Любовь – удел слабых

Love can touch us one time And last for a lifetime And never let go till we're gone Love was when I loved you One true time I hold to In my life we'll always go on.       Мортиша Аддамс действительно обладала даром убеждения, иначе как можно объяснить тот факт, что временный перевод ее дочери на домашнее обучение одобрила комиссия, состоящая из семи преподавателей и директора. Однако, был выдвинут целый ряд требований, которые Уэнсдей обязана соблюсти. К примеру, до Рождественских каникул она должна сдать устные и письменные экзамены по всем предметам. В противном случае, ее оставят на второй год.       Уэнсдей совсем не переживала по этому поводу. Она никогда не была непроходимой тупицей, а порой, по ее скромному мнению, превосходила по уровню интеллекта и эрудиции своих сверстников в несколько раз. Безусловно, Уэнсдей не делала домашнее задание, за что ей постоянно доставалось от Тайлера. Он включил какую-то раздражающую функцию «мамочки-наседки» и никак не мог найти выключатель. Уэнсдей злилась на него, но не показывала вида.       У них осталось всего полтора месяца.       Однажды Тайлер в очередной раз отчитывал Уэнсдей за ее наплевательское отношение к учебе. Он обронил такую фразу, что у нее кровь застыла в жилах.       — Уэнсдей, ты должна думать о своем будущем и целенаправленно двигаться вперед. Это я — человек без будущего, но ты — совсем другое дело. Пожалуйста, проживи свою жизнь за нас двоих.       Уэнсдей в ту ночь долго не могла уснуть. В ее голове постоянно крутились его жестокие, но такие правдивые слова. От этого становилось невыносимо больно внутри, словно там что-то разрывалось и жалобно сжималось в комочек.       Совсем недавно она стала ненавидеть отрывной календарь и настенные часы. Уэнсдей предложила Тайлеру убрать все это безобразие из их квартиры, но он отказался. Истинный мазохист. Каждое утро Тайлер подходил к календарю и собственноручно отрывал очередной датированный листок, мысленно вычеркивая еще один прожитый день.       Уэнсдей впервые столкнулась с тем, что ей трудно совладать со своими эмоциями и сдержать внутри весь этот сводящий с ума кошмар. Ничего не оставалось, как молча терпеть и натягивать на лицо привычную маску равнодушия, чтобы не расстраивать Тайлера. Ночью у нее внутри что-то надламывалось, безудержно выло от боли и безысходности.       Не только Уэнсдей скрывала настоящие эмоции. Из-за своей бессонницы она часто замечала, как Тайлер садился на край кровати, опускал голову на руки и трясся в беззвучных рыданиях. Раньше Уэнсдей осудила бы его за такой слабый и плаксивый характер, но сейчас она учитывала, что он изо дня в день ослепительно улыбался, хотя знал о приближающейся смерти. Тайлер — очень сильный человек.       Она им гордилась.       Уэнсдей и Тайлеру приходилось делать вид, что они — обычная влюбленная пара, которая живет вместе, пьет кофе по утрам, а вечером ходит смотреть ужасные разноцветные закаты. Последнее, кстати, очень любил Тайлер. Уэнсдей порой казалось, что его пристрастие к закатам имеет ироничный подтекст. Она не понимала, чем так цепляет Тайлера банальное физическое явление, но он совершенно неожиданно дал ей ответ.       — Посмотри, какие у неба яркие и необычные краски, — его рука указала на нежно-розовые разводы, плавно перетекающие в теплую сиреневую палитру оттенков. — Мне особенно нравится ослепительное сияние, которым облака словно подсвечены изнутри. И знаешь, чем уникален каждый заход солнца? Он никогда не повторяется. Пусть закат длится недолго, но запомнить его хочется навсегда.       Эти слова так прочно засели в голове, что непрерывно и раздражающе пульсировали, вызывая мигрень. Тайлер, словно закатное небо — прекрасен и неповторим, но солнце его жизни неизбежно приближалось к горизонту.       Уэнсдей хотелось хоть на самую малость отвлечь Тайлера от тягостных мыслей, подарить ему незабываемые дни и приятные впечатления. Она даже была готова самолично раскрасить его жизнь в яркие цвета, лишь бы он на миг почувствовал себя по-настоящему счастливым.       Энид, как всегда, спасла ситуацию. Уэнсдей срочно понадобилось списать самостоятельную работу, и она обратилась к своей соседке за помощью. Энид ее выручила, поражаясь нетипичному поведению Уэнсдей.       Ничего удивительного в этом не было. Учеба не была сейчас для Уэнсдей приоритетом. К тому же, она не хотела тратить на выполнение домашней работы драгоценное время, которое могла бы провести со своим парнем.       Безусловно, Энид в потоке бесконечной и пустой болтовни затронула тему, касающуюся состояния Тайлера. От нее было трудно отделаться односложными ответами, и Уэнсдей, не выдержав, сдержанно поделилась своими переживаниями.       — Приключения — лучшее лекарство от хандры, — участливо посоветовала Энид. — Узнай, может у него есть мечта куда-то съездить.       Уэнсдей незадолго до своего дня рождения предложила Тайлеру отправиться в путешествие. Он долго сопротивлялся, аргументируя тем, что нигде ни разу в жизни не был, а теперь начинать слишком поздно. Однако все же поддался на настойчивые уговоры Уэнсдей. Они принялись выбирать город для своего путешествия.       — Может, поедем в Венецию? — неожиданно предложила Уэнсдей, вспоминая, как пару дней назад нашла путеводитель в прикроватной тумбочке.       — Определенно нет. Это твоя мечта, я не хочу ее испортить.       — Я мечтала побывать там именно с тобой.       — Ты совершаешь ошибку, — возразил Тайлер. — Все твои воспоминания о Венеции в будущем омрачатся моей смертью.       — Без тебя я никогда туда не поеду, — решительно закончила разговор Уэнсдей. Тайлеру ничего не оставалось, кроме как покорно капитулировать.       Они наслаждались Венецией уже третий день.       Тайлер очень жалел, что им не удастся попасть на Венецианский карнавал, ведь этот необычный праздник всегда проводился в феврале. Он успокаивал себя тем, что Уэнсдей обязательно вернется сюда и сможет попугать суеверный народ, надев на себя маску чумного доктора. Тайлер был уверен, что она будет в полном восторге. Жаль, ему не доведется увидеть озорные огоньки в ее прекрасных глазах.       Первым делом они осуществили заветную мечту Уэнсдей — посетили остров Повеглия. Территория охранялась властями и попасть туда незамеченными было практически невозможно. Однако Уэнсдей уговорила ворчливого гондольера, чтобы он отвез их на остров, а через три часа вернулся за ними обратно.       Для Тайлера было загадкой, как ей это удалось. Может быть, помогли хорошие чаевые. Хотя, он больше склонялся к варианту, что Уэнсдей пригрозила гондольеру, ведь его лицо выглядело таким испуганным после переговоров с ней.       — Этот мужчина зарабатывает деньги частным образом. Я дала понять, что сообщу властям о его работе без лицензии, — чуть позже призналась Уэнсдей, когда они уже высадились на остров.       — Ты уверена, что он вернется за нами или не сдаст наши координаты полиции? — взволновано поинтересовался Тайлер.       — Уверена. В полицию он не обратится, потому что сам же и попадется. Штраф за работу без лицензии намного выше, чем за нашу с тобой небольшую прогулку в этом романтичном месте. К тому же, у меня есть подстраховка: персональные данные гондольера.       — Откуда ты их узнала? — Тайлер удивленно покосился на Уэнсдей. Иногда она его пугала своими способностями находить людей в других штатах или узнавать конфиденциальную информацию.       — Пока мы с тобой искали проводника один из местных выложил некоторые, на первый взгляд, безобидные факты про нашего гондольера: его полное имя, место стоянки гондолы и то, что он незаконно работает. Как видишь, я умелый шулер.       Уэнсдей была права. Гондольер вернулся за ними ровно через три часа. У него было такое выражение лица, что и без знания физиогномики становилось понятным: он их мысленно проклинал и презирал. Уэнсдей не обращала на этот неприятный факт никакого внимания. Адреналин приятно разливался по ее венам от рискованного и захватывающего путешествия. Она прекрасно провела время, исследуя развалины чудовищной больницы для психически больных. Уэнсдей где-то даже отрыла ключичную кость и заботливо положила в карман своего черного рюкзака, словно экзотический сувенир.       Для Тайлера же посещение острова сопровождалось странным ощущением дежавю. В прохладном воздухе витал незримый запах смерти, оседая внутри сильным чувством безнадёжности, отчаяния и страданий. Тайлер был угнетен до предела. Он надеялся, что Уэнсдей не заметила его излишней задумчивости и молчаливости.       Тайлер смог немного отвлечься, когда Уэнсдей устроила им целый квест по городским музеям, соборам и базиликам в поисках произведений Тициана.       Вечером они бродили по узким улочкам и любовались ночными пейзажами города. Вернулись в отель глубокой ночью. Тайлер очень устал за день и сил на угнетающие размышления совсем не осталось. Он моментально уснул и был неимоверно счастлив такому раскладу.       Следующий день прошел в таком же бешеном темпе, но с одной лишь разницей: Тайлер взял бразды правления в свои руки. Вечером он устроил Уэнсдей романтическое свидание в оперном театре «La Fenice». Там проходил концерт симфонического оркестра, играющего произведения итальянского композитора А. Вивальди.       По такому случаю, Тайлер взял напрокат черный фрак и вечернее бархатное платье в пол для Уэнсдей. Он весь вечер смотрел лишь на нее. Она собрала свои блестящие волосы в изящный пучок, открывая вид на соблазнительную шею. Изысканная бархатная ткань мягко обволакивала очертания ее тонкой фигуры. Уэнсдей была такой элегантной, грациозной и до безумия красивой. Ее большие глаза загадочно светились в полутьме зала.       Уэнсдей была преданным любителем классической музыки, поэтому она наслаждалась живым звучанием любимых композиций. После концерта Тайлер смог лично убедиться, что сюрприз пришелся ей по душе. Уэнсдей была такой напористой и страстной, что пришлось насильно укладывать ее спать. Они планировали встать в пять утра, чтобы совершить раннюю прогулку по площади Святого Марка.       На рассвете Венеция была просто фантастической: без бесконечных толп туристов и уличных кафешек с выносными столиками. Превосходная архитектура в утренних лучах солнца становилась помпезнее и наряднее. Им несказанно повезло, что осень в этом году была достаточно сухая, иначе бы площадь затопило водой.       Уэнсдей предложила Тайлеру вернуться на площадь к открытию музеев, отдав предпочтение речной прогулке по Гранд-каналу. Они сумели найти, в такое непопулярное для туристов время, гондольера на причале недалеко от площади. Их лодочник в совершенстве знал английский и немного рассказал о традициях Венеции.       — Влюбленная пара, плывущая в гондоле, должна целоваться под каждым мостом. Тогда любовь станет крепкой и вечной, — просвещал гондольер, ловко управляя лодкой.       — Сколько мостов в Венеции? — уточнил Тайлер, улыбаясь Уэнсдей озорной улыбкой.       — Четыреста семнадцать.       — Как тебе такое, Уэнсдей? Четыреста семнадцать поцелуев в самом романтичном городе мира!       — Ты не боишься, что твои губы сотрутся до мяса от такого количества? — съехидничала она, бросая на Тайлера дерзкий взгляд.       Однако, когда они проезжали под очередным мостом, Уэнсдей притянула его к себе за куртку и поцеловала в губы. Тайлер был уверен, что если бы не его скоропостижная смерть, то она проигнорировала бы дурацкие байки гондольера. Проявление чувств на людях — для нее табу.       — Двадцать три, — сказал Тайлер, когда их речная прогулка закончилась. Уэнсдей недоуменно смотрела на его смеющееся лицо. — Мы видели сегодня двадцать три моста.       — Только не говори, что ты специально считал наши поцелуи.       — Я считал мосты, а не поцелуи. В этом есть разница, — игриво подмигнул Тайлер, открывая перед Уэнсдей дверь в кафе.       Они заказали чикетти, байколи, а сладкоежка–Тайлер не смог обойтись без порции тирамису. В Венеции отлично готовили кофе, и Уэнсдей наслаждалась его насыщенным ярким вкусом. Местные жители часто осуждающе косились, когда она заказывала эспрессо после полудня.       После завтрака Уэнсдей и Тайлер бодрым шагом возвращались к площади Святого Марка. Тайлер выполнял роль гида, рассказывая про великолепную архитектуру Венеции. Не зря же он от корки до корки изучил путеводитель.       Уэнсдей внимательно его слушала, но в один миг резко затормозила у витрины бутика Giorgio Armani. Тайлер не знал, чем так привлек ее внимание магазин люксовой одежды, но буквально через минуту сидел на кожаном диване, ожидая появления Уэнсдей из примерочной. Ему было неловко находиться в таком дорогом бутике в простой куртке на синтепоне и потертых джинсах из масс-маркета. Одна из посетительниц смерила его презрительным взглядом.       — Синьор, вас попросили подойти к примерочной, — сообщила консультант, вежливо улыбаясь. — Синьорина оделась и хочет вам показать платье.       Тайлер пошел следом за консультантом. Он обомлел, когда увидел Уэнсдей. На ней было роскошное платье в пол достойное настоящей королевы.       Королевы Воронов.       Черное платье было строгим, почти закрытым и только ромбовидное декольте привлекало внимание к единственному открытому участку кожи. Мягкий шлейф спускался к полу, рассыпаясь ровными волнами. Бархатный темно-синий, почти черный пояс подчеркивал хрупкость талии. Очень длинные рукава повторяли форму волн шлейфа платья. Цветочные узоры на плечах, словно эполеты, были вышиты серебряными нитями и стеклярусом.       Тайлер не мог вымолвить и слова. Он предпринял несколько безуспешных попыток, чтобы выразить свое восхищение. Уэнсдей слегка улыбнулась, наблюдая, как Тайлер беспомощно раскрывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.       — Помнишь, ты говорил, что мечтаешь увидеть меня в выпускном платье? — взяла она инициативу в свои руки. — Я решила, что надену его на выпускной бал.       — Уэнсдей, ты невероятно красивая, — восхищенно произнес Тайлер. — Спасибо, что позволила еще одной моей мечте сбыться.       — Ты мне теперь должен, Тайлер, — Уэнсдей подошла к нему и положила маленькие ладони на его широкие плечи.       — И что же ты хочешь? — он ухмыльнулся, воспринимая ее фразу, как кокетливое заигрывание.       — Я хочу, чтобы ты сопроводил меня на выпускной бал.        С ее вишневых губ сорвались слова, смертельно поразившие его сердце безжалостным выстрелом в упор. Лицо Тайлера резко помрачнело и приобрело нездоровый оттенок.       — Ты же знаешь, что это невозможно.       — Я не потерплю отказа, — строго сказала она, слегка тыкая пальцем в его грудную клетку. — Пора уже запомнить.       — Синьорина, вы будете брать это платье? — вмешалась консультант, появившаяся из-за угла. — Одна из клиенток заинтересовалась платьем и хочет его примерить.       — Вы можете отложить платье до завтра? — с раздражением спросила Уэнсдей, пребывая в недовольстве от того, что ее разговор с Тайлером прервали. — Я забыла свою банковскую карточку в отеле.       — К сожалению, не могу вам ничем помочь.       Уэнсдей молча пошла переодеваться. Тайлер успел заметить мимолетное разочарование на ее лице. Он уверенно подошел к консультанту.       — Вы доставляете покупки на дом?       — Да, конечно.       — Прекрасно. Тогда мы покупаем это платье. Доставьте его сегодня в отель «Londra Palace Venezia» на имя Уэнсдей Аддамс.       Тайлер оплатил покупку нисколько не жалея, что отдал приличную сумму за брендовое платье. У Уэнсдей завтра день рождения, и ему хотелось по-настоящему удивить ее. К тому же, вдруг это последний раз, когда он сможет ее побаловать.       Уэнсдей и Тайлер успели посетить еще три достопримечательности расположенных на площади Святого Марка: одноименный собор, дворец дожей и Кампанилу.       Тайлер фотографировал на камеру телефона живописные пейзажи, необычную архитектуру города и Уэнсдей, пока она отвлекалась. Удивительно, почему его еще не поймали с поличным.       — Тайлер, встань вот тут, — неожиданно попросила Уэнсдей, указывая рукой перед собой.       — Зачем? — удивился он, но все же выполнил странную просьбу.       Уэнсдей повертела в руках телефон, вытянула руку, пытаясь найти подходящий кадр и сфотографировала Тайлера.       — Посмотри, хорошо ли получилось.       Уэнсдей протянула ему телефон. Фотография была немного смазанная. Уэнсдей недовольно нахмурила брови. Через пару минут их двоих фотографировала какая-то туристка в неоново-розовой куртке. Может быть, Уэнсдей поддалась стереотипам, что все девушки в яркой одежде ведут свой блог, как Энид Синклер, а значит умеют качественно фотографировать? Как ни странно, но фотографии получились замечательными.       — Я думал, что Уэнсдей Аддамс не хочет быть рабом технологий, — пошутил Тайлер, придерживая ее за руку, пока они спускались по крутой винтовой лестнице колокольни.       — Я хочу сохранить воспоминания о нашем путешествии.       — Не переживай, я сделал много фотографий с тобой и с красивыми видами города.       — Мне нужны фотографии с тобой, — тихо произнесла Уэнсдей, сглатывая комок в горле. — Я боюсь забыть черты твоего лица.       Она стремительно отвернулась, пряча глаза за черной челкой. По венам Тайлера растеклась невыносимая обжигающая боль. Он не хотел оставлять Уэнсдей одну, но еще больше боялся, что она будет жить воспоминаниями о нем и окончательно замкнется в себе.       Ее мама однажды сказала Тайлеру, что все, кто родился в семье Аддамс — неисправимые однолюбы. Он очень переживал, что обрек Уэнсдей на одиночество своим мимолетным появлением в ее жизни.       Тайлер надеялся, что она все же обретет свое счастье. Он всей душой завидовал человеку, который поведет Уэнсдей под венец в траурно-черном платье и мрачной фате. Этот счастливчик оденет кольцо на ее маленький безымянный пальчик и сможет ласково называть своей женой.       Тайлер раньше никогда не задумывался о том, как будет выглядеть его будущая семья. Возможно, он был слишком молод для таких мыслей. Сейчас же, находясь на смертном одре, Тайлер запрещал себе даже строить теории на этот счет. Однако пару недель назад ему приснился сон, который никак не выходил из головы.       Он увидел себя на десяток лет старше, готовящим завтрак своей семье. На кухню вбежала маленькая девочка с черными вьющимися волосами и ореховыми глазами. Она окинула Тайлера строгим взглядом, но, заметив, что он готовит ее любимое лакомство на завтрак, мило улыбнулась, показывая ямочки на пухлых щечках.       — Мама, — неожиданно громко завопила девочка и побежала к выходу из кухни. — Папа снова испек мне имбирных скелетиков!       В комнату вошла Уэнсдей. Она практически не изменилась, только ее прическа претерпела существенные изменения: черные волосы были коротко подстрижены.       В ту ночь Тайлер проснулся в слезах. Видимо он метался на кровати, ведь встревоженное бледное лицо Уэнсдей уже нависало над ним.       — У тебя приступ? — испуганно спросила она, гладя его по влажным от пота волосам. Он отрицательно покачал головой. — Не переживай, это всего лишь страшный сон, — успокоившись произнесла Уэнсдей очерчивая пальцем его скулы.       — Да, это лишь сон, — в бесцветном голосе Тайлера звучала нестерпимая горечь.       Он так увлекся своими мыслями, что только сейчас заметил, как они вошли в холл отеля.       — Синьорина Аддамс, можно вас на минуточку, — окликнул портье, когда они проходили мимо ресепшена. — Ваша покупка доставлена в номер. Вам необходимо поставить свою подпись о получении вот здесь, — портье указал нужную строчку пальцем.       — Я ничего не заказывала, — отрезала Уэнсдей, но стала изучать глазами уведомление о доставке. — Armani? — Уэнсдей покосилась на Тайлера, тот старался сделать непричастный вид.       — Да, синьорина. Покупка уже оплачена, с вас требуется только подпись.       — Уэнсдей, раз покупка оплачена, то не упрямься и поставь свою подпись. В любом случае ты останешься только в плюсе, — убедительно прошептал ей на ухо Тайлер.       Уэнсдей сдалась и поставила размашистую подпись на уведомлении о доставке. Портье был беспредельно счастлив, что несговорчивая и забывчивая синьорина наконец-то выполнила его требование. Уэнсдей молчала до самого лифта.       — Тайлер, зачем ты это сделал? — спросила она его, как только дверцы лифта захлопнулись и кабина пришла в движение.       — Решил порадовать свою девушку. К тому же у тебя завтра день рождения, — он мягко улыбнулся. — Считай, что это мой подарок.       — Платье очень дорогое, — начала возражать она. — Не стоило, Тайлер, — произнесла Уэнсдей смягчившись, поймав на себе расстроенный взгляд зеленых глаз.       — Прекрати. Через месяц деньги мне уже не понадобятся, — он дергано ухмыльнулся. — Зато ты будешь королевой выпускного бала.       Уэнсдей пронзило мощным разрядом боли с головы до ног. Он часто сорил такими «оптимистичными» фразами, заставляя ее тело покрываться неприятными, морозящими кожу, мурашками. Однако Тайлера тоже можно понять. Если в такой ситуации не относится к смерти иронически, то можно сойти с ума от ожидания своего последнего часа.       Внутри все тревожно замирало, холодело и покрывалось тонкой ледяной корочкой от ощущения безысходности. Уэнсдей никак не могла смириться с тем, что ее Тайлер ходит сейчас по острому лезвию ножа, балансируя между жизнью и смертью. Она запрещала себе даже думать о том, что его скоро не станет. Возможно, что Тайлер окончательно свихнется, станет неуправляемым, но только не смерть. Пока его сердце размеренно стучит в грудной клетке, можно попытаться найти выход.       Они зашли в номер. На прикроватной тумбочке стояла фирменная черная коробка Giorgio Armani. Уэнсдей провела ладонью по матовому покрытию крышки.       — Хочу еще раз увидеть тебя в нем, — прошептал Тайлер ей на ухо. — Наденешь для меня?       Уэнсдей ради него готова была пойти на многое, так что примерка платья — небольшая жертва. Она сдержанно кивнула, и он ушел в гостиную, предоставив спальню в ее распоряжение.       Первым делом Тайлер вколол себе двойную дозу анксилиотиков, чувствуя, как по венам растекается приятное тепло от очередной дозы. Он уже смирился со своей лекарственной зависимостью. Сейчас нужно было волноваться совсем о других вещах, а не о такой ерунде. Он стабильно вводил лекарства каждые пять часов в соответствии с рекомендациями доктора Харриса.       Тайлер понимал, что это финиш.       Уэнсдей не знала, что прежняя доза препаратов ему уже давно не помогала. Она начала бы лишний раз волноваться, а Тайлер не хотел этого. Он и так ненавидел себя за то, что доставлял каждый день страдания своему единственному любимому человеку.       Тайлер откупорил бутылку красного полусухого вина из мини-бара в их номере. Вот, что бывает, когда доверяешь бронирование отеля своей богатой подружке. Уэнсдей Аддамс попросту не умеет путешествовать без размаха. Вот и она появилась в своем элегантном новом платье на пороге гостиной. Ее волосы снова были убраны в пучок на затылке, как и вчера на концерте симфонического оркестра. Она взяла протянутый Тайлером бокал вина и сделала небольшой глоток.       — Раз уж ты решила меня раздразнить своим шикарным выпускным платьем, то может быть нам стоит погрузится в атмосферу бала и станцевать медленный танец? — предложил Тайлер, бросая восхищенные взгляды на Уэнсдей.       — Тайлер, это глупо. Я буду неповоротливая, потому что у платья длинный шлейф.       — Чепуха, — мягко возразил он. — Мы можем не вальсировать, а лишь медленно раскачиваться под музыку.       — Хорошо, — на удивление быстро согласилась Уэнсдей, убирая бокал на журнальный столик.       — Я даже не буду пытаться подбирать музыку самостоятельно, поскольку твоему тонкому музыкальному вкусу весьма трудно угодить. Поэтому доверимся удаче, — Тайлер включил телевизор и стал листать музыкальные каналы. — Если вдруг песня тебе не понравится, то ты всегда можешь написать жалобу на телевизионщиков, за то, что они расшатали твое ментальное здоровье, — хохотнул он, продолжая искать подходящую по ритму мелодию для медленного танца.       В основном по телевизору показывали видеоклипы с клубной современной музыкой, не подходящей для спокойных размеренных раскачиваний из стороны в сторону. Тайлеру повезло ухватить почти начало медленной знаменитой композиции.       Он протянул Уэнсдей ладонь, безмолвно приглашая на танец. Она подала свою руку в ответ и приблизилась к Тайлеру. Его медленные неторопливые движения оказывали успокаивающее действие.       С ним было так хорошо.       Уэнсдей таяла в его сильных руках, становилась податливой и мягкой словно фруктовое желе. Это было так чертовски неправильно, что Тайлер имел над ней такую безграничную власть. Он обезоруживающе улыбнулся, вызывая приятный трепет в каменном сердце Уэнсдей.       До отвращения мерзкая реакция ее тела.       Тайлер невесомо поцеловал Уэнсдей в макушку. По ее позвоночнику пробежали стремительные мурашки.       «Что же ты делаешь со мной, Тайлер?» — мысленно взмолилась Уэнсдей, осознавая, насколько глубоко проросли корни его любви в черное черствое сердце.       Она подняла голову вверх и встретилась с его зелеными сияющими глазами. Во взгляде Тайлера было столько теплоты и любви, что Уэнсдей непроизвольно улыбнулась, рассматривая его лицо. Она всегда думала, что ее типаж — брюнеты с резкими чертами лица и темными, словно преисподняя, глазами. Тайлер был полной противоположностью: кудрявые светлые волосы, немного наивное выражение лица, милая улыбка и ямочки на щеках. Складывалось впечатление, что он сделан из сахарной ваты: сладкий и приторный до боли в зубах.       Однако Тайлер не так прост, каким казался на первый взгляд. Он практически единственный человек, который стойко выносил дурной характер Уэнсдей и смело противостоял ей в споре, ставя на место.       Она влюбилась в него, как последняя идиотка, окончательно и бесповоротно.       Только сейчас Уэнсдей заметила, что его взгляд пронизан неимоверной грустью, граничившей с отчаянием. Она почувствовала, что Тайлер слегка сжал ее талию. В зеленых глазах стояли слезы. Видимо, сентиментальные слова песни окончательно выбили его из колеи.       — У меня тоже есть для тебя подарок, — решила разрядить обстановку Уэнсдей, гладя ладонью его щеку. — Для этого тебе необходимо снять с меня платье.       Она развернулась к Тайлеру спиной, вызывая в нем противоречивые эмоции. Несколько мгновений ничего не происходило, но вот Уэнсдей почувствовала его руки на своей талии. Тайлер мучительно медленно расстегивал застежку платья, оголяя нежную кожу спины. Он замер, замечая, что на Уэнсдей нет лифчика. Его шумный вздох прозвучал довольно громко в тишине комнаты.       Тайлер одной рукой продолжил расстегивать платье одновременно с этим прокладывая губами дорожку поцелуев по позвоночнику Уэнсдей. Его горячее дыхание щекотало ее спину, вызывая мурашки на коже. Пальцы Тайлера неожиданно коснулись ткани чуть ниже поясницы.       Черное кружево.       Уэнсдей аккуратно вытащила руки из длинных рукавов и повернулась к Тайлеру, придерживая платье за лиф. Изящные пальцы разжались, и тяжелая ткань с шумом упала к ее ногам.       У Тайлера моментально пересохло во рту от желания. Уэнсдей стояла перед ним лишь в игривых трусиках и черных полупрозрачных чулках с поддерживающим их кружевным поясом на талии.       Так вот что это было за кружево.       Уэнсдей грациозно переступила лежащую у ног ткань, демонстрируя лаковые туфли на высоком каблуке. Она подняла платье с пола и бережно повесила его на высокую спинку стула. Тайлер оценил возбуждающий вид Уэнсдей сзади и тихо подошел к ней со спины. Его ладони легли на ее тонкую талию, слегка притягивая к себе.       — Если бы ты знала, как я сейчас хочу тебя, — горячо прошептал он Уэнсдей в ухо, разжигая под ее кожей пламенный костер.       — Не сдерживайся, — она сдвинула его ладонь со своей талии на высоко вздымающуюся грудь. — Трахни меня так безудержно, чтобы мои ноги еще неделю подкашивались после ночи с тобой.       Тайлер закрыл глаза и застонал. Иногда ему казалось, что он может кончить только от одних грязных словечек, которые все чаще слетали с ее сладких губ. Он развернул Уэнсдей к себе лицом и поцеловал так, словно путник, нашедший оазис в пустыне после долгой мучительной жажды.       Дико.       Жадно.       Безудержно.       Прикосновения Тайлера были насквозь пропитаны болезненным отчаянием, бесконечной любовью и испепеляющим до самых костей желанием.       Он аккуратно подталкивал Уэнсдей в сторону невысокой барной стойки. Когда ее поясница уперлась в столешницу, Тайлер приподнял Уэнсдей за ягодицы и аккуратно опустил на гладкую поверхность.       Он принялся по очереди ласкать языком торчащие соски, а его пальцы тем временем проникли под мокрые трусики и в быстром темпе начали врываться в ее влажное узкое лоно. Уэнсдей сладко стонала, крепко сжимая в кулаке его кудрявые волосы. Тайлер немного сбавил темп, озадачено разглядывая крепления кружевного пояса чулок.       «Как, черт возьми, снять с Уэнсдей трусы, если лямки к чулкам пристегнуты так, что это действие совершить просто невозможно?» — злился он мысленно.       Уэнсдей такая заминка не понравилась. Она начала сама отчаянно насаживаться на его пальцы. Тайлер моментально забыл про чулки и принялся массировать клитор круговыми движениями. Вскоре ноги Уэнсдей дернулись и невольно задрожали. Смазка обильно потекла из ее сокращающегося от полученного оргазма влагалища. Тайлер вытащил пальцы из Уэнсдей и смачно их облизал, прикрывая глаза от наслаждения.       Так возбуждающе.       Тайлер вновь обратил свое внимание на сложную конструкцию крепления чулок. У него уже возникали мысли яростно разорвать руками возникшую преграду.       — Черт, Уэнсдей, ты специально оделась так, чтобы я не понимал, как снять с тебя долбанные трусы? — в его голосе звучало раздражение с капелькой истерического смеха.       Уэнсдей хитро ухмыльнулась и одним движением расстегнула застежки пояса спереди.       — Сзади сам.       Черт, еще и сзади!       Тайлер нетерпеливо приподнял ее за ягодицы и принялся на ощупь искать крючки дрожащими руками. Он недовольно матерился под нос. У него получилось расстегнуть крепления чулок только с третьей попытки. Тайлер поспешно спустил ненавистные трусики вниз и пристроился между широко разведенных ног Уэнсдей.       Пока он возился с ширинкой своих джинсов и с презервативом, она расстегнула рубашку на его груди, охлаждая разгоряченное тело холодными руками.       Тайлер приставил член ко входу в лоно и дразнящими движениями стал водить им по мокрым складочкам. Уэнсдей выгнулась в спине навстречу его прикосновениям. Тайлер хищно улыбнулся и резко вошел в нее, срывая с пухлых губ отрывистый вздох.       Каждый толчок рождал волну почти нестерпимого удовольствия, и он грубо вбивался в ее тело, чтобы почувствовать, как Уэнсдей плотно обхватывает его член своей горячей плотью. Тайлера трясло от переполняющих сердце чувств и эмоций. Пылающие страстью большие глаза Уэнсдей были направлены в потолок.       — Смотри мне в глаза, — приказал низким от возбуждения голосом Тайлер, хватая ее за подбородок.       — У меня есть идея получше, — она пошло ухмыльнулась и указала глазами наверх.       Тайлер только сейчас вспомнил, что над баром сделан зеркальный потолок. Все это время Уэнсдей смотрела на то, как он яростно вбивался в ее хрупкое тело.       — Какая ты развратница, Уэнсдей, — томно произнес Тайлер. В его зеленых глазах зажегся опасный огонек.       Он принял правила этой будоражащей кровь игры, поднимая голову кверху.       Уэнсдей приоткрыла рот и закатила глаза от удовольствия, когда Тайлер начал безудержно вторгаться в нее во всю длину. Он смотрел как ее нагое красивое тело извивалось под ним, безмолвно требуя продолжения. Она обхватила своими ногами его талию, притягивая ближе. Тайлер перевел взгляд на то место, где их тела соединялись воедино. Это было настолько волнующе и горячо!       Черт!       Еще чуть-чуть и ему окончательно сорвет крышу.       Если он продолжит смотреть через зеркало на это развратное зрелище, то сегодня случится самый быстрый секс в его жизни. Тайлер стремительно перевернул Уэнсдей на живот и резко вошел в ее мокрую киску. Они одновременно застонали.       — Ты такая плохая девочка, Уэнсдей, — прошептал Тайлер, оттягивая ее голову за растрепанный пучок.       — Так накажи меня.       Его глаза затянуло пеленой похоти. Он заломил ее руки за спину и начал безудержно вбиваться в податливое, словно пластилин, тело. Уэнсдей тряслась от желания, выгибалась навстречу его жестким властным движениям. Тайлер смачно шлепнул рукой по ее упругим ягодицам, заставляя бледную кожу порозоветь от удара.       Он почувствовал скорую разрядку и потянул Уэнсдей на себя, заставляя приподняться с гладкой поверхности стола.       Когда высокие каблуки коснулись пола, Тайлер закинул одну ногу Уэнсдей на барную стойку, открывая отличный обзор на ее мокрые манящие складочки. Он подразнил пальцами клитор. Уэнсдей чуть не потеряла равновесие ощущая сильную слабость в ногах. Тайлер ухмыльнулся ей в шею, тихонько прикусывая тонкую кожу. Он крепко обхватил Уэнсдей за талию и начал насаживать ее превосходное тело на свой напряженный до предела член. Она вцепилась изо всех сил руками в столешницу, пытаясь хоть немного контролировать координацию своих движений.       Тайлер грубо ласкал ее тяжело вздымающуюся грудь, вызывая пожар между ног. Уэнсдей напряглась, как струна, и резко задрожала. Она кончила с громким вскриком его имени на губах. Ее мышцы до предела сжали член, выбивая протяжный стон удовольствия из груди Тайлера. Это стало последней каплей. Он прижал к себе расслабленное тело Уэнсдей и, сделав еще пару глубоких толчков, получил долгожданную разрядку, закатывая глаза от наслаждения.       — Я не сделал тебе больно? — заботливо спросил Тайлер, целуя ее в шею. Уэнсдей отрешенно помотала головой, безуспешно пытаясь собраться с мыслями. — Мне никогда не было так хорошо, — признался он, вызывая на ее лице счастливую улыбку.       Тайлер подхватил обессиленную Уэнсдей на руки, направляясь в спальню. На прикроватной тумбочке электронные часы показывали полночь. Тайлер аккуратно опустил Уэнсдей на постель, заботливо накрывая ее сверху мягким одеялом.       — С днем рождения, Уэнсдей, — прошептал он, ложась рядом и нежно целуя вишневые пухлые губы.       Уэнсдей подползла к Тайлеру и положила голову на его грудь, слушая размеренный стук сердца. Она была так безгранично счастлива рядом с ним. Запах его тела действовал лучше любого успокоительного. Она прикрыла глаза, стараясь запомнить этот момент блаженства на всю жизнь.       — Уэнсдей, — неожиданно нарушил идиллию Тайлер. Выражение его лица было подозрительно серьезным. — Пообещай мне, что не замкнешься в себе и со временем найдешь мужчину, который сделает тебя счастливой.       — Тайлер, что за бред ты сейчас говоришь? — спросила возмущенно Уэнсдей, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть его напряженное лицо.       — Это не бред. Ты же знаешь, меня скоро не станет, — Тайлер нежно коснулся щеки Уэнсдей. — Я очень переживаю за тебя.       — Ты не умрешь.       — Я умру через месяц! — заявил он не терпящим возражений тоном.       — Тайлер!       — Даже не спорь со мной, — грубо прервал он протест Уэнсдей. — Внимательно выслушай меня хотя бы один раз.       — У тебя есть шанс выжить, — настаивала она, прожигая лицо Тайлера недовольным хмурым взглядом.       — Я рад, что ты такая оптимистка, Уэнсдей. Десять процентов, — он издал истерический смешок, пряча лицо в ладонях. — Сама посуди насколько «велики» мои шансы на спасение. Дай я скажу то, что считаю нужным, а потом спорь со мной хоть до самого утра.       Уэнсдей глубоко вздохнула и выжидающе уставилась на Тайлера, тем самым давая понять, что она готова его выслушать.       — Я умру — это факт. Тебе нужно смириться с неизбежным, — начал он убивать жестокими словами Уэнсдей, замечая, как нахмурились ее широкие брови. — Мое единственное предсмертное желание — твое счастье. Прошу, не закрывайся от окружающих. Позволь любви во второй раз войти в твою жизнь, — Тайлер натянул на свое лицо легкую улыбку, однако, слегка дрожащий голос выдавал с потрохами его эмоциональное состояние. — Ты обязательно встретишь замечательного мужчину, выйдешь за него замуж. По вашему дому будут бегать красивые дети, твои маленькие копии, — в зеленых грустных глазах скопились капельки слез. — У тебя будет настоящая крепкая и любящая семья, прямо как у твоих родителей, — Тайлер зажмурился, пытаясь сморгнуть подступающую влагу на глазах, но это не помогло: по его щекам уже катились слезы. — Пожалуйста, не лишай себя шанса на счастье.       — Тайлер, — взволнованно прошептала Уэнсдей, обхватывая ладонями его лицо.       — Обещай, что подумаешь над моими словами, — он нежно поцеловал ее пальцы. — Я волнуюсь за твое будущее. Для меня это очень важно.       Уэнсдей согласно кивнула и уткнулась носом в его крепкую грудь. Тайлер облегченно выдохнул. Уэнсдей никогда не врала, а значит рано или поздно выполнит его обещание. Тайлер ощутил долгожданный покой и приятное умиротворение в душе. Теперь умирать было не так страшно. Он закрыл глаза, проваливаясь в спокойный глубокий сон.       Уэнсдей же напротив: мучилась от бессонницы, обдумывая его слова. Пришлось наврать Тайлеру. Она никогда не выполнит его последнее желание и не потому, что привыкла делать все по-своему. Уэнсдей попросту не сможет. Единственный человек, которого она бы не распяла на кресте за предложение руки и сердца, скорее всего, будет спать вечным сном в деревянном гробу.       Она не должна была обманывать Тайлера, но тогда не обошлось бы без ссоры. Ей совершенно не хотелось омрачать то время, которое осталось в их распоряжении.       Уэнсдей посмотрела на расслабленное лицо Тайлера. Его губы слегка приоткрылись, светлые длинные ресницы покоились на щеках.       Ангел во плоти.       Тайлер словно почувствовал на себе изучающий взгляд и неосознанно обнял рукой Уэнсдей, нежно притягивая ее к себе еще ближе.       Сердце болезненно сжалось в груди. Она никогда не заслуживала Тайлера. Даже сейчас, находясь одной ногой в могиле, он в первую очередь переживал за нее, а не за себя. Тайлер не искал судорожно варианты своего спасения, но отчаянно думал о том, как минимизировать боль Уэнсдей, которую причинит ей его смерть. Что это, если не любовь?       По щеке Уэнсдей скатилась одинокая слеза.       Человек без будущего постоянно думал о ее будущем.