и спрашивает заинтересованным голосом: — О чем болтаем? — Паркер, приблизив кружку ко рту и слегка приподняв брови, делает глоток. Полковник переглядывается с Джейком и поворачивается к Селфриджу. — Салли попал в интересную ситуацию и… — начал говорить Куоритч, но Паркер перебил его, махнув рукой. — Я в курсе. Твой дружок потерялся и приблудил к местному клану ‘'бабуинов’'. — он поставил кружку на стол и расслабленно прислонился бедром к его краю. Джейк лишь в ответ приглушенно хмыкнул в легком недовольстве, а полковник издал терпеливый вздох. — Да. Салли, объясни всё заново. Бывший морпех поджимает губы, снова собирается мыслями и начинает все сначала. *** — Так значит этот непонятный и мистический На’ви в почете у местных обезьян? Вот мы и нашли решение! — Паркер взмахнул руками нетерпеливо. — Салли, просто уговори этого белого попросить этих обезьян слезть наконец с моих бабок! Слова главного администратора вызвали тихую усмешку у Джейка. Его взгляд стал глубоко задумчивым, а сам он легко покивал. Куоритч стоит в стороне, скрестив руки на крепкой груди. Его челюсть крепко сомкнута в напряжении, а по его глазам сложно прочесть эмоции. — Так и будет, сэр. — морпех отвечает, его голос понизился в твердой решимости. Паркер хлопнул себя по бедрам с кивком: — Вот и славно. Вся надежда на тебе. На прощание похлопав Джейка по плечу и поправив свой галстук, Селфридж берет кружку обратно в руку, коротко заглядывает на часы и расслабленно выходит из зала. Салли, чувствуя внутреннее удовлетворение от своей проделанной работы, слегка улыбается, уже предвкушая свои здоровые ноги, а с тем и возможности, которые вернутся с его здоровым телом. Парень обернулся через плечо, его кожа покрылась легкими мурашками, а мышцы напряженно застыли: прямо на него направлен прожигающий и нечитаемый взгляд полковника. Возможно даже Бог не мог бы догадаться, что творилось в голове у Куоритча. Полковник шумно вздохнул через нос, кинул сухое: "На сегодня достаточно" и вышел из зала. Его тяжёлые шаги сопровождались низким топотом — одна из неочевидных вещей, когда мужчина был в угрюмом настроении. Зайдя в свою каюту и остановившись перед окном, за толстым и прочным стеклом которого происходила людская суета, Куоритч скрестил руки на груди и устремил взгляд на большой взлетающий корабль. Если бы кто-то был в комнате с ним, он бы увидел, как крутятся шестерёнки в голове полковника. Необычно для него такое тихое и задумчивое состояние. «Ха, — внутренне усмехнулся мужчина, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он прокручивал в голове недавние слова Джейка, по привычке в размышлениях стиснув челюсть плотно. — Интересно…» *** Мысль о том, что меня будет обучать Тсу’Тей одновременно пугала и… интриговала. Но скорее я отсылаюсь к первому варианту. Ну вы видели его прожигающий взгляд! Даже без слов он может унизить меня, если я сделаю что-то не так… От стыда провалиться можно. Один его взгляд скажет больше, чем тысячи слов! Обреченный вздох слетел с моих губ, когда после купания я в раздумьях и одиночестве сидел в тени дерева и наблюдал за стаей диких лошадей. Мне точно конец. Я надеялся на компанию с Нейтири, но глубоко в душе я и не был против её ‘'будущего супруга'’. Да, он красив, умен и верен — Тсу’Тей собрал все самые идеальные характеристики мужчины! Но его характер и сама должностная роль будущего вождя немного пугает меня. Хоть и я знаю что случится в будущем, но в настоящем это ничего не меняет. Тсу'Тей научен быть вождём — самым главным после тсахик в клане! Да куда мне работать с ним вместе?! Я не сдержал отчаянного скулежа и обнял свои плечи. Словно чувствуя мой внутренний хаос, ближайший ко мне кустик в виде папоротника потянулся медленно ко мне, мягко прикасаясь к моей коже. Я вздрогнул от неожиданности, но наполовину успокоился. Что бы то ни было, истерика не поможет... Я встал, подошёл к воде и начал приводить себя в божеский вид. Раз умирать, то красиво... *** «Полдень, полдень, полдень, полдень…» Я спешил. Кажется, опаздываю. Или нет? Взглянуть на небо в попытке определить время помешало внезапный толчок в бок, от которого меня чуть не повалило на землю. Перед собой я увидел в ужасе распахнутые большие янтарные глаза маленького На’ви. Вид ребёнка был потрёпанным: ссадины и грязь на видных участках кожи, растрепанные волосы, в которых спутались листья. Я непроизвольно нахмурился в беспокойстве. Что произошло с ним? — Хей, малыш... Что стряслось? — я максимально смягчил свой тон голоса, протянув руки вперед, придерживая, чтобы ребенок не упал. Маленькое тело дрожало, с широко открытыми глазами смотря на меня. Внутри меня что-то неприятно кольнуло. — Хей, малыш, — как можно мягче произнес я, почувствовав, как под ладонями тельце крупно вздрогнуло. — Что случилось? Ребенок резко вскинул голову, прижав уши к голове и заговорил заплетающимся языком: — Т-там… Там! Позади, большое, чёрное… Я… — он всхлипнул и, все еще дрожа, сильнее прижался ко мне. Догадка быстро пришла в голову. За этим дитя охотились? Словно дождавшись момента осознания ситуации, кусты впереди зашевелились. Сквозь листву выглянула чёрная и исполосанная шрамами морда танатора. Он голодными глазами вцепился в маленького На’ви, оскалил истекающую слюнями пасть; искаженным от длительного голода зрением он видел перед собой лишь маленькую трясущуюся в страхе добычу. Я словно на инстинктах обнял ребенка крепче и прижал к своему животу, поворачиваясь боком, чтобы скрыть того из поля зрения хищника, но с тем и не отводя взгляда от опасности. Танатор напрягся всем телом, уже собираясь наброситься. Но его концентрации помешало какое-то странное чувство, что сбивало с толку. Что-то внутри кольнуло. Спереди словно воссоздался непроходимый барьер, и в попытках скинуть неприятное наваждение, зверь встряхнул головой, зашипел от раздражения. Что-то на задворках сознания говорило ему уходить. В напряженной тишине снова зашелестела листва. Хищник ушёл. Я напряженно выдохнул и позволил себе расслабиться, чуть ослабил хватку — которую я неосознанно усилил — и опустил обеспокоенный взгляд на дрожащего ребёнка. Маленький На’ви напрягся и обернулся. Не найдя опасности для себя, он испустил дрожащий тоненький вздох, повернулся обратно и прижался лбом к тёплому чужому животу. На лице появилась влага, его все ещё трясет, но он в безопасности. Наконец-то в безопасности после этой погони, которая казалась ему вечной. За спиной больше не было громкого утробного рычания, клацающий звук смыкающейся клыкастой пасти, не было дикого страха быть жестоко истерзанным и съеденным живьём. Он в безопасности, в тёплых объятиях. Мальчик не знает, на кого наткнулся, но он очень благодарен ему. Он заплакал от облегчения. Безопасность. Когда ребенок начал тихо ронять слёзы, я пытался уже успокоить его, но маленькое тело внезапно обмякло, и мне пришлось поднять его на руки. «Бедненький мой… Столько пережил. И как он оказался в этой ситуации?» — мои пальцы нежно прошлись по волосам ребенка с почти родительской заботой, и я непроизвольно прижал малыша к себе. Такой маленький, худой и наверняка голодный... Приняв решение отнести его к Рею, я поспешил отправиться обратно в деревню. После пробуждения бедненького, надеюсь, все дела прояснятся. *** Когда я подходил к Древу, Тсу’тей, ожидавший меня, одарил недоуменным взглядом. Наверное со стороны я с ребенком — который все ещё находился без сознания — на руках смотрелся странно, ведь уходил я из деревни один, но… Это уже детали. Сейчас этому дитя нужна помощь! И никакой недо-вождь меня не остановит! Неловко поприветствовав "моего тренера" — который приподнял брови — или что-то наподобие бровей — и нечитаемым взглядом сопроводил мою торопящуюся к лекарю тушку. «Тсу’тей, пойми, я не со зла порчу твои планы», — мысленно произнес я и перехватил бессознательное тело ребенка покрепче. Оказавшись в нужном месте, в нос сразу вдарил тягучий запах трав, а Рей нашелся сидящим на подстилке с деревянной чашей в руках. Мужчина обернулся на шум, но я не дал сказать ему и слова: — На ребенка охотился танатор. Пожалуйста, проверь его, — я быстро рассек расстояние между нами и аккуратно положил маленькое тело на мягкую подстилку. Рей встрепенулся, отложил чашу и окинул взглядом своего нового пациента, посмотрел на меня и кивнул. Его хвост слегка извильнулся, а темная кисточка на конце с шуршанием провела по густой шерсти подстилки, когда мужчина начал вставать. Я тихо кашлянул и попятился к выходу: — И… У меня ещё важные дела появились, Тсу’тей ждет меня. Думаю, если я задержусь хоть на секунду, он убьет меня, — нервный смешок вырвался сам по себе. Но вдруг я услышал слабый шум позади себя. — Такой вариант событий невозможен, — словно гром посреди ясного неба за спиной прозвучал голос самого Тсу’тея. Я застыл. Мои уголки губ невольно дёрнулись в слабой нервной улыбке. Захотелось засмеяться в голос от моей удачи застревать в нелепых ситуациях. Тихо смирившись с этим позором, я обернулся, встречаясь с нечитаемым взглядом янтарных прищуренных глаз. Поглазев друг на друга пару секунд, Тсу’тей оглянулся за мое плечо, осматривая маленького На’ви, над которым склонился лекарь и проверял на наличие повреждений. Снова взглянув на меня, он подал голос, в котором сквозили строгие нотки: — Откуда ты взял этого ребенка? — На него охотился танатор… — Не сразу смог я ответить и на секунду замялся под уже ставшим холодным взглядом Тсу’тея. Кое-какая часть меня чувствовала, что мне конец, — Он нашел меня, а я спас его... — Кто тебе разрешал приводить его сюда? — едва я закончил говорить, охотник прижал уши к голове и предупреждающе посмотрел на меня, начав подходить ближе. — У меня не было выбора! — желание повысить голос одержало верх, и сейчас на меня пристально смотрела пара глаз. Несмотря на страх бросать вызов будущему вождю, возмущение вскипело во мне. Бросать маленького дитя на произвол судьбы? Нет уж извольте! — Он был в беде, разве это плохо — оказать помощь? — Он может быть опасен. «Опасен? Ха! Не смешите меня! Опасность только ему в затылок дышала!» Я уже открыл рот, чтобы возразить, но меня остановил тихий изумленный вдох лекаря: — Не может быть… Я с Тсу’теем одновременно посмотрели на Рея. Тот прикрыл рот рукой, а другой держал запястье мальчика. Взгляд лекаря был устремлён на чужие пальцы. Ха? Пять пальцев. Стоп. Подождите, пять?! — Аватар? — вырвалось прежде, чем я смог сформулировать мысль. — Демон! — почти прорычал охотник и достал клинок из чехла на своем поясе, сделав уверенный шаг вперед, но я схватил его за плечо. Его действия меня шокировали — как и мои, собственно, без задней мысли хватать почти самого главного в иерархии этого клана после вождя, тсахик и их дочери. Мною двигали эмоции. Я не мог поверить, что Тсу’тей готов напасть на беззащитного ребенка, который ему даже ничего не сделал. Он яростно взглянул на меня, и я ответил ему тем же: — Что ты делаешь?! Он все еще ребенок! — Я потянул его назад, подальше от лекаря и мальчика, схватив его за запястье, в котором был клинок, и за плечо, отталкивая его. Как ожидалось, моя защита ребенка встретилась с сопротивлением. Тсу’тей толкал меня в ответ, пытаясь пробраться к мальчику и стреляя в него ненавистные взгляды. — Почему ты судишь лишь по тому, аватар он или нет, он же не сделал ничего плохого! — Я разозлённо выпустил воздух и сильнее ударил в грудь Тсу’тея ладонями. Рей за нашими спинами обеспокоенно смотрит на нашу перепалку и аккуратно хватает ребенка в свои руки и прижимает к себе, отходя назад. — Откуда ты можешь знать, что он не сделал нечего плохого? Демоны всегда несут только беды и смерть! — Ноздри Тсу’тея разгневанно трепещут и толкает меня в ответ, однако он старается не приближать ко мне свою руку, в которой он держит клинок. На его слова моя ярость только вскипает. — Но откуда ты можешь знать, делал ли он что-то ужасное? На него напал танатор, на беззащитного маленького ребенка! Он был один и ему было страшно!.. Не каждый Аватар должен быть плохим. Почему ты не можешь понять этого?! — Мои уши были отведены назад, и я пристально смотрю в глаза Тсу’тея. В глазах охотника промелькнул блеск осознанности, однако он продолжает гневно раздувать ноздри. Тсу’тей резко отстранился, выпустив раздраженное утробное рычание, и послал резкий взгляд на меня. От его быстрых движений его маленькие косы качаются из стороны в сторону, а вплетённые в них чёрные бусы тихо стукаются друг о друга. Тсу’тей отступил, однако он не выглядит поражённым, его взгляд потемнел, а аура вокруг него сгущалась. От его тяжёлого взгляда у меня по спине пробежал холодок, однако я сохраняю свой твердый и упрямый вид. Тсу’тей раздражённо прошипел себе что-то под нос и развернулся; его движения были резкими и разъярёнными. Стоило ему покинуть комнату, настала напряженная тишина. Я с облегчением вздохнул, однако все еще настороженно поглядывал в сторону выхода: мысль о том, что Тсу’тей вернётся, мелькала в голове. Прижав дрожащие от адреналина руки к себе, мне пришлось сделать пару глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Убедившись, что никакой 'злой синий кот' не заявится сюда снова, я позволил себе немного расслабиться. Однако произошедшее оставило горькое послевкусие. Жестокость без раздумий заставило понять, что это всё не сказочный мир, а реалия, дикий мир и жёсткие правила. Я обернулся, взглянув на лекаря с ребенком. Мальчику на вид было лет десять, и он выглядел маленьким и хрупким в больших руках Рея. Мужчина всё ещё выглядел немного шокированным от перепалки и бережно прижимал бессознательного Аватара к себе. Рей окинул меня обеспокоенным взглядом, кончик его хвоста дрогнул. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Его опущенные в неуверенности уши слегка приподнялись, когда он заговорил. Ребёнок за всё это время не открыл глаза и даже не издал ни звука. Рей сжал мальчика чуть крепче, на мгновение опустив на него взгляд. Я видел обеспокоенность Рея не только к себе, но и к маленькому Аватару. Мои губы невольно растянулись в лёгкой улыбке. — Всё хорошо. — спокойно кивнул, подходя к мужчине. Я даже чувствовал гордость за себя. Но было немного боязно: Тсу’тей теперь явно зол на меня. И я не мог не отметить, что это взаимно. Рей вздохнул и аккуратно переложил тело мальчика на мягкую подстилку. Я наблюдал за ним тихо, мой хвост нервно дёрнулся. — А он... Как он? — аккуратно спросил я, мой взгляд смягчается, когда я вижу, как лекарь бережно относится к малышу. Какой же у меня сильный родительский инстинкт... Рей кивает мягко, — Я не вижу внешних повреждений, но мне стоит исследовать его ещё внимательней. И... Мит'ча... — он позвал меня, уже более тихо, и встал. Он сделал шаги ко мне, а потом неожиданно заключил в объятия. Я замер, но ответил тем же, чувствуя тепло от чужого тела. — Пожалуйста, больше не делай так. Я волнуюсь... — шепчет Рей тихо, явно упоминая ту неприятную ссору. От меня мужчина получил кивок. Он ещё некоторое время держал меня в объятиях, напоследок сжал руки вокруг меня чуть крепче и отпустил. Нежность и обеспокоенность в его взгляде заставляло что-то в моем животе перевернуться. Я откашлялся тихо и отступил, чувствуя, как мои щёки и уши немного нагрелись. — Я зайду к тебе позже... — в моем голосе нескрываемая неловкость и смущение, я вслепую нащупал проход и поспешил из комнаты лекаря уверяя себя, что точно не сбегаю от странных чувств и мыслей. Успел заметить, как улыбка Рея стала чуть шире — он явно рад моему будущему прибытию — и от этого мое сердце слишком сильно застучало. Я помотал головой и отогнал от себя странные наваждения. Так. Хватит. У меня есть другая проблема, большая и опасная... Тсу'Тей. Стоило мне подумать о нём, как я наткнулся лицом в чью-то грудь. Ойкнув и отстранившись, мое сердце упало в пятки, стоило мне перед собой увидеть те же холодные — уже ледяные — янтарные глаза с узким зрачком. Я сглотнул. Казалось, весь тот пылкий взвод во время нашей перепалки полностью сошёл с меня, оставив только испуганную и уязвимую оболочку. — П-простите... — не успел проблеять я, как меня — снова — схватили за запястье в крепкой хватке и повели вперед. "Надеюсь, не на казнь..." — думаю мимолетно, вспоминая все свои дерзкие слова и действия, совершённые в сторону будущего вождя. — Торопись, либо сегодня ты останешься без сна. — Резкие слова Тсу'Тея вывели меня из мрачных мыслей. Его челюсть сжата, глаза как всегда суровые — казалось, ничто не сумеет растопить их — смотрели прямо в душу, заставляя коленки слабо трястись. Мне что-то подсказывает, что следующие часы пройдут очень неспокойно.