Любовь – удел слабых

      Посередине пустого подвального помещения стояла металлическая кровать. На ней неподвижно лежало тело, укрытое с головой белой простыней.       Покойник.       Трупный запах отсутствовал, значит смерть наступила не так давно.       В другой ситуации Уэнсдей отнеслась бы к увиденному достаточно спокойно, возможно, даже с некой долей интереса. Все люди ведь умирают. В этом нет ничего устрашающего или ужасного. Скорее всего, она не упустила бы возможность изучить закоченевшее тело, в идеале — сделать вскрытие. Ей всегда хотелось иметь такой опыт.       Но сейчас ее сердце болезненно сжалось от одной лишь мысли о том, чье тело она может обнаружить под простыней. Впервые в жизни хотела, чтобы догадки не оправдались.       Следовало подойти к кровати и откинуть простыню, чтобы раз и навсегда узнать истину. Истину, которая либо даст надежду, либо разрушит ее до самого основания.       Несколько секунд она боролась сама с собой, но все же холодный разум одержал победу. Уэнсдей неспеша подошла к кровати, на которой лежал мужчина. В этом она точно не сомневалась, ведь под простыней угадывались очертания крепкой и высокой фигуры.       Пальцы Уэнсдей так сильно дрожали, что ей с трудом удавалось удерживать в руках карманный фонарик. Она ухватилась за край хлопковой простыни и аккуратно откинула ткань, обнажая тело человека по пояс. Ошибки быть не могло, перед ней лежал молодой парень.       Уэнсдей опустила взгляд на его бледное лицо. Ноги моментально ослабели и подкосились. Уэнсдей беспомощно опустилась на кафельный пол, прикусывая свой палец до крови, чтобы сдержать в груди рвущийся наружу крик отчаяния. Перед глазами застыло мертвенно-бледное лицо, которое она узнала бы из миллиона, поскольку целовала каждый миллиметр его кожи.       Тайлер.       Ее Тайлер.       Она опоздала. Не успела его спасти.       Уэнсдей сильно затрясло, на глазах появились слезы. Она приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть воздух в легкие и неосознанно схватилась за вспотевшую шею. Ее пальцы коснулись тонкой цепочки медальона Тайлера. Уэнсдей достала его из-под теплой кофты, крепко сжимая в кулаке, а после поднесла к губам.       Она обязана взять себя в руки.       Ей нужно установить причину и время наступления смерти.       Уэнсдей медленно поднялась с пола и направила дрожащей рукой фонарик в сторону Тайлера.       Он словно мирно спал, настолько его лицо было безмятежным и расслабленным. Волосы коротко пострижены, на коже головы виднелся шрам от операции. Уэнсдей посветила фонариком на шею и грудную клетку Тайлера, пытаясь найти трупные пятна. Кожа абсолютно чистая. Либо в подвале очень холодно и это затормозило разложение тела, либо Тайлер умер всего несколько часов назад.       Она решила осмотреть тело полностью и откинула простыню на пол. Тайлер оказался зафиксирован по четырем точкам толстыми прочными жгутами к металлической раме кровати. Обычно таким образом привязывают пациентов психиатрических больниц, когда те становятся неуправляемыми. Как минимум, Тайлера не пытали, поскольку видимых и свежих следов от побоев она не обнаружила.       Уэнсдей понимала, что для констатации факта биологической смерти необходимо проверить пульс. Она до ужаса боялась не почувствовать легкое биение сонной артерии под своими пальцами. Уэнсдей решила проверить сперва температуру рук, ведь конечности остывают в первую очередь. Легкое боязливое прикосновение.       Тепло.       Она почувствовала тепло.       Уэнсдей, не веря в происходящее, тут же схватила запястье Тайлера, нащупала артерию двумя пальцами, проверяя пульс.       Слабый удар.       За ним второй.       На всякий случай она поднесла свое ухо к грудной клетке Тайлера, чтобы окончательно убедиться. Сердце размеренно билось.       Жив.       Уэнсдей громко вздохнула от облегчения, вытирая ладонями соленые дорожки слез со своего лица. Она начала хлопать Тайлера по щекам, заставляя его прийти в себя. Все ее попытки были тщетны: он никак не открывал глаза.       — Тайлер! — Уэнсдей отчаянно позвала его по имени, тряся за плечо. — Тайлер, пожалуйста, очнись!       Уэнсдей впервые в жизни почувствовала подступающую панику. Почему Тайлер до сих пор не очнулся? У него ведь прослеживается пульс. Может он до сих пор находится в коме? Поэтому и сердцебиение достаточно слабое. Нет, в таком случае Тайлер умер бы от асфиксии легких, ведь без специального оборудования в организм не попадал бы кислород.       Что же тогда с ним такое?       — Не смей оставлять меня одну! — разозлилась Уэнсдей и со всей силы надавила пальцами в область сонной артерии на шее Тайлера. Такое болевое воздействие нередко применяют врачи на практике, чтобы отличить обычный обморок от клинической смерти. Тайлер мучительно дернулся, его веки задрожали и наконец-то приоткрылись.       Он смотрел пустым взглядом сквозь Уэнсдей и лишь спустя время сфокусировался на ее взволнованном лице. Зрачки его глаз были сильно расширены. Уэнсдей посветила на лицо Тайлера фонариком, но реакция на свет отсутствовала.       — Тайлер, ты помнишь меня? — осторожно спросила она, боясь услышать отрицательный ответ.       Он промолчал, лишь его тело неожиданно дернулось в судороге. Уэнсдей только сейчас заметила, что жгуты на руках Тайлера натерли кожу до мяса. Ему необходимо обеззаразить раны, иначе мог развиться сепсис. Да и в целом состояние Тайлера оставляло желать лучшего. Без медицинской помощи тут не обойтись. Уэнсдей понеслась к выходу, сталкиваясь в дверном проеме с мистером Галпином.       — Тайлеру нужна помощь, — сообщила Уэнсдей, пропуская шерифа вперед. В одно мгновение он оказался у кровати, нависая над сыном.       — Мой мальчик, ты жив, — Донован изумленно уставился на бледного Тайлера, который никак не отреагировал на появление своего отца.       Внезапно на потолке комнаты зажглись светодиодные светильники.       — Черт подери! — громко выругался мистер Галпин от неожиданности, роняя из рук карманный фонарик.       Уэнсдей на несколько секунд потеряла ориентир в пространстве, хватаясь за металлическую спинку кровати. До этого момента тихий и слабо реагирующий на что-либо Тайлер принялся метаться от испуга. Уэнсдей села на кровать и начала гладить его по голове, пытаясь немного успокоить.       — Мы нашли резервные генераторы ИБП, — радостно сообщил Эрик, забегая в комнату.       — Мог бы и заранее предупредить! — начал ругаться на стажера мистер Галпин. — Мы чуть с ума не сошли от испуга.       — Некоторые видимо сошли, — ухмыльнулся Эрик, кивая на Тайлера. Он нервно закусил губу, понимая, что озвучил свои мысли в слух.       — Пошути мне еще тут. Тайлер не сумасшедший, — принялся отстаивать честь своего сына шериф. — Я думаю, что он напичкан наркотиками или какими-то лекарственными препаратами аналогичного действия. Посмотри на его расширенные зрачки, — подметил немаловажную деталь мистер Галпин.       — Тайлер не реагирует на свет, — произнесла Уэнсдей, привлекая к себе внимание. — Я светила ему в глаза фонариком и зрачки не сузились.       — Поэтому необходимо взять кровь Тайлера на анализ, чтобы знать какая дрянь сейчас разливается по венам моего сына. Где ходят остальные бездельники? — требовательно спросил мистер Галпин у Эрика. — Иди разыщи их. Нам нужно довести Тайлера до машины.       — Вы уверены, что это хорошая идея? — взволнованно поинтересовался Эрик. — Ведь не спроста же его привязали к кровати.       — Значит так! — разозлился мистер Галпин, сердито сверкая глазами. — Пока психиатр не поставит диагноз, никто не имеет права называть моего сына сумасшедшим и опасным. Это понятно?       Эрик испугался такой экспрессивной речи со стороны шерифа и быстро улизнул на поиски своих товарищей-стажеров. Мистер Галпин подошел к кровати. В данный момент Тайлер успокоился и лежал на постели словно сломанная кукла. Его зеленые глаза смотрели в потолок, совершенно ничего не выражая.       Уэнсдей до сих пор сидела рядом с Тайлером на кровати, держа его за руку. Ее тело было напряжено до предела, словно тетива лука перед выстрелом. Уэнсдей хмурила темные широкие брови и сжимала крепко челюсть, стараясь сдерживать подступающий к горлу комок.       — Ты сейчас поедешь с Тайлером в больницу, — тихо сказал шериф. — Я могу доверить жизнь своего сына только тебе. Позаботься о Тайлере.       — Вы разве не поедете с нами? — Уэнсдей перевела свой внимательный взгляд на серьезное лицо мистера Галпина.       — Нет. Я загляну в каждый уголок этой проклятой больницы, чтобы выяснить имя ублюдка, который похитил моего сына и использовал его в непонятно каких целях.       Эрик наконец-то привел заплутавших стажеров, и они принялись отвязывать прочные жгуты от конечностей Тайлера. Он все также спокойно лежал, совершенно не интересуясь происходящим. Уэнсдей не могла без содрогания в сердце смотреть на то, как ноги Тайлера подкосились, словно у тряпичной куклы, когда его попытались поднять. У него совсем не было сил идти, он падал на каждом шагу. Недовольным стажерам пришлось тащить его на себе до машины.       — Уэнсдей, — окликнул ее шериф, когда она уже хотела забраться в салон автомобиля. — Я позвонил шерифу Смитсону. Он вас встретит у больницы и постарается все уладить с врачами, чтобы те не задавали лишних вопросов.       Уэнсдей коротко кивнула, на что мистер Галпин похлопал ее по плечу, пытаясь подбодрить.       Тайлера с трудом посадили на заднее сидение, поскольку длинные ноги никак не вмещались в салон автомобиля. Конечно, стажеры не позаботились о том, чтобы зафиксировать его обмякшее тело ремнем безопасности. В итоге Уэнсдей застала Тайлера растянувшимся вдоль автомобильных сидений в неестественной позе. Стоило только на секунду отлучиться и не проконтролировать, как сразу же образовалась проблема!       Уэнсдей попыталась приподнять Тайлера, однако, у нее ничего не вышло. Он был слишком тяжелым. Удивительно, но Тайлер без какой-либо просьбы о помощи уперся дрожащими руками в мягкую обивку сидений и сел, освобождая место рядом с собой. На это действие он потратил все свои силы и беспомощно откинулся спиной на спинку кресла. Уэнсдей притянула Тайлера к себе, аккуратно придерживая, чтобы при движении автомобиля он не ударился головой. Она легко поцеловала его в коротко стриженую макушку. Так непривычно.       — Ты пахнешь как она, — еле слышно прошептал Тайлер, лежа на плече Уэнсдей.       — Как кто? — недоуменно спросила она, мысленно радуясь, что он заговорил впервые за все время.       — Как та, кого я люблю.       Тайлер прикрыл глаза и улыбнулся, щекоча ее шею теплым дыханием. Сердце Уэнсдей так быстро забилось, что казалось сейчас вырвется из грудной клетки. Он помнил ее запах, а значит ничего не потеряно. Тайлер прижался к Уэнсдей ближе, обнимая за талию. Он почти сразу уснул на ее плече.       То, что происходило дальше доводило Уэнсдей до точки кипения. Тайлера забрали врачи, оказали ему первую помощь и не пустили ее к нему в палату.       Снова.       Шериф Смитсон не хотел лишний раз напрягаться, поэтому порекомендовал Уэнсдей ехать в отель и отдыхать после насыщенного дня. Конечно же, она его не послушала и продолжила упорно сидеть в коридоре. Уэнсдей надеялась выждать подходящий момент и проскочить в палату к Тайлеру, но врачи и медсестры не давали ей на это никакого шанса. Они постоянно ходили туда-сюда по коридору или заходили к нему, проверяя показатели медицинских приборов.       Спустя три часа к Уэнсдей подошел мистер Галпин и опустился рядом на неудобную скамью в зоне ожидания.       — Ты почему не поехала в отель? — удивленно спросил он, обессиленно откидываясь назад на твердую спинку.       — Вы же доверили мне Тайлера. Я не могла бросить его здесь одного.       — Не думал, что ты воспримешь мои слова настолько буквально, — хмыкнул шериф, потирая задумчиво подбородок. — Я оказался прав. Тайлера накачали наркотиками, поэтому он так странно себя вел. Врачи сказали, что до утра его точно нельзя беспокоить. Организм пережил такой стресс, нужно время для восстановления. Уэнсдей, — непривычно мягко обратился он к ней, — поехали в отель. Тебе нужно отдохнуть. Мы все равно пока не можем навестить Тайлера.       На удивление мистера Галпина Уэнсдей с легкостью согласилась на это предложение. Раз Тайлеру необходимо набраться сил, то она ни в коем случае не хотела случайно потревожить его сон.       Уэнсдей провела весь следующий день в больнице. Принципиальный медицинский персонал категорически не хотел ее пускать к Тайлеру, аргументируя отсутствием родственных связей с пациентом. Только вечером шерифу удалось добиться разрешения на посещение.       — Клянусь, это последний раз, когда я таким занимался! — предупредил мистер Галпин, поднимая указательный палец вверх. — Поэтому либо женитесь, слава богам, вы уже оба совершеннолетние, либо оббивайте пороги больницы самостоятельно.       Уэнсдей быстро прошмыгнула в палату, тихо закрывая дверь. Тайлер еще спал. Сегодня он явно выглядел лучше, как минимум кожа приобрела здоровый оттенок. Врачи сказали, что обнаружили в его крови мощную дозу наркотического вещества. Поэтому вчера тело и разум Тайлера так плохо реагировали на внешние раздражители. Чудо, что все обошлось без катастрофических последствий. Сейчас здоровью Тайлера ничего не угрожало, но требовалось время на восстановление. Оставался только один важный вопрос: помогло ли хирургическое вмешательство запереть Хайда в сознании, либо все — фикция?       Мистер Галпин переживал по этому поводу. Он считал, что Тайлера привязали прочными жгутами к раме кровати по причине неуправляемости Хайда. Уэнсдей заверила, что такого сильного монстра вряд ли могут сдержать жалкие ремни. Они бы лопнули раньше, чем тело Тайлера успело до конца трансформироваться. Жгуты использовались явно с другой целью, но вот с какой — оставалось загадкой. Уэнсдей терпеливо ждала, когда Тайлер проснется, чтобы выяснить у него все до мельчайших подробностей.       Она жадно рассматривала его умиротворенное лицо. Совсем недавно Уэнсдей думала, что потеряла Тайлера навсегда, но сейчас наблюдала за тем, как он мило улыбался во сне. Ее сердце учащенно билось в грудной клетке от переполнявших эмоций. Уэнсдей удивлялась, как людям удается контролировать и сдерживать в себе этот безумный трепет, приятно щекочущий внутренности.       Ужасно глупое поведение.       До знакомства с Тайлером Уэнсдей была уверена, что никогда не влюбится. Если бы кто-то убедил ее в обратном, то она, наверное, предпочла бы смерть, чем зависеть от другого человека.       Какая наивность.       Стоило только губам Тайлера прикоснуться к ее — мир сразу же перевернулся с ног на голову. Она до сих пор не понимала, почему ее тело так по-предательски реагирует на его прикосновения. Одна ослепительная улыбка Тайлера моментально выключала мозг Уэнсдей. Хорошо, что этот постыдный факт знала только она сама.       Тайлер беспокойно заворочался в постели и медленно приоткрыл веки. Белки его глаз до сих пор были покрасневшими, а зрачки слегка расширенными, однако, взгляд стал осознанным. Уэнсдей наклонилась ближе к кровати, и Тайлер, заметив справа от себя движение, повернул голову в сторону. Он молча рассматривал ее бесстрастное лицо. Сердце в груди Уэнсдей болезненно екнуло. Тайлер так внимательно и настороженно изучал черты ее лица, словно видел их впервые. По спине пробежали мурашки от затянувшегося молчания.       — Тайлер, — неуверенно позвала Уэнсдей его по имени. — Ты узнаешь меня?       Уэнсдей напряженно замерла, ожидая ответа на вопрос, волнующий ее до невыносимой дрожи в коленях. Тайлер на миг встретился бесцветным взглядом с ее обеспокоенными кукольными глазами. Он медленно закрыл веки, отворачиваясь от Уэнсдей.