Theory of Tragedy

Зимняя депрессия. Так называли необычное расстройство, которое появлялось в это определенное время года. Тино знал это все прекрасно, ведь год за годом страдал от него. А в добавок ко всему он еще жил в Финляндии. Солнце пряталось всего лишь 20 дней, а ему уже казалось, что он находился в вечном мраке. Тино покачивался на качели в почти безлюдном парке. Ледяной ветер дул ему в лицо и замораживал его губы, но он не обращал на это внимания. С согнувшей спиной и сложенными руками на коленях, он медленно отталкивался ногами от земли, чтобы качаться, и глядел куда-то в пустоту. Каждый год одна и та же история. Каждый год он терял энергию, пока не чувствовал себя усталым без никакой причины. Время печальных вздохов и пессимических мыслей, которые становились трагическими, почти даже суицидальными. Тино прислонил голову к холодной цепи качелей и наблюдал, как все покрывалось белым и исчезали практически все остальные цвета, даже цвета его жизни. Он очередной раз выпустил глубокий вздох, который покинул его рот в форме пара, желая, чтобы его душа тоже смогла испариться вместе с ним и оставить его никчемное тело позади в этом парке. Он начал тереть свои руки, находившиеся в перчатках и уже окоченелые от холода. Пришло время пить лекарства, но у него не было сил идти домой... ничего, выпьет потом. Как только началась зима, его родители велели ему пойти к врачу, чтобы остановить эту безучастность, которая нападала на него только тогда, когда солнце не показывалось в этом полушарии земли. Парень никак не понимал, как родителям удавалось сохранять хорошее настроение, даже когда не было ни света, ни тепла... Тино просто доводило не ощущать ни чуточки тепла на коже, чувствуя себя как ходячий труп. Он всегда принимал свое лекарство, как ему записали, но то теряло свой эффект, как только ветер со снежинками начинал дуть по его щекам. Было холодно и темно, а эта темнота вместе с белым снегом, казалось, постепенно его пожирали. Этот лед, этот мрак доводили его до отчаяния и даже немного до паранойи... словно он сидел в клетке, из которой не мог сбежать. Тино с той же вялостью, с которой пришел в парк, встал с качели, слыша хруст снега под подошвами. Он чувствовал себя еще более усталым, чем раньше, а от всех этих слоев одежды на своем теле еще тяжелее. — Дышать не могу, — пробормотал он, снимая на ходу шарф и позволяя тому выпасть из своих рук. А через пару метров и толстое шерстяное пальто, тоже оставляя его на земле. Вместо того, чтобы идти домой, он направился в маленький лес возле своей деревни, стягивая по дороге куртку, вязанный свитер, которого носил под ней, и перчатки. Он вздрогнул от холода, а ледяной ветер проникнул в него до самых костей, и его голые руки начали краснеть и болеть... а... он до сих пор мог ощущать боль, это значило, что жизнь его все-таки еще не совсем покинула. Оставаясь только в тонкой футболке и штанах, он чувствовал, как снег впивался в его босые ноги, словно острые гвозди. Тино сел на толстую ветку, торчавшую из одного старого дерева, покрытого инеем. Вдруг он стал воспринимать сонливость. Все болело, а его руки уже начинали принимать фиолетовый цвет, но это его не тревожило. Он просто радовался, что был еще в состоянии чувствовать... что темнота и снег его еще не полностью проглотили. Тино прислонился спиной к широкому стволу дерева и посмотрел на темно-серое небо, похожее на покинутое полотно художника. Такое пустое, как он сам становился каждый год, когда зима стучала в дверь. Его тело уже непроизвольно дрожало, а зубы стучали, ведь в лесу холод казался еще хуже... даже это ему было все равно, несмотря на то, что его кости ужасно болели, а глаза закрывались, будто он сильно хотел спать. Теперь ему стоило бы начать волноваться, но он этого не делал, а продолжал глядеть на небо, словно ждал, пока что-нибудь разрежет это полотно и пропустит свет солнца, которое бы его согрело. Но напрасно. Его веки стали тяжелыми, как камни, продолжая закрываться против его воли, а воздух проникал в его легкие будто лезвия из льда, так что было больно дышать. Кровь переставала течь по его сонному телу, и он медленно погружался в кому от гипотермии... а солнце так и не появлялось на мрачном небе. Его тело больше не реагировало, сердце не билось, но Тино продолжал ждать солнце, которое вернется только через пять месяцев. Однако он не сможет больше наслаждаться его светом. * * * Все прекрасно знали, что Финляндия был самым добрым, внимательным и дружелюбным из всех северных стран. И самым зрелым, хотя и не всегда этого показывал. Ему можно было лучше всех доверять, но было что-то что большинство всегда замечало у него, но никогда не смело сказать вслух. — Почему ты так улыбаешься? — спросил его Силенд однажды во время собрания, которое у северных странах было каждое воскресенье. Все замолчали, услышав невинный вопрос микронации, и уставились на Финляндию, который, казалось, не понимал, что мальчик на самом деле имел в виду. — А как я улыбаюсь? — переспросил он, выглядя как всегда. Силенд посмотрел на него своими огромными синими глазами, будто мог видеть насквозь него. — Как будто ты несчастный, — обьяснил он, и все инстинктивно отвернули взгляд. Только у малыша нашлась смелость задать вопрос, которого все думали про себя. Вопрос об улыбке Финляндии... которая всегда находилась на его добром, ласковом лице... но одновременно казалась пустым жестом призрака погибшего.