С архимагом в голове

– Тормози! – закричал Грай. Я резко натянул поводья, молясь, чтобы идущие сзади лошади не врезались в наш фургон... Вру. На лошадей и фургон сейчас абсолютно похрену. – Резня-я, – предвкушающе протянул Апелиус. На крыше повозки щелкнул арбалет, и мимо меня, тяжело гудя, пролетел арбалетный болт. И – мимо! Кто бы не прятался в траве, в последний миг он почуял неладное и свернул в сторону. Сзади звучал заливистый мат и свист стрел. Я слышал взволнованные голоса подростков из фургона, и ощущал себя лишним на этом празднике жизни: всю медь и даже сапоги отдал бы, чтобы находиться сейчас подальше от каравана. Встав в полный рост, я заметил еще семь тварей, радостно бегущих к нам со всех сторон. Шесть остальных мчались с других направлений. Снова выстрел... И снова промах! Непонятная хрень приближалась, виляя в траве по непредсказуемым траекториям. – Останови это дерьмо! – взревел Грай. – Или хотя бы замедли! Я не могу попасть! Не успел я ответить, что биться мне нечем, как с крыши упал клинок, на треть лезвия вонзившись в рыхлую землю. Отложив благодарности на потом, я спрыгнул с козел, рванул рукоять меча и поспешил навстречу с монстром. – Аккуратнее, пацан! – предупредил Апелиус. – В схватке и перед ней иногда срывает крышу, потому напомню: адепт отправил тебя на встречу с противником, способностей которого ты не знаешь, а сам сидит на крыше фургона с арбалетом в руках. Обойди монстра сбоку, чтобы было меньше шансов попасть под шальной выстрел. Тем более, стрелок из него, как из веревки – стрела. С момента, как я крикнул Граю про обнаруженного монстра, события понеслись вскачь: я видел происходящее кусками, львиная доля выскальзывала из внимания. Крик, остановка лошадей, меч, бег... Предупреждение Апелиуса пришлось как нельзя кстати: если прежде я спешил навстречу непонятной фигне, то сейчас резко забрал в сторону. Сзади послышался негодующий крик адепта, но я не изменил направления. Судя по приближающемуся шелесту, тварь, кем бы она ни была, спешила ко мне. – Пятнадцать метров, – быстро считал Апелиус. – Десять, пять... Укол! Когда архимаг начал отсчет, я, насколько успел, выкосил мечом траву вокруг себя. Когда прозвучала команда удара, я заметил приближающееся движение в траве и, как на тренировке, ударил клинком перед собой. Серая псина размером мне по грудь вырвалась из травы и едва не насадилась на острие меча: клинок дернулся, черкнув по шкуре твари. Глядя на размеры монстра, я выругался. Похоже, этот укол будет самой удачной атакой за всю битву. Существо ни капли не тянуло на обычное животное. Местами посреди серой, свалявшейся шерсти краснели проплешины, покрытые коростой или чешуей. Желтые зубы срослись в две сплошные пластины. Деформированные надбровные дуги нависали над глазами эдакой защитой, благодаря которой ни меч, ни стрела через глаз до мозга не достанет. Шерсть на лапах переходила в колючки, острые даже на вид. Наверное, это волк... Большой и уродливый волк. Монстр был очень, очень зол. Тварь не стала ждать, пока я им налюбуюсь. Волк рванулся прямо на меня, наплевав на выставленный меч. Я чудом отскочил в сторону, успев полоснуть по носу монстра кончиком клинка, а спустя секунду в переднюю лапу волка вонзился арбалетный болт. Не думаю, что смог бы и дальше уклоняться, если бы не помощь Грая. А так мне удалось надавать монстру по морде, пользуясь его хромотой. Волк скалился и уворачивался, но клинок оставлял зарубины на жесткой чешуе морды. – Ты или по шее бей, или лапы руби! – раздраженно скомандовал Грай, когда я чересчур увлекся. Слишком уж мне понравился переход от жертвы к охотнику. – Ла-адно, – мысленно протянул я, но атаковать не успел. Волк вдруг завыл, и на меня вдруг резко навалилось ощущение безнадеги, смертельной опасности и полнейшего бессилия. Будто я лечу вниз с крыши фабрики, а до земли остается метров пять. Какой смысл обороняться, бегать от смерти, если все неминуемо к ней приведет? Волк такой большой и сильный, эта битва изначально была обречена на провал... – Ты чего творишь, пацан?! – взревел Апелиус, как только моя рука с мечом пошла вниз. – Смысл жить, сопротивляться? – вытолкнул я из себя едва слышный шепот, не перекрывающий торжествующий вой волка. – Он так силен... Апелиус орал, но я не слушал. Зато, когда монстр перестал выть, нервы будто ошпарило: что на меня нашло, черт побери?! Я рванул в сторону, едва разминувшись с щелкнувшей пастью. – Руби ему лапы! – бесновался архимаг. – Ты выдохнешься гораздо быстрее, если будешь убегать и уклоняться! Я увернулся от неуклюжего броска монстра и перешел в полноценное нападение. Удар по шее монстра... провалился: лезвие заскрежетало, и я ушел в сторону, уклоняясь от ответного рывка. Волк двигался гораздо медленнее, чем в здоровом состоянии, подволакивал поврежденную ногу, но и так едва меня не достал. Попытка вторая. Я бью рубящим ударом по переносице волка, тот старается уклониться, отводит морду в сторону, и я перевожу размашистый удар в укол, метя в другую сторону шеи. Черт, опять скрежет... Спустя пять минут битвы я устал, как собака, взмок, обзавелся парой неприятных на вид царапин от когтей и колючек, но нащупал слабое место монстра: небольшая часть правого бока. Лапы не рубил: арбалетный болт смог пробить чешую, но у меня на это сил не хватит. Сложнее бить в уязвимую точку, потому как монстр постоянно крутился, стараясь стоять мордой ко мне. Поэтому прежде, чем уколоть монстра в бок, приходилось тратить силы на удары по морде. Наконец я собрал все силы и рывком вколотил меч в бок монстра, куда тот вошел неожиданно глубоко. Похоже, раньше я умудрялся попадать по ребрам, а сейчас пробил между ними. Монстр жалобно заскулил и рухнул. Меч я вытаскивать не стал, как и подходить к твари. – Если у него строение органов хоть вполовину волчье, то ты попал либо в сердце, либо рядом с ним, – диагностировал Апелиус и добавил. – Меч сейчас не трогай: забери после того, как монстр сдохнет или ослабнет. Отвечать я ничего не стал, как и задерживаться у туши. Лишь огляделся и увидел покинувших фургоны неофитов: подростки выстроились с обнаженными мечами возле фургонов, но на помощь мне никто не спешил. Эрама и баронов я не видел, но крики и рычание неслись и с другой стороны дороги: возможно, мне достался самый легкий противник... Но пропитанное потом рванье дает понять, что даже если так, напрячься пришлось по полной. Я поплелся к толпе. Хотелось воды и отдыха. И наконец узнать, почему Грай не выстрелил в воющего волка, хотя момент для атаки был самый подходящий. – Хорошо бьешься, – спрыгнув с крыши, похвалил меня адепт. – Если с магией не сложится, советую попытать удачу в секте клинков. «Ты не видел, как я бьюсь, – подумал я. – Как сражаюсь с безмозглой псиной – видел, а поединок по всем правилам, против вооруженного противника – не наблюдал». Но вслух я сказал другое: – Секта клинков? О такой я и не слышал... Но я о многом не слышал – мир большой. Нильям раньше не то, что за пределы баронства не выезжал, он от деревеньки дальше, чем на двадцать километров, не отходил. Для меня это было дикостью: в прошлом мире слетать на другой край планеты можно было за недельную зарплату. Правда, никакой разницы на других материках не было, экологию похоронили надежно: весь Ильмсхур представлял из себя нагромождение фабрик, окруженных городами-ульями и пустыней. За развлечения, которыми нас баловал отец-мир, можно считать кислотные дожди и песчаные бури. Мы отвечали ему токсичным дымом фабрик и сливали в реки отходы, которые убивали живность, что умудрялась выживать до этого. Радует, что я покинул агонизирующий мир. – Да, секта, – кивнул Грай. – Центр континента, север Империи Стефана Мудрого. Сколько у тебя потенциал, ниже семи? – Пять. – Из пятерок редко кто становится адептом третьего ранга, магом же – единицы из сотни. Зато талант мечника у тебя есть. Если не получится добиться успеха в магии, иди в секту: самые талантливые из них могут выстоять против третьерангового адепта. Да и голоден никогда не будешь. – Обращение с клинком – это хобби, – соврал я. – Я мечтаю стать магом. От самого слова "секта" несло негативом, из-за чего я отнесся к информации предвзято. Кроме того, кое-что не соотносилось со словами адепта, поэтому я добавил: – Я слышал, что прочие школы берут адептов с потенциалом от трех единиц. – Мусор! – презрительно сощурился Грай. – Половину адептов потеряли в войнушках, теперь всех гребут. Неофитам с низким потенциалом в ультимативной форме предложат изменить часть ауры под заклинание: Ледяную Иглу, Каменную Кожу, Шаг в Тень или иные из слабейших. Полученный экземпляр приобретает сродство со стихией, может кастовать вживленное заклинание неограниченное количество раз, но стареет ужасными темпами, так как сжигает жизненную силу в атаках. Да, при переходе на уровень мага жизненный цикл человека возрастает в десятки раз, но они не успеют перейти, умрут раньше. К сожалению, если ты не стал магом до тридцати лет, вероятность, что ты им вообще станешь, стремится к нулю... А с заклинанием в ауре вряд ли дотянешь до тридцати. Если швыряться ледяными иглами налево и направо, то и до двадцати пяти не дотянешь. Да и в двадцать четыре будешь выглядеть древним дедом. – А какие еще минусы у вживленного заклинания? – поинтересовался я. Все-таки у меня в голове сидит архимаг с похожим. – Послушай мой совет: не планируй этих глупостей! – поморщился Грай. – Ладно, я пойду, освежую добычу. Тебе что-то нужно? Все-таки одного волка мы вместе убили. Я чуть не расхохотался, но сдержал себя. Если бы адепт выкладывался хотя бы вполовину от моего, бой бы не продлился дольше тридцати секунд. – А с этих животных можно что-нибудь использовать для усиления или ритуалов? – Сердце можно пожарить с луком и картошкой, а можно приготовить иначе, на свой вкус. Это помогает развивать искру: лишь неофитам и на проценты, но тем не менее. Печень и селезенку можно продать алхимикам. Что они с ней делают, не скажу – не знаю. Но до алхимиков ингредиенты ты не дотащишь: испортятся по пути. Вот и все... Мясо в еду не годится – жесткое и отдает тухлятиной, а камень души в таких монстрах попадается редко. Так что тебе достать из монстра? – Проси поучаствовать в разделке, – подсказал Апелиус. – Это будет лучшей наградой. – Если можно, я понаблюдаю за разделкой. А награды не надо. – Хорошо, устрою тебе курс юного мясника, – кивнул Грай. – Свежевал добычу? – Да. Зайцев, кроликов. Однажды даже козленка. – Уже хорошо. Мы отошли от фургонов в поле, к убитому волчаре. Адепт неторопливо снял с себя куртку, сапоги и вытащил из ножен кинжал. – Одни штаны проще от крови отстирывать, чем всю одежку, – пояснил Грай. – Один хрен перемажусь. В общем, смотри... Разделка происходила иначе, чем с обычным животным. С домашней скотины можно снять шкуру, выделать и продать. Мясо тоже важно, поэтому тех же коров и свиней разделывали аккуратно, спускали кровь в тазик, убирали кишки, чтобы потом вымыть и использовать. Грай же не заморачивался: невероятно острым кинжалом разрезал чешую, вскрыл грудину, вытащил сердце и показал мне место, где у зверей обычно находится камень души. Так же Грай рассказал и показал, где находятся печень и селезенка, и как их лучше отделять от остального. В процессе адепт действительно перемазался в крови и дерьме с кишок. Куски мяса и мешающиеся ему органы мужик отшвыривал в стороны. Я ни разу не разделывал столь крупную тушу, но справился бы в разы аккуратнее, представься случай. – Пентюх, – охарактеризовал адепта архимаг, – но пентюх полезный. Не показывай ему, что ты раскусил его разгильдяйство, и хвали за науку. Мы многое узнали за час общения с ним, в будущем же узнаем еще больше. – Кру-уто, – восторженно протянул я, наблюдая за тем, как адепт оттирает руки от крови, слизи и чего-то непонятного, но очень вонючего. Адепт на мою оценку только довольно кивнул, мол, иного и не ожидал. – А то! Мы с тобой еще сердце твари поедим, нечего ресурсу пропадать. – Забери у адепта продукт, – проворчал Апелиус. – Если он готовит так же, как зверей свежует, ты блевать будешь дальше, чем видишь. Повар-рукожоп – горе в семье. – Уважаемый Грай, – с поклоном обратился я, – позволите мне приготовить сердце хищника? Долго уговаривать адепта не пришлось: Грай был рад скинуть на меня лишние хлопоты и снова присосаться к фляжечке. Позже, когда все разобрались с трофеями и караван дошел до дубовой рощицы, Апелиус поднял вопрос встраивания заклинания в ауру. – Я догадываюсь, зачем ты расспрашивал Грая о негативных эффектах, пацан. Не знаю, что делают эти маги, но явно не то же самое, что я сделал с аналитическим заклинанием. У моего способа нет негативных эффектов в виде старения. Да и других негативных эффектов нет. – Хорошо, я понял. Но не поверил. Слушать мнение заинтересованной стороны – это то же самое, что на Ильмсхуре по видеографу смотреть передачу о том, насколько велика Империя и как классно быть ее частью. Думаю, неофиты с потенциалом в три единицы с жаром доказывали бы мне, что заклинание в ауре – ужасно полезное приобретение. Сердце волка ничем не отличалось от сердца иного дикого зверя: жесткое, жилистое. Я ел и давился. Вопреки ожиданиям, я не почувствовал после трапезы изменений в искре. Да и в статусе мало что поменялось. Нильям Тернер. Сила: 0.7 Ловкость: 1.0 Телосложение: 0.6 Магический потенциал: 5 Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации. Какими бы серьезными ни были мои тренировки, я подошел к нынешнему пределу. Я прогрессировал как мечник, удивляя Эрама, но бег уже не делал меня выносливее, а отжимания, подтягивания и приседания не могли поднять силу. Для своего возраста я удивительно быстро достиг максимума: думаю, здесь постаралась пробужденная искра. Теперь же меня ждали долгие тренировки с мизерными результатами. Просить Эрама поделиться семейными секретами было чревато ухудшением отношений, так что я сосредоточил все силы на обычных тренировках с мечом. К тому же, как показали недавние события, владение оружием немаловажно. *** Под вечер караван встал на стоянку у живописного озерца. Адепты поставили повозки впритык друг к другу, полукругом. С одной стороны мы были защищены озером, с других – повозками. По центру ограждения располагался трехметровый проход, чтобы можно было в одном месте отбиваться от нападавших, если такие будут. С обеих сторон фургонов находились дополнительные внешние стенки. Их нижняя часть присоединялась к фургону на петли, а верхняя крепилась к крыше цепями. Теперь эти стенки опустили до земли и прикрепили за цепи к колесам, чтобы под повозками никто не прополз. Я сидел у костра и палочкой писал на земле слова, а барон Блай Калон, пышноватый башковитый пацан, говорил, правильно ли я написал то или иное слово. Оказывается, в местном языке у слов может быть одно звучание, но слегка иное написание. Это меня раздражало: мне предстояло выучить не только буквы, но и запомнить написание каждого слова. Бесит! – Сегодня в фургонах никто не ночует! – зычно заорал Сильво – начальник каравана. – Нам похрену на ваши драки, хоть до смерти друг друга забейте, но если волколак ворвется в повозку, смертей будет слишком много! Школы спустят с нас шкуры! Заявление Сильво было сродни умыванию в холодной воде и конечно же, привлекло внимание. – Ты тоже чувствуешь это? – шепотом спросил архимаг. «О-о да! – мысленно ответил я. – Взгляды Пауля и его дружков жгут мне спину. Похоже, им выдали индульгенцию на убийство». – Нам выдали, Нильям, нам! Сегодня мы можем славно поразвлечься... Слышишь? Кажется, один из них идет к тебе. Не обсудил тактику с друзьями, не придумал план, прет напролом... Дурак. – Эй, как тебя... – раздался из-за спины нарочито грубоватый окрик. – Нильям! Я поднялся с земли, отряхнул выцветшие рваные штаны и только затем обернулся. – Я тебя слушаю. – Пошли, поговорим, – кивнул бычара на проход между повозок. Хотя не такой уж и бычара – это месяц назад я мог максимум убегать от таких. Адские тренировки дали результат, теперь я не отказался бы скрестить с шакалом клинки. – Если вы не заметили, мой друг занят, – неспешно поднялся Блай. – И не нужно такого грубого тона. Вы не у себя в хлеву, чтобы так разговаривать. На барона здоровячок бычить не стал: аристократы Утренней Звезды приобрели репутацию дружной компании и обращались с оружием более чем умело. От места, где сидел Пауль, отделились два оставшихся крепыша: увидели, что у товарища заминка. Что примечательно, сам Пауль сидел на месте и сверлил меня взглядом. – Я всего лишь позвал твоего друга на разговор, – набычился здоровяк: почувствовал себя увереннее в компании товарищей. – Пошли, Нильям. Потолкуем. Не очкуй. Громкого шелеста меча, покидающего ножны, не последовало: Эрам подошел к здоровякам со спины, держа наготове обнаженный клинок. Виконт неспешно положил лезвие на плечо шакала, который подошел первым. Здоровячок было дернулся, но заметил лезвие и застыл. – Они что, ждали другого результата? – хохотнул Апелиус. – Ты с аристо уже месяц тусуешься. Каким идиотом нужно быть, чтобы попытаться прикончить тебя у них на глазах? Вот подождали бы, пока пойдешь до ветру, и прирезали. Или в фургоне, спящего. Или... Полет фантазии архимага прервал виконт: – Нильям, ты желаешь пойти поговорить с этими... господами? – Почему бы не поговорить, – ответил я и почувствовал, как сердце начало биться быстро-быстро, будто перед тренировкой. – Только с каждым по отдельности. – Услышано, – кивнул виконт. – Барон Калон, будьте любезны, отвлеките ближайшего адепта и сообщите ему, что у нас готовятся поединки, – и довольным тоном добавил. – Вполне вероятно, со смертельным исходом. – Всенепременно, милорд. Вот теперь здоровячки осознали, что ситуация развивается вразрез с их планами. Если раньше их переполняла уверенность: решили воспользоваться моментом и прирезать возомнившего о себе сопляка, то теперь в куцых мозгах проклюнулась мысль, что придется биться со мной один на один. А я неплохо навострился махать клинками, чему каждый из них был свидетелем: с Эрамом я тренировался у самого лагеря. Крепыши поняли, что в перспективе маячит смерть, и попытались дать заднюю. – Э-э, какой еще поединок?! – взвинчено заговорил один из них. – Вы чего удумали? Мы просто хотели кое-что обсудить с пацаном! – Да? Ну так после поединка и обсудишь, – хриплым голосом сказал я. От волнения в горле пересохло. Мы переругивались не меньше двух минут, собрав вокруг себя небольшую толпу. Здоровяки попытались бы сбежать, наплевав и на Эрама, и на его клинок, но компания аристо окружила троицу, и меч каждого сверкал на солнце сталью. Я сбегал до фургона, где взял затупленный клинок для тренировок. – Не нужно здесь свинячить и заливать лагерь кровью, – скомандовал Сильво. Старший адепт каравана решил понаблюдать над поединком, который сам же спровоцировал. – Идите подальше, за повозки. Подростки толпой вышли за пределы лагеря, окружили меня и троицу здоровяков. Куда я ни смотрел, везде видел внимательные и любопытные взгляды, будто не поединок готовится, а интереснейшая партия в Рао Галдан. – Нильям, – оторвал меня от раздумий Эрам. – Есть ли у тебя меч для поединка? – Мне подойдет тот, которым я тренируюсь, – приподнял я руку с мечом. – Не думаю, что затупленный клинок подходит для таких поединков, – с ноткой торжественности сказал Эрам, после чего вытащил из ножен свой меч. – Я вручаю тебе оружие получше! Да не переломится этот клинок в твоих руках. Да не подведет тебя! – Спасибо... – от неожиданности я не знал, что сказать. А виконт кивнул и продолжил: – Если мне понадобится помощь, я рассчитываю, что ты придешь и принесешь в руке этот меч. Судя по удивленному гулу стихийно собравшихся вокруг нас людей, жест не рядовой. Дабы не портить момент простолюдинским незнанием традиций, я с низким поклоном принял меч, после чего поблагодарил виконта и постарался прикинуть центр тяжести клинка. У меня не было опыта смены оружия, придется на ходу привыкать к новому мечу. Поединок... Хотел бы я сказать, что все предвидел, все предугадал, но нет. Я предполагал, что Пауль со своей шайкой попытаются меня убить: слышал некоторые слухи, обрывки разговоров, но ожидал внезапного нападения из засады. Охота на "голоногого" была центральной темой, объединяющей стаю: каждый имеющий уши человек в караване знал, что шакалы хотят со мной расправиться. Думаю, Пауль хотел убийством сплотить четверку, а я идеально подходил на роль жертвенного агнца. Поначалу. Потом я начал тренироваться с клинком, а здоровячки наслаждались бесплатной едой и насиловали сельских девчонок, за которых некому было вступиться. В итоге имеем то, что имеем. Несмотря на то, что каждый из пацанов был выше и шире меня, они затравленно озирались. У пацанов был один засапожный нож на двоих. Один здоровячок непрерывно крутился, всматривался в лица, просил: – Дайте хотя бы меч, люди! Ну дайте же меч... Нас окружила добрая половина лагеря. На шакалов смотрели недобро – вряд ли им помогут. Псы Пауля успели надоесть всем: подростки помнили и задирательство четверки, и повесившуюся селянку. Теперь поединок не отменить, даже если дам заднюю я. В воздухе витало ожидание чьей-то смерти. Тяжелая атмосфера давила, пробирала до нутра. Я огляделся. Лица неофитов походили на жестокие, застывшие маски. От зрителей отличался только Эрам и здоровячки, остальные казались декорациями, недобрыми манекенами. Напротив меня вышел один из крепышей. Точнее, его вытолкнули в центр стихийно образовавшегося круга. Я не запоминал имен бандитов – не считал нужным, зато на каждого множество раз вызывал справку и давно заучил характеристики. Гулий Перо. Сила: 1.1 Ловкость: 0.7 Телосложение: 1.0 Магический потенциал: *неизвестен*. – Ты превосходишь его по ловкости, – подтвердил архимаг мои мысли. – В этом поединке сила ничего не значит – у него в руке засапожный нож, не двуручник. Телосложение тоже: несколько глубоких порезов, и пацан сомлеет от потери крови. Главное – не подпускай здоровяка близко и не давай ему метнуть нож. Он может попытаться сделать это, может поставить на кон жизнь. Не давай. Меня колотило так же сильно, как и Гулия напротив. Я вдруг всем существом осознал, что этот человек желает моей смерти. И его нужно остановить. Прервать жизнь. Как на тренировках, только в реальности. Убить. Убить человека. – Не мандражируй, Нильям, – спокойным тоном сказал Апелиус, – дыши. Это просто бой. Как тренировка, но не с Эрамом – с другим человеком. Тебе не обязательно убивать пацана, просто полосни по обратной стороне руки, которой он держит нож, и все. Напасть на тебя покалеченный здоровяк не сможет, и дальнейший путь пройдет спокойно. Все хорошо. Дыши. Я вздохнул и помотал головой, выгоняя лишние мысли. Полминуты, минута. Я словно медитировал, но концентрировался не на дыхании, а на предстоящем поединке: прикинул свои ходы на действия противника, ощутил тело, донельзя напряженное, и расслабился. Правду говорят: ожидание выматывает. – Готовы? – спросил виконт, выступающий в роли судьи. Умный пацан выжидал нужный момент, наблюдая за мной. Странно, но толпа не мешала и не требовала бойни как можно быстрее. – Готов... – просипел я, а потом прокашлялся и четко повторил. – Я готов. – Да рассудит вас небо, – сказал Эрам и отступил из круга в толпу. Пока я успокаивался перед поединком, Гулий намотал кофту на левую руку, а изогнутый кинжал ухватил правой. Странный он. Против тренировочного меча такая защита могла сработать, но меня в руках клинок виконта, которым траву можно косить и рубить тонкие деревья. Кофту меч разрежет в одно касание. Мы добрую минуту перемещались вокруг центра круга. Я все ждал, какой трюк приберегает пацан, но потом понял, что никакого трюка нет: Гулий напуган сильнее, чем я, и точно не нападет первым. Я точно не упрекну пацана за страх: выходить в бой против мечника с кинжалом – такое бы и меня ужаснуло. Из толпы наконец послышались недовольные выкрики, будто мы дрались на потеху публике. Наблюдатели разделились на два лагеря: одни скандировали мое имя, вторые – имя Гулия. Не знаю, каких было больше. Я не смел отвлечься от поединка. Все должно решиться одним ударом. В крайнем случае – несколькими. – Давай, пацан, – подбадривал меня Апелиус, – всего один удар по руке. И я сделал этот выпад. Тонкая полоса стали прошла через кофту, ужалила руку противника. Я сразу же отпрянул. Пацан отшатнулся, сбросил кофту. В принципе, я почти добился своего: ладонь рассечена до костей. Осталось только ранить другую руку, и можно отпускать пацана. Вот только Гулий не знал, что я собираюсь оставлять его в живых. Пацан неверяще смотрел на рассеченную ладонь, на кровь, падающую тонкой струйкой на траву, и это зрелище взбесило здоровяка. Гулий перехватил нож обратным хватом и побежал на меня, забыв о защите – даже раненую руку опустил, не пытаясь прикрыться ею. – Укол в шею! – скомандовал Апелиус, и тело не подвело. Как и на тренировках, я выполнил прием прежде, чем осознал, что именно делаю. Прием получился идеально – здоровяк бежал навстречу и сам себя насадил на клинок. Дьявол... Я не хотел убивать... Тело Гулия лежало, странно изогнувшись. Мертвые глаза смотрели в небо, а из широкой рваной раны текла кровь. Прежде я не видел у людей таких ран. Он только что бился со мной, жил, дышал, мог получить неопасную для жизни рану и жить дальше, но один взмах мечом, и человек безвозвратно мертв... Зрелище собственноручно убитого пацана оказалось настолько неправильным, настолько страшным, что я содрогнулся, шагнул к краю круга. Меня вырвало под ноги подросткам. От убитого отделилась едва заметная дымка и потянулась ко мне. Я опасливо отодвинулся, но она вдруг рванулась змеей и втянулась в центр груди. Я не желал поглощать непонятную энергию, но меня и не спрашивали: искра дрогнула, без остатка втянула дымку и закрутилась, как сумасшедшая. – Видимо, адепты решили сразу убрать тех, у кого явные конфликты между школами, – задумчиво пробормотал Апелиус, пока я пытался очистить рот и горло от рвоты. – Или просто сокращали число неофитов руками самих неофитов? Но зачем?.. – Этот вопрос лучше обсудить после боев. У меня их еще два. Я поднялся и сделал пару шагов вперед. Тело ощущалось чужим: будто я на самом деле – в пару раз больше, но меня зачем-то засунули в тело пацана. Шаги получались короче, чем, как мне казалось, должны быть. Чертова деперсонализация! И как в таких условиях сражаться?! Воздействие странной дымки чуть не свело меня в могилу: время вокруг то замедлялось до состояния густой патоки, где я мог несколько минут смотреть на то, как меч движется к шее врага, то ускорялось, и я едва успевал крутить перед собой восьмерки и чередовать приемы защиты, не помышляя о нападении на молниеносного движущегося здоровяка. Но я достал его: время замедлилось как раз, когда здоровяк был в двух шагах от меня и тянул ко мне руку с зажатым засапожным ножом. Перерезать ему глотку труда не составило: я минуту изо всех сил давил на меч, заставляя его неторопливо плыть к горлу здоровяка. Когда замедление кончилось, меч обезглавил противника, двигаясь практически на вложенном усилии. А потом меня накрыло еще одной дымкой и сознание практически улетело. Последний поединок был очень странным. Я ничего не соображал, почти вслепую махал клинком, не подпуская к себе врага, а иногда наоборот: в точности следовал указаниям Апелиуса. Однако не успевал архимаг скомандовать мне идти в атаку, как период просветления заканчивался, и я снова махал мечом, как оглоблей. Время от времени я приходил в себя на пару секунд, которых оказывалось достаточно лишь чтобы охренеть от происходящего, а затем вновь нырял в пучину безумия. Последний здоровяк истек кровью от многочисленных ран. После его смерти я ненадолго пришел в себя и попытался убежать от последней дымки, но запнулся о свои же ноги и упал. Третья дымка оказалась фатальной. Я понял, что я не один! Меня на самом деле много, я – многорукий человек. Закрываю ладонями уши, глаза, остальными руками обхватываю себя, чтобы успокоиться, но даже с закрытыми органами чувств вижу и слышу гораздо больше, чем способно тело. В частности, реплику из разговора Сильвио и Грая: – Поздравляю, Грай, – завистливо процедил глава адептов. – Три победы, три смерти. Кажется, ты порадуешь наставников Утренней Звезды новым чемпионом.