наше первое и последнее лето.

“Сбежать от жизни можно. От смерти - никогда.” *** Сентябрь. А время на песочных часах истекло. В часах был тот самый песок с тёплого моря, он грел тело до последнего, но ему видимо надоело. Он направился к другим телам. Не к тем, в которых были Феликс, Хенджин и Джисон. —Он мучается. Если он и вы согласны, мы можем отключить от него все катетеры и трубки. Мы можем сделать эвтаназию, тогда он умрёт без мучений.-проговорил неизвестный человек в белой маске и халате Хвану и Джисону. В их глазах был страх и непонимание. Он переглянулись друг с другом и дёрнул ручку палаты. —Привет, мой котенок.-тихим голосом сказал Хенджин. Глаза Феликса загорелись, при виде дорогих ему людей. —Привет.-Феликс шептал. —Феликс…-Хан пытался говорить.—Врач сказал, что если тебе совсем плохо, то тебе могут сделать эвтаназию.—Ты не будешь мучиться. Джисон едва успев договорить, получил в ответ: —Я согласен. Хенджин бросил на него взгляд наполнены невыносимой болью. —Только оставьте меня поговорить с каждым из вас поотдельности. Врач махнул головой и вышел из палаты. —Сначала Джисон. Хенджин вышел и ждал за дверью. Хан сел к нему на кровать и взял его руку: —Мой маленький, я не могу в это поверить.-из глаз текли слезы.—Я так люблю тебя, Феликс. —Хани...-Ликс выдохнул.—Пожалуйста, не тоскуй по мне. Это моя судьба. С ней не поспоришь. Значит, так действительно нужно. —Проживи всю свою жизнь не жалея ни о чем. Я люблю тебя. Очень люблю.-Феликс попытался приподняться на локти, это получилось с большим трудом. —Дай свою щёчку. Хан наклонился и Ли чмокнул его со словами: —Я буду смотреть на тебя сверху. *** Из палаты номер “564” вышел Джисон. Его взгляд был опусташен, он пытался не плакать, но этого не выходило, он вытер каплю с щеки, которой только что касался его родной и единственный брат. Он показал на дверь и произнес: —Он ждёт тебя. *** Дверь больничной комнаты открылась, и в неё вошёл Хван. Он весь дрожал, ноги косились, в глазах было пусто. Он медленно подошёл к койке и сел. Стояла мёртвая тишина, и только было слышно, как бьётся его сердце. —Феликс…-он начал плакать. —Тише, Джинни, тише, малыш.-шептал Ликс. —Я так не хочу тебя терять, котенок.-он смотрел ему прямо в глаза.—Феликс, почему именно с тобой. Почему… —Джинни. Пожалуйста, перестань грустить. Я всегда буду рядом, даже если ты меня не видишь. Я заслужил это. —Нет!-Хенджин рыдал. Феликс перебирал его пальцы, сжимая их так сильно, что едва кровь могла течь по артериям. —Джинни, так действительно нужно. Главное, не будь предан мне. Найди себе кого-то. Будь счастлив, и я буду счастлив тоже. —Я люблю тебя Феликс, до потери пульса люблю. Я так сильно тебя люблю.-Слезы капали из глаз Хвана, падая на белоснежную майку Ликса. Он вытер их рукавом своей кофты и медленно наклонился к Ликсу вдыхая каждую нотку его аромата, чтобы запомнить до конца своей жизни. Он поцеловал его. Это был его последний поцелуй. Последний раз за свою жизни он прикасается к его губам. Почему он не встретил Феликса раньше? Никто не знает. Всё очень трудно. Но это действительно был самый последний и самый болезненный поцелуй. Он разбивал сердце на осколки. Рвал и метал. Бил и топтал. Это было очень больно. Хенджин последний раз посмотрел на Феликса, поддержал его бледную, но все ещё тёплую руку, и в комнату зашла толпа людей в белых масках и халатах и сказали: —Если вы закончили, прошу выйти. Не думаю, что это зрелище будет приятно вашим глазам. Джинни встал и поплелся к выходу, последний раз взглянув на Феликса и увидев его прощальную улыбку. Последнее, что он слышал, было: —Я люблю тебя, малыш. Врачи ввели неизвестный для Хвана препарат и надели на лицо светловолосого парня какую-то маску с трубками. *** Хенджин вышел из палаты. Он впился в Джисона. Он рыдал, он бился в истерике. Его окутывала самая сильна боль на свете. Он никогда не чувствовал себя так ужасно, как сейчас. Он потерял все. Хенджин потерял мир, который едва был открыт для него. —Пойдём, мой хороший, на воздухе отпустит. Они вышли на улицу. Хан соврал. Не отпустило. Джинни пинал рядом находящиеся камни, бил руками по стенам больницы, кричал. Он не принимал факт того, что человек, с которым он был столько времени больше нет. Он упал. Упал на землю. Колени разбились, а руки были в грязи. Но не плевать ли? Боль, которая поглощала все больше и больше с каждой минутой, не давала жить даже и секунды. —Друг, подымайся, не надо, Феликс просил. -Джисон дёргал парня за руку.—Вот держи.-он протянул ему конверт.—Это от Ликса. Хенджин вскочил с земли и мигом схватил конверт. —Что это? —Письмо. Предсмертное. —Езжай ко мне домой, прочти его там. Мне не рассказывай. Тебе нужно побыть одному, я вижу это. Почти что убитый, Хван направился в сторону своей машины. Через 15 минут, парень подъехал к знакомому подъезду, откуда раньше он со смехом выбегал, чтобы осалить Феликса в догонялках. Теребя ключи в руках, он медленно подошел к массивной железной двери, открыл ее, направившись к квартире. Уже дома, он, даже не разуваясь, прошел в коридор, попутно закрыв входную дверь. Хенджин выплакал абсолютно все слезы. Он вдруг стал легче, ноги путались между собой, а рука сжимала бумажный конверт. Он сел на пол, прислонившись спиной к комоду. В голове был образ Феликса в той самой маске с многочисленными трубками. Ему было страшно, но он улыбнулся Джинни на прощание, полностью отдавшись смерти.

"Я не могу."

― думал Хван, держа конверт двумя руками. Его колени дрожали, а слезы, все же, не закончились. Их стало еще больше, жемчужные ручьи полились из глаз, капая на колени, пол, письмо. Но все же, пересилив себя, он аккуратно достал сложенные лист, на котором был написан огромный текст. А внизу подпись. “От Ли Феликса для Хван Хенджина” Первая строка, пятая, восьмая, пятнадцатая. Вскоре, Хенджин прочитал все. Рыдая, он прижал лист к своей груди, чтобы хотя бы через письмо, Феликс смог услышать стук его сердца. Голова опустела, мысли испарились, Джинни закрыл глаза, ему хотелось кричать, но он не мог. Юноша будто захлебнулся в пучине слез, скорби, ненависти и грусти, листок был смят, но все еще оставался у сердца, хотя силы уже давно покинули его уставшее тело с разбитыми коленями, царапинами на руках и опухшими глазами.

А где-то вдалеке он слышал ангельский смех. Смех его лучика солнца. Смех Ёнбока.

Вскоре, домой приехал Джисон. Войдя в квартиру, он с ужасом осмотрел поблекшего Джинни. ― Хенджин. ― он взглотнул, замолчал, зная, что не сможет ему никак помочь. Ни одно слово не утешит Хвана. Брат сам был подавлен, тоска и непринятие настоящего вцепились в разум, кружа голову. ― Он ушел? ...― Хенджин вдруг заговорил. Парень хрипел, тяжело вздыхая. ― Да. Джинни сжал письмо руками, уткнулся в колени и вспомнил его улыбку… Она была восхитительно яркой. Он не был поцелован солнцем, он сам им являлся.