Любовь – удел слабых

      Прошел уже месяц с тех пор, как Тайлер уехал в Калифорнию на лечение.       Уэнсдей явно приуменьшила, когда сказала, что мистер Харрис, его лечащий врач, работает в хорошей клинике. Это был один из лучших медицинских центров «Cedars-Sinai» в Лос-Анджелесе.       Когда таксист высадил Тайлера возле огромного комплекса зданий, то он потерял дар речи. Панорамные окна и стеклянные вставки, длинные крытые галереи, внутренний дворик с пальмами и ухоженными клумбами. Складывалось ощущение, что Тайлер приехал в пятизвездочный отель, а не в больницу.       На этом его удивление не закончилось. Внутри центра было такое же великолепие: светлые просторные холлы, высокие потолки, отличная зона ожидания с кожаными диванами и мягкими креслами.       Улыбчивая администратор встретила Тайлера на входе и занялась оформлением документов. Все это время она весело повествовала о том, какой он невероятный счастливчик, что доктор Харрис взялся за его лечение. Выяснилось, что это один из самых лучших врачей в США и почти каждый пациент мечтает попасть на прием именно к нему.       Тайлера разместили в просторной одноместной палате. Он нервно ухмыльнулся. Эта палата ни в какое сравнение не шла с той, в которой ему довелось лежать полгода назад.       Большое окно с красивым видом на внутренний дворик, огромная кровать с ортопедическим матрасом, плазменный телевизор на стене, удобное кресло для посетителей, вместительный шкаф для одежды и прочей мелочи. Тут была даже изолированная ванная комната со всеми удобствами.       Тайлер мысленно прикинул примерную сумму в какую может обойтись лечение в таком центре. Подсчеты не вызвали у него положительных эмоций. Он решил уточнить эту информацию у администратора, но она с улыбкой на лице заверила, что лечение уже давно оплачено.       «Клянусь, что когда я вернусь, то прибью Уэнсдей за ее благотворительность» — ворчал про себя Тайлер.       Его часто беспокоило, что семейство Аддамс владело большим капиталом, в то время как он зарабатывал мизерные гроши, которых едва хватало на жизнь в съемной квартире.       Безусловно, Тайлер откладывал какие-то деньги, к примеру, недавно он начал копить на путешествие в Венецию. Однако этого все равно было недостаточно, чтобы расплатиться с родителями Уэнсдей. Он ощущал себя содержанкой и это чувство ему очень не нравилось.       С другой стороны, Тайлер был очень признателен Уэнсдей и ее семье. Они постоянно спасали ему жизнь, но вот был ли он этого достоин?       Тайлер поделился с Уэнсдей своими соображениями на этот счет, но она также, как и ее отец, лишь отмахнулась.       — Это такая ерунда, Тайлер. Просто мой папа купит маме на одно безвкусное драгоценное украшение меньше, чем обычно, — услышал он приглушенный голос Уэнсдей из трубки телефона.       Она пыталась его успокоить, но Тайлер начал комплексовать еще больше. Он почувствовал себя безродным дворовым псом, который с чего-то вдруг решил, что имеет право замахнуться на изящного и породистого добермана.       Стали закрадываться мысли, что Уэнсдей больше подходит Ксавье со своим безмерным гонором и толстым папочкиным кошельком. Этот мажор точно бы смог купить самый большой букет черных тюльпанов и отвезти свою девушку в путешествие по Европе.       Тайлер понимал, что глупо об этом думать. Уэнсдей никогда не интересовалась его денежным состоянием, однако, ему так хотелось ее баловать и покупать все, на что она только укажет пальцем.       Если они съедутся после окончания школы, то это точно будет крах. Вряд ли Уэнсдей сможет жить на скромную зарплату своего парня. Ее родители снова выступят в роли спонсоров и Тайлер сгорит от стыда. И только любимый голос Уэнсдей из телефонной трубки заставлял его хоть на несколько часов отложить свои страхи и заняться самокопанием чуть позже.       Они общались почти каждый день, но ему всегда было этого мало. Энид научила Уэнсдей пользоваться видеозвонками и теперь Тайлер мог наблюдать ее недовольное личико прямо на дисплее телефона.       Он часто созванивался с Уэнсдей после окончания ее школьных занятий. В это время у Тайлера обычно был обед.       — Что говорит доктор Харрис? — поинтересовалась Уэнсдей в одном из их последних разговоров.       — Должен зайти ко мне сегодня после обеда, — ответил Тайлер, доедая свой чизкейк, который он купил сегодня утром в больничном кафетерии. — Я так понял, что через неделю меня выпишут.       В дверь постучали и на пороге палаты появился доктор Харрис с огромной папкой в руках.       — Уэнсдей, ко мне пришли, — сообщил Тайлер, жестами показывая, чтобы врач проходил в палату.       — Созвонимся позже, — сказала Уэнсдей и завершила видеозвонок.       — Добрый день, Тайлер! Общались с вашей прелестной подругой? — спросил с легкой улыбкой доктор Харрис и сел в мягкое кресло возле кровати.       — Добрый день. Да, с ней.       — Передавайте ей от меня привет, — обменялся любезностями доктор, а после резко стал серьезным. — Тайлер, у меня к вам серьезный разговор.       Обычно, когда в фильме или книге кто-то говорил подобную фразу, то жизнь главного персонажа летела под откос, рушилась словно карточный домик от легкого дуновения ветра. Тайлер напрягся, в его глазах читалось беспокойство.       — Мы провели множество различных обследований с момента, как вы поступили в наш центр. Я и мои коллеги испробовали все ранее известные науке методы лечения вашего недуга, — доктор придвинулся к Тайлеру и участливо посмотрел в его зеленые глаза. — Мы пришли к неутешительному выводу, что положительная динамика отсутствует. Лекарственные средства помогают вам с каждым днем все меньше и меньше, а скоро и вовсе не смогут заблокировать Хайда в вашем сознании ни на минуту.       — Получается, что я никак не смогу контролировать его?       — Верно. Хайд будет иметь доступ к вашему сознанию, а это означает, что он будет проявлять себя в любой подходящий по его мнению момент. Мы никак не сможем на это повлиять.       — Когда лекарства перестанут помогать? — Тайлер попытался сглотнуть образовавшийся в горле ком.       — Примерно к февралю.       Тайлер обреченно закрыл глаза. Получается, что ему осталось жить с ясным разумом примерно три-четыре месяца.       — Не переживайте, Тайлер, — подбадривающий голос врача неимоверно раздражал. — Я придумаю, чем можно первое время блокировать приступы, но, как я уже говорил, это поможет лишь на короткий срок.       — Спасибо, доктор Харрис, — вздохнул Тайлер, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не накричать на ни в чем не виноватого врача.       — Тайлер, не отчаивайтесь. У меня к вам есть одно деловое предложение, — доктор Харрис еще ближе придвинул кресло к кровати Тайлера. — Видите ли, я сейчас занимаюсь изучением природы поведения Хайдов и все, что с ними связано. Признаюсь по-честному, что вы сразу вызвали у меня живой интерес.       — Простите, доктор Харрис, но у меня нет желания слушать сейчас про природу моего поведения, — зло пресек его рассуждения Тайлер.       — Не рубите с плеча. Я просто делал небольшое вступление к своему предложению. Я и мой коллега из Индии предлагаем вам стать участником экспериментального исследования.       — Вы же сказали, что лекарства не помогают. В чем тогда состоит эксперимент?       — Мы проведем лечение с помощью хирургического вмешательства.       — Разве это ваша специализация? — Тайлер скептически поднял бровь.       — Я нейрохирург, — пояснил доктор Харрис, скрещивая свои пальцы в замок. — Психохирургия — это то, чем я и мой коллега доктор Вайш плотно занимаемся на протяжении тридцати лет.       — И в чем состоит ваша задумка?       — Вы, Тайлер, и Хайд — единая система. Вас нельзя разделить. Это приведет к летальному исходу обоих, но можно ослабить волю одного из вас.       — Насколько я знаю этим и занимались врачи в психиатрической больнице, — нетерпеливо перебил Тайлер, желая поскорее остаться наедине с самим собой.       — Да, но они делали это с помощью медикаментозных препаратов, а мы ослабим влияние Хайда хирургическим путем. Его появление в вашей голове было спровоцировано триггерами, но при этом наука установила, что генетический фактор также немаловажен. Ваша мать ведь тоже страдала таким недугом.       Тайлер задумался. Может быть, доктор Харрис действительно сможет ему помочь?       — Это единственный метод, который мы с вами не испробовали, Тайлер, — уверил врач, замечая растерянный вид своего пациента.       — Какой у меня шанс выжить?       — Процент летального исхода весьма высокий. Вам еще вот что необходимо знать, — доктор Харрис наклонился вперед и произнес полушепотом: — В Штатах проведение таких операций запрещено, поэтому все будет происходить в Индии. Я дам вам время подумать.       Доктор Харрис поднялся из кресла, держа подмышкой увесистую папку с документами.       — Не стоит, — остановил Тайлер доктора. — Я согласен.       Разве это жизнь, когда окружающие от тебя шарахаются в испуге, ведь вдруг ты сожрешь их с потрохами?       К тому же, если Хайд обретет контроль над его сознанием, то Тайлер станет опасным для общества. Его придется изолировать, что весьма проблематично и затратно, либо же его просто отловят и устранят, как бешенную собаку.       — Отлично, Тайлер! — просиял доктор Харрис. — В таком случае вам нужно заполнить все необходимые документы. Можете спокойно со всем ознакомиться, я завтра после обеда за ними забегу, — сказал он, передавая Тайлеру в руки злосчастную папку с бумагами. — После Рождественских праздников начнем с вами подготовку к операции.       Доктор Харрис ушел, а Тайлер принялся изучать содержимое папки. Он не знал медицинской терминологии, но суть понял сразу. Она была написана самым мелким шрифтом внизу листа прямо под его подписью.       «Летальный исход испытуемых вероятен в 90% случаев».       Эта информация нисколько его не смутила. Тайлер шумно выдохнул. Он осознавал, что раз лекарственная терапия не приносила должных результатов, а Хайд снова просился наружу, то вариантов все равно не оставалось. Безусловно, был еще один, на самый крайний случай: наложить на себя руки, чтобы не навредить любимым людям.       Кстати, о них. Тайлер понимал, что о таком неожиданном повороте событий нельзя промолчать. Да, он должен скрывать подробности хирургического вмешательства и нюансы, касающиеся этого дела, но сообщить о том, что смерть приближается к нему семимильными шагами — был обязан.       С отцом все прошло достаточно просто. Тайлер позвонил ему и сказал все напрямую. Отец попытался поддержать, но слова — всего лишь пустой звук для умирающего. К тому же, шериф давно смирился с тем, что потерял сына навсегда. Они практически не общались.       С Уэнсдей дела обстояли сложнее. Сказать ей напрямую — означает, что она начнет ходить за ним попятам, подвергая себя опасности. Уэнсдей будет бороться за него до последнего вздоха и никогда не оставит умирать одного.       Он понимал, что даже если выживет после лечения, то не факт, что это станет замечательным событием. Больше смерти Тайлер боялся остаться инвалидом на всю свою жизнь. Он не хотел, чтобы Уэнсдей видела его слабым, немощным и неуравновешенным. Она такая целеустремленная и талантливая! Ей ни в коем случае нельзя записываться в сиделки.       В таком случае лучше смерть. Однако и здесь есть подводные камни. Тайлер не хотел, чтобы Уэнсдей переживала из-за его скорой кончины. Он плохо себе представлял какого это — просыпаться каждый день и знать, что твой любимый человек ежечасно приближается на несколько шагов к могильной яме.       Если смотреть на эту ситуацию с философской точки зрения, то мы все умрем. Рано или поздно. Время нещадно бежит вперед, двигая за собой стрелку часов. Дни сменяются ночами, времена года окрашивают природу в разные сезонные краски, а люди в один миг рождаются и в один миг умирают.       Однако отличие все же есть.       Мы не знаем сколько еще времени нам отмерено. Просто живем и не думаем о том, что, возможно, это последний завтрак в нашей жизни. Смерть приходит настолько внезапно, что даже не успеваешь ее осознать.       Тайлер же знал примерную дату, когда она заглянет к нему на чай. Возможно поэтому он, как радушный хозяин, вел обратный отсчет до ее прихода.       В этом вся разница.       Тайлер не хотел, чтобы и Уэнсдей вела учет прожитым вместе с ним минутам. Он был против того, чтобы она в холодном поту вскакивала посредине ночи в постели, потому что ей приснились его стеклянные мертвые глаза.       Пусть лучше Уэнсдей возненавидит, посчитает его обманщиком и предателем, но не будет скорбеть по нему.       Решение проблемы пришло неожиданно.       Тайлер вернулся в Элмонт на день раньше, чем планировал. Естественно, Уэнсдей он об этом не сказал, как и, впрочем, об остальном. Когда они в последний раз созванивались Тайлер уверил ее, что все в порядке и доктор Харрис очень доволен результатом терапии. После он ссылался на то, что находился либо на процедурах, либо был занят очень важным делом.       Тайлер думал, что если отдалится от Уэнсдей, то она быстрее успокоится и отпустит ситуацию. Однако от нее было труднее избавиться, чем он ожидал: Уэнсдей стала закидывать его звонками и сообщениями. Тайлеру пришлось выкинуть сим-карту и приобрести новую, поскольку соблазн ответить был слишком велик.       На днях он созвонился со своим двоюродным братом по имени Мэтью, который сейчас учился в Бостоне. Они немного поболтали и Тайлер напросился к нему соседом в съемную квартиру. Даже не пришлось придумывать легенду о том, что он бежит от полоумного папаши с тоталитарными методами воспитания, ведь за его отцом действительно водился такой грешок. Мэтью, к счастью, не знал о природе поведения Тайлера и согласился. Он пообещал оставить ключи от квартиры у соседей, поскольку сам уезжал в учебную командировку от института на две недели.       Тайлер первым делом уволился из кафе. После он собрал и упаковал все необходимые вещи, загрузил их в свою машину и уехал в Бостон.       Обычно в такие моменты люди говорят, что начинают писать историю своей жизни с чистого листа. Не в случае Тайлера.       В Бостоне он планировал провести последние месяцы своей жизни. Возможно, ему стоит устроиться на работу, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя обычным девятнадцатилетним парнем, который радует посетителей отменным горячим кофе. К тому же, Тайлеру не хватало денег на гроб и поминки. Немного не те вещи, на которые должен копить парень в столь юном возрасте.       Тайлер занялся поиском работы. Он ходил уже два дня подряд на собеседования в местные кафе, но пока удача ему не улыбалась.       Сейчас Тайлер возвращался в квартиру, купив за углом дома китайскую лапшу. Он вставил ключ в замочную скважину, однако, замок оказался открытым.       Как такое возможно?       Он точно помнил, как закрывал перед уходом дверь квартиры. Может быть, Мэтью вернулся из командировки раньше? Тайлер тихо вошел в прихожую и стал внимательно озираться по сторонам.       Тишина.       Свет погашен.       Он схватил с тумбочки длинную металлическую ложку для обуви, будто она могла чем-то помочь, если у непрошенного гостя с собой будет пистолет или нож.       Тайлер тихо прокрался в спальню. Подозрительно пусто.       Дальше он двинулся в сторону гостиной. Портьеры на окнах были плотно задернуты, так что теперь свет уличных фонарей не попадал в комнату. Тайлер точно помнил, что утром раздвигал шторы.       Его пульс участился. Он интуитивно ощущал присутствие другого человека в комнате. Вдруг кто-то напал на него искусно делая удушающий захват сзади. Мокрая ткань, пропитанная каким-то раствором с легким эфирным запахом, коснулась его лица. Он попытался высвободиться, но безуспешно. Его веки отяжелели и стали медленно закрываться, тело обмякло, а ноги устало подкосились в коленях.       Тайлер упал на пол без сознания.