С архимагом в голове

Трогать пальцами останки мертвеца было... никак. Ни мерзко, ни страшно. Внутри ничего не шелохнулось, когда я понял, что держу в руках череп. Нильям раньше фантазировал на тему рыцарства, представлял себя верхом на коне, в блестящих доспехах, взращивал в себе ненужное благородство, но мертвецов мысли пацана не касались, поэтому и эмоции тела на меня не влияли. Сам я в прошлом мире пару раз помогал выносить с фабрики умерших. Были зоны, работа на которых за считанные годы сжирала легкие: трудящиеся там люди регулярно харкали кровью, доходило и до летальных случаев. Но и платили им неплохо: за пять лет работы, если не кутить, а копить зарплату, можно было купить новые легкие и билет на планету, где спокойно дышится без респиратора. Правда, редкий работяга выживал в тех зонах больше трех лет. Я отогнал мысли о прошлом и ощупал кости. Одежда мертвеца давно истлела и расползалась от прикосновений, а вот чешуйки пояса задубели и холодили подушечки пальцев. Я постучал по поясу ржавым гвоздем, который постоянно носил за пазухой, и услышал звон. Ясно, железные. А если господин покойник мог позволить себе железный пояс, значит и сам был непростым человеком. Я аккуратно ощупал пояс и обнаружил пустой балтеус, говоря иначе – перевязь для меча. Самого клинка около скелета не обнаружилось, но я нашел три тяжелых кругляшка с другого края пояса – видимо, раньше тут висел мешочек с деньгами. В монетах не было бао и прощупывалась чеканка, значит они обычные, людские. Интересно, из какого они металла? Разумеется, я не рассчитываю на золото, но было бы неплохо. Кругляши отправились за пазуху. – Я думал, ты побежишь прочь, – признался архимаг. Меня признание не задело, но эмоции мальчишки вяло трепыхнулись. В этот раз я решил дать им волю, чтобы чуть более походить на подростка в глазах архимага. – Я давал повод считать себя трусом? – Упрямое желание не доводить историю Пауля к печальному, но закономерному финалу можно списать на подростковые задвиги или осторожность. А в остальном – нет, не давал. Но ситуация с мародеркой слишком странная, знаешь ли. Разве родители в детстве не пугали тебя мертвецами? – Нет... Меня мать обычно голодом пугала. Говорила: если не будешь работать на полях, не будешь помогать ухаживать за скотиной, то у нас не будет зимой ни молока, ни мяса. Тогда мы с тобой, Нильям, умрем, а девочек заберет старый бакалейщик и будет над ними измываться. Пророчества матери меня пугали похлеще всяких мертвецов. – Веселая у тебя мама, – иронично произнес архимаг. Реплика вызвала слабую волну раздражения: несвойственные мне эмоции с каждой вспышкой становились все тише. Я постепенно переваривал пацана. Спустя пару минут я закончил с обыском и поднялся. Кроме монет я ничего не нашел. Возможно, с утра смогу разглядеть больше, но нужно ли? – Не восстал, – задумчиво сказал Апелиус. – Можно предположить, что в этих землях не происходит спонтанных выбросов некроэнергии. Бывал я на одном материке, так там мертвецов старались сжигать сразу после смерти, чтобы те не могли подняться. С тем мрачным местом у меня связано несколько нехороших историй: до сих пор недолюбливаю мертвецов. – Да я и раньше мог сказать о ритуалах, – недоумевая, сказал я. – У нас в деревне мертвецов закапывали в землю, и они никогда не вылезали из могил. Я порылся в воспоминаниях пацана и добавил: – Да и сказок о поднимающихся погостах нет. Словосочетание "ходячие мертвецы" для меня звучит странно. – Выходит, некромантия здесь либо не в почете, либо ее вовсе нет. Это хорошо – не люблю возни с костяшками. Пояс снимать будешь? – Не хочу. Толку с него? Ржавый, древний. На этой ноте обыск оврага завершился. Меня не интересовало, как погиб этот человек, и смотреть на кости при свете дня, играя в сыщика, тоже не тянуло: лучше помедитирую лишние пятнадцать минут. Я выбрался из оврага и продолжил нарезать дугу вокруг лагеря. – Ты спланировал, что будешь делать, если тебя поджидают с этой стороны? – спросил Апелиус. – Ставлю монету против твоей, что они не легли спать, а ждут тебя у телег, либо в кустах. – Ты же говорил, что с этой стороны меня вряд ли ждут! Но я думал об этом. Если меня ждут здесь, увлеку погоню за собой: дорогу я разведал и запомнил. А уж овраг – сказка! Если я свалился в него, когда шел обычным шагом, то на бегу как минимум один из них точно полетит вниз и что-нибудь сломает. – Неплохо, – похвалил Апелиус, – а если вернешься и по пути скольжения тела острием вверх вкопаешь гвоздь, будет еще лучше. Нападать на меня никто не стал. Я спокойно вернулся в лагерь, прошел мимо костра и забрался в фургон. Кроме компании знакомых аристократов здесь были иные неофиты школы Утренней Звезды – с теми я был знаком шапочно. Они ночевали в дальней части фургона, с их мест доносились хриплое дыхание и едва слышимые стоны. Мне не было никакого дела до отношений стихийно образовавшихся парочек. Плащ под голову и спать... На следующий вечер я приготовил несколько шикарных ловушек между лагерем и местом тренировки. Правда, по неопытности не слишком аккуратно замаскировал яму с кольями, и ватага Пауля ее обнаружила. Пацаны постояли рядом с ловушкой, посмотрели на нее и почему-то оставили попытки поймать меня. Апелиус подбивал выкопать ловчую яму рядом с их повозкой, но по лагерю ночью шатались адепты, да и в фургоне жила не только шайка Пауля, а становиться причиной травм посторонних людей я не хотел. Да и не хотелось выяснять, какими способами меня могут наказать адепты. Монеты, которые я нашел, оказались простыми медяками. Утром я все же осмотрел землю вокруг скелета, но меч так и не смог найти. Либо покойный потерял его раньше, либо я не первый посетитель оврага. Зато медяки сыграли роль. Вечерами, когда я загонял себя до состояния, в котором и двигаться было тяжело, я наблюдал за игрой в Рао Галдан. Правила оказались нехитрыми, я в первую неделю выучил их полностью. Подростки не видели смысла в простой игре на интерес или в спор ради победы в споре, вот и в Рао Галдан играли только на монеты. Занимать деньги ради того, чтобы поставить их на кон, мне казалось глупым, а когда появились монеты, я решил попытать удачу. – Не думал, что ты умеешь играть, – протянул Кевин, когда я сел напротив и положил монеты у края доски. Пацан, хоть и не спускал все до последней монеты, часто проигрывал. Потому я и выбрал его – хотел убедиться, что уяснил все правила. – Я и сам еще не знаю, умею ли. Но я часто смотрел. – Ну тогда начнем, что ли. И мы начали. Кевин дал мне, как новичку, возможность походить первым. Я двинул центральную фишку по фиолетовой линии, начиная партию так, как ее начинало большинство. Как я понял, это универсальный ход. – Плохой вариант, – сразу же отозвался Апелиус, и сразу же пояснил. – Я с помощью заклинания смоделировал тридцать четыре тысячи игр и теперь могу выиграть любую игру, если у соперника не будет заклинания типа моего. Да, этот ход используют чаще, зато и на него все знают ответные ходы. Есть еще семь неплохих начальных ходов, смотри... Перед глазами появилось призрачное изображение, в котором проекции фишек поочередно движутся по своим линиям, застывая в разных точках. – Главное достоинство таких ходов в том, что оппоненту сложнее их просчитать. Если человек не мастер игры, он как минимум замешкается, а из семидесяти шести игровых партий, которые ты наблюдал, только пять начинались иначе. Способность заклинания Апелиуса к оперированию информацией озадачивает. Кевин ответил не менее традиционным ходом, убрав из-под удара свою фишку. Теперь снова мой ход... Партия длилась семнадцать минут. Довольно долго, но только потому, что я просчитывал ситуацию на три хода вперед: с непривычки просчет требовал много времени. Разумеется, я выиграл. Апелиус пытался навязать помощь, но я раз за разом отказывался: с помощью архимага играть с подростками – это как с плазмогана стрелять по крестьянам. Наша игра не вызвала интереса. Партии проходили часто. – Держи, – протянул мне монету Кевин с грустной улыбкой. – Хорошая игра для новичка. Даже не скажешь, что ты играешь в первый раз. – Я часто смотрел, – повторил я, а затем, повысив голос, позвал подростков на игру, где ставка – четыре медные монеты. Мне пришлось обойти весь лагерь, чтобы найти желающего: им оказался пацан из школы Смертельного Касания. Я ни разу не видел его в игре, как и он меня: пацан раскрутил меня на диалог, понял, что я новичок и с радостью согласился на партию. – Ты явно мастер! Долго же ты терпел и создавал образ неумехи... – со злобой бросил он после трех проигранных поединков, швыряя рядом с доской последние медные монеты. – Подавись. Возле нас уже к тому времени собралась толпа: смертельный касалец привлек народ выкриками и руганью. Я пробежался взглядом по окружающим и увидел парнишку из соседнего фургона. – Будешь играть, Аглай? – Я бы сыграл, но денег у меня нет. – Я поставлю все деньги, которые имею, а ты можешь поставить на кон ботинки. – Ну, я не знаю... – Ношеные ботинки против восьми медных, Аглай. Если выиграешь, сможешь в школе магов купить себе новые. Именно подходящий размер ноги стал причиной, по которой я предложил сыграть именно Аглаю. Пацан пожал плечами и сел напротив. Спустя двенадцать минут я стал обладателем удобной, пусть и пованивающей, обуви. Я мог и дальше ходить без ботинок, но некоторые косились и пару раз звучало: "Голоногий". Апелиуса это ужасно бесило, и старик-архимаг нудил, что отсутствие обуви занижает мое положение в местном табеле о рангах. Мол, как только у тебя появятся сапоги, аристократы изменят отношение на еще более приятное, девчонки начнут давать и отстанет Пауль. После того, как я выиграл, зазвучали жиденькие аплодисменты. – Хорошо играешь, – улыбнулась Меган Скорняк, девушка из моего фургона. – Давай, сыграй с Нильямом, Меган, – зазвучали советы. – Он принимает не только монеты, так что можешь поставить девственность на кон! Девушка засмущалась, буркнула: "Дураки" и скрылась в толпе. Собрание подростков закончилось попойкой: на выигранную медь я купил у путешествующих с нами слуг четыре бутылки вина и устроил маленький праздник для всех. Сам не пил: под бурчание Апелиуса выбрался из толпы и ушел тренироваться. – Алкоголь – изобретение дьявола, – нудил архимаг. – Нет ничего хуже, чем добровольно прогонять все мысли и уподобляться свиньям. Баловство курительными травами, вдыхаемым кумаром и другими наркотиками – это другое, это можно, а вот алкоголь я не одобряю. * * * Через неделю однообразного пути, после очередной тренировки, мы с виконтом решили прогуляться по окрестностям и поговорить. Тема незаметно зашла о магинях. – Почему бы вам не завести отношения с девушками, если у одаренных выше шанс рождения ребенка с искрой? – предложил я логичное решение. – Можно найти талантливую девчонку и предложить встречаться. – Так не делается, – категорично отрубил пацан. – У меня есть будущая невеста – Ина Райя, но не я решил заключить с ней союз. Когда у меня обнаружили дар, отец нанял адепта, чтобы тот проверил всех обитателей замка. Простое золото не интересует тех, кто идет по пути магии, но отцу удалось договориться в обмен на рукописи важного для адепта человека, который жил две сотни лет назад. – Наверное, это были рукописи с могущественными магическими техниками, благодаря которым адепт продвинулся в постижении магии? – Нет, – отмахнулся Эрам, – простые мемуары, даже без шифра – копия лежит у нас в замке. Писал их некий Аглий Ксенос. Адепт просто собирал труды некоторых исторических личностей, и Аглий оказался в их списке. В общем, Ина Райя оказалась дочерью служанки, – виконт остро взглянул на меня, не увидел и тени улыбки, после чего продолжил. – Это было семь лет назад, и с тех пор ее обучали всему, что должна знать придворная дама. Когда мы закончим обучение, вернемся домой и обручимся. Я уверен, что смогу защитить ее и помочь в обучении, а для остальных невыгодно обручаться со всякой шелупонью, даже если они с нашей школы. Ты не можешь просто выбрать девушку!.. Точнее, ты-то как раз можешь, Нильям, на тебя никто косо не посмотрит... Не воспринимай за оскорбление. А вот наши будущие соученики – бароны такого послабления лишены. Когда они объявят избранницу, то разделят с ней репутацию. Ее успех станет успехом обоих, ее репутационная потеря повлияет и на него. Она будет отвечать за себя, а он – за двоих, понимаешь? Девушка должна знать этикет – это самое малое условие. И у подавляющего большинства я не вижу этого знания. Кто едет с нами в одном фургоне, Нильям? Быдло! Они сношаются ночами, лежа в одной повозке с нами, в паре метров от нас! Сношаются, понимаешь?! Тогда я и узнал, что кое-кому есть дело до отношений других людей. – В школе могут царить столь же свободные нравы, – хохотнул Апелиус. – Кстати, разврат на неокрепшие умы действует с особой силой. Будет забавно, если его Ина через полгода обучения отпочкуется от утонченной аристократичной компании и будет радостно скакать одновременно на двух... Я откашлялся, скрывая неуместную улыбку. – ... грязных простолюдинах, – переждав мой кашель, закончил Апелиус. – Зря улыбаешься, Нильям, – укорил меня Эрам. – Секс в толпе отвратителен! Мне жаль людей, которые этого не понимают и поступают... так. Так нельзя!.. Есть определенные нормы поведения... – Позови, когда он закончит, – иронично сказал архимаг. – Не могу это слушать. Ты либо навязываешь обществу свою точку зрения, либо соглашаешься с точкой зрения общества. Если тебе не нравится бесстыдство, но ты стыдишься встать ночью и отпинать совокупляющихся людей, значит, грош цена твоим принципам. Да, можно сделать вид, что ты не замечаешь окружающих оргий. Но если злоупотреблять, окажешься с закрытыми глазами и ушами посреди трахающихся парочек, которые будут считать тебя за мебель. Вот теперь ты понял слабость этого неплохого, в общем-то, пацана: чистоплюйство и верность традициям. Поразмышляй, когда и в чем может пригодиться такое знание. * * * За все время путешествия наша группа пересекла два небольших королевства. Караван не останавливался на стоянку в городах и замках обычных людей, хотя практикам везде были рады. Мне кажется, адепты не хотели влиять на политическую расстановку сил: если бы мы остановились в крепости какого-нибудь барона, хозяин крепости в будущем мог пустить слухи, что он близок к школам магов. То же самое произошло бы, остановись мы в городе или деревне: здесь любая деревенька, село, весь кому-нибудь, да принадлежат. Мы заезжали в пункты сбора магов, но через города проносились только чтоб срезать путь, закупиться продуктами или забрать магов, но никогда не останавливались на стоянку. Адепты подчеркивали свою непричастность к политике так показательно, как действительно непричастные люди обычно не делают. Но мне было плевать на гусиные пляски сопровождающих нас адептов. На двадцать седьмой день нашего путешествия фургон с Кевином и два других свернули на боковую дорогу – их школы были ближе. Шесть оставшихся повозок отправились дальше. Судя по оговоркам адептов и волнам жаркого воздуха, нас ожидала пустыня, хотя по обе стороны дорожной колеи стояла сочная трава в половину человеческого роста и ничего на пустыню не намекало. Я бежал рядом с головным фургоном, в котором ехали неофиты школы Утренней Звезды, когда управлявший лошадьми адепт впервые за путешествие сам обратился ко мне: – Ты бы сел в повозку, пацан. Места вокруг неспокойные. Я на автоматизме вызвал справку на адепта. Грай Новро. Сила: 2.3 Ловкость: 1.9 Телосложение: 2.6 Магический потенциал: *неизвестен* Характеристики впечатляли: с такими цифрами и по неспокойным местам можно ездить спокойно. В голову вновь заползло недоверие к выводам аналитического заклинания, но я его прогнал. Логично, что характеристики адептов будут больше, чем у неофитов. Да и неофиты менялись: даже Эрам с начала путешествия слегка развился. Очевидно, что магическая лестница дает бонусы людям, которые по ней идут. А что касается опасности мест: я и сам заметил, что дорога заросла мелкой травой, а значит, и ездят по ней нечасто. Апелиус тоже заметил запустение и оживился: старого отморозка тяготили спокойные будни. – Одна попытка нападения на месяц – куда такое годится? Так можно застыть, задубеть, превратиться в камень! Однажды проснешься, а я не отзовусь, потому что умер от скуки. Мне так уныло и пресно не было даже в прошлом мире, где я достиг абсолютно всего! Чтобы ты понимал, мои прошлые достижения: я просыпался в пять утра для того, чтобы вывести на прогулку главу дьявольского пантеона, которого превратил в пса! Надеюсь, теперь начнется мясо. Резня-я! Неудивительно, что архимаг умер и оказался в этом мире, с такими-то сдвигами. Наверняка старика задушил подушкой тот самый пес. – Не люблю сидеть в фургоне, – признался я, стараясь наладить мостик диалога с Граем. – Там постоянно находятся восемнадцать человек, которые воняют потом и грязными вещами. Во время разговора мое дыхание не сбивалось. За последний месяц я научился бегать по несколько часов без перерыва. Мое подростковое тело подсохло; жирок, которого и раньше было немного, вовсе пропал. Я по-прежнему казался худощавым, но под потрепанной, дырявой кофтой пряталось поджарое, тренированное тело. Я стал одним из тех жилистых парней, которым завидовал в прошлом мире. – Ну, как хочешь, – отвернулся адепт. Минут десять мы оба молчали, а потом адепт спросил. – А неспокойных мест не боишься? – Опасаюсь, – честно признался я, – но не так, чтобы прятаться в фургоне. Лучше видеть опасность, чем сидеть и бояться. – Предпочитаешь видеть опасность, говоришь... Скажи, ты повозкой управлял? – Да, – взорвался Апелиус, – говори, что умеешь! Если что, я подскажу. Думаю, не стоит объяснять, почему тебе выгодно наладить общение с этим Граем? – Умею, – кивнул я. – Тогда запрыгивай на козлы. Покажи, чего умеешь. Я сел рядом с Граем и принял вожжи из его рук. От адепта пахло спиртом и степными травами: на поясе мужчины висела металлическая фляжечка, к которой он прикладывался на протяжении пути. Когда живешь в деревне, тебе приходится иметь дело с лошадьми, даже если твоя семья их не держит: я знал, как управлять повозкой, как ездить верхом на оседланной лошади без седла и уздечки. Всплывший в памяти пласт знаний Нильяма приятно меня порадовал. Дай небо тебе покоя, Нильям. Если в школе будет почта, вышлю денег твоим родным. Если и деньги будут. Меня накрыло слабой волной тоски по дому. Интересно, как там сестренки? Лето они протянут: нарезать серпом пырей сможет и ребенок, да и коров пасти – много сил не надо, достаточно уверенно держать в руках хлесткий прутик. Я тряхнул головой, отпустил тоску по чужому дому и переключился на управление повозкой. За лошадьми следить не требовалось: умные животные явно знали дорогу – коняги трусили по заросшей колее, ведущей через поле. – Хорошо у тебя получается, – похвалил меня адепт. – Так и держи, молодец. Мужчина достал из-под сидения гнутую деревянную дугу, потом – странную железку, крепкую бычью жилу и сверток с толстыми стрелами. За минуту под моим любопытным взглядом мужчина собрал и взвел арбалет. – Вот так вот, приятель неофит, – вздохнул Грай. – Гони их по колее, а я на крышу полез. Если увидишь движение среди травы, кричи мне. Если движение будет прямо по курсу, ори: "Прямо". Если справа, кричи: "Справа". Если аккурат между право и прямо, так и кричи. Или просто привлеки мое внимание, а я уже найду, куда смотреть. – Хорошо. Грай глотнул из фляжки и полез наверх. Жаль, не могу посмотреть, что делают остальные адепты. Мне кажется, они тоже вооружаются и готовятся к нападению. – Что думаешь? – спросил с интересом Апелиус. – Неспокойно мне. Мандражирую. – А думаешь-то что? – вынуждал маг поделиться мыслями. – Он не закрыл лошадям глаза. Вряд ли животные бесстрашные, я наблюдал за ними – обычные лошади. Значит, либо нападающие могут быть для них привычны, что вряд ли. Лошади – пугливые животные, они не привыкнут к тварям, которые несутся к ним с целью сожрать. Либо Грай проверяет, не испугаюсь ли я. А может, нападение на самом деле возможно, но случается здесь настолько редко, что между ленью и предписанием останавливать лошадей и закрывать им глаза, побеждает лень. – Хорошие выводы, – произнес архимаг довольным тоном отца, чей ребенок впервые самостоятельно сходил на горшок. – Или твари невидимы для лошадей, ведь животные видят в ином спектре. А еще наш бравый адепт мог нагнать на тебя жути, чтобы не отвлекался от порученной работы, и уйти наверх, досасывать фляжечку. – Тоже варианты, – согласно кивнул я. Про тварей, которых не видят животные, я и не подумал. Дьявол! Сколько еще таится непонятностей в магическом мире? Честное слово, если бы меня переместило в обычное средневековье, я бы не расстроился. Но если существуют средневековые миры без магии, туда и попасть нельзя. Мы начали рассуждать на отвлеченные темы, но вволю побеседовать не удалось: спустя полчаса поездки я заметил колыхание травы на тринадцать часов и, чувствуя дебильность фразы, крикнул Граю про "прямо-право".