Любовь – удел слабых

      Тайлер неторопливо открыл глаза, чувствуя, как сильно онемело его тело. Плечи и шея ныли от неудобной позы, ноги и руки затекли и теперь невыносимо гудели при малейшем движении. Он был привязан к стулу стальной цепью с массивными звеньями. Тайлер поднял голову, пытаясь выяснить, что, черт возьми, происходит?       Где он?       Почему связан?       И кто это с ним сделал?       В его лицо был направлен невыносимо яркий свет настольной лампы. Тайлер зажмурился. Перед глазами поплыли красные круги, словно он долго смотрел на солнце прямым взглядом. Свет настолько ослеплял, что просто невозможно было разглядеть что-либо в непроглядной темноте комнаты. Радовало одно: он по-прежнему находился в стенах съемной квартиры своего двоюродного брата.       На один вопрос ответ был найден. Осталось разобраться с оставшимися двумя. Тайлер стал вспоминать ключевые моменты.       Фетиш с похищением.       Атмосфера допроса.       Цепи.       Он моментально смекнул, чей это стиль. Сразу же стал понятен и мотив.       — Уэнсдей Аддамс, прекрати этот цирк.       Тайлер почувствовал на своем затылке внимательный прожигающий взгляд, а после услышал за своей спиной размеренные шаги.       — Цирк устраиваешь здесь только ты, — Уэнсдей неожиданно появилась из-за его плеча. Ее мрачное лицо идеально сочеталось с черной, будто траурной, одеждой без единого намека на белое пятнышко. Она подошла к столу, на котором стояла лампа. — Не хочешь объясниться?       — Как ты меня нашла? — проигнорировал ее вопрос Тайлер, жмурясь. Он не мог безболезненно открыть глаза ни на секунду из-за яркого света. — Даже отец не в курсе о моем местонахождении.       — Я ведь предупреждала еще в психиатрической больнице, что тебе от меня никуда не скрыться. Думал, что я шучу? — Уэнсдей остановилась прямо напротив Тайлера, скрещивая руки на своей груди. — Итак, ты расскажешь в чем дело добровольно или тебе необходимо немного помочь?       — А в чем дело? Что-то разве произошло?       — Тайлер, не притворяйся дураком — тебе ужасно не идет, — Уэнсдей оперлась поясницей на стол. — Хочешь сказать, что ты считаешь свое поведение совершенно обычным?       — Ты заметила что-то необычное в моем поведении? — ослепительный свет настойчиво продолжал раздражать покрасневшие глаза Тайлера, вызывая у него слезы. Он зажмурился.       — Галпин, ты действуешь мне на нервы, — Уэнсдей сдвинула лампу в сторону, не желая больше видеть, как его лицо искривляется в очередной попытке открыть глаза. — Конечно, я заметила твое слегка нетипичное поведение, — язвительно продолжила она. Тайлер наконец-то смог увидеть ее недовольное строгое лицо. — Ты игнорировал меня несколько дней, а после укатил жить в другой штат.       — Что ты хочешь от меня?       — Узнать причину твоего странного поведения.       — Нам нужно расстаться, — его жестокие слова прозвучали, как смертный приговор.       — С чего вдруг? У нас все было до отвращения хорошо.       — Так было только с виду. Я к тебе совершенно ничего не чувствую, — холодно возразил Тайлер, натянув на свое спокойное лицо маску равнодушия. Ложь горчила на его языке, обжигая гортань пламенным огнем при глотании.       Уэнсдей качнулась и резко замерла на месте. Ее темные глаза стали стеклянными и непроницаемыми. Она подняла с пола небольшой черный чемодан и разместила его на столе. Тайлер догадывался, что лежало внутри.       Пыточные инструменты.       Те самые, которыми она угрожала ему в мастерской Ксавье. Уэнсдей откинула крышку чемодана и задумчиво оглядела содержимое.       — Ударишь меня электрошокером? — подал голос Тайлер. — Как неоригинально, Аддамс.       — Не угадал. Слишком просто, — тихо ответила она, останавливая свой выбор на любимом холодном оружии. Охотничий нож с удобной резной рукояткой и острым металлическим лезвием.       Уэнсдей мучительно медленно подобралась к Тайлеру и неожиданно села к нему на колени. Она принялась придирчиво осматривать его тело, будто искала наиболее подходящее место куда в первую очередь вонзить свой острый нож.       — Знаешь, я недооценила твое коварство, — задумчиво произнесла Уэнсдей, заглядывая в его зеленые глаза. — Возможно, что ты снова меня использовал в своих целях. К примеру, чтобы выйти из лечебницы, — ее маленькие пальцы зашагали по его груди, прокладывая ровную дорожку к шее. — Пришлось играть влюбленного в меня хорошего мальчика, — Уэнсдей театрально надула губки и издевательски добавила: — Бедняжка.       Тайлер сидел с каменным лицом и никак не реагировал на провокацию Уэнсдей.       — Но знаешь, что не складывается? — неожиданно спросила она, продолжая свой разоблачительный монолог. — Когда Хайд чуть не отправил меня в гости к почившей прабабке, то ты уж больно реалистично переживал по этому поводу. Даже отказался от интима, пытаясь оградить меня от возможного насилия. Какие жертвы, — Уэнсдей криво ухмыльнулась, замечая в непроницаемых глазах Тайлера вспыхнувшие эмоции. Он поспешно отвел взгляд в сторону. — Неужели так хорошо вжился в роль джентльмена? Может быть, тебе стоит стать актером, а, Тайлер? — предположила она, грубо хватая его за подбородок. — Покоришь весь Голливуд своей шикарной улыбкой и отменной актерской игрой.       — Приму к сведению, — бесцветным голосом произнес Тайлер.       — Ты определенно благородный манипулятор, — усмехнулась Уэнсдей, накручивая его кудрявые пряди волос на свой указательный палец. — Вернул мне почти всю сумму, потраченную на лечение. Откуда деньги?       — Накопил. Не хочу быть тебе ничем обязанным.       — Какой независимый мальчик, — издевательски протянула она ему на ухо, задевая мочку губами.       Тайлер почувствовал, как в штанах стало невыносимо тесно от ее горячего дыхания на шее.       Только этого не хватало.       — Объясни мне свой план, — требовательно приказала Уэнсдей, испепеляя его темным пронзительным взглядом.       Тайлер покачал головой, отказывая. Правая широкая бровь Уэнсдей недоуменно подлетела вверх. Она провела тупой стороной ножа по его вспотевшей шее, смахивая капельку пота.       — Что медлишь, Аддамс? — поинтересовался Тайлер, когда почувствовал легкое касание обуха клинка к своей коже за ухом.       — Не хочу, чтобы ты умирал быстро, — пояснила она, продолжая увлекательную игру с холодным оружием. — Хочу, чтобы это была ужасная пытка для тебя.       «Какая ирония» — невесело подумал про себя Тайлер. Жаль Уэнсдей не узнает, что ее усердные старания напугать его не увенчаются успехом. Он и так ходячий труп.       Уэнсдей тем временем зажала обух ножа между зубами и вцепилась в шею Тайлера своими маленькими руками. Ее почерневшие от бесконечной злости глаза полыхали от безудержной ярости и ненависти. Естественно, у Уэнсдей не хватило силы, чтобы нанести Тайлеру серьезные увечья, однако, она все же перекрыла ему доступ кислорода. Он начал задыхаться, из гортани доносились свистящие звуки. Уэнсдей убрала руки с его горла только тогда, когда лицо Тайлера покрылось багрово-красными пятнами и испариной пота.        — Что теперь у нас по программе? — сквозь кашель поинтересовался он, наблюдая, как Уэнсдей аккуратно разжала зубы и снова взяла холодное оружие в руки.       Тайлер все это время, пока его душили ее маленькие прохладные ладошки, переживал за то, чтобы она ненароком не порезала себе язык или губы об острое лезвие ножа.       Влюбленный идиот.       — Хотелось бы услышать твою версию, вдруг ты предложишь вариант поинтереснее, — сказала Уэнсдей, проворно слезая с коленей Тайлера.       — Это вряд ли.       Уэнсдей покопалась в своем чемодане и достала кожаный длинный кнут. В ее маленькой хрупкой руке черный плетенный ремень выглядел очень завораживающе, вызывая много эротических образов в голове Тайлера. Он снова почувствовал, как в его штанах болезненно дернулся возбужденный член. Если бы на Уэнсдей был надет облегающий латексный костюм, то ему пришлось бы с позором капитулировать.       — Аддамс, а ты умеешь удивлять, — произнес он, пытаясь скрыть за легкой ухмылкой свой взволнованный голос. — Я думал, что с тобой нужно быть нежным, а ты оказывается любишь пожестче.       Уэнсдей обошла стул, к которому был привязан Тайлер, со всех сторон, периодически перекладывая кнут из одной руки в другую. В ее глазах горели опасные огоньки, как у безжалостного хищника перед прыжком на жертву. Грудная клетка Тайлера стала тяжело опускаться и подниматься. Уэнсдей торопливо разорвала руками его футболку, скидывая на пол все, что от нее осталось. Теперь Тайлер был обнажен по пояс.       — Слышал что-нибудь про метод «кнута и пряника»? — полюбопытствовала Уэнсдей, демонстративно раскручивая в руках плетенный ремень. — Я предлагала все решить мирно и поговорить, но ты не пошел мне навстречу. Придется применить к тебе другой метод.       — Ты уверена, что умеешь пользоваться кнутом? Выглядишь как-то неубедительно.       — Сомневаешься в моих способностях? — Уэнсдей сделала несколько шагов назад, раскрутила кнут и громко щелкнула им по полу. В ее потемневших радужках глаз было столько решимости и огня, что Тайлер безотрывно смотрел в них словно привороженный. — Я многое умею. Тебе даже могло бы понравиться в других обстоятельствах.       Она приблизилась к Тайлеру и легко коснулась его шершавой щеки. Разряд тока. Он почувствовал, как от этого невинного прикосновения по телу пробежали неожиданные мурашки. Нет, не от страха, а от дикого желания обладать Уэнсдей. Он так хотел ее: такую дерзкую, самоуверенную и доминирующую.       Возбуждение накрыло с головой.       Тайлер часто задышал. Тем временем Уэнсдей зашла за его спину. Несколько мгновений ничего не происходило, как вдруг свист кнута прорезал воздух. Тайлер вскрикнул от неожиданно обжигающей боли. Удар пришелся на одну из лопаток. Спину невыносимо жгло, будто по ней стекала раскаленная огненная магма.       Кровь.       — Если ты будешь кричать, то мне придется засунуть кляп в твой рот, — будничным голосом прокомментировала Уэнсдей, смахивая с ремня кнута кровь и кожу. — Хотя, твои крики — услада для моих ушей.       — Ты такая извращенка, у меня нет слов, — презрительно бросил Тайлер, глубоко дыша через рот. Спину до сих пор разъедало от невыносимой боли.       — Просто я не люблю, когда меня водят за нос, — прошептала она на ухо, оттягивая зубами его мочку.       Уэнсдей снова исчезла за спиной Тайлера. Вскоре хвост кнута снова обрушился на кожу, рассекая ее напополам. Тайлер застонал, до боли закусывая губу, чтобы не сорваться на крик. Во рту появился солоноватый привкус крови.       — К тебе еще не пришла сознательность? — Уэнсдей почти любовно провела по его груди окровавленным кнутом. Тайлер отвернулся, не желая смотреть в ее коварное лицо. — Жаль. Я думала, что этот метод будет эффективнее.       Уэнсдей откинула кнут в сторону и достала из своего бесконечного набора юного садиста что-то похожее на розги или прут. Она взяла связанные руки Тайлера и развернула их ладонями вверх.       — У нас намечается порка в профилактических целях? — он попытался разрядить гнетущую обстановку шуткой. — Чувствую себя учеником старого доброго пансионата для мальчиков середины восемнадцатого века.       — Достаточно просто сказать правду, Тайлер, — надменно изрекла Уэнсдей, явно не настроенная шутить. — Тогда все прекратится.       — Что ты хочешь услышать?       — Почему ты ведешь себя как последний кретин? Ведь ты же намеренно соврал о своем равнодушии по отношению ко мне.       — Тешишь себя надеждами, Аддамс? Жаль тебя огорчать, но я сказал тебе правду. Ты мне не нужна, — отчетливо, почти по слогам проговорил Тайлер последнюю фразу.       Уэнсдей слегка дернула бровями и не раздумывая занесла розги над его ладонями.       Удар.       Тайлер зашипел от боли. Его глаза заслезились, но он не отвел взгляда от непроницаемого лица напротив. Уэнсдей плотно сомкнула челюсть, а после нанесла еще один хлесткий удар.       — Тебе нравится, когда над тобой издеваются? — холодно бросила она Тайлеру, ожидая от него ответа.       — Ты можешь безжалостно оторвать мне ноги и руки, но я не отступлюсь от своих слов, — его лицо приняло серьезное выражение. — Что дальше, нагреешь железо и выжжешь мне клеймо на лбу, как преступнику?       — Понаблюдав за тобой, я пришла к выводу, что физическими пытками из тебя правды не выбьешь. Придется надавить на твое слабое место, Тайлер, — глаза Уэнсдей засияли странным торжествующим блеском. — Поверь мне, ты будешь мучиться каждую секунду своей жизни, до гробовой доски.       Она взяла Тайлера за подбородок и посмотрела в беспокойную зелень его глаз. Как бы он не старался сделать свой взгляд равнодушным Уэнсдей все равно заметила в нем знакомый блеск восхищения и обожания. Она ухмыльнулась своему открытию и потянулась к губам Тайлера. Он попытался отвернуться, но ее холодные пальцы впились в его крепко сомкнутую челюсть.       — Это будет последний поцелуй, — горячо прошептала она ему в губы. — Обещаю.       Уэнсдей коснулась закрытых губ почти невесомо, ощущая на них металлический привкус крови. Тайлер прилагал все усилия, чтобы не ответить ей со всей страстью, что сейчас разливалась по его венам. Уэнсдей медленно отстранилась, не сводя с него своих темных глубоких глаз, светящихся настоящим безумством.       — Я отниму самое дорогое, что у тебя есть. И знаешь, что самое курьезное? Ты снова не сможешь контролировать ситуацию, — Уэнсдей провела пальцем по щеке Тайлера. — Твоя роль — наблюдать со стороны.       Тайлер не понимал, о чем она говорит. Уэнсдей громко хмыкнула. Видимо, его замешательство отразилось на лице.       — Будешь говорить последнее слово?       — Нет. Покончим с этим как можно скорее. Только одна просьба: вынеси мой труп из квартиры. Боюсь, мой двоюродный брат очень расстроится, если здесь все пропитается трупным запахом за время его отсутствия.       Уэнсдей молча закатала рукава своего черного свитшота. После она взяла в руки охотничий нож с резной ручкой со стола и продемонстрировала его Тайлеру.       — Лучше бы я пила бургундское вино по утрам вместо четверного эспрессо со льдом, — холодно произнесла Уэнсдей сквозь стиснутые зубы. — Тогда я никогда не узнала бы тебя. Ненавижу.       С этими словами она выставила свою руку и приставила острие охотничьего ножа к своему тонкому запястью.       — Уэнсдей, прекрати этот фарс, — голос Тайлера незначительно дрогнул. — Я же прекрасно понимаю, что ты блефуешь.       — Ты так в этом уверен?       Уэнсдей полоснула острым лезвием по своему запястью, окрашивая его в ярко красный цвет. Из пореза медленно сочилась кровь, капая на пол.       Она определенно сошла с ума.       — Идиотка, что ты творишь? — закричал не своим голосом Тайлер, пытаясь безуспешно разорвать сдерживающую его стальную цепь. — Немедленно прекрати! Уэнсдей! Освободи меня сию же секунду. Тебе необходимо остановить кровь.       Уэнсдей громко рассмеялась истерическим смехом, наблюдая за его тщетными попытками высвободиться, чтобы спасти ее.       — Нет, Тайлер, — она покачала головой, улыбаясь безумной улыбкой. — Ты будешь смотреть, как я медленно и мучительно долго истекаю кровью.       Уэнсдей переложила окровавленный нож в порезанную руку и занесла его над вторым запястьем.       — Остановись, пожалуйста. Уэнсдей, я наврал. Я люблю тебя! — закричал Тайлер в отчаянии, пытаясь ее вразумить. Он озвучил, возможно, самые банальные фразы на свете, но у него не было времени на размышления. — Слышишь? Ты нужна мне, без тебя я не смогу.       — Уже смог, раз отказался от меня, — жестоко отрезала Уэнсдей, приставляя острое лезвие ножа прямо к своему запястью. Кожа покрылась мурашками от холодного прикосновения металла.       — Ты не знаешь всего, — продолжал кричать Тайлер, не скрывая дрожи и ужаса в своем голосе. — У меня была причина!       — Когда я тебя спрашивала о ней, то нужно было отвечать. Теперь меня это не интересует!       — Уэнсдей, пожалуйста, остановись, — взмолился Тайлер, чуть не плача от своего бессилия. — Я сделал это, потому что скоро умру, — с легкостью выпалил он признание, громко выдыхая через рот.       — Опять твоя ложь? — зло прошипела Уэнсдей, однако, ее рука застыла над запястьем, слегка дрожа. Она сканировала взглядом лицо Тайлера, пытаясь разоблачить его обман.       — Нет, можешь посмотреть документы, — он кивнул головой в сторону кресла. — Синяя папка в моем рюкзаке. Только прошу тебя, останови сначала кровотечение.       Уэнсдей, конечно же, совета не послушала и первым делом полезла в рюкзак, чтобы найти подтверждение его словам. Действительно, в синей папке лежали какие-то бумаги. Она села в кресло и принялась внимательно их изучать глазами.       — Уэнсдей, давай ты займешься чтением чуть позже, — настойчиво убеждал ее Тайлер. — У тебя будет много времени. Только сначала останови кровотечение.       — На какой странице написан диагноз? — проигнорировала она его слова, копаясь в бумагах.       — Уэнсдей!       — Тайлер, — не уступала она. Тайлер понимал, что с ней бесполезно спорить, поэтому попытался вспомнить нумерацию страниц.       — Третья или четвертая, точно не скажу.       Уэнсдей отобрала по нумерации нужные листы и принялась напряженно вглядываться в текст. Ее безэмоциональные глаза округлились, когда она нашла ту самую строчку. Уэнсдей моргнула несколько раз подряд, словно не веря в то, что прочитала. Она отрешенно сложила руки в замок и поднесла их к своему полураскрытому рту.       — Уэнсдей, — нерешительно позвал Тайлер ее по имени.       Она откликнулась, поднимая на него свои печальные огромные глаза. Они долго смотрели друг на друга. Мир словно перестал существовать. Тайлер грустно улыбнулся.       Уэнсдей на миг представила, что в ближайшем будущем не сможет вот так смотреть на него. Она больше никогда не увидит его красивые глаза, обаятельную улыбку, необычную россыпь родинок на щеках. Его бархатный обволакивающий голос будет звучать лишь в ее голове и наступит день, когда Уэнсдей не вспомнит, с какой теплой интонацией он произносил ее имя. И как бы она не любила атмосферу кладбища, ей было страшно представить, что на одной из надгробных табличек будет его имя и две даты, написанные через дефис.       Во внезапном порыве Уэнсдей резво подорвалась с места, с разбега запрыгивая Тайлеру на колени. Она накрыла его грудную клетку своей маленькой дрожащей ладонью. Почувствовав отчетливый стук сердца, Уэнсдей закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Он здесь. Живой и настоящий. Смотрит на нее своими восхитительно глубокими, слегка удивленными глазами.       Уэнсдей с жаром впилась в губы Тайлера. Она хаотично водила руками по его крепкому телу, словно это последняя возможность дотронуться до него. Уэнсдей с громким причмокиванием оторвалась от желанных губ. В ее взгляде беспросветное отчаяние граничило с ненасытной похотью.       — У тебя кровь, — успел сказать Тайлер прежде, чем она снова заткнула его страстным безудержным поцелуем.       Уэнсдей никогда еще не была такой эмоциональной и открытой рядом с ним. Ее окровавленные пальцы путались в кудрявых мягких волосах, окрашивая светлые пряди в бордовый цвет.       Тайлер все это время не мог расслабиться. Его член ужасно ныл от возбуждающих ласк Уэнсдей. Однако Тайлер, в первую очередь, думал головой. У Уэнсдей порезаны вены, и она находилась в смертельной опасности. Складывалось полное впечатление, что этот факт волновал только его. Поэтому Тайлер всячески пытался отстранить от себя Уэнсдей, чтобы, черт возьми, вразумить эту безбашенную и безответственную девчонку! Его связанные руки стали большой преградой, уменьшая шансы на успех.       Уэнсдей неожиданно качнулась назад: у нее закружилась голова. Она предотвратила падение с коленей Тайлера на пол, повиснув в последний момент на его шее.       — Уэнсдей, твою мать! — громко выругался он, обретая наконец-то способность говорить.       — Что ты так переполошился из-за несчастной царапины, — она болезненно зажмурилась, потирая виски.       — Немедленно меня освободи. Я сам тобой займусь, раз ты не можешь оказать себе первую помощь.       Тайлер был сам на себя не похож. Хотя, когда Уэнсдей грозила опасность, он превращался из адекватного милого парня в крикливого психопата. Поэтому она решила с ним больше не спорить и выполнила его просьбу. Цепи с гремящим звуком упали на пол.       Тайлер поспешно подхватил Уэнсдей на руки и отнес ее в ванную комнату. Порезанное запястье оказалось под струей холодной воды. Тайлер когда-то читал, что такие действия позволят очисть рану и немного сузить кровеносные сосуды, вследствие чего кровотечение должно значительно уменьшиться. Слава Богам, что порез был поверхностным, а значит у сегодняшнего вечера не будет драматического конца.       После этого Тайлер отнес Уэнсдей на диван, а сам отправился на поиски аптечки. Он ухмыльнулся. Видимо они — та самая безумная парочка, которой всегда необходимо держать под рукой набор для оказания первой медицинской помощи.       Тайлер вернулся со всем необходимым в комнату и принялся обрабатывать края пореза перекисью водорода. Уэнсдей зашипела, видимо, раствор попал в саму рану.       — Потерпи немного, — Тайлер поцеловал ее окровавленные костяшки пальцев.       — Зачем со мной возишься? Ты же ничего ко мне не чувствуешь.       — Сама ведь знаешь, что это неправда, — Тайлер ей слабо улыбнулся, закрепляя на ране кусок бинта с помощь лейкопластыря.        — Тогда зачем соврал? Почему сразу не сказал правду, что ты, — Уэнсдей нервно запнулась, — что ты скоро можешь умереть?       — Я не хотел, чтобы ты носила по мне траур, — Тайлер горько вздохнул. — Мне показалось, что если ты меня возненавидишь, то быстро забудешь обо мне, как о поломанной ненужной игрушке.       — Тайлер, — Уэнсдей сжала его крепкое предплечье и посмотрела в зеленые печальные глаза осуждающим взглядом.       — Я знал, что ты будешь рядом до моего последнего вздоха, но я хотел остаться в твоей памяти здоровым и адекватным человеком.       — Тайлер, прекрати, — Уэнсдей легонько ударила его кулаком в плечо.       — Прости меня. Я даже не мог представить, что мое молчание и упрямство может вылиться вот в такое, — он сглотнул комок в горле. Его встревоженный голос сильно дрожал. — Зачем ты это сделала?       — Рана поверхностная. Я не планировала самоубийство, а хотела лишь тебя напугать.       — Ты не думала, что твоя выходка могла иметь плохой исход? — громко возмутился он, накладывая давящую повязку на ее запястье. — Уэнсдей, я просто возмущен твоим халатным отношением к своей жизни.       — Тайлер, — она погладила его покрасневшую от возмущения щеку здоровой рукой. — Давай ты потом отчитаешь меня за глупость. Лучше расскажи, какие прогнозы дает доктор Харрис по поводу твоего состояния. Мне нужно это знать, — ее голос сорвался до болезненного шепота, — пожалуйста.       — Скоро лекарства перестанут мне помогать, — начал свой до ужаса грустный рассказ Тайлер, тем временем прикладывая к запястью Уэнсдей холодный компресс поверх давящей повязки. — Я стану марионеткой в руках Хайда. От него невозможно избавиться, поскольку мы связаны с ним навсегда. Единственная надежда на экспериментальный метод лечения, но шансы на восстановление очень низкие.       — Что за метод?       — Хирургическое вмешательство. Доктор Харрис заверил, что эта операция поможет подавить влияние Хайда на меня.       — Ты согласился?       — Уэнсдей, а у меня были варианты? — с обреченным видом произнес Тайлер. — Я не хочу становиться безжалостным убийцей.       — Когда планируется операция?       — После Рождества.       — Значит, у нас с тобой осталось всего два месяца, — вынесла приговор Уэнсдей, глядя в его сторону расфокусированным взглядом. — Ты точно уверен, что другого варианта нет?       Тайлер угрюмо кивнул головой.       Уэнсдей, недолго думая, сползла к нему на пол и отчаянно прижалась к его крепкой обнаженной груди. Она задрожала всем телом, шумно вдыхая воздух через нос. Уэнсдей всхлипнула, хотя из последних сил пыталась сдерживать жалостливые звуки в груди. Она подняла лицо. В ее больших кукольных глазах блестели непролитые слезы.       — Я проведу все это время с тобой, — прошептала Уэнсдей. По ее бледной щеке скатилась одинокая слеза.       — У тебя школа, — мягко возразил Тайлер.       — Мне наплевать на школу, — Уэнсдей вытерла выступившую на глазах влагу маленькой ладонью. — Переведусь на домашнее обучение.       — Ты думаешь, что это возможно?       — Конечно. Моя мать и черта уговорит, если поставит перед собой цель, — Уэнсдей заключила Тайлера в объятия, забывая о том, что совсем недавно жестоко исполосовала его спину кнутом. Он неестественно выгнулся и зашипел от боли. — Это тебе нужно остановить кровотечение, а не мне, — возмутилась Уэнсдей рассматривая повреждения на его спине. — Почему ты молчал, чертов идиот?       — Какой смысл, я ведь все равно при смерти.       — Ты не умрешь, — жестко возразила она и глянула на Тайлера так, что ему стало страшно.       Уэнсдей налила в тазик воду и стала аккуратно смывать кровь с его спины. Марля быстро приобрела бордовый оттенок.       — Тайлер, твою спину необходимо показать врачу, — твердо сказала Уэнсдей, бросая мимолетный взгляд на недавно чистую и прозрачную воду в тазе, окрашенную сейчас в ярко-красный цвет. — Ты потерял слишком много крови.       — Мы не можем этого сделать, — запротестовал Тайлер. — В больнице обязательно спросят, кто мне нанес такие повреждения. Что мы скажем? Кот поцарапал?       — Скажем правду.       — Что моя девушка обожает БДСМ и немного заигралась? — щеки Уэнсдей впервые за долгое время покраснели от стыда. — Не хватало, чтобы из-за этой ерунды тебя поставили на учет в психдиспансер.       — Может и хорошо, что поставят. Неконтролируемая агрессия — диагноз. Судя по всему, мне нужно лечиться.       Уэнсдей закончила обработку ран и тяжело вздохнула. Она мысленно проклинала себя за то, что сделала с Тайлером. Он не заслуживал такого отношения, особенно теперь, когда ему осталось жить буквально пару месяцев. Отвратительно. Почему он еще не выгнал ее прочь из квартиры?       — Теперь у тебя на спине останутся шрамы, — Уэнсдей поцеловала Тайлера между лопаток, прикладывая остатки льда к поврежденным участкам спины.       Контраст ледяного компресса и мягких чуть теплых губ заставлял его тело покрыться мурашками. Уэнсдей заметила, что Тайлеру понравилось и принялась покрывать поцелуями здоровую кожу на его спине. Она никогда бы не смогла произнести извинения вслух, поэтому просила прощение таким изощренным способом. Тайлер прекрасно понимал, что означает сей неожиданный порыв нежности, но если бы Уэнсдей после каждой своей пытки залечивала его увечья лаской и поцелуями, то он, пожалуй, с удовольствием бы терпел их каждый день.       Когда кровь остановилась, а лед в пакете до конца растаял, Уэнсдей села к Тайлеру лицом и страстно поцеловала его в приоткрытые губы. Он тихо простонал, чувствуя, как она оттягивает зубами нижнюю губу. Тайлер разлохматил ее черную челку и намотал на кулак шелковистые косички. Он углубил поцелуй, слегка прикусывая вишневые губы. Одновременно с этим рука Уэнсдей медленно опустилась с мужской груди и замерла на его ширинке. Ее действие в один момент отрезвило Тайлера.       — Уэнсдей, не думаю, что сейчас самое время, — опомнился он и выпустил из кулака черные косы. На лице Тайлера застыло выражение неловкости, а щеки стали пунцовые от смущения.       — Галпин, у тебя время никогда не бывает подходящим, — колко прокомментировала его слова Уэнсдей. Она попыталась притянуть Тайлера к себе, но он оказал сопротивление.       — Меня скоро не станет, — привел он весомый аргумент, замечая, как Уэнсдей грозно нахмурила брови. — Что ты будешь делать с той дырой в груди, которую я после себя оставлю?       — Тайлер, мне так или иначе будет больно, — она выводила пальцем немыслимые круги на его голой мускулистой груди. — Давай жить настоящим? Это единственное, что нам остается.       — Ты быстрее меня забудешь, если мы не будем близки.       — Ты уже мне близок, — возразила Уэнсдей, специально подчеркивая, как он для нее важен. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, — прошептала она словно это был секрет, наблюдая, как зрачки Тайлера расширились, а его грудная клетка стала тяжело вздыматься.       Уэнсдей пришла в голову мысль, что, скорее всего, Тайлер будет единственным мужчиной в ее жизни. Она больше никогда никого близко к себе не подпустит и не полюбит так сильно, как его.       Уэнсдей обхватила затвердевший член через ткань штанов. Тайлера затрясло от возбуждения. Как же он хотел ее. Тайлер уже сбился со счета, сколько раз за сегодняшний вечер ему пришлось ощущать ноющую пульсирующую боль в своем члене.       — Черт, надо было поддаться тебе еще тогда в ванной, — его голос стал ниже, появилась незначительная, но все же заметная хрипотца. — Теперь это будет совсем неромантично.       — Если ты сейчас не заткнешься, то я ударю тебя, — пригрозила ему Уэнсдей, стягивая с себя черный, немного испачканный кровью свитшот.       Тайлер сглотнул. Это было так неправильно желать ее в этот момент. На тонком запястье красовалась обагренная повязка. Ладони и пальцы Уэнсдей были испачканы кровью, уже не разобрать, чьей именно. Аккуратная грудь в простом черном лифчике медленно вздымалась, вызывая у Тайлера только одно желание: сорвать эту чертову тряпку, как можно скорее. Уэнсдей подошла к нему вплотную и опалила горячим дыханием его ухо.       — Уэнсдей, — простонал он, чувствуя, как ее язык проворно ласкает нежную мочку. Она определенно нашла одну из самых любимых его эрогенных точек и нагло этим пользовалась.       Он нежно прижал Уэнсдей к себе за талию, попутно стягивая с черных тугих косичек резинки. Ее волосы были упрямыми, как и их хозяйка: даже под тяжестью своего веса они не расплелись до конца. Тайлер оставил косы в покое, его взгляд прожигал чертов черный лифчик. Он безмолвно посмотрел в темные игривые глаза Уэнсдей, словно спрашивая разрешения. Она легко ухмыльнулась, и сама потянулась к застежке лифчика.       Ненужный предмет гардероба был жестоко откинут в сторону. Тайлер машинально облизал губы и аккуратно распустил до конца черные косички. Шелковые волосы рассыпались блестящим водопадом, частично закрывая обзор на маленькую грудь с напряженными от возбуждения сосками.       Тайлер в неожиданном порыве легко подхватил Уэнсдей на руки и понес в спальню. Он положил ее на кровать и нависая над ней, но она снова сделала все по-своему: уселась к нему на колени и обхватила его талию ногами. Теперь они почти уравнялись в росте. Их перепачканные кровью тела, сплелись в страстном чувственном танго, временами перетекающее в нежный мелодичный вальс.       Тайлер жадно целовал ее изящные ключицы, нежно гладил плечи и спину. Уэнсдей плотно закрыла глаза и откинула голову назад, открывая больший доступ к своей шее. Тайлера не нужно было просить дважды: он начал покрывать поцелуями ее тонкую кожу, не забывая про нежное местечко за ухом. Уэнсдей не смогла сдержать в груди стон удовольствия. Она массировала кожу головы Тайлера, легко оттягивая пальцами его кудряшки.       Он же так увлекся поцелуями, что не сразу вспомнил про свое заветное желание. Его губы быстро заскользили ниже, замирая в ложбинке груди. Тайлер поднял голову и встретился с темными полыхающими от желания глазами.       Он расплылся в идиотской пьяной улыбке и нежно обхватил руками женскую грудь. Это было так возбуждающе прекрасно. Ресницы Уэнсдей дрогнули, когда Тайлер аккуратно сжал в руке одну грудь, а к другой припал губами, оставляя влажные распаляющие поцелуи на мягкой коже. Уэнсдей легонько надавила на мужской затылок притягивая его к себе еще ближе.       — Какая же ты красивая, — прошептал Тайлер, обдавая горячим дыханием кожу ее груди.       Уэнсдей покрылась мурашками и шумно выдохнула, когда он втянул в свой рот ее призывно торчащий розовый сосок.       — К чему эти пытки? — не удержалась она от вопроса, ерзая промежностью по его возбужденному члену. — Я хочу тебя внутри.       — Уэнсдей, тебя нужно немного подготовить, иначе будет больно. Доверься мне, хорошо? — она кивнула. — Такая нетерпеливая, — рассмеялся Тайлер, легко оттягивая ее соски пальцами.       Со второй попытки он все же смог уложить Уэнсдей на спину. Она уже почти не сопротивлялась, поскольку мышцы немного ослабли от удовольствия. Тайлер поцеловал ее плоский живот, и Уэнсдей нервно дернулась. Видимо, она боится щекотки. Вот ведь удивительное открытие.       Тайлер расстегнул черные джинсы и стянул их, оставляя Уэнсдей в одних трусиках. Он притронулся к ее промежности и громко выдохнул: ткань мокрая насквозь. Тайлер слез с кровати на пол, притягивая Уэнсдей за бедра к самому краю кровати. Он разместился между ее стройных ног и улыбнулся, замечая на себе любопытный взгляд блестящих от возбуждения глаз. Тайлер нежно коснулся промежности губами прямо через мокрую ткань трусиков. Уэнсдей интуитивно сжала бедра.       — Держи ножки раздвинутыми, иначе ты мне голову так оторвешь, — засмеялся Тайлер, целуя ее внутреннюю сторону бедра.       Уэнсдей подчинилась и раздвинула ноги еще сильнее. Тайлер чуть не задохнулся от возбуждения.       Какая послушная девочка.       Он отодвинул трусики в сторону и мучительно медленно коснулся мокрых складочек. Уэнсдей призывно приоткрыла рот, когда Тайлер ввел в нее один палец, тем самым давая ей время привыкнуть к новым ощущениям.       — Все в порядке? — обеспокоенно спросил он, замечая, что она прикусила губу.       — Да, — с ее вишневых уст сорвался полустон. — Еще.       Тайлер приподнял Уэнсдей за бедра, спуская мокрые трусики вниз. Он медленно погрузил в нее уже два пальца, не забывая при этом массировать клитор. Уэнсдей протяжно застонала, когда Тайлер пустил в ход свой язык. Он вылизывал ее мокрые складочки, а Уэнсдей намокала от этого дразнящего бесстыдства еще сильнее. Она натянулась, как струна, когда Тайлер начал в быстром темпе врываться в нее пальцами. Ее глаза закатились от наслаждения, а из дрожащей груди вырвался хныкающий звук.       — Тайлер, — протяжно позвала она, гладя его кудрявую макушку рукой.       Он поднял голову. Его рот и подбородок блестели от смазки. Тайлер встал с коленей, облизывая на ходу свои губы, и навис над податливым, словно пластилин, телом.       — Ты невероятная, Уэнсдей.       Он поцеловал ее, улыбаясь. Это было так пошло и прекрасно одновременно. Уэнсдей почувствовала слегка солоноватый вкус смазки на своих искусанных губах.       В ответ она аккуратно сжала напряженный член через ткань штанов. Тайлер выдохнул ей в рот. Пальцы Уэнсдей добрались до его ширинки, но у нее не получилось расстегнуть упрямую молнию одной рукой. Тайлер терпеливо ей помог, скидывая с себя прочь штаны, а следом трусы. Уэнсдей удивленно смотрела на эрегированный член, было и так понятно, что раздетого парня она видела впервые.        — Если ты не хочешь к нему прикасаться, то не заставляй себя, — предложил Тайлер, замечая напряжение на ее немного порозовевшем лице. — Я взрослый мальчик, потерплю.       — Галпин, уйми свое благородство, — она взяла член в руку и провела по нему от начала до основания. — Я не понимаю, как такое поместится во мне.       — Ты думаешь, что он гигантский? — спросил Тайлер, скрывая за улыбкой смешок. — Вполне обычных размеров.       — Поверю тебе на слово.       — Ты не передумала? — заботливо уточнил Тайлер, поглаживая ее щеку.       — Сейчас я уверена больше, чем когда-либо.       — Тогда подложи себе подушку под поясницу.       Пока Уэнсдей выполняла его указание, он натянул презерватив. Тайлера переполнял страх от груза ответственности. Если он сделает что-то не так, то это принесет Уэнсдей боль. К тому же, ей обязательно должно хоть немного понравиться, иначе Тайлер на всю жизнь отобьет у нее желание заниматься любовью. Он трясущимися руками приставил головку члена к мокрому лону, легко массируя клитор.       — Расслабься, — тихо посоветовал Тайлер и аккуратно вошел в обжигающую восхитительную влажность.       Черт, она такая горячая и узкая! Это в миллиард раз лучше, чем он себе представлял. Тайлер внимательно окинул взглядом лицо Уэнсдей, замечая, что она слегка зажмурила глаза.       — Мне остановиться? — он успокаивающе и нежно погладил ее по голове.       — Нет, все в порядке.       Тайлер старался двигаться в ней мягко и аккуратно, не заходя до конца. Он ласкал ее изящное и соблазнительное тело, не давая сосредоточиться на неприятной боли. Его сердце трепетало от нежности и любви к Уэнсдей. Он тонул в пучине ее темных глаз, ярко очерченных длинными завивающимися на концах ресницами. Тайлер готов был кричать на весь мир, что любит и любим, но он знал, что Уэнсдей не оценит такое публичное проявление чувств.       — Хватит играть в джентльмена, — она неожиданно подмахнула бедрами ему навстречу. — Я же вижу, ты сдерживаешься.       — Тебе будет больно.       — Если ты сейчас будешь обращаться со мной, как с хрустальной вазой, то, клянусь, я снова привяжу тебя к стулу и трахну сама, — пригрозила она Тайлеру, вызывая у него из груди искренний смех.       Уэнсдей, как всегда, в своем репертуаре. Дерзкая деспотичная командирша!       — Как же сексуально звучат с твоих губ пошлые словечки, — вкрадчиво произнес Тайлер, постепенно ускоряясь.       Желание дамы сердца — закон.       Уэнсдей глубоко задышала, впиваясь ногтями в его широкие плечи. От резких движений раны на спине Тайлера снова открылись, их болезненно тянуло, но его это словно нисколько не волновало. Он подумает о возникшей проблеме позже, а не в тот момент, когда под ним извивается хрупкое, желанное до безумия, тело Уэнсдей.       Тайлер почувствовал скорую разрядку и стал вбиваться во влажное лоно во всю длину. С пухлых приоткрытых губ Уэнсдей стали значительно чаще срываться вскрики удовольствия. Вскоре Тайлер кончил с гортанным стоном. Его пальцы заботливо продолжили ласкать клитор, чтобы Уэнсдей тоже получила заслуженную долгожданную разрядку. Через пару минут ее ноги судорожно затряслись. Она неожиданно громко застонала, выгибаясь в спине. Тайлер ловил каждое неосознанное движение ее тела, навсегда запоминая выражение прекрасного лица и безумный блеск глаз, когда Уэнсдей достигает оргазма.       — Ты — моя смерть, — прошептал он в черный шелк волос. — Я забываю, как дышать рядом с тобой.       Тайлер светился, словно маленький мальчик, получивший на свои именины подарок, о котором уже давно мечтал. Отчасти так и было. Он с каждым днем все больше и больше грезил об Уэнсдей. Она стала его дерзкой непостижимой мечтой. Мечтой, которая сегодня вечером стала явью.       — Тайлер, у тебя снова открылись раны на спине, — взволнованно произнесла Уэнсдей, привлекая его внимание к возникшей проблеме. — Посиди на кровати, я схожу за льдом и марлей.       Она достаточно быстро вернулась и принялась останавливать кровотечение. Нормальный человек сейчас бы переживал за свое здоровье, но не Тайлер. Он не мог сдерживать улыбку, мышцы лица уже сводило от усталости, но его это не останавливало.       Святое дерьмо, он так счастлив!       — Надо было переспать с тобой еще в психушке, — донесся из-за его спины вкрадчивый голос Уэнсдей. — Все ты со своим благородством и навязчивой идеей о сопливой романтике, — упрекнула она Тайлера, промакивая марлей капли крови.       — Черт, мы настоящие безумцы! — он нервно рассмеялся, запуская пальцы в свои кудрявые волосы. — Обмазались в крови друг друга и занялись любовью.       — Лично меня все устраивает. Мы будто совершили какой-то древний и мощный ритуал на крови.       — И как я не догадался, что в твое понятие о романтике входит кровь, истязающие пытки и партнер, который может умереть со дня на день, — Тайлер повернулся к Уэнсдей, расплываясь в теплой улыбке. — Черт, а я столько времени ломал голову как тебя впечатлить.       Его затуманенный томный взгляд начал свое путешествие по обнаженному телу Уэнсдей. Она наклонила голову и блестящий каскад ее волос заструился по плечам, частично пряча за собой тонкие черты лица. В груди Тайлера растеклось тепло. Она была сейчас такая маленькая, хрупкая и до бесконечности родная.       — Знаешь, о чем я жалею? — спросил он Уэнсдей, заправляя ей за ухо черную прядь волос. — О том, что не смогу увидеть тебя в выпускном платье. Уверен, ты будешь самая красивая выпускница академии «Невермор» за всю историю ее существования. Еще мне очень жаль, что я не смогу с гордостью рассказывать всем знакомым, что моя любимая — та самая знаменитая писательница бестселлеров, которые люди читают во всех уголках мира, — Тайлер нежно обхватил лицо Уэнсдей ладонями и посмотрел на нее так, будто весь его мир сконцентрировался в темных радужках ее кукольных глаз. — Мне было бы мало даже одной жизни рядом с тобой, — он грустно улыбнулся. — Теперь же мы довольствуемся теми крупицами счастья, которые у нас еще не отобрали.       — Мне трудно об этом говорить, ты же знаешь, но я ни о чем не жалею. Ты изменил меня, Тайлер. И я тебе солгала, — призналась Уэнсдей, игриво накручивая на свой палец мягкую кудряшку Тайлера. — Я никогда в жизни бы не променяла четверной эспрессо со льдом на бургундское вино.