Любовь – удел слабых

      Ясное субботнее утро.       Яркий луч осеннего солнца пробился сквозь шторы и неспешно заскользил по красивому лицу Уэнсдей, лаская тонкую кожу. Ее черные ресницы беспокойно затрепетали на щеках от подобного вторжения. Она недовольно зажмурилась, сморщила веснушчатый нос, и поспешно отвернулась от беспощадной утренней пытки.       Отвратительная погода за окном. Тайлер будет в восторге.       Уэнсдей пошарила рукой в поисках края одеяла, чтобы накрыться с головой. Она провела рукой по стороне кровати, где сегодня спал Тайлер, но постель оказалась пуста. Ее глаза испуганно распахнулись.       После вчерашнего приступа от него можно ожидать все, что угодно.       Уэнсдей поспешно поднялась с постели, одергивая на себе достаточно короткую черную рубашку Тайлера. Из кухни доносился соблазнительный запах свежесваренного кофе и какой-то выпечки. Уэнсдей стало любопытно, и она отправилась прямиком на манящий аромат.       Тайлер стоял у плиты и умело переворачивал горячие блинчики лопаткой. Он так увлекся процессом, мурлыча песенку себе под нос, что не заметил вторжения заспанной Уэнсдей в его пространство. Она решила не мешать, поэтому тихо прокралась к угловому дивану и стала наблюдать, как твердые мышцы Тайлера привлекательно перекатываются под облегающей футболкой-поло при малейшем движении рук.       — Привет, волчья ягодка, — поздоровался он, чувствуя на себе ее заинтересованный взгляд. — Надеюсь, ты любишь блины.       Он вылил на сковороду последнюю порцию теста и развернулся к Уэнсдей. На его щеке красовался белоснежный след от муки. Уголки губ Уэнсдей подлетели вверх. Она подошла к Тайлеру и аккуратно стерла ладонью его утренние художества с лица. Он широко улыбнулся, притягивая ее к себе за талию.       — Тебе так идет моя рубашка, — прошептал Тайлер, краснея.       Уэнсдей встала на носочки и обхватила руками его шею для сохранения равновесия. Он завладел пухлыми губами, поглаживая ее спину через ткань такой ненужной сейчас рубашки.       Уэнсдей вплотную прижалась к телу Тайлера, замечая его возбуждение. Он тихо застонал. Уэнсдей углубила поцелуй, а после закинула на Тайлера свою стройную ногу. Он моментально среагировал и приподнял ее за ягодицы, чтобы она смогла обхватить его талию ногами. Руки пронзило током.       Черт, на Уэнсдей не было нижнего белья.       Он прикасался к ее обнаженной коже с трудом осознавая, что его ладони находятся в достаточно опасной зоне. Тайлер представил, как медленно сдвигает руку и погружается пальцами в лоно Уэнсдей.       Горячо.       Узко.       Влажно.       Уэнсдей словно услышала его желание. Она оттопырила попку, отчего рука Тайлера придвинулась к девичьей плоти. Он почувствовал на своем пальце ее влажную смазку.       Святое дерьмо!       Эта девушка — его смерть.       Он попытался обхватить по-другому ее ягодицы, но вышло достаточно неловко. Тайлер задел пальцем манящую влажность и Уэнсдей выгнулась в спине соблазнительно охая ему на ухо. Закрытые веки, трепещущие ресницы на веснушчатых щеках, прикушенная до крови губа, растрепанные волосы. Она была такая красивая. Слишком живая и непривычно эмоциональная.       — Теперь тебе эта рубашка на мне нравится еще больше, Тайлер, — поддразнила Уэнсдей, смотря на него хищным взглядом.       «Нет, милая, ты не угадала. Ты бы понравилась мне без нее», — подумал он, но постеснялся озвучивать свои мысли вслух.       Тайлер почувствовал запах гари. На сковороде догорал скукоженный черный блин в настоящий момент больше похожий на пласт залежей каменного угля, чем на что-то съедобное.       — Черт, Уэнсдей, мы горим! — воскликнул Тайлер, замечая, как двусмысленно прозвучала его фраза.       Он занялся устранением чрезвычайного происшествия на кухонной плите. Уэнсдей тем временем распахнула все окна в квартире, благо погода пока что это позволяла сделать.       Когда она вернулась на кухню то увидела, как Тайлер с усердием оттирал пригоревшее тесто от сковороды.       — Оно того стоило, — сказала Уэнсдей, замечая, как он то и дело бросает в ее сторону странные взгляды. — Хватит заниматься хозяйством. Садись завтракать, кофе уже почти остыл.       Тайлер ухмыльнулся, вот ведь командирша. Однако послушно уселся за стол и начал есть блины, намазывая их шоколадно-ореховой пастой.       Уэнсдей свело зубы от увиденного. Как можно есть такую приторную сладость? Еще небось и в кофе две ложки сахара добавил.       Она окинула взглядом стол. Тайлер — невыносимая сладкоежка. Несколько видов джема, шоколадно-ореховая паста, мед, кленовый сироп.       — Давай я тебе чем-нибудь намажу блинчик? — предложил Тайлер, замечая растерянность на ее лице. — Выбрала начинку?       — Не хочу умереть от сахарного диабета.       — Что насчет кислой, почти горькой начинки? — спросил Тайлер, замечая в глазах Уэнсдей заинтересованность. Он достал с полки еще одну маленькую баночку и поставил перед ней на стол.       — Что это?       — Джем из брусники и клюквы. Он достаточно специфичный, поэтому я не могу его есть в больших количествах, но думаю, тебе понравится.       Тайлер зачерпнул ложкой густой джем и поднес к губам Уэнсдей. Она недоверчиво раскрыла рот и почувствовала на языке чудесный, немного вяжущий вкус лесных ягод. Особенно приятно выделялась пикантная горечь брусники на фоне кисло-сладкого безумства клюквы. Уэнсдей облизала ложку и заметила, как от ее невинного действия дернулся кадык Тайлера.       — Тоже хочешь попробовать? — спросила она, выхватывая ложку из его руки. Тайлер растерянно кивнул.       Уэнсдей зачерпнула немного джема и поднесла ложку к его рту. Аккуратным движением она обмазала губы Тайлера густой ягодной массой и притянула к себе в пылком поцелуе. Он почувствовал терпкую горечь брусники, но она моментально сгладилась волнующим сладким языком Уэнсдей, который сейчас так проворно переплетался с его. Во рту появился необычный кисловатый привкус клюквы. Уэнсдей слизывала с губ Тайлера ягодный джем, чем сводила его с ума.       Кажется, он полюбил клюквенно-брусничный джем.       — Значит с начинкой для блинов ты определилась, — улыбаясь произнес Тайлер, отрываясь от ее ягодных губ.       Уэнсдей смотрела на то, как он старательно намазывал для нее блинчики клюквенно-брусничным джемом. В какой момент она окончательно рехнулась, что даже стала принимать эти унижающие ее сильную и независимую личность ухаживания? Почему забота Тайлера не раздражала?       Это очень пугало.       Тайлер рассказал про то, что он любит есть на завтрак, поделился секретом отличного кофе и тем, как обычно проходит его утро. Зеленые глаза излучали счастье и тепло. Тайлер при любой возможности дарил ей свою белоснежную улыбку. Сегодняшний день не стал исключением.       Уэнсдей смотрела на его милые ямочки и не понимала почему ей нравится такая генетическая аномалия мышц.Как так вышло, что она считает этот дефект своеобразной изюминкой внешности Тайлера?       Слишком много глупых риторических вопросов в голове.       Слишком много Тайлера Галпина в ее мыслях.       Он, тем временем, собрал грязную посуду со стола, сгрузил все в раковину и принялся мыть чашки.       — Какие планы на сегодня? — поинтересовался Тайлер. — Мы могли бы прогуляться. На улице погода просто блеск.       — О да, — саркастично отозвалась Уэнсдей. — Всегда мечтала толкаться на улице с толпой безнадежных романтиков, восхваляющих невыносимый солнечный свет и однообразное жалкое пение птиц.       — Мы можем остаться дома. Для меня это непринципиально. Только нужно решить вопрос с покупкой новой одежды. Думаю, ты сейчас чувствуешь дискомфорт из-за отсутствия нижнего белья.       Тайлер сильно покраснел, вспоминая, что Уэнсдей сейчас абсолютно голая под его рубашкой. Он сглотнул образовавшийся комок в горле.        — Хорошо. Я приму душ, и мы сходим в магазин.       — Уэнсдей, в чем ты пойдешь? — голос Тайлера был на грани возмущения. — Кроме этой рубашки у меня нет в шкафу ничего для тебя подходящего.       — Что-то не так с рубашкой? — Уэнсдей подняла вопросительно бровь.       — Нет, все так. Даже слишком, — сказал Тайлер, скользя взглядом по обнаженным стройным ногам. — Но если ты не хочешь повторения серии жестоких убийств еще и в Элмонте, то останься здесь. Я сам куплю все, что тебе необходимо.       — Ревность — глупое чувство, Тайлер.       Уэнсдей развернулась, не желая продолжать этот нелепый разговор и направилась в сторону ванной комнаты. Она мечтала как можно скорее потушить прохладной водой тот пожар, что вызывал Тайлер одним своим присутствием. Еще и черная рубашка, которая пропахла запахом его тела не давала отвлечься ни на минуту от мыслей, как он жадно прижимал к крепкой груди ее хрупкое тело.       «Какая же я жалкая, аж от самой себя противно», — содрогнулась про себя Уэнсдей.       Оставалось сделать всего несколько шагов до такого желанного душа, как вдруг она услышала за своей спиной звук бьющейся посуды. Уэнсдей поспешно вернулась на кухню и увидела, как Тайлер с испуганным видом уставился на черепки тарелки, валяющихся под ногами. У него снова дрожали руки, как и вчера. Он поднял свой взгляд на Уэнсдей, словно она — его единственное спасение, чудодейственное лекарство от недуга. В зеленых глазах глубокое отчаяние граничило со слабым светом надежды. Уэнсдей невольно ощутила на своей коже череду непонятных холодящих душу мурашек.       — Тайлер, ты принимал сегодня утром лекарство?       Уэнсдей старалась сохранять хладнокровие. С первого взгляда казалось, что ее вовсе не беспокоило происходящие. На самом деле она до ужаса боялась, что Тайлер снова испытает невыносимую боль, а его разумом и телом будет управлять безумное чудовище. Уэнсдей взяла его напряженное побелевшее лицо в свои руки, не давая шанса отвернуться от нее.       — Да, принимал, — громко выпалил Тайлер, пребывая в панике. В его глазах заблестели бисеринки слез. — Черт, что со мной происходит? Я жил нормальной жизнью уже несколько месяцев и не принимал огромную кучу гребаных лекарств. Неужели я так и останусь наркоманом, зависимым от транквилизаторов и прочей дряни?       — Успокойся, — приглушенно попросила Уэнсдей и уткнулась носом в его грудь, а после потерлась щекой. Она позволила себе немного ласки в такой сложный для них с Тайлером момент. — Нервничая, ты только все усугубляешь. Мы обязательно обратимся к врачу, а пока вспоминай дозировку лекарств, которые тебе давали в больнице перед выпиской.       Тайлер аккуратно отстранил от себя Уэнсдей и стремительно дернулся к выходу из кухни, прихватывая на ходу аптечку и упаковку со шприцами.       — Давай я сделаю тебе укол.       — Нет, сам справлюсь, — резко отказался Тайлер, пересекаясь на миг с холодными глазами Уэнсдей. — Подожди здесь. Я скоро вернусь, — смягчившись добавил он, переступая через порог комнаты.       Тайлер ушел, а Уэнсдей, тем временем, отправила пару сообщений со своего жалобно просившего подзарядки телефона. Уголки ее губ слегка приподнялись, когда она прочитала ответ на экране. Все складывается даже лучше, чем Уэнсдей предполагала.       Внезапно в ее голову пришла замечательная идея, как немного успокоить Тайлера и облегчить его моральное и физическое напряжение. Уэнсдей набрала обжигающе горячую воду в эмалированную ванну. Она принялась искать на полке какое-нибудь ароматическое масло, в идеале лавандовое. Все-таки общение с Энид не было совсем бесполезным. Как бы не раздражали Уэнсдей глупые увлечения своей соседки, иногда она находила применение ее нелепым советам. Вот и сейчас одержимость Энид ароматерапией пришлась как раз кстати.       Не кстати было то, что на полке в ванной стояли всего пара грустных флаконов. Естественно, среди них не было ни одного с ароматическим маслом.       Стандартный набор холостяка.       Уэнсдей зацепилась взглядом за флакон с пестрым дизайном. Пена для ванны. Весьма необычная находка. Любопытство взяло верх, и Уэнсдей открутила крышку, чтобы узнать какой запах нравится Тайлеру. Она моргнула от неожиданности.       Пряная вишня.       Ее любимая помада пахнет точно также.       Уэнсдей вылила в горячую воду два колпачка ароматной жидкости, с интересом наблюдая, как сильный напор воды из-под крана постепенно взбивал пушистую воздушную пену.       Неожиданно в дверях появился Тайлер. Он моментально закрыл глаза ладонями, услышав шум наполняющейся ванны.       — Уэнсдей, прости за вторжение, — заикаясь произнес Тайлер. — Дверь была не закрыта.       — Я одета, — хмыкнула Уэнсдей, замечая его забавную реакцию.       Иногда Тайлер вел себя так, словно в нем действительно жили два противоположных друг другу человека. То он со всей страстью целовал ее пухлые губы и нахально прижимался к ней, то краснел и смущался от всякой ерунды.       Тайлер убрал руки со своего крайне болезненного и бледного лица. Куда делся тот мальчик, который все утро кормил Уэнсдей блинами и отпускал дурацкие шутки?             — Это для тебя, — Уэнсдей указала глазами на ванну. — Вода помогает успокоиться.       — Ты уверена, что если я получу смертельный ожог четвертой степени тяжести, то это поможет мне расслабиться? — пошутил он, ловя на себе недовольный взгляд темных кукольных глаз. — Нет, серьезно, Уэнсдей. Здесь такое испарение, словно я в огненной преисподней, где черти с большим удовольствием варят несчастных грешников в котле. Не хочу раньше времени ощутить на себе какого это.       — Иногда практика необходима.       — Не думаю, что слишком сильно упаду в глазах приспешников Аида, если приду к ним без должного стажа. Там все неопытные новички, — сказал Тайлер и натянуто улыбнулся. — К тому же меня там примут, как своего.       Уэнсдей одарила Тайлера странным взглядом, перекрыла воду и направилась к выходу из ванной комнаты. Он успел ее поблагодарить прежде, чем она оставила его наедине с собой.       Тайлер медленно разделся, будто это могло хоть немного убедить горячую воду не обжигать его тело при погружении. На удивление он достаточно быстро привык к неожиданно высокой температуре.       Его идиллия была нарушена внезапным шумом. В ванную комнату зашла Уэнсдей все в той же соблазнительной рубашке, прикрывающей до середины бедра ее худые ноги. Во рту у Тайлера пересохло. Уэнсдей принесла из кухни табурет и уселась на него возле умывальника. Она уперлась локтями в колени и подперла ладонями подбородок.       — Это выглядит странно, — оценил ситуацию Тайлер.       — Почему?       — Ты словно беспокойная мамочка, которая наблюдает, чтобы ее малыш не утонул во время купания.       На самом деле у Уэнсдей возникали такие мысли в голове, поскольку вчера после приступа Тайлер напрямую сказал, что собирается свести счеты с жизнью.       — По-твоему это так выглядит?       — Да, — неуверенно ответил он, слегка краснея. — Не хватает только резиновой уточки или еще какой-нибудь чуши, с которой дети играют во время купания.       — Я обычно устраивала Пагсли допрос с пристрастием. Опускала его голову в воду и топила. Он такой хилый, — Уэнсдей насмешливо ухмыльнулась. — Один раз чуть не отправился к нашей прапрабабке из-за того, что вдохнул воду. Что за идиот? Говорила же держать рот и нос закрытыми.       Тайлер нервно улыбнулся, не зная, как реагировать на услышанное. Воспоминания из детства Уэнсдей всегда повергали его в шок, и он удивлялся как Пагсли сумел дожить до сегодняшнего дня с такой прекрасной сестрицей. Хотя, половина ее историй явно приукрашена. Уэнсдей любит своего брата, хоть и никогда в этом не сознается. Она никогда бы не стала защищать человека, который ей не дорог.       Уэнсдей встала к зеркалу и принялась колдовать над своими длинными черными волосами. Тайлер не очень разбирался в прическах, но она явно сооружала на голове что-то нетипичное для себя. Уэнсдей подняла руки, собирая волосы резинкой. Короткая рубашка задралась, едва прикрывая ягодицы. Тайлер так увлекся, что не заметил с каким ехидством за ним наблюдала Уэнсдей через отражение в зеркале. Она опустила руки и повернулась к Тайлеру лицом. Черные блестящие волосы были собраны в высокий пучок на затылке. Очень непривычно, но ей ужасно шло.       Тайлер смотрел на Уэнсдей так, словно она — настоящее произведение искусства. В его взгляде было даже больше восхищения, чем тогда на Вороньем балу. Уэнсдей установила с ним зрительный контакт и начала медленно расстегивать пуговицы на черной рубашке.       — Что ты делаешь? — запинаясь спросил Тайлер.       — Хочу принять ванну, — ответила Уэнсдей, расстегнув уже две верхние пуговицы, открывая обзор на острые ключицы.       — Но здесь же сижу я.       — Думаешь, мне это как-то помешает?       Тайлер пытался отвести взгляд, но его глаза отказывались двигаться, словно окаменели. Уэнсдей смотрела на него с неким вызовом. Ее забавляло поведение Тайлера. Создавалось полное впечатление, что он не дышит и боится лишний раз пошевелиться. И только когда Тайлер увидел изящную ложбинку груди, то он вспомнил, что на Уэнсдей полностью отсутствует нижнее белье. Она совершенно голая под рубашкой. Тайлер тяжело сглотнул, с усилием закрывая глаза.       — Я не смущаюсь, если что.       Тайлер тяжело сглотнул, когда услышал тихий шорох скинутой на пол рубашки и тихие шаги.       — Оказывается вас так легко смутить, мистер Галпин, — прошептала Уэнсдей ему в ухо, намеренно цитируя его слова. Своего рода месть за ее смущение. — Раздвинь колени, ты занял все место в ванне своими длиннющими ногами и подай мне руку. Не хочу упасть.       Тайлер выполнил просьбу. Уэнсдей оперлась на его руку и стала аккуратно переступать бортик ванной. Она немного покачнулась и Тайлер открыл глаза, пытаясь предотвратить ее падение.       Его роковая ошибка. Он никогда в жизни не сможет забыть то, что увидел в тот миг перед собой.       Ее молочная кожа сияла магическим блеском, мягкие очертания бедер и плоский подтянутый живот беспощадно манили, призывали беспрестанно касаться, ласкать изящные изгибы тела. Худые плечи и ярко выраженные ключицы притягивали взгляд. И все же смертельный удар Тайлеру нанесла маленькая упругая грудь с затвердевшими сосками. Ей хотелось уделить особое внимание.       Тайлер представил, как чертовски приятно сжимать в руках аккуратную грудь, покрывать нежную кожу поцелуями, ласкать чувствительные соски пальцами и языком, доводить своими действиями Уэнсдей до страстных стонов.       Черт, она до сумасшествия красивая.       Уэнсдей, видимо, решила добить Тайлера окончательно. Она развернулась к нему спиной, демонстрируя красивый прогиб спины и соблазнительные ягодицы. Тайлер тяжело задышал, стараясь оставаться в трезвом уме.       Уэнсдей неспеша села в ванну и облокотилась на его грудь. Ее прекрасное тело скрылось в густой мыльной пене. Тайлер мысленно проклинал производителя, который поставлял на рынок сбыта такой качественный косметический товар.       Возбуждающие мысли в один миг отошли на второй план. Тайлер заметил на ее тонкой шее бордово-фиолетовые отметины, оставшиеся от его пальцев. Он вздрогнул и напрягся всем телом, что не ускользнуло от внимания Уэнсдей.       — Тайлер, ты в порядке?       Она повернула голову так, чтобы увидеть его лицо. Губы Тайлера дрожали, в глазах застыл ужас. Он поймал заинтересованный взгляд Уэнсдей и закрыл лицо руками.       — Тайлер, у тебя опять приступ? Не молчи, черт тебя побери.       — У тебя на шее сзади остались огромные синяки от моих пальцев, — неутешительно ответил Тайлер, сглатывая образовавшийся комок в горле. — Ты поэтому ходила с распущенными волосами, чтобы я ничего не заметил? — спросил он, замечая, как Уэнсдей отвела глаза в сторону. — Скажи честно, что у тебя болит? Ты меня заверила вчера, что все в порядке, но я теперь в этом очень сильно сомневаюсь. Уэнсдей, пожалуйста, — его голос задрожал. — Может быть тебе необходима медицинская помощь.       Уэнсдей встала во весь рост и развернулась к Тайлеру лицом. На ее белоснежной коже блестели прозрачные капельки воды.       — Картинка стоит тысячи слов, — пояснила она, замечая, как Тайлер смущенно отвел свой взгляд в сторону. — Как ты собираешься оценить нанесенный мне ущерб, если ты даже не смотришь?       — Я не могу, Уэнсдей.       — Пару минут назад у тебя все прекрасно получалось, — подметила она. — Резко потерял зрение? Посмотри на меня.       — Уэнсдей, я не могу!       — Посмотри. На. Меня, — приказала она, выделяя каждое слово голосом.       Тайлер поднял глаза. Он внимательно просканировал взглядом ее тело, не находя видимых повреждений и синяков, кроме тех, что были уже замечены им ранее.       — Видишь? Кожа чистая. Все в порядке.       Только вот Тайлер никак не переставал об этом думать. Он точно психически болен, только не знает точного диагноза. Нормальный человек вряд ли будет из раза в раз вспоминать то, что вызывает панику и желание повеситься.       Уэнсдей снова опустилась в воду только теперь села напротив Тайлера. Возможно, чтобы внимательно наблюдать за ним. Она изящно облокотилась на бортик ванны. Ее аккуратная грудь наполовину скрылась под воздушной пеной.       Тайлер тяжело выдохнул. Сейчас внутри него снова была борьба, но не как вчера с Хайдом, а с самим собой.       Борьба сердца и разума.       Уэнсдей такая желанная и чертовски красивая сидела перед ним полностью обнаженная и лишь пена скрывала ее соблазнительное тело. Однако Тайлер даже думать запрещал себе о продолжении.       Только не сегодня. Не сейчас, когда внутри него проснулось кровожадное чудовище, которое терпеливо выжидало идеальный момент для нападения.       К тому же, у Тайлера с Уэнсдей еще не было такого рода опыта. Единственное, что они себе часто позволяли — легкий петтинг.       После выписки из психиатрической больницы Тайлер еще с месяц разбирался с документами, переездом и трудоустройством.       По выходным он встречался с Уэнсдей в Джерико, а там у них не было укромного и подходящего места для уединения. Тайлер очень трепетно относился к Уэнсдей, и хотел, чтобы ее первый раз прошел идеально и оставил на всю жизнь только приятные волнующие воспоминания. Кто-то же должен отвечать за романтику в их отношениях.       Тайлер перебрал в голове миллион идей о том, как это должно быть, но примерно столько же вариантов безжалостно отмел. Уэнсдей — не типичная девушка и глупой сопливой романтикой ее не удивишь. Стоило Тайлеру придумать что-то подходящее, как им постоянно мешали обстоятельства или окружающие.       В конце прошлого учебного года его выписка из психиатрической лечебницы и их отношения с Уэнсдей стали самыми обсуждаемыми темами в академии. Ученики школы поливали Тайлера грязью. Они пытались поставить заплутавшую и чокнутую, по их мнению, Уэнсдей на путь истины, уверяя, что в один из дней она непременно станет жертвой монстра. Она не показывала вида, но Тайлер понимал, как тяжело ей на душе от гнусных сплетен одноклассников.       Он устраивал Уэнсдей разные сюрпризы, чтобы хоть немного отвлечь от дурных мыслей. Она закатывала глаза и непременно говорила, что это глупая затея.       Тайлер же смог убедиться в ином.       Один раз он заметил в книге, которую Уэнсдей читала, маленький гербарий из цветков виолы Виттрока. Тайлер подарил ей несколько недель назад точно такой же букетик. Он с нежностью посмотрел на Уэнсдей.       — Ничего не говори, — строго предупредила она его, громко захлопнув книгу. Ее глаза сурово смотрели на Тайлера исподлобья. Он мило улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте.       После этого Тайлер старался дарить цветы своей маленькой колючке как можно чаще. Так время дотянулось до летних каникул.       Семейство Аддамс пригласило Тайлера погостить в их старинном особняке. Он пробыл у них в доме почти две недели. Тайлер замечательно провел время с мистером и миссис Аддамс, с удовольствием пообщался с Пагсли. Уэнсдей, однако, этого веселья не разделяла. Она постоянно одергивала родителей, когда они начинали обсуждать будущее их «влюбленных детей» и закатывала глаза, когда те называли Тайлера сыном. Уэнсдей была напряжена до предела и ограничивала любой телесный контакт за пределами своей комнаты. Хотя и там она вырывалась из его объятий каждый раз, как слышала шаги за дверью. Тайлер, естественно, не давил на нее.       И вот сейчас, после того как он вел себя, как последний псих на планете, Уэнсдей оголилась перед ним, явно намекая на большее.       Она сидела с ним в одной ванне и заинтересовано считывала эмоции с его напряженного лица. Для нее не составило большого труда заметить, как расфокусированный задумчивый взгляд Тайлера снова превратился в осмысленный и изучающий. Уэнсдей взяла в руки мочалку и аккуратно налила на нее гель для душа, глубоко вдыхая запах.       Свежая мята.       Она намылила свои руки и плечи, не обрывая при этом зрительного контакта с зелеными глазами Тайлера. Уэнсдей видела, какой эффект производила своим невинным фарсом. Грудная клетка Тайлера тяжело вздымалась. Уэнсдей, словно дикая кошка, стала медленно подкрадываться к своей жертве.       — Уэнсдей, — встревоженно произнес ее имя Тайлер, вжимаясь в спинку ванны.       — Тихо, я всего лишь намылю тебя гелем.       Она была настолько близко, что Тайлер разглядел маленькие бисеринки пота на ее не накрашенном лице. Уэнсдей села на корточки и ее возбужденные соски моментально показались из воды. Она раздвинула колени и уперлась ими в крепкие бедра Тайлера, фиксируя себя от падения. Он рвано задышал, когда Уэнсдей подалась вперед и стала мучительно медленно намыливать мочалкой его мускулистую грудь. Ее пальцы нежно коснулись раны под ключицей. Наверняка на этом месте останется шрам. Тайлер не жалел об этом. Он получил по заслугам.       Уэнсдей посмотрела Тайлеру в глаза и невесомо поцеловала кожу возле его раны. Он прикрыл веки поскольку больше не мог сдерживаться, видя перед собой соблазнительную красоту желанного тела.       Уэнсдей будто этого и ждала. Она накинулась на его губы с жарким поцелуем. Тайлер дрожащими от волнения руками притянул ее ближе и, когда возбужденные соски мазнули по его груди, он тихо застонал. Маленькая ладонь медленно заскользила по крепкому торсу и замерла в опасной близости от того, что точно принесет ему смерть.       — Нет, — твердо сказал Тайлер, перехватывая запястье Уэнсдей.       — Почему? — в ее глазах читалось недоумение.       — Я не хочу.       — Тайлер, придумай более правдоподобную отговорку.       — Я не хочу, чтобы Хайд завладел моим телом в тот момент, когда мы будем с тобой близки. Ты осознаешь, что при таком раскладе он успешно завершит начатое?       — Умереть во время полового акта — самая интригующая смерть, о которой я пока что слышала, — Уэнсдей погрузила в воду вторую руку, возобновляя попытку.       — Прекрати, — Тайлер снова поймал ее за запястье.       — Галпин, ты ведешь себя, как вредная девчонка-недотрога, — в ее голосе звучали обиженные нотки.       — Уэнсдей, я не хочу, чтобы в наших воспоминаниях о первой близости был весь этот пиздец, который мы пережили за последние сутки.       — Ах, да. Ты же хочешь все сделать правильно, как в сопливом романтическом кино, — Уэнсдей закатила глаза. — Только вот кому это нужно?       — Это нужно мне.       — Зачем? — ехидно спросила она. — Ты тоже девственник?       — Черт, Аддамс, почему ты постоянно переворачиваешь мои слова? — Тайлер гневно уставился на нее. — Я не хочу рисковать. Вчера я чуть не стал твоим палачом, а ты после этого подумываешь о нашем занятии любовью?       — Утром ты не очень-то сопротивлялся, распуская свои руки, — подметила Уэнсдей, окидывая лицо Тайлера победным взглядом.       — Утром я вел себя неправильно. Поддался чувствам, забыл на мгновение, что внутри меня живет убийца и монстр. Сейчас же следы на твоей шее напомнили о том, кем я являюсь на самом деле. Прости, что потерял контроль, хотя не должен был.       Он не успел закончить свою речь, как Уэнсдей резко вскочила из воды, заливая брызгами кафельный пол. Она стремительно покинула ванную комнату, на ходу срывая с крючка махровое полотенце.       Тайлер погнался следом за ней, накидывая банный халат на мокрое тело. Он нашел Уэнсдей на кухне. Она набросила большое полотенце себе на плечи и забралась с ногами на угловой диван. Увидев Тайлера, Уэнсдей поспешно закуталась в махровую ткань, словно в дорожный плащ, который сможет ее защитить от пронизывающего холода и неприятного взгляда зеленых глаз. Тайлер сел рядом с ней, неуверенно обнимая ее хрупкие плечи. Уэнсдей в долгу не осталась и тут же отомстила, скидывая с себя его наглые руки.       — Мне очень льстит, что ты так искусно соблазняла меня, — произнес Тайлер, грустно улыбаясь. — И я правда был на грани, потому что ты невероятно красивая и сексуальная. Я знаю, что тебе не нравятся комплименты, поэтому воспринимай мои слова, как констатацию факта. При других обстоятельствах все было бы иначе, — заверил он, нежно касаясь мочки ее уха. — Пойми меня. Буквально десять часов назад я чуть не задушил тебя, а сейчас мы как ни в чем не бывало предались бы любовным ласкам?       — Двенадцать часов, — поправила его Уэнсдей, подтягивая на плечи соскальзывающее полотенце.       — Что?       — Это было двенадцать часов назад, но разве для тебя это что-то меняет, если ты уже решил все за нас двоих.       — Уэнсдей, серьезно. Я не хочу, чтобы монстр наблюдал за тем, как мы с тобой, — недоговорил он фразу, густо при этом краснея. — Мне сложно забыть, как вчера Хайд бил тебя и издевался, чуть не изнасиловал. Может быть, ты, моя сильная девочка, и справилась с этим кошмаром, но я не могу так быстро все забыть.       Он обессилено прикрыл глаза. Откровение далось ему очень трудно. Тайлер почувствовал, как Уэнсдей положила голову на его плечо. Он улыбнулся. Значит Уэнсдей больше не злится.       — В Калифорнии есть врач, который занимается лечением изгоев, –нарушила она тишину. — Я созванивалась с ним пару месяцев назад, чтобы получить консультацию. Он предупреждал меня о чем-то подобном.       — Черт, почему ты молчала? — возмутился Тайлер, ища в черных кукольных глазах ответ на свой вопрос.       — Сам не догадываешься? — Уэнсдей ухмыльнулась. — Ты начал бы от меня отгораживаться. Разве я не права?       Тайлер промолчал, ведь Уэнсдей, как всегда, слишком проницательна.       — Мы поедем в Калифорнию через неделю. Я сегодня написала врачу. Он ответил, что ждет нас.       — Ты уверена, что сможешь пропустить школу? — обеспокоился Тайлер, любовно переплетая их пальцы. — Вдруг это затянется на несколько недель, а то и месяцев? Уэнсдей, у тебя сейчас последний учебный год, тебе нужно готовиться к экзаменам.       — Одно другому не мешает.       — Я уже взрослый мальчик, меня не нужно контролировать. Тебе сейчас нужно переживать не за меня, а за свое будущее. Мы договорились?       Уэнсдей недовольно кивнула, закрепляя их устное соглашение невесомым поцелуем в губы.