Любовь – удел слабых

      Высокая ограда забора около трех метров в высоту. Большое кирпичное здание с обшарпанным фасадом и маленьким унылым двориком. Внутри постройки светло-бежевые стены и серая плитка на полу. Теплый белый свет светодиодных ламп в коридоре. Непередаваемые ощущения подавленности и угнетения.       Именно так мог описать Ксавье то место, где он сейчас находился.       Психиатрическая больница.       Та самая, в которую поместили на лечение Тайлера Галпина.       Санитар вел Ксавье по нескончаемому коридору со множеством дверей. Примечательно, что дверные глазки на них были направлены во внутрь палат, видимо, чтобы незаметно вести наблюдения за больными.       До слуха Ксавье доносились странные, иногда до дрожи в коленях, пугающие звуки и голоса.       Истошные крики.       Звериное рычание.       Зловещие раскаты смеха.       Протяжные стоны.       Из одной палаты исходил такой душераздирающий вопль, который не мог чисто гипотетически издавать голосовой аппарат человека. Складывалось впечатление будто там проводился обряд экзорцизма и вместо истошного крика пациента звучит голос самого дьявола из преисподней.       В голове возникла мысль, что Уэнсдей бы здесь очень понравилось.       Ксавье невольно вздрогнул и обхватил свои плечи руками в успокаивающем жесте. От взгляда санитара не ускользнуло это движение.       — Парень, расслабься. Это мягкая камера. В ней обитают совсем чокнутые психи. Твой дружок так не вопит в тихий час, — он панибратски пихнул его локтем в бок и заливисто рассмеялся над своей шуткой. Ксавье натянуто улыбнулся в ответ.       Наконец-то санитар остановился возле тяжелой металлической двери с таким же глазком для наблюдения на ней. Он вставил ржавый ключ в замочную скважину и, прежде чем его повернуть, предостерегающе произнес:       — Ты помнишь, что я тебе сказал? — Ксавье нетерпеливо кивнул головой. — Но я тебе все равно напомню, — настырно отозвался санитар. — На стене слева есть кнопка для вызова персонала. Если он начнет агрессивно вести себя, то не медли, парень. Не хватало нам потом еще оттирать кровь с пола и собирать ошметки твоих частей тела по всей палате, — он громко и раскатисто засмеялся, явно довольный собой.       «Видимо тут психи не только пациенты», — моментально пронеслось в голове у Ксавье.       — В дверь можешь даже не скрестись. Выйти ты можешь только тогда, когда я открою, потому что ручки на дверях с той стороны отсутствуют. Мало ли, что этим умникам придет в голову, — санитар, встретившись глазами с Ксавье, насмешливо покрутил пальцем у виска.       — Да, я помню. Мне нужно нажать на кнопку и ждать, когда кто-то из персонала за мной придет.       — Верно, парень. Схватываешь на лету, — санитар наконец-то повернул ключ в замке и дверь отворилась. — Запархивай.       Ксавье зашел во внутрь палаты и, первым делом, огляделся. Те же светло-бежевые стены и серая плитка, как и в коридоре. Никаких мягких стен, что уже несказанно радует. Маленькое окошко с железными решетками на нем. Одинокая белая кровать из стали по середине комнаты, на которой в данный момент спал молодой парень. Рядом со спальным местом небольшая тумбочка и расшатанный стул с низкой спинкой. Последнее очень позабавило Ксавье.       «Видимо, чтобы посетители долго не задерживались», — подметил он про себя, изучая детали интерьера психбольницы.       Входная дверь громко захлопнулась, отчего Тайлер резко подскочил на кровати и спросонья захлопал глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Ксавье с еле заметной ухмылкой на лице сдержанно помахал ему в знак приветствия.       — Торп? Что ты здесь делаешь? — обескуражено спросил Тайлер, продолжая сонно потирать глаза кулаком. — Как ты прошел церберов на входе? Они же никого не впускают, кроме родственников.       — Не поверишь, но портрет Эндрю Джексона на плотной бумаге творит чудеса, — ехидно ответил Ксавье, разглядывая без смущения полосатую пижаму Тайлера. — Позволишь? — он кивнул головой в сторону проклятущего стула.       Тайлер промычал что-то невразумительное в ответ, но Ксавье было плевать на его одобрение, поскольку он уже восседал на шатающемся стуле.       — Ты знаешь, что твоя хозяйка умерла в тюрьме? — начал свою речь откуда-то издалека Ксавье. Тайлер лишь утвердительно кивнул головой. — Врачи сказали тебе, что будет дальше?       — Какое тебе до этого дело, Торп? Не думаю, что ты такой милый парень, что зашел узнать о моем самочувствии за двадцатку, — он криво ухмыльнулся. — Если у меня в этих стенах не так-то много собеседников, то это не значит, что я хочу разговаривать с кем попало.       — Сарказм передаётся через поцелуи или откуда ты так мастерски научился хамить? — не выдержал Ксавье, насмешливо отвечая ему в тон.       — Ты сейчас про Аддамс? — издевательски протянул свой вопрос Тайлер, внимательно вглядываясь в глаза своего собеседника, будто ожидая, что он выдаст себя ревностным взглядом. Между бровей Ксавье пролегла небольшая морщинка. — Да, она меня поцеловала! — торжественно продолжил Тайлер. — Первая! И знаешь, Уэнсдей очень понравилось, судя по тому, как она страстно стонала мне в губы.       — Галпин, я пришёл сюда не для того, чтобы препираться с тобой или узнавать интимные подробности взаимоотношений с девушками, — ледяным тоном отрезал Ксавье. Его равнодушное выражение лица не выражало ни капли эмоций, но никто не догадывался, каких больших усилий ему это стоило. — Выслушай меня, а потом катись хоть к черту.       — Покатишься ты, поскольку я за стены этого «прекрасного» заведения выкатиться пока не могу, — издевательски произнес Тайлер. Ксавье метнул в него убийственный взгляд. — Хорошо-хорошо, я буду самым гостеприимным хозяином в пристанище для психов, — хмыкнул Тайлер, поднимая руки в примирительном жесте. — Переходи к делу.       Ксавье хотел съязвить что-нибудь в ответ, но передумал. Иначе этот разговор затянется надолго, а он уже нестерпимо хотел уйти.       — Так что говорят врачи по поводу твоего состояния? Как на тебе скажется смерть хозяйки?       — Ты врачом решил стать, Торп? Какое тебе дело до этого всего?       — Самое прямое, — ответил Ксавье, вздыхая. — Видимо ты не перестанешь вести себя как придурок, пока я не скажу, что я здесь из-за Уэнсдей.       Ехидное выражение лица Тайлера в секунду изменилось на серьезное и обеспокоенное.       — Что с ней? Она жива? С ней все в порядке? Это как-то связано со смертью Гейтс? — торопливо выпалил он череду вопросов.       — Господь, дай мне сил не грохнуть этого, — Ксавье помедлил, явно подыскивая приличное слово, — парня. Уэнсдей жива и отношения к смерти Гейтс никакого не имеет. Я, по крайней мере, на это надеюсь, — он заметил, как лицо Тайлера немного расслабилось. — Ответь на мой вопрос. Если ты не ответишь, то я просто подарю санитару портрет Улисса Гранта в его коллекцию за предоставление информации.       — Знаешь ли, меня не особо тут информируют, — апатично отозвался Тайлер. — До этого кололи убойную дозу транквилизаторов, сейчас перешли на анксиолитики. Честно, не знаю, чем отличаются, но говорят, что последние эффективнее, новое поколение препаратов, все дела. По моим ощущениям это лечение лучше помогает. Может быть, такие перемены связаны со смертью Гейтс. Я ведь почувствовал, как мой поводок сначала сильно натянулся, а потом резко оборвался с шеи. Сладкое чувство свободы, — медленно произнес он, явно смакуя на языке каждое слово своей последней реплики. — Больше мне ничего неизвестно.       — Спасибо за честность, Галпин. Теперь ответь мне, что ты чувствуешь к Уэнсдей?       Тайлер на секунду ошарашено замер, услышав этот неподобающий, по его меркам, вопрос. В один момент выражение его лица радикально изменилось: брови вопросительно поднялись, глаза широко распахнулись. Он смерил Ксавье презрительным взглядом.       — Ты рехнулся? — гневно спросил Тайлер, находясь в крайней степени раздражения. — Это сугубо личное дело между мной и Уэнсдей. С какого черта я должен тебе отвечать на этот вопрос?       — С такого, что пока ты не ответишь, я не сдвинусь с этого места. Можно было, конечно, прихватить с собой пыточный чемоданчик Уэнсдей, но мои надежды были на то, что мы с тобой цивилизовано поговорим.       — Да хоть гнездо здесь свей, мне все равно. И «дознаватель» из тебя получится, как из Уэнсдей поклонница творчества Тейлор Свифт! — Тайлер довольно ухмыльнулся и лениво откинулся на подушку.       Ксавье понял, что с помощью угроз и шантажа из него не выбить ни капли информации, поэтому решил применить другой способ манипуляции. Для этого нужно всего-то спровоцировать Тайлера и вывести его на эмоции.       — Хотя, о чем я спрашиваю, — холодно начал Ксавье. — Какие у тебя могут быть чувства к Уэнсдей, кроме как отвращение и ненависть? Ведь ты чуть ее не убил, кретин, — зло процедил он сквозь зубы, сжимая побелевшие пальцы в кулаки до хруста костяшек.       Тайлер моментально среагировал на этот выпад. До скрипа зубов стиснул челюсть, да так крепко, что стало отчетливо видно, как под кожей на гладковыбритых щеках задергался нерв. Его глаза горели адским огнем, а взгляд, который он метнул в Ксавье был такой острый, что им можно было вскрывать вены на руках.       Ксавье с неприкрытым торжеством смотрел на разгневанное лицо напротив и уже мысленно праздновал победу. Еще секунда и поганец Галпин выдаст на эмоциях все свои секреты.       Однако Тайлер расценил такое довольное выражение лица Ксавье за обычную насмешку. Он сделал про себя вывод, что посетитель пришел жестоко поиздеваться над ним. Не бывать этому.       С другой стороны, тогда почему Ксавье задает вопросы именно про Уэнсдей? Почему он так беспокоится об ее безопасности? Впрочем, на этот вопрос ответ напрашивался сам собой.       Потому что они встречаются.       Они пара.       Тайлер шумно вдохнул, будто ему не хватало кислорода, а потом медленно выдохнул. Видимо это принесло небольшое успокоение, ведь мышцы его лица заметно расслабились. Он попытался взять контроль над своими эмоциями, но выходило из рук вон плохо.       — Я понял почему ты приперся ко мне. Переживаешь за свою подружку, — с явной горечью в голосе наконец выдавил из себя Тайлер. — Можешь быть спокоен. Я не собирался и не собираюсь причинять ей какой-либо моральный или физический вред, а уж тем более убивать, — возразил он с неожиданной для себя горячностью. Его хмурое лицо раскраснелось от гнева, брови грозно сошлись на переносице, а в глазах полыхали недобрый огоньки. — Ты это хотел услышать? Тогда проваливай, — взорвался он, едва не срываясь на крик. — Совет вам да любовь!       — Прекрати истерику, Галпин, — не выдержал Ксавье. — Ты хотел ее убить!       — Я никогда не хотел ее смерти! — грубо и отрывисто бросил Тайлер в ответ, размахивая руками. — Торп, делай различие между мной и Хайдом. Ему отдала приказ Гейтс. Это именно он хотел её убить. Он, а не я!       Он внезапно в каком-то неведомом порыве подорвался с постели. Ксавье следил напряженным взглядом за тем, как Тайлер, дрожа всем телом, бесцельно ходил по комнате из угла в угол. В палате повисла мертвая тишина. До слуха лишь изредка доносились тихие шлепки́ босых ног по холодному кафелю.       — Думаешь, мне легко жить с мыслью, что девушка, которая мне нравится, была из-за меня на грани жизни и смерти? — безмолвие нарушил приглушенный голос Тайлера.       Он смотрел через железные прутья решетки в маленькое окно. Тайлер хоть и стоял спиной к Ксавье, но все равно ощущал его прожигающий насквозь взгляд.       — Лорел обещала не трогать Уэнсдей, ей нужна была только кровь для обряда. Но она обманула меня, — голос Тайлера заметно дрогнул.       Он был рад, что в этот момент Ксавье не мог видеть его лица, иначе бы заметил выступившие в глазах слезы. Во рту стало сухо, как в пустыне.       — Со временем Хайд внутри меня окреп и противостоять ему уже не получалось, — неспешно продолжил Тайлер, глухо прокашлявшись. — Когда я увидел Уэнсдей всю в крови с темным бордовым пятном на школьной рубашке, то меня будто расщепило на две личности. Одна моя часть хотела оставить как можно больше увечий на ее теле, вторая же пыталась спасти. Я пробовал закричать, чтобы Уэнсдей убиралась прочь, как можно скорее. Мой голос меня не слушался. Я понял, что начал превращаться в Хайда и в тот момент думал только о том, что не хочу крови на своих руках. Ее крови.       Он закрыл глаза и запустил руки в свои кудрявые волосы, пропуская их сквозь пальцы. Ксавье продолжал прожигать его спину взглядом, однако, теперь этот взгляд был изучающим и пристальным. Тайлер нервно хмыкнул.        — Это странно для того, кто не единожды убивал людей, но их смерть не вызывала в моей душе ничего, кроме чувства жалости и омерзения. Если бы погибла Уэнсдей, — Тайлер шумно сглотнул, — то я бы разорвал на куски всех, кто был бы к этому причастен, а Лорел умирала бы мучительно медленно.       Он замолчал и тут же спрятал свое лицо в ладонях. Ему захотелось то ли истерически засмеяться, то ли застонать.       С одной стороны, Тайлер не хотел ни с кем обсуждать эту тему, с другой — он устал держать все в себе. Его разрывало от чувств к Уэнсдей. Он жутко по ней скучал и понимал, что их пути разошлись навсегда. Уэнсдей никогда не сможет быть рядом с ним.       С психом.       С монстром.       С серийным убийцей.       Да он и сам побоится к ней когда-либо подойти. Его пугала мысль о том, что Хайд может навредить Уэнсдей. Однажды он уже жаждал ощутить вкус ее крови на языке, увидеть мольбу во взгляде, который обычно всегда оставался бесстрастным, а после разорвать прекрасное бледное тело на мелкие куски.       По телу прошла крупная дрожь, отчего Тайлер рефлекторно поежился.       Ксавье не убедили помпезные слова сожаления и показные угрызения совести Тайлера. Он считал, что это все лишь хорошее актерское представление. Непонятно только с какой целью. Ксавье ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.       Он не верил Тайлеру.       Вернее, не хотел ему верить.       — Спасибо за увлекательную историю, однако, мне ничуть не легче от твоего раскаяния. Уэнсдей была при смерти в ту ночь. Кстати говоря, не только она, но и еще несколько человек из нашей школы. Это я еще не упоминаю жертв, которых уже нет на этом свете. И в этом виноват только ты!       — Пришёл мне напомнить о том, что я чудовище? — Тайлер резко повернулся к нему лицом, преодолевая в два шага расстояние от окна до стула, на котором сидел Ксавье. — Спасибо, но я помню об этом факте своей биографии и вряд ли когда-то забуду. Ты видимо пришёл надо мной поиздеваться, — Тайлер грозно навис над Ксавье. — Не буди во мне Хайда, Торп. Ты — не Уэнсдей. Тебя я растерзаю и глазом не моргну.       — Ты серьезно думаешь, что посещение психбольницы — это лучшая программа для проведения уикенда? — стул со скрипом сдвинулся в сторону. Ксавье резко встал во весь рост, уравнивая шансы. — Я лишь пытаюсь оценить, насколько по шкале от одного до десяти ты представляешь опасность для Уэнсдей.       — Не улавливаю связи, Торп. Я в психушке, а она резвится на свободе и наслаждается своей жизнью в черно-белых тонах. Не подумай, я не против того, чтобы Уэнсдей была счастлива. Меня просто немного напрягает ее нынешний упертый бойфренд, который уже битый час устраивает мне допрос.       — В том то и дело, что она несчастлива, — обреченно проговорил Ксавье, игнорируя последнюю едкую реплику Тайлера.       — Бедняжка, — с явной издевкой в голосе протянул Тайлер. — Не знаешь, как заставить биться быстрее каменное сердечко своей возлюбленной? Значит ты пришел ко мне за советом. И что тебе подсказать: куда сводить Аддамс на свидание, чтобы она растаяла, или как правильно поцеловать, чтобы ее ноги подкосились от чувств?       — Не паясничай, Галпин, тебе не идет. Я пришел к тебе и задаю все эти бестолковые вопросы только потому, что ты важен Уэнсдей.       — Не вижу связи, — упрямо возразил Тайлер, уперев руки в бока.       — Уэнсдей очень сильно задело, что ты оказался монстром и держал ее подле себя, следил за ней, чтобы впоследствии сдать своей хозяйке и убить. Она считает, что ты делал все по приказу, играл, обманывал. Предал ее.       Глаза Тайлера вдруг стали безжизненными, а губы сжались в тонкую линию. Его лицо резко помрачнело. Он обреченно прикрыл веки, чтобы не видеть ничего вокруг.       — Предал? — прошептал Тайлер, запинаясь.       — А разве нет? — равнодушно отозвался Ксавье, не щадя его чувств. — И твое предательство изнуряет и выматывает нервную систему Уэнсдей. Обида на тебя постепенно высасывает из нее все жизненные силы.        Тайлер тяжко вздохнул. В его глазах плескалась тревога. Он машинально сел на больничную кровать.       — Ты бы не узнал ее сейчас, — продолжил рассказ Ксавье. — Забросила все свои увлечения, почти ничего не ест и постоянно находится в беспробудной спячке. — Ксавье последовал примеру Тайлера и тоже уселся на так «полюбившийся» ему стул. Он медленно придвинулся и, глядя в зеленые глаза напротив, серьезно спросил: — Врал ли ты когда-нибудь Уэнсдей о своих чувствах? Ответь, только честно.       — Никогда, — уверенно произнес Тайлер.       — Тогда почему ты до сих пор не сказал ей об этом? Почему не написал, не позвонил? Уэнсдей съедает изнутри мысль, что тот, кто ей дорог — откровенный идиот и предатель.       — Хватит оскорблений, Торп. И скажи, как ты себе это представляешь? — начал снова закипать Тайлер, активно жестикулируя. — Написать ей письмо по типу: «Хей, Уэнсдей. Я чуть не убил тебя, но знай, что я любя»? Так что ли? — он насмешливо фыркнул. — Ей без меня явно лучше. Вот и ты у нее появился весь такой заботливый и любящий. Поэтому беги к своей подружке и лучше поддержи ее, раз мое предательство так плохо на ней сказывается. Извини, не хотел портить ваши отношения. И мой тебе совет, — он выставил указательный палец в предупреждающем жесте, — делай все возможное, чтобы самому не облажаться, приятель.       — Галпин, ты видимо меня не слушаешь. Уэнсдей плохо, потому что ты ей нравишься. Именно ты. Мы с ней не вместе. Видишь этот шрам? — Ксавье указал пальцем на свою щеку. — Маленькая кошечка по имени мисс Аддамс выцарапала его мне на память. Из-за тебя, кстати.       Ксавье нервно сглотнул, вспоминая каким презрением сочился взгляд черных глаз Уэнсдей в тот момент. Шрам на лице, который оставил ее острый нож, был ничтожной царапиной по сравнению с тем, как она изувечила его душу.       — Так рьяно защищала твое честное имя, что даже глупцу было понятно, что ее чувства к тебе очень глубоки, — Ксавье нервно ухмыльнулся. — Почему ты такой счастливчик, Галпин? Я бы все отдал, чтобы быть на твоём месте.       — Так почему ты пришел ко мне? — удивленно спросил Тайлер, явно не понимая происходящее. — По ее просьбе?       — Галпин, ты серьезно? — Ксавье издевательски хмыкнул. — Уэнсдей скорее бы померла, чем призналась кому-то в чувствах. Тебе ли не знать какая она гордячка.       — Тогда почему ты здесь?       — Я хочу, чтобы ты извинился перед ней. Хотя, я понимаю, что, скорее всего, своими же руками помогу воссоединиться несчастным влюбленным.       — Зачем тебе это? — недоумевал Тайлер, округлив свои зеленые глаза в удивлении.       — Потому что я её люблю, Галпин. Очень, — прошептал Ксавье, опуская печальный взгляд своих голубых глаз в пол. Он уперся локтями в колени и обхватил лицо руками, будто бессознательно отгораживаясь от Тайлера. — Так сильно люблю, что мне больно смотреть на ее мучения, на то, как она становится подобием, призраком той дерзкой и непобедимой Уэнсдей Аддамс, — в голосе Ксавье звучали нотки отчаяния. — Я хочу, чтобы она была счастлива. Пусть даже не со мной.       Их взгляды пересеклись. Ксавье ожидал увидеть перед собой равнодушное лицо Тайлера, однако, был удивлен. Его зеленые глаза выражали так много чувств сразу: сожаление, грусть, но самое главное понимание. Впервые Ксавье увидел в Тайлере ничто иное, как простую человечность.       Возможно, Тайлер в данный момент понимал его лучше, чем кто-либо другой. Ведь он тоже чувствовал невероятную тягу к Уэнсдей и вряд ли хотел быть причиной ее страданий. Надо же было им вляпаться в этот долбанный любовный треугольник.       Где-то в глубине души противный голосок нашептывал Ксавье просто убраться отсюда куда подальше и оставить все без изменений. Вдруг еще есть шанс стать для Уэнсдей тем самым? Но он понимал, что даже если она переборет в себе влюбленность к Тайлеру, то все равно никогда не будет принадлежать ему. Уэнсдей уже ясно об этом сказала.       Выхода не оставалось.       — Я помогу тебе, — Ксавье тяжело вздохнул, — но при одном условии. Ты никогда, слышишь, никогда не причинишь ей боль. Иначе я сделаю все, чтобы уничтожить тебя, стереть в порошок. Ты понял меня, Галпин?       Тайлер, до сих пор пребывающий в шоке от его признания, смог только кивнуть головой в знак согласия.       Ксавье достал из внутреннего кармана своей куртки шариковую ручку, сложенные напополам листы бумаги и небольшой конверт. Он сунул все эти вещи растерявшемуся Тайлеру в руки.       — Галпин, не тупи, — простонал он, пряча руки в глубокие карманы своих джинсов. — Соберись. Напиши Уэнсдей письмо, а я его передам. Надеюсь, ты сам догадаешься, что написать и мне не нужно будет тебе диктовать?       — Сам справлюсь.