Фортуна неизбежности

      Тсу’Тей после ссоры казался всё более хмурым, а его глаза так и стреляли льдом. Миша готов поклясться, что ощущает этот холод на коже, на плечах, руках и затылке, когда он по приказу будущего вождя встал в стойку с натянутым луком.       Это была первая тренировка. Неловкость тяжело висела в воздухе и, казалось, даже сгущалась ещё больше. По пути на пустую поляну — судя по простым орудиям по типу обычного лука со стрелами, копья и прочего — это было тренировочное место. Рядом были деревянные выступы — импровизированные мишени — поверхность которых покрыта мхом и другими мелкими растениями: стояли они здесь продолжительное время.       Тсу’Тей стоял рядом. Его уши поджаты, а хвост метался позади — то ли в раздражении, то ли в гневе. Взгляд мужчины был темнее ночи и холоднее льда. Миша поёжился, затылком чувствуя эти глаза на себе, однако он держал спину ровно, чтобы не выдавать свой страх. Его белый хвост дернулся, когда он снова натянул лук: его четыре пальца прочно держат стрелу, пока он чуть склонил голову, целясь в мишень. Как только Миша был готов выстрелить, его остановил голос Тсу’Тея:       — Ты стоишь неправильно. Подними локоть выше, а плечо опусти, — делает замечание мужчина, и альбинос слушается. Однако по раздраженному вздоху Миша быстро понял, что сделал это неправильно.       Тсу’Тей подошел к нему почти вплотную, вытянул руку и схватил за поднятый локоть юноши, поднимая конечность чуть выше, вытягивая немного назад. От этого положения спина Миши выпрямилась ещё больше, а он с лёгким удивлением отметил, что так действительно намного удобнее.       Чужие тёплые пальцы скользнули по белой нежной коже. У мужчины были шершавые подушечки пальцев — это говорило о огромном труде; а ещё Миша не мог не подумать, что это ощущается даже приятно. Лёгкая дрожь прошлась по телу юноши, но он поспешил собраться, снова сосредоточился на мишени. С выпуском стрелы наконечник попал в деревянный выступ, который находился достаточно далеко, чтобы назвать ‘отметкой’ на цели. Попадание — хороший выстрел.       Тсу’Тей не отодвинулся, внимательно смотрел тёмно-янтарными глазами. Но помимо холода в его взгляде промелькнуло что-то наподобие одобрения, стоило Мише выпустить стрелу. Казалось, неприятный осадок их недавней ссоры медленно сходил с каждой выпущенной стрелой.       На четвертом выстреле будущий вождь внезапно приблизился ещё ближе, уже вплотную: их лица в сантиметрах друг от друга. Большая ладонь мужчины легла на плечо Миши, а другая на ту, что держит лук.       — Расслабь плечи, из-за напряжения твой локоть опускается, — говорит он приглушенным голосом, небольшой бас отзывается мурашками по белой коже. Миша кивнул и вторил словам Тсу’Тей. От близости он чувствует неловкость, однако юноша старается держать себя. В попытке сосредоточиться не на тепле чужого тела, а на мишени, пальцы альбиноса стиснули рукоятку лука. Мужчина заметил это и коротко посмотрел на Мишу, прежде чем снова на лук в руках того. — Не держи лук слишком сильно, — говорит Тсу’Тей, накрывая чужую руку на рукоятке своей, разжимает белые слегка дрожащие пальцы — на последнее ухо мужчины дернулось — помогая держать лук правильно.       Миша поджал губы, чувствуя, как начинают нагреваться уши и щёки. Он не может сосредоточиться из-за этого бархатного — и по-интимному пониженного — голоса, теплу чужого тела и прикосновениям, после которых кожа покалывала.       — Я понял… — говорит альбинос, его голос предательски дрогнул. Уши Тсу’Тей дернулись немного, улавливая это. Его взгляд опустился на лиловые большие глаза, которые смотрят вдаль, на мишень. Словно желая что-то сказать мужчина замирает, а потом передумывает и отступает, не сумев не заметить облегченного тихого вздоха юноши. Хвост Тсу’Тей дёрнулся, пока он проморгался и снова принял суровый вид.       — Давай, продолжай. — он командует, скрещивая руки на груди. Миша снова вздыхает и натягивает тетиву. На этот раз от новой техники ему было намного легче. Наконечник с тихим шумом воткнулась в деревянную цель, уже более ближе к центру. Альбинос не смог скрыть довольный изгиб уголка рта. Тсу‘Тей заметил это и поджал уши к голове, переведя холодный взгляд с мишени на Мишу. Но совсем-совсем глубоко в мыслях мужчина разделяет эту эмоцию с юношей, а его синий хвост шевельнулся уже более плавно в доказательстве этого.       — Ещё раз. — Тсу’Тей проговорил, надменно подняв голову, но что-то в нём уже смягчилось по сравнению с началом дня. — Стреляй, пока не используешь все эти стрелы. К концу притащи их обратно, — командует он, указывая на пачку стрел на камне рядом. Выпрямив и без того широкие плечи, мужчина разворачивается и отходит к ближайшему дереву, унося за собой звук стукающихся друг о друга бусин, вплетенные в волосы. Тсу’Тей ушел в излюбленное место — в тень дерева, а потом встал в любимую позу — оперся спиной о твердую гладкую кору, стреляя в альбиноса янтарными глазами издалека. Миша только вздохнул и принялся за дело. Он нагнулся, взял стрелу и снова натянул тетиву.       Несмотря на должно быть напряженную обстановку — быть наедине после ссоры с будущим вождем племени было бы очень неловко и даже страшно — первая тренировка Миши прошла довольно спокойно. Под пристальным взглядом Тсу’Тея альбинос стрелял, стрелял и стрелял. Казалось бы, стрелы были бесконечными и юноша уже хотел бы сказать мужчине, что устал, но к его облегчению на камне уже осталось пара штук. Спина уже характерно ныла, плечи немного болели от одних и тех же повторяющихся движений, а тетива уже начала казаться слишком сильно натянутой.       Совершив последний выстрел, Миша облегченно вздохнул, а потом блаженно опустил уставшие руки. Оглянувшись, он заметил на себе все ещё пристальный взгляд Тсу’Тей, который молча наблюдает за ним издалека; так ещё и с интересного места — прямо позади Миши. Альбинос поджал губы, вспоминая, какое количество раз он нагибался, чтобы взять стрелы с камня. Пробубнив себе под нос: «Какой позор…», юноша со вздохом пошел к мишеням собирать стрелы.       На поляне были только они вдвоем. Характерные звуки природы, шелест листвы и пение-чириканье местных ‘птиц’ успокаивало. Миша не смог подавить в себе желание опереться о первую мишень — с которой он выдернул несколько стрел с измученным кряхтением из-за ноющих уставших мышц — из остальных четырех. Он уселся на траву, откинул голову назад и прикрыл глаза, полностью погружаясь в забвение, сразу же забывая о каких-то ‘будущих вождях’ рядом, давая своему телу отдохнуть. Прохладный слабый ветерок откуда-то сверху приятно остужал разгоряченную кожу. Трава под Мишей зашевелилась плавно, качаясь в волнообразных движениях, словно укачивая и успокаивая.       Альбинос сам не заметил, как впал в лёгкую дрёму. И не заметил, как смягчился взгляд Тсу’Тей. Мужчина оттолкнулся от дерева и тихо подошёл к другим мишеням, бесшумно вытаскивая стрелы из древесины. Его движения плавны и отточены, а самый внимательный разглядел бы в них заботу.

***

      Спустя некоторое время Миша зашевелился и приоткрыл глаза. По началу он не осознал своё месторасположение: тёмные ветвистые стены и потолок, уже родной запах древесины, а под телом знакомая мягкая шерсть подстилки. Альбинос не придал этому значения, приподнялся и потянулся, разминая ноющие мышцы. Он замер. Подождите… ноющие?       На этой мысли Миша вспомнил, как после тренировки случайно заснул у мишени. Лёгкая паника охватила его: он должен был принести все стрелы на место! А потом пришла другая мысль, словно стрелы, которые выпускал из лука юноша: как он оказался в деревне? Кроме него и Тсу’Тей на поляне не было, а значит…       Неприятный холодок прошелся по телу альбиноса. Тсу’Тей принёс его сюда. Тсу’Тей. Жестокий и правильный На’ви, готовый убить каждого, кто дает лишь малейшие намеки на угрозу. И снова ‘мысль-стрела’ попала в него: юноша вспомнил ту близость, одновременно приятную и странную. Щёки Миши вспыхнули, и он замотал головой:       — Нет, это неправильно! Кано-…       И тут его прервал мягкий и любопытный голос:       — Что неправильно, Мит’ча?       Альбинос вздрогнул и обернулся: в входном проеме стоял Рей, на его лице та же мягкая улыбка, а взгляд тот же нежный. Юноша приподнял уголки губ нервно, с которых чуть ли не вырвалось слово «канон». Хорошо, что Рей перебил Мишу…       Оказывается, Тсу’Тей принёс юношу в комнату лекаря. И Миша никогда не узнает, как помрачнел взгляд Рей — что необычно для его мягкого характера, — когда будущий вождь принес альбиноса на своих руках. А в ответ Тсу’Тей лишь повёл ухом, напряжение между ними вспыхнуло, словно огонь на спичке. Ни Рей, ни Тсу’Тей не скажут Мише о молчаливом соперничестве за него, которое, скорее всего, перерастёт во что-то более жаркое, настолько очевидное, что альбинос без слов поймет происходящее.       А пока Миша только вспомнил о том маленьком мальчике, которого притащил сюда совсем недавно. Он оглянулся вокруг, но никого не увидел. Юноша обернулся к лекарю, чтобы спросить о ребёнке, но его снова прервали: прозвучал топот маленьких ножек, приближающихся к комнате, а после и голос:       — Дядя! Дядя Рей! — раздался высокий детский голос, а после из входа выглянула маленькая синяя голова. — Я принес те белые цветочки, которые ты просил! С круглыми листиками! — мальчик уже вошёл в комнату полностью, в его руках были цветы с лепестками жемчужного цвета.       Рей добро улыбнулся ему и плавно махнул хвостом. Его тёплые янтарные глаза потеплели ещё больше, а большая ладонь лекаря опустилась на макушку ребёнка, взъерошив и без того взъерошенные тёмные волосы маленького Аватара. Тот улыбнулся во все зубы и прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, а потом открыл глаза и замер. Он обернулся к Мише, что уже поднялся с подстилки, его большие жёлтые глаза заблестели:       — Ты… Это ты! Ты спас меня! Я помню! — от переизбытка эмоций голос мальчика перешел чуть ли не на крик, он бросил цветы и побежал к Мише, заставив Рей чуть удивленно отдернуть руку с его головы, а после мягко посмеяться при виде удивленного лица альбиноса, когда его со всей силы маленького тела обнял мальчик.       Ребёнок плотно уткнулся лицом в живот юноши, крепко обхватив его руками вокруг. Миша после удивления улыбнулся нежно, обняв мальчика в ответ. Хвостик Аватара замахал позади, пока он прижался к белому телу ещё крепче, вызвав у того тихий смех.       — Как ты? — спросил Миша мягко, проводя белой рукой по черным спутанным волосам мальчика. Тот почти замурчал, кивнул и поднял голову, большими блестящими глазами смотря на юношу снизу вверх как на великого героя — коим и является для него Миша.       — Я в порядке! Спасибо-спасибо-спасибо! Если бы не вы, мистер. э-э…       — Мит’ча. — ответил тёплым голосом лекарь за спиной мальчика.       — Мит’ча! Если бы не Мит’ча, то я бы совсем пропал… — мальчик обнимает альбиноса крепко. Рей смотрит на них с тёплой радостью, его хвост виляет позади. Он подавил в себе желание подойти и обнять их двоих, как настоящая семья… Лекарь повёл ухом и отвёл взгляд.       Тем временем душа Миши пылает от умиления маленького аватара. Он, превозмогая тянущую боль в мышцах, поднял ребёнка на руки, тихо охая. На вид мальчик был лет 8 или 9, но довольно худой — даже для от природы худых тел На’ви: он явно имеет недовес. Однако даже с этим Миша с усилием поднял мальчика на руки, который восторженно запищал и прижал ушки к голове, обнимая юношу вокруг шеи. Подавив мысль о сожалении содеянного, из-за которого мышцы спины и плеч заныли с новой силой, Миша обернулся к Рей, чуть измучено улыбнувшись. Лекарь понял это сразу и с тихим довольным смехом подошел к ним двоим, забирая Аватара к себе на руки. Тот захихикал, довольный от внимания, его маленький хвост виляет то влево, то вправо. Альбинос не сдержал улыбки.       — Как тебя зовут, малыш? — мягким голосом спросил Миша, махнув хвостом.       — Меня зовут Нео! — с гордостью сказал мальчик, прижав уши к голове и вздёрнув подбородок. Рей усмехнулся и взъерошил волосы Аватара — лекарь силён достаточно, чтобы удержать мальчика на одной руке, и юноша не смог не почувствовать укол зависти, поведя ноющим плечом.       — Красивое имя. — Миша улыбнулся снова, а затем переглянулся с взглядом Рей. Тот смотрит прямо на него, в янтарных зрачках искрится нежная радость и что-то похожее на… привязанность. Что-то внутри альбиноса ёкнуло снова, и он поторопился перевести тему: — Итак… ужин ещё не начался?       Видимо попытка скрыть смущение не удалась, раз Рей немного игриво прищурился, стоило юноше почувствовать знакомое тепло в щеках, а потом понимающе кивнул, поудобнее перехватив Нео в своих руках. Миша невольно скользнул взглядом по мышцам на плечах лекаря, а с осознанием этого отвернулся. Белый хвост извивается смущенно, пока альбинос делает вид, что ничего не произошло.       — Скоро начнётся. Пойдем, — Рей с мальчиком на руках начал идти к выходу, и юноша поспешил за ним, пытаясь унять странное чувство в животе.

***

      Ужин прошёл довольно спокойно — это было сильным контрастом по сравнению с буйным началом дня. Тсу’Тей, как странно, не было — и одновременно юноша незаметно вздохнул с облегчением, не желая чувствовать ту неловкость между ними. Жители теперь кидали любопытные взгляды на нового мальчика среди них, и Миша понимающе сочувственно дёрнул ухом. Он знал, какого это: получать внимание из каждого уголка этого Древа. Однако некоторые — в особенности дети (и Тсу’Тей, когда Миша не видит) — не переставали в открытую пялиться на альбиноса, но тот уже смирился и покорно принимает эти взгляды на себя; несмотря на то, что у Миши появился ‘маленький помощник’, который перенимает большую часть внимания на себя — и совсем не заботится об этом, — юноша не мог не заметить, как некоторые из мужчин начали заглядываться на него самого немного по-другому: уже не с удивлением, а с оценкой.       И прямо сейчас, когда весь клан занят трапезой, Миша заметил взгляды от пары мужчин — молодых и, судя по тому, что они сидят одни, одиноких. Лекарь, который привычно сидит рядом с ним, заметил это и недовольно дёрнул ухом. Не сдержавшись, Рей положил свою тёплую большую ладонь на руку юноши. Тот совсем недавно закончил с едой и отдыхал, вздрогнул немного от прикосновения и повернул голову в сторону мужчины. Рей улыбнулся ему приободряюще, и Миша сделал это в ответ, а потом снова повернулся к другим, рассматривая то одного, то другого.       «О, у кого-то есть пирсинг носа кроме ушей…» — мысленно отметил альбинос, разглядывая жителей и не замечая, как Рей кинул предупреждающий взгляд тем обоим мужчинам. Они потупили взгляды и уткнулись в еду. Рука лекаря нежно сжала руку Миши, на что тот ответил тем же, переплетая их пальцы вместе. Уши мужчины дернулись, а его хвост замахал с новой силой.       Их тёплый и близкий момент прервал голос Нео, который сидел по сторону Рей:       — Дядя Рей! Дядя Мит’ча! Можно ещё? — мальчик похлопал большими глазами невинно, протягивая чашку из листвы просьбе о добавке. Лекарь не был раздражен, только тепло улыбнулся Нео и ушел за порцией.

***

      К тому моменту, когда половина жителей уже возвращались к своим делам, позднее пришли Джейк с Нейтири — похоже, они недавно вернулись с тренировки. Салли выглядит уставшим, а девушка рядом чуть раздраженной. Но стоило Аватару заметить Мишу — выделяющееся белое пятнышко среди синей толпы — Джейк словно набрался сил и даже демонстративно выпрямил плечи, выставив напоказ и без того хорошо видные мышцы.       Миша на это действие повёл ухом и отвёл взгляд на стену, будто там внезапно появилось что-то интересное. Рей, который недавно ‘отогнал соперников’, нахмурился снова, пока Нео рядом жадно уплетает уже третью порцию.       Нейтири лишь шипит себе что-то под нос и шлепает Джейка по плечу, зарабатывая от него тихое: «Эй, за что?», а потом уходит за едой. Аватар, словно его наругала мама, опустил уши и сел рядом с другими На’ви. Его синий хвост виляет с одной стороны на другую, пока он стрельнул другой взгляд на альбиноса. Тот фыркает тихо, в ответ демонстративно прижимаясь плечом к плечу Рей. Лекарь замирает, а потом горделиво смотрит на Джейка. Аватар повел плечом и закатывает глаза, переводя взгляд на Нейтири, которая уже идет к нему с двумя порциями.       Дождавшись, когда Нео доест, троица вышла со второго этажа, поднимаясь по ветвистым ступеням наверх, в спальный отдел. Лёгкий и свежий ветерок игриво прошёлся по лицу. Уже смеркалось: небо темнело, окрашиваясь в теплые красно-оранжевые тона. Нео на руках лекаря зевнул и потёр глаза маленькими кулачками. Миша умилился этому и потискал мягкие щёчки мальчика, вызвав у Рей тихий смех и недовольную моську от ребёнка.       Вечер прошёл гладко и даже приятно. Всё произошедшее раннее медленно слилось в один комок воспоминаний, оставив после себя лишь неловкие мысли.       Попрощавшись, Рей и Нео ушли на первый этаж: лекарь боялся, что маленький Аватар по неосторожности упадет с такой высоты, а остальные семейные места — большие тканевые подстилки на ветках — были заняты другими детьми с родителями. Альбинос лёг в свою полупрозрачную ‘кровать’, с лёгким прикосновением руки кокон засветился мягким синим светом и плавно закрылся. Миша наконец позволил себе расслабиться, ноющие мышцы отозвались лёгкой болью и успокоились. Прикрыв глаза, альбинос с облегчением подумал:       «Наконец отдохну… хотя бы во сне», — он перевернулся набок и от усталости быстро провалился в дрёму.       Но на этот раз сон имел на Мишу другие планы…

***

      Было… жарко.       В растерянности и недоумении альбинос раскрыл глаза. Было темно и не понятно, где он находился. Другое осознание пришло чуть позже: он был не один. Чужое, горячее и сильное тело прижимало его к мягким шкурам под Мишей. Юноша издал растерянный звук — одновременно от эмоций и ощущений.       «Кто это?» — успел подумать он, прежде чем понять своё положение: его ноги раздвинуты бесстыдным образом, которые Миша поспешил сомкнуть вместе, но чужая талия между ними не позволяла этого.       Чужие руки — мужские, как догадался юноша, и по фигуре тоже — блуждали по его телу, заставляя немного ёрзать и вздрагивать. Кожа альбиноса была чувствительной. Было приятно и одновременно странно: хотелось ещё, но хотелось убежать. Последнее и попытался сделать Миша, извиваясь в чужой хватке. На это мужчина сверху низко хмыкнул и остановился, схватил юношу под бедрами и прижал ещё ближе к себе, пах к паху. От неожиданности альбинос пискнул, чувствуя, как нагреваются щёки и кончики ушей.       — Куда хочешь убежать, мм? — низкий, бархатный голос прозвучал над ним. Голос был знакомым… Мужчина наклонился, и в его очертаниях лица Миша узнал… Тсу’Тей. Глаза альбиноса округлились, а тело замерло.       «Это… это сон…» — попытался успокоить себя юноша. Но он не мог не краснеть: видеть такое с участием будущего вождя, тем более его нынешнего тренера… Миша не удержал тихий стон, когда чужой рот припал к его шее. Горячий и влажный язык прошелся по коже, заставив всё тело альбиноса дрожать. К удивлению юноша не мог найти силы сопротивляться, лишь покорно лежать под телом Тсу’Тей.       С каждой лаской тело Миши вспыхивает с новой силой. После каждого прикосновения кожа покалывает. Мужчина целует белую шею влажно и одновременно жадно. Дразняще касается острыми клыками к уязвимым местам, заставляя тело под ним вздрагивать. Руки Тсу’Тей опустились ниже, большие пальцы отгладили маленькие соски, и реакция юноши не заставила себя долго ждать: Миша почти подпрыгнул и не сдержал стона, в смущении прикрыв рот руками. Уши альбиноса поджались к голове, и с новым — уже более настойчивым трением чувствительных сосков — прикосновениям ощущает жар в низу живота, который распространяется по всему телу.       Жарко…       Чувствуя, как затвердели нежные соски под пальцами, Тсу’Тей тихо и низко заурчал, опустил голову ниже, лаская языком ключицы, а позже приступая к груди и ниже — самим бутонам. Миша не смог сдержать стона, его спина прогнулась над мягкими шкурами — он не знал, была ли это попытка сбежать или потянуться за новыми ласками. Ощущение чужого влажного и горячего языка на чувствительном участке кожи, властная и крепкая хватка больших тёплых ладоней на бёдрах и этот взгляд — прожигающий, горячей самого огня. Миша медленно сходит с ума…       Тсу’Тей не торопился. Он, как настоящий хищник, смакует каждую сладкую дрожь белого тела и не менее сладкие звуки, слетающие с губ альбиноса. Он дразняще водит языком вокруг соска, а потом вбирает маленькую твердую бусинку в рот, всасывая и наслаждаясь, как тело Миши выгибается ещё больше, а его стон стал более дрожащим от наступающего удовольствия. Горячим кончиком надавливает на самую середину, отпускает и снова припадает жадно, губами сминая нежную плоть. Ту же участь ждал и другой сосок. Тсу’Тей медленно опускался всё ниже и ниже, оставлял влажные и горячие поцелуи. Юноша под ним дрожал, извивался и плавился от ощущений. Белый подрагивающий хвост обвился вокруг лодыжки мужчины, от чего уголок губ Тсу’Тей дёрнулся наверх.       Достигнув полоски набедренной повязки, мужчина плавно повёл горячими сухими ладонями вверх по бедрам Миши, заставив их слегка задрожать. Длинные пальцы легко справились с повязками, и ткань соскользнула с тела. Нагота заставила юношу чувствовать себя уязвимо и одновременно возбуждённо. Чувствуя пульсацию и влагу между бедрами, альбинос не сдержал смущённого хныканья, поёрзал и попытался сомкнуть ноги вместе. Но руки мужчины не дали этого сделать.       Тсу’Тей опустил голову между бедер Миши, провел языком по истекающей влагой щели, заставляя тело под ним крупно вздрогнуть и застонать высоко от ощущений. Нежно-розовые складки запульсировали сильнее, пустив очередную скользкую каплю. Миша больше не мог думать, а его тело двигалось само: бедра дрожали и поддавались навстречу этому горячему языку и рту, каждая частичка дрожала и изнемогала от возбуждения, прося ещё.       Что-то было готово вырваться на свободу… Было слишком хорошо, слишком жарко и влажно. Юноша почувствовал, как что-то плавно выходит из его щели — что-то намного чувствительное, словно оголённый нерв. Кажется, Тсу’Тей ждал именно этого момента и обдал горячим дыханием вышедший гладкий и розовый член из тела альбиноса, заставив твёрдую плоть дёрнуться немного, а самого Мишу вздрогнуть и заскулить тихо.       Мужчина не заставил себя и юношу долго ждать, припал к аккуратному члену перед ним жадно, но одновременно нежно, словно это было что-то сокровенное. Обвёл головку языком, заставив Мишу простонать высоко, а из маленькой дырочки на кончике проступила бусинка смазки, которую мужчина плавно и осторожно слизал, словно какую-то дань.       Ощущения были через чур для юноши. Он цепляется за голову Тсу’Тей, который бесстыдно ласкает его чувствительную пульсирующую плоть языком. Сладкий узел в низу живота становился горячее и невыносимей, словно вот-вот…       …а потом Миша вздрогнул и проснулся резко, сначала растерянно моргая. Его щёки загорелись, стоило ему понять, что ему только что снилось. И не менее смущающая вещь — предательская пульсация и влага между бедер.

***

      Альбинос всё утро был тихим, пребывая в своих мысленных страданиях, одновременно сгорая от смущения и стыда, не желая принимать тот факт, что он возбудился от обычного сна… и что ему вообще могло присниться такое!       Встретив Рей и Нео на завтраке, Миша заметил всех жителей у костра на втором этаже, включая Тсу’Тей. При виде него юноша не мог не краснеть. А как он будет справляться на сегодняшней тренировке? Помотав головой, Миша сел на своё место. Нео, что был рядом, обнял его крепко, счастливо щебеча о том, что ему снилось. Альбинос улыбнулся ему, внимательно слушая. После, когда мальчик увлёкся едой, юноша ушел глубоко в мысли.              Заметив это, Рей положил руки на плечо Миши, спрашивая:       — Мит’ча? Всё хорошо? — обеспокоено спросил лекарь. Юноша почти подпрыгнул от прикосновения, мгновенно краснея, всё ещё не в силах отбросить этот глупый сон из головы.       — Да… я в полном порядке, — Миша отвел взгляд в сторону костра, потом перевёл взгляд и случайно наткнулся на взгляд Тсу’Тей, из-за которого сердце юноши сделало переворот и чуть не остановилось. «И долго он так смотрит?..» — думает он, не в силах сдержать румянец, отворачивается, начиная приступать к завтраку и пытаясь успокоить собственное сердцебиение. В его голову начали поступать странные и глупые мысли: а вдруг Тсу’Тей умеет читать мысли? Ему тоже это снилось? Если он знает?       Миша отодвинулся подальше, настолько, чтобы тело Рей прикрывало от пристального взгляда будущего вождя. Именно из-за этого юноша не увидел, как губы Тсу’Тей поджались в тонкую линию, то, как его взгляд опустился, чтобы скрыть едва читаемое смущение за как всегда холодным занавесом.       И в это утро Тсу’Тей был особенно тихим, на удивление другим жителям.