С архимагом в голове

Затупленные мечи столкнулись с характерным звоном и отскочили. Я сразу вернул клинок на линию между собой и Эрамом и быстрым шагом отошел. Этот урок мне преподали в самом начале занятий – клинок нужно держать между собой и противником, чтобы отбить удар или скорее нанести свой. – Успехи есть, – похвалил меня пацан. Точнее, виконт Рсаев. – Ты уже похож на моего десятилетнего брата, который тренируется месяц. Не пойми меня неправильно, это не оскорбление, а комплимент. Брата учат лучшие мастера и он с детства следит за тренировочными поединками. – Спасибо, – хрипло поблагодарил я и сплюнул вязкую слюну. За двадцать минут тренировочного поединка я запыхался и ужасно вспотел, а вот Эрам не взмок: подросток лениво отбивал мои резкие удары, предугадывал атаки. Куда бы я ни направил острие клинка, там уже находилось лезвие меча Эрама. Причем у виконта задача сложнее: мне можно не сдерживаться в атаках, а если он отобьет мой удар не под тем углом, или контратакует, как его учили, я получу в лучшем случае синяк. Тренироваться на пределе сил мне разонравилось в первое же занятие, но я осознавал нужность подобных тренировок. Зато Апелиус от наших поединков был в восторге. – Великолепно! – в экстазе орал архимаг. – Аристократишка в свои годы уже достиг второй ступени мастерства по стандартам моего прошлого мира! Ты не видишь всей картины из-за малого опыта, но поверь: он постоянно контролирует тебя! Считывает движения, по дыханию определяет, когда ты атакуешь, по взглядам понимает, куда именно ударишь. О-о, я бы хотел сойтись в поединке с мастерами, которые его учили! Восторженные вопли отвлекали, поэтому я старался не слушать, что там орет архимаг. Меч со свистом разрезал воздух, и с каждой минутой казался на десяток килограмм тяжелее. Виконт без труда блокировал любую мою атаку. Мне хотелось лишь упасть и уснуть. Я совершенно выбился из сил, постоянно зевал, но продолжал держать полуторный меч двумя руками и наносил удары. Впрочем, если в начале поединка я двигался нормально, то мою теперешнюю скорость не назовешь иначе, чем черепашьей. – Достаточно, – произнес виконт после еще десяти минут мучений. Слава судьбе, в этот раз Эрам не выбил мой меч, знаменуя конец поединка. В прошлый раз я минут десять разминал сведенные судорогой пальцы. – Хорошо... Я принял из рук виконта Рсаева меч и направился с клинками к повозке – требовалось очистить клинки от травы, земли и пота. Впрочем, клинок оппонента требовал разве что символической чистки – виконт не ронял оружие в грязь и не задевал траву, а полоски кожи на рукояти не блестели от пота. А вот мой изрядно повалялся. Кстати, меня удивило, что каждый из аристо взял из дома три клинка: тренировочный и два обычных. Если насчет тренировочного вопросов не возникало, то зачем запасной? Крепостью мечи обладали необыкновенной: после десятков поединков виконта против баронов, меня и однажды – адепта из охраны каравана, на тренировочных клинках не осталось ни выщерблинки, ни царапины. И это тренировочные. Боевые клинки, как мне сказали, обладают еще большей прочностью. Над сплавами явно поколдовал маг. А может, зачаровал на прочность. Кто их, магов, знает. – Не расстраивайся. Я обучался с десяти лет, как и мой брат – неудивительно, что мое мастерство выше. Ты тоже преуспеешь: в тебе есть задатки мечника. Несмотря на то, что ты пропустил самые благоприятные годы для развития, еще можешь взрастить талант. – Пацан говорит дельные вещи, – подтвердил Апелиус. – Но помни: аристо, которых ты видишь вокруг, тренировались с самого детства, и чтобы догнать их, необходимо уделять тренировкам минимум часа три в день. Желательно заниматься под присмотром мастера или с таким вот опытным противником. Чтобы стать лучшим, необходимо биться с лучшими! – Кроме того, в благородных семьях существуют рецепты мазей и эликсиров, помогающих быстрее восстановиться после тяжелейших тренировок, – продолжил Эрам. – Любая благородная семья старается коснуться магии. Все аристократы, начиная от баронов, копят, выкупают и используют рецепты всяких знахарских ритуалов, принимают зелья из магических трав, в надежде пробудить у детей потенциал неофита. У некоторых получается, и тогда дети едут учиться искусству магии в школы. Если такой ребенок станет магом или хотя бы адептом, он окупит затраты предыдущих поколений. Тебе, можно сказать, повезло: если вырвешься в маги, сможешь основать свой род. Будешь славным первопредком для семьи, заложишь крепкий фундамент в основу ее могущества. Из-за твоей крови у потомков будет больше шансов родиться с магическим потенциалом. А уж если возьмешь в жены магиню – шансы возрастут. Может, поэтому в компании аристократов путешествует Ина Райя, девушка без титула? Вполне возможно, что Ину будут тащить за собой и помогать в становлении магиней, чтобы в конце концов жениться на ней. Спрашивать о таком не буду – я понял, что в некоторых вопросах аристократы обидчивы, как дети. – Нильям, лови момент! – заметил Апелиус. – Попробуй выяснить про магию снадобий, зелий и мазей, если это магия. Тебе не помешает быстрее восстанавливаться. Никому не помешало бы. Архимаг не зря возбудился: за предыдущую неделю нам не удалось разговорить ни адептов, которые следовали с повозками, ни их слуг. Я ожидал от аристократов снобизма, но на самом деле адепты вели себя как люди высшего сорта. Охранники каравана не желали разговаривать с нами, будто неофиты с детства плевали дядькам в суп и ставили подножки. Мне оставалось ловить обрывки разговоров, но пока картина магического мира не складывалась ни у меня, ни у архимага. Говорить на эту тему с аристо я не торопился: они пока держались осторожно по отношению ко мне, и я не хотел пробовать на прочность тонкий мостик доверия. Они понимали, что я прилепился к ним из корыстных интересов, но если я покажу это, от меня могут отвернуться. Общение с аристократами – изящные пляски, в которых важно контролировать любое слово. – Вы, случаем, не раскрываете семейных тайн, милорд? – улыбнулся я, показывая, что это шутка. Но Эрам остался серьезен. – Если думаешь, я раскрываю секреты, то заблуждаешься: секретов я не знаю. А информация позволит тебе не выглядеть... необразованно в некоторых разговорах. – Он просто информирует тебя. Неплохо, учитывая, что ты не его вассал, и ничем ему не обязан, – высказал ценное мнение архимаг. Я считал иначе. Меня прикармливают полезным времяпровождением, дают общеизвестную в узких кругах информацию. Аристо знают, что по прибытию в школу мы будем примерно равны и заранее покупают преданность тех, кто готов ее продать. Для магов безразлично, чей ты сын: простолюдинов или каких-нибудь графьев. Думаю, они всех одинаково считают за грязь. Если человек может стереть с лица земли город, его самооценка и чувство собственного величия наверняка изменят восприятие реальности. Апелиус тому подтверждение. Так вот: я думаю, меня подготавливают, чтобы привязать к себе до прибытия в школу каким-нибудь обязательством: это может быть вассальной клятвой, или чувством благодарности за заступничество в подстроенной ситуации. По опыту знаю, что второе работает лучше. Зачем? Завербованная свита – это как подушка безопасности. Поможет с трудными заданиями преподавателей, передаст кому надо записку, примет на себя удар кинжала, нацеленный в господина. Хотя есть шанс, что я ошибаюсь, и на самом деле аристократы – ребята хорошие и помогают потому, что я им понравился. Ахах... Будь я подростком, так бы и считал. Кстати, позже я нашел подтверждение словам Апелиуса, почему аристо так просто приняли меня в круг: компания отчаянно искала сторонников и друзей. Пацанов с детства учили опираться на свое окружение, ведь сила господ держится на вассалах. И вдруг подростков выкидывают из привычной обстановки, где у них были друзья, связи, должники, слуги, и бросают в неизвестность. Аристократы чувствуют себя неуютно. Я не единственный их знакомый среди простолюдинов, но по неизвестной мне причине со мной подростки проводят время больше, чем с другими. – Предлагаю заняться упражнениями, которые ты показывал, – сказал виконт, когда я почистил мечи. С самого первого дня путешествия аристократы заинтересовались моими упражнениями на растяжку. Они остались безразличны к отжиманиям, приседаниям и подтягиваниям, но в первые пару дней я прогнал заинтересовавшегося Игнаса через растяжку на все группы мышц и объяснил, для чего нужно держать планку. На следующий день барон почти не выходил из повозки и беззлобно ругался в ответ на шутки друзей. Как заявил Игнас, даже отец его в детстве так жестоко не гонял. После этого аристо загорелись желанием научиться странным упражнениям. Когда у меня попытались узнать, откуда мне такое известно, я с готовностью рассказал, мол, отец растягивал мышцы, дед растягивал... Аристократы поняли, что правды я не расскажу, и отстали. – Прошу прощения, если я нарушу правила общения или проявлю бестактность, милорд, – нарушил я молчание спустя пятнадцать минут занятий. – Могу ли я спросить, какие в мире существуют магические направления? – Обычный вопрос. Я не так много знаю о направлениях, – пожал плечами виконт Рсаев. А вот хитрющие глаза виконта говорили, что знает он гораздо больше, чем говорит. – Ходят слухи о создателях артефактов, демонологах, чернокнижниках. Некоторые маги усиливают тела органами животных и магических тварей, иные могут управлять ростом растений. – Ага, – довольно сказал Апелиус. – База – стихии, типа твоего воздуха или огня, но как нам и сказал Север, нас будут обучать разным направлениям. Артефактология, демонология, чернокнижие, химеризм. Пока неясно, кто такие эти чернокнижники, но с остальными примерно понятно. Если бы это стало понятно еще и мне... – Нильям, забыл сказать. Если ты не преуспеешь во владении магией, моя семья с радостью предложит тебе место придворного мечника. У нас есть техники развития тела, которые позволят тебе стать в два-три раза сильнее. Об этом я слышал. В компаниях простолюдинов ходят байки о подобных техниках. Их мечтает заполучить каждый, но учат им только в благородных семьях, и то не во всех. Спустя десятки разговоров я представлял благородных в виде жадных птиц, которые тащат к себе в гнездо янтарь, слюду и прочие блестящие камешки. Подобный подход вызывал улыбку, но когда я прикинул, сколько скопилось в закромах таких семей, улыбка меркла. Иной род насчитывал до двадцати колен предков! И каждый что-то, да добавил в родные сокровищницы. – А посторонним такую технику... – Нет. Я вздохнул. Очень жаль... Характеристики виконта выглядели более, чем привлекательно: Эрам Рсаев. Сила: 1.2 Ловкость: 1.5 Телосложение: 1.3 Магический потенциал: *неизвестен* Если единица, как сказал Апелиус, это показатель обычного взрослого мужчины, то виконт явно преодолел эту границу. Мне сложно было поверить, что пятнадцатилетний юноша превосходит по силе взрослого, но как только Эрам впервые взял меч и предложил мне тренировку, сомнения отпали. Так и проходили мои дни. Я беседовал с Апелиусом, в день раз пятнадцать погружался в медитацию, чтобы закинуть в искру окружающую меня бао и тренировался. Тренировки прочно вошли в мою жизнь: с утра я разминался, растягивался и бегал вокруг лагеря, раздражая адептов. В обед – приседал, отжимался, подтягивался. Вечером спарринговался с виконтом, занимался растяжкой, а чуть позже – удалялся подальше от лагеря и продолжал тренировки с мечом под руководством Апелиуса. Между завтраком и обедом или обедом и вечером я либо бежал рядом с повозками, купаясь в недовольстве адептов, либо сидел в фургоне и учился читать по складам. Книги в этом мире были редкостью, но мне повезло: Кевин, как и полагается умнику, знал грамоту. Мы раздобыли старую доску для местной игры под названием "Рао галдан", где требовалось двигать по раскрашенным линиям разноцветные кубики. Я аккуратно соскоблил краску с линий, а Кевин куском угля начертил на доске местный алфавит в двадцать семь символов. Когда я заучил все символы, мы перешли к простым словам. С бао тоже наметился небольшой прорыв: однажды в медитации я заметил, что от заполненной искры по телу расходятся едва заметные волны. Не знаю, их это заслуга, или нет, но раны на теле заживали немного быстрее, да и аппетит улучшился: я постоянно брал двойную порцию и все сметал. Аристо косились, но ничего не говорили. Мое общение не ограничивалось четырьмя аристо. Я преодолел непонятную робость, оставшуюся в наследство от Нильяма, и на первой же стоянке обошел все компании. К некоторым присматривался, с иными заводил разговор, а от прочих держался подальше: например, от компании Пауля. Здоровяк внял моим угрозам, но иначе, чем мне хотелось: засранец собрал возле себя трех взрослых парней с мертвыми глазами профессиональных душегубов и проводил время вместе с ними. Судя по взглядам пацанов, Пауль поделился неприязнью ко мне. Если меня поймают вдали от лагеря, могут и прирезать. Пауль, Пауль... Имя ассоциировалось со скользким слизнем, которого хочется раздавить, но прикасаться к которому противно. С негативными эмоциями, которые здоровяк у меня вызывал, могли поспорить только жирные крысы, живущие в туннелях под фабрикой в прошлом мире: гадины вырастали размером с небольшую собаку, перемещались стаями и норовили сожрать заплутавшего ремонтника. Да и на первых этажах города-улья люди тоже пропадали. Адепты не присматривали за нами: я не единожды видел, как мужики проходили мимо споров и драк. Я понимаю, если случится убийство, адепты будут расследовать его, ведь мы – собственность школы. Но грязи хватало и без убийств. Взрослым было плевать, чем мы занимаемся: будь то оргии в фургонах простолюдинов, или изнасилованная шайкой Пауля крестьянка. После последнего происшествия все, что во мне осталось от прошлого Нильяма, пыталось сподвигнуть меня взять тренировочный меч и днем зайти в фургон здоровяка, но я без труда давил эмоции. Она мне не сестра, не девушка, так что я не понимал, откуда в Нильяме эта странная тяга к самоубийству. Я трезво понимал, что не вывезу против четверых крепких пацанов, даже если бы мне эта драка требовалась. Апелиус тоже ни разу не поднял тему крестьянки, да и реакция окружающих людей была схожа с моей. Девчонка была безразлична всем. Я выкорчевывал оставшиеся в наследство от пацана робость, скромность, героизм и тренировался, как одержимый. Весь окружающий мир показывал: не можешь постоять за себя – значит, ты себе не принадлежишь. С тобой не будут считаться, если ты слабак: если захотят, тебя изобьют, отнимут имущество и дверь в твой дом будут открывать пинком. Здесь нет правоохранителей, нет милосердия, нет законов, кроме права сильного. Либо все вышеперечисленное прячется далеко от нас, и я его не вижу. Последние два дня мы ехали мимо гор. Я уже не знал, на чьих землях мы находимся: мы давно проехали знакомую Нильяму географию и теперь путешествовали по незнакомой. Подростки беседовали на тему политики у костров и фургонов, но я всем этим не интересовался и не хотел начинать. Зачем мне знать, какое вокруг графство, с кем данный граф воюет, а с кем дружит, если мы через пару-тройку дней покинем его владения? – Ты недооцениваешь геополитику, – нудил Апелиус. – Тебе кажется, что запоминание отношений между власть держащими несущественно, но ты не прав. Ресурсы, которыми обладает иной бароныш, его родственные узы, интересы, вкусы и фетиши – важно все. Зная, что кого интересует, ты сможешь вертеть людьми, как марионетками. После того, как войдешь в силу, это станет неважным, но пока ты слаб, придется считаться с каждой титулованной особой. Не знаю, как будет в твоей школе, но мир не ограничивается Утренней Звездой! Пока ты расслабляешься, самое время узнавать все об окружающем мире. Но я не расслаблялся. Я напрягался, как только мог: тренировался, учил грамоту, медитировал, тренировался, тренировался и тренировался. Я отключался, едва голова ложилась на свернутый плащ, который одолжил один из аристократов, и просыпался раньше всех в лагере. Результаты не заставили себя ждать: мои характеристики немного подросли. Нильям Тернер. Сила: 0.7 Ловкость: 0.7 Телосложение: 0.6 Магический потенциал: 5 Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации. Апелиус сказал, что магический потенциал пока не будет изменяться, потому что заклинание не умеет его высчитывать. Как только я разберусь, как рассчитывается потенциал или объем бао в искре, статус изменится. Но жизнь не может быть простой и гладкой. В поздних сумерках очередного вечера, когда я махал мечом на поляне в ста метрах от лагеря, кое-что произошло. – Если меч будет слишком тяжёлым, и ты промахнешься, эту схватку можно закончить, – поучал архимаг, пока я, дыша, отрабатывал удары. – Если вложишь много сил в удар, завалишься вслед за мечом и противник, если он не тупарь, успеет ткнуть тебя раз-другой... Не трать силы на бесполезные движения, пацан! И контролируй дыхание!.. Апелиус вдруг прервался от поучительного монолога и сказал серьезным тоном: – Нильям, у нас гости. Трое, крадутся со стороны лагеря. Похоже, шакалы Пауля: твои друзья – аристо не таились бы. Апелиус пользуется моими органами чувств лучше, чем я сам, иначе не объяснить сверхъестественную чувствительность архимага. Я слышал треск ветки, но в пылу тренировки не обратил внимания. Что людей трое, и они таятся, я смог бы заметить, только пристально смотря в их сторону. Но я тренировался, повернувшись к лагерю спиной. Клинок лег в траву, и я отступил по звериной тропке. Только идиот станет бегать по кустам с мечом наперевес, особенно в темноте. Да и отбиваться от троих людей одним клинком – поступок либо умелого мечника, либо конченого дауна. Я себя не считал ни первым, ни вторым. Окрестности я разведал заранее – никогда не начинал тренировку, не узнав местность. Прошмыгнул между двумя молодыми ивами, прополз между кустами орешника. Чем дальше я оказывался от троицы, тем быстрее двигался. Спустя минуты три я подбежал к заболоченному берегу озера. Лягушки здесь выводили такие рулады, что не услышишь ни шагов, ни шуршания травы. Главное – не подходить близко к озеру, иначе лягушки замолкнут, и ребята смекнут, где меня ловить. Как и перед любой тренировкой, я на скорую руку сделал укрытия, в которых меня ночью без факела не найдешь. Как только я укрылся старой мешковиной и нагреб на нее сверху травы из подготовленной охапки, Апелиус спросил: – Как насчет поохотиться? – В каком смысле? На людей? – Ну разумеется, пацан! Не на лягушек же. – Убийство – это плохо, – возразил я. Вбитые с детства законы и правила морали диктовали мне, что не стоит доводить до крайности. – С чего вдруг? – удивился архимаг. – Сильный имеет право делать со слабым все, что угодно. Они сюда тоже не поболтать пришли. – Адепты накажут. – Этих псов угроза наказания не остановила... Ладно, человеколюбивая душа, будь по-твоему: не хочешь убивать – не убивай. А как ты смотришь на нанесение тяжких телесных повреждений? Я подумал и ответил: – Если эти повреждения нанесут не мне, то нормально смотрю. – А этого я тебе обещать не могу, – загадочно произнес архимаг, но потом рассмеялся. – Шучу. Сейчас дождись, пока засранцы уйдут и обходи лагерь по дуге. Помнишь старый дуб со следом от молнии? – Это который с противоположной стороны лагеря? – Да. Дойди до него и возвращайся в лагерь – вряд ли тебя будут ждать с той стороны. Клинок забери поутру, сейчас не тревожься, никто его не найдет. А нанесением тяжких телесных займемся завтра вечером. Какой заботливый архимаг. Я выждал полчаса, но пацаны сюда не пошли. Когда уверился, что меня оставили в покое, я выполз из укрытия и пошел вокруг лагеря. Спустя сотню метров начались тропы, по которым я не ходил. Сперва я медленно крался вдоль берега, стараясь не шуршать камышами, потом речка ушла в сторону. Я завернул в лес, успокоился и перешел на обычный шаг. Вокруг было темно, лунный свет не пробивался через густые кроны деревьев, но угадывались очертания протоптанной тропинки. Я понадеялся на того, кто ходил здесь до меня. Как оказалось, зря: при очередном шаге нога соскользнула с края тропы, и я скатился в овраг. Хорошо, что ничего себе не вывернул и практически не нашумел. Правда, был и минус: перед приземлением меня неплохо приложило о корни деревьев. Я аккуратно сел и ощупал дно оврага. – Что за черт... Пальцы наткнулись на нечто гладкое, похожее на высохшие прутья ивы. Я потыкал растопыренной пятерней по траве возле этих прутьев и нащупал странный шар с двумя отверстиями. – Чувствую старые кости, – прошептал Апелиус. Кажется, я не единственный, кто навернулся здесь с тропы.