С архимагом в голове

Эрам позже рассказал, что меня занесли в лагерь и уложили на расстеленный плащ. Говорил, что я всю ночь бредил, кричал непонятные фразы и мешал остальным спать, но ничего из этого не помню. Очнулся я ранним утром. Не было долгого пробуждения, мне ничего не снилось. Я пришел в себя мгновенно, как по щелчку. Оглядел спящих людей и пошел на выход из лагеря – нужно найти укромное местечко на берегу озера или впадающей в него реки и смыть с себя пот, кровь. – Осторожнее там, – процедил адепт, сидящий на крыше фургона, – волколаков не видно, но мало ли. Я спустился по огроменным камням к воде и, поминутно озираясь, зашел по пояс в воду. Дальше идти не хотелось: и так дыхание перехватывало от студеной воды. Горная речка, что ли?.. Архимаг и напомнил о себе только когда я отмылся и отстирал одежду. – Как себя чувствуешь? – вкрадчивым тоном спросил Апелиус. – Вполне сносно. А что? – Я трижды проанализировал вчера твое состояние – по разу после каждого убийства. Измерил давление, кровообращение, частоту дыхания, сердечный ритм... Этот вопрос может показаться тебе странным, но твои мать или отец никогда не падали на пол, не бились в судорогах? Это могло сопровождаться рвотой, головной болью, нарушением речи... – Нет. А что? – Те смерти странно на тебя повлияли. После каждой с твоим телом происходило нечто странное. Кроме того, глянь на статистику. Я вызвал справку и обомлел. Нильям Тернер. Сила: 0.8 Ловкость: 1.0 Телосложение: 0.8 Магический потенциал: 5 Вместимость бао: 1.4 Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации. Кроме подросших характеристик появилась новая строка. – Бао? Но откуда? – Вчера уровень твоей энергии возрос почти в полтора раза, что позволило заклинанию отследить размеры твоего объема искры. За единицу я взял прежний, стартовый объем, и добавил в твою статистику значение параметра. Знавал я людей, у которых сильные эмоциональные потрясения на короткий срок могли вызвать рост силы. Такое иногда сопровождалось приступами истерии или эпилепсии, но это не твой случай. Скажи, ты... получил что-нибудь от убитых? Я не видел смысла скрывать от архимага произошедшее и рассказал ему про поглощенный дым. – Жаль, что я сам не видел эту энергию, – вздохнул Апелиус. Интересно... Получается, архимаг пользуется моими глазами, но не видит энергетические конструкты? Нужно будет не забыть об этом. В будущем мне может понадобиться спрятать что-нибудь от бестелесного соседа. – Выходит, собратья Пауля могли охотиться за мной как раз из-за этой энергии? – Не думаю, что они знали о ней. Вряд ли о ней вообще знал кто-то, кроме адептов. Помнишь разговор Сильвио и Грая про три смерти и чемпиона? Я тогда подумал, речь идет о внутреннем рейтинге Утренней Звезды, где засчитывается количество убитых учеников других школ, но получение энергии расставляет все по местам. – Они могли догадываться. До вчерашнего поединка была убита селянка. – Селянка повесилась сама, – напомнил Апелиус. – Энергию получает именно убийца – это понятно со слов адептов. Значит, для этого они и спровоцировали неофитов, разрешая смертельные драки: хотели усилить сильных за счет слабых. Одна школа получает бонус, другая – лишается ученика. Причем адепты не подыгрывали никакой стороне, все носило характер случайности. Сильный получает все, слабый – ничего. Вполне в духе этого мира. Я закрыл глаза и сосредоточился на искре. Она действительно подросла: из обыкновенной точки стала точкой пожирнее. – Хорошо, что ты тренировался, – похвалил Апелиус. – Будь ты ленивым и неуклюжим, здесь бы и погиб. Ага, как же. Думаю, если бы архимага закинули в тело ленивого подростка, бывший император нашел способ привить такому пацану и дисциплину, и тягу к саморазвитию. Старый император умеет манипулировать людьми, и с легкостью смог бы повлиять на человека, к которому находится ближе, чем любой психолог. Черт... Я замер, вспомнив вчерашний поединок. Подсознание пыталось заретушировать произошедшее, не вспоминать неприятный опыт, но то, что я убил первого здоровяка не по своей воле, понятно. Архимаг выбрал идеальный момент для атаки и устранил моего врага моими же руками. Меня медленно накрывала волна злобы, но я постарался успокоиться и мыслить трезво. Апелиус поступил плохо, когда скомандовал убить первого здоровяка? Однозначно! Я не хочу быть игрушкой в руках архимага, я хочу совершать абсолютно осознанные поступки, и если убивать, то по собственному желанию. Пошло ли тройное убийство мне на пользу? Безусловно. Резерв бао вырос, а я приобрел опыт поединка насмерть. Из этого вывод: Апелиус совершил моими руками то, чего я сам сделать бы не смог. Да, отвратный поступок, но он, скорее, пошел на пользу. Но стоит внимательнее следить за мыслями и трижды обдумывать все, что мне говорит Апелиус. Я должен остаться на руководящей роли в этом теле. Надеюсь, в библиотеке школы есть книжки по изгнанию голоса из головы. Вот бы прочесть такую... Караван позавтракал, собрался и двинулся в путь. Расслабленность первых дней сдуло: каждый, кто имел меч, носил его. В фургонах сидели девушки или субтильные юноши, остальные предпочитали двигаться возле повозок: рек и озер на пути попадалось все меньше, и в фургонах стоял запах плесени и тухлых портянок. Постепенно трава становилась ниже, кустарники сменились на мелкие и колючие. К вечеру я заметил на земле мелкий слой песка. – Мы движемся рядом с краем пустыни, – пояснил Грай мне на правах старого знакомого. – Песок задувает сюда ветром. За неделю пути остальные повозки уйдут вправо, каждая к своей школе, а нам придется пересекать краешек пустыни. – Зачем школа забралась так далеко? – удивился я. – Разве не логично поселиться здесь? – Ты неофит Утренней Звезды, – строго сказал адепт. – Если хотел легкой жизни, тебе стоило выбрать другую школу. Если станешь адептом, тебе вообще придется добывать в этой пустыне ресурсы, и тогда рядом с тобой не будет никого, кто прикроет спину. А сейчас ты в кругу неплохих товарищей и со старшим по силе собратом по школе, так что считай будущую прогулку веселым приключением. Добыча ресурсов... Воображение мигом нарисовало образ человека в горной шахте. Я усмехнулся: скорее к реплике подходит бесконечное истребление животных и сбор трав. Как я понял за время путешествия: пустыня – опасное место. Из-за необычного излучения, идущего из ее центра, звери и растения мутировали и приобретали качества, которых в их геноме быть не должно. Взять того же волка, которому по природе не положено обладать шипами и чешуей. Апелиус в таких метаморфозах не видел ничего странного, но я не понимал воздействия этого излучения, оттого опасался. Как может существовать то, что существовать не может? Ну вот как?! – Чего ты хочешь? – удивлялся архимаг моим вопросам. – Это все магические законы этого мира. Не бери в голову. Из-за опасности местности сюда редко забредали травники и звероловы, хотя ценилось и здешнее зверье, и растущие здесь травы. Люди упоминали про деревеньки отшельников, но пока не увижу, не поверю. Кто вообще может выжить среди охотничьей территории монстров?! Однако, отвлекся. Итак, травы. Аристократы не заморачивались со сбором растений – либо не разбирались в них, либо считали ниже своего достоинства возиться с корешками, поэтому я искал человека, который согласится научить меня разбираться в гербариях. Я замечал изменение в поведении людей, следил за теми, кто сходил с пути, запоминал, какие травы они приносили обратно и с каким выражением лиц. Выделялась одна девушка – Ларра. Ей было лет пятнадцать. Обычная фигура, симпатичное лицо. Встретишь такую в городе, не возникнет желания познакомиться или обернуться вслед: в городах хватает и других девушек, покрасивее. Тем более девушка не стремилась подчеркнуть красоту: если все остальные от аристократок до простолюдинок наслаждались вниманием, распускали волосы и открывали все, что считалось приличным открыть, Ларра не снимала простые одежды, даже волосы заплутала в косу. Девушка присоединилась к нам в последнем пункте сбора магов, за сутки до того, как от каравана отделилась повозка с Кевином. Судя по висящему на поясе короткому мечу, Ларру не забрал с поля адепт-рекрутер, девушка сама дошла до точки сбора. Кстати, обращаться с оружием она умела: когда один пацан попробовал внаглую покопаться в принесенных ею травах, она забралась в фургон и коротким ударом меча пригвоздила ладонь нахала к дну повозки. Визгу было на весь лагерь, но девчонка поступка не стыдилась. – Жаль, что окровавленное придется выкинуть, – равнодушно произнесла она, носком ботинка откидывая от расползающейся красной лужи незапачканные травы, – но не жалею. Действия девушки явно показали ее характер. После этого никто больше не трогал стебельки, корешки и листики, которые Ларра аккуратно складывала для сушки на плащ – контрибуцию от пострадавшего пацана. Травница бежала в пяти метрах от дороги, иногда дальше. На привалах девушка проглатывала приготовленную еду и расширяющимися кругами ходила вокруг места стоянки, всматривалась в низенькие травы. Остальные собиратели себе такого не позволяли – боялись. Атаки волколаков прекратились, зато наш уменьшающийся караван преследовала стая мерзких жирных пауков, высотой по грудь взрослого человека. Монстры убегали, стоило адептам погнаться за ними, но возвращались, когда погоня заканчивалась. Следовали пауки на достаточном расстоянии, чтобы их не достали прицельным выстрелом из арбалета. «Вряд ли она согласится обучать меня просто так, – размышлял я. – Но если я преподнесу ей несколько трав в обмен на науку...» – То это может не сработать, – перебил меня Апелиус. – Настройся урезать мечтания. Если девчонка откажется, предложи ей выбрать травы, которые она будет получать от тебя, а какие ты сможешь оставить себе. Если не согласится – предложи отдавать ей все найденное. Упомяни, что когда караван движется, она успевает бежать только с одной стороны повозок, травы на другой никто не высматривает. С тобой Ларра удвоит собранный гербарий, а наука ценнее трав, которые ты за нее отдашь. Апелиус оказался прав: девчонка не согласилась меня обучать. Пришлось планомерно продавливать оборону, благо, что Ларра колебалась, иначе бы просто послала меня. – Пойми, – убеждал я, – мы разойдемся через несколько дней: я отправлюсь в школу Утренней Звезды, ты уедешь в школу Закатного Луча. Между нами будет пустыня – я не смогу состязаться с тобой в ремесле! К тому же, неизвестно, как долго нас не подпустят к пустыне. Ходят слухи, что нам поручат сбор ресурсов в этих местах, но неизвестно, через сколько лет это будет. На месте наставников я бы выпускал неофитов лишь после того, как они смогут если не побеждать монстров пустыни, то хотя бы скрываться от них. – Ладно, шиз! Заколебал... Я расскажу тебе про каждую принесенную траву, но заберу все, что ты найдешь! Названия трав скажу и объясню, как выглядит каждая. Когда будешь приносить найденное, стану рассказывать, где и как принесенное применяют. – Хорошо, – улыбнулся я, на что девушка лишь фыркнула. Ларра не стала надолго откладывать обещанное знакомство с растениями. Сперва рассказала о травах, которые я ей принес. Потом подвела к фургону и подтянула к себе плащ с расположенным на нем гербарием. – Итак, смотри... Описание растянулось на пятнадцать минут, в течение которых девушка просто перечисляла растения и давала краткую характеристику по каждому. Нильям не знал тех трав, что показывала девушка. Прежний я не знал вообще никаких: на Ильмсхуре растения можно было увидеть разве что в жилищах богачей, которые имели связи и могли себе позволить плодородную землю и фильтрованную воду с минимумом химических добавок. Ознакомившись с показанным Ларрой гербарием, я отправился искать увиденные растения. Увядшие травы слегка отличались от тех, что росли в земле, но я посчитал, что смогу разобраться. До недавней поры растения сливались для меня в одно сплошное бесформенное море. Когда я начал подмечать, какие растения собирает Ларра, взгляд начал выхватывать из моря травы отдельные травы, ботву корнеплодов, маленькие кустарники. А когда девушка показала гербарий, и кратко объяснила, где скрывается каждое растение, я стал ориентироваться на порядок лучше. Вон там – золотой палец: выглядит как желтая морковка, наполовину высунувшаяся из земли. Ларра упоминала, что важно доставать его аккуратно, чтобы не повредить и вытащить растение целиком. Как она умудряется копать корнеплоды в спешке, стараясь не отстать от движущегося экипажа? Я достал засапожный нож, который после поединка с троицей здоровяков неожиданно стал моим, и аккуратно выкопал золотой палец. Рядом можно не искать прочие необычные травы: палец вытянул из почвы все полезное, вокруг найдется только низенький, чахлый пырей. В пятидесяти шагах – заросли портулака. Под широкими листочками можно найти много разных интересных растений: вилосок, резотрав, жгучий вьюн, только вот разглядеть их проблематично. И уж точно не для бега занятие, так что отбрасываем. – Придумал, что делать с Паулем? – неожиданно вырвал меня из медитативного состояния Апелиус. После поединков здоровяк не попадался мне на глаза: забился в дальний угол фургона и даже есть не выходил. Кстати, среди зрителей поединков его тоже не было. Наверное, подумал, что его закинут в круг, как я убью его дружков. И правильно – зрители закинули бы. Я мысленно изобразил тяжкий вздох и поинтересовался: – А с ним нужно что-то решать? Решать не хотелось абсолютно ничего. Я наслаждался поисками полезных растений, даже обувь снял, чтобы приятнее было ходить по траве. Отличная замена изнуряющим тренировкам: я готов заниматься подобным бездельем дни и ночи напролет. Едва ли мне это наскучит, когда буду собирать корешки и стебельки на ходу. Апелиус вырвал меня из этого состояния и предложил то, чем заниматься сейчас совершенно не хотелось – подумать. – Что за вопрос?! Разумеется, нужно порешать... то есть, решать, что делать со здоровяком. Ты собираешься оставить за спиной врага? Из-за тебя Паулю сломали ребра, ты уничтожил его сторонников, выставил здоровяка дураком. Из-за тебя его гнобят, если ты не знал! И ты собираешься так просто все оставить? – Описание отличное, – меланхолично сказал я. – Такая жизнь любому покажется адом. – Дай ему время, и вместо трех здоровяков он завербует десяток, которые не станут ждать, пока ты пойдешь до ветру, а найдут и казнят. Он будет жить твоей смертью, – серьезно сказал архимаг. – Между прочим, ты в этом теле не один. Я не хочу умирать, поэтому советую кроме мыслей о цветочках и прочих лютиках подумать о том, как превратить своего врага в корм для растений. Не говоря о том, что убийство неофита сделает тебя сильнее! – Убедительно... – пробормотал я. – Ладно, придумаю что-нибудь. На стоянку обычно давали час, и этот час почти прошел. Слуги, выступающие нашими кашеварами, возницами и охраной, запрягали в повозки лошадей. Костер уже затушили. Дров в отделении для скарба под повозками оставалось все меньше. Даже с учетом того, что отделившиеся от каравана повозки отдавали оставшимся дрова, не уверен, что нашей, последней повозке хватит поленьев на костры при переходе пустыни. – Принес? – спросила Ларра. Когда я подошел, она аккуратно раскладывала на тряпочке растения. – Да... Держи. Я положил находки рядом с ее и залез в повозку. В фургоне было сумрачно, но не настолько, чтобы ничего не видеть. Я шел по дощатому полу, переступая через людей, лежаки. Лежащую на лежанке широкую фигуру я заметил еще от входа и не сводил с нее глаз. – Чего хочешь? – надтреснутым голосом спросил Пауль, когда я был на расстоянии пяти шагов. – На поединок с тобой я нехр... Ар-ркх... Я без разговоров вонзил клинок в грудь здоровяка, а когда меч застрял, навалился всем телом на рукоять, заставляя лезвие проламываться сквозь грудь. Удержать на месте бьющегося в агонии Пауля Дико оказалось непросто: в первые секунды меня трясло, мотало из стороны в сторону, но потом судороги пошли на убыль. – Ты охренел, отмороженный?! – рассмотрев детали моего занятия, заорал отдыхающий внутри фургона любитель нюхать портянки. – Ты подумал, как мы теперь в этой повозке ехать будем? Тащи его отсюда! Ты еще пол здесь мыть будешь, пока я не скажу, что хватит! На этот раз пережить впитывание энергии убитого оказалось в разы легче. Мне всего лишь показалось, что окружающий мир нереален, а Пауль несколько секунд назад дрыгался и хрипел слишком уж ненатурально и смешно. – Тебе надо подучить анатомию, – посоветовал Апелиус. – Чтобы в следующий раз, когда захочешь пронзить сердце, ты пронзал действительно сердце. – Обязательно подучу, но как-нибудь потом, – произнес я вслух и пошел на выход. Дорогу мне загородил паренек, который до этого просил убрать труп и снова потребовал что-то. Мне пришла в голову мысль поставить ему подножку и насадить на клинок, как здоровяка, а потом сравнить их судороги – если окажутся одинаковыми, значит, я на самом деле сплю. А значит, мне снится и архимаг, и магия, и весь этот Эатор, а на самом деле я сейчас лежу на Ильмсхуре, придавленный куском потолка, размазанный в мясо по полу, и отхаркиваю кровь. -... слышишь меня? Эй! Я обошел голосистого пацана по широкой дуге. Ожидал, что он бросится на меня, но тот не решился. Возможно, его остановил нацеленный в лицо клинок. – Тут отмороженный одного из наших зарезал! Эй! Мастер Кополо, мастер Липарх! Уважаемые адепты! Эй! Адепты безразлично скользнули по мне взглядами и отвернулись. У них много дел. Им еще нужно довести фургоны до школ. Я окончательно пришел в себя по колено в воде, отмывая песком меч от крови. Почему именно песком, если достаточно просто прополоскать, я себе ответить не смог. – Нильям! – рассерженно и явно не в первый раз позвал меня архимаг. – О, демоны и весь архипелаг случайностей! Когда же тебя отпустит?! «Уже отпустило», – мысленно ответил я и вложил меч в ножны. – Отлично! Дуй к фургону, все уже собрались. Я обернулся и пошагал к берегу. Грай недобро покосился на меня, когда я уселся на козлах рядом с ним и поводьями хлестнул лошадей. – Нильям, ты это... прекращай. Хватит резать неофитов. Взгляд Грая не был добрым и дружелюбным. Мужчина смотрел на меня с едва уловимой опаской, как на рассерженного кота: на смешное, забавное существо, которое можно пришибить с одного хорошего удара. Однако глядя, как он хлещет себя по бокам хвостом, смеяться почему-то не хочется. – Этот был последний, – пообещал я.