С архимагом в голове

Напиток девчонки оказался воистину чудесным. На второй день лечения я встал на ноги, а на четвертый уверенно бежал рядом с повозкой, собирая травы. Ларра ругалась вполголоса на бесполезные траты, но продолжала варить мне отвары. Разумеется, я не возражал. После битвы с пауками отношение аристо ко мне наладилось. Будто и не было легкого отчуждения после убийства Пауля. Сражение с тварями увидел каждый, от адепта до последнего слуги. Я удивлен, что ко мне не подходят все подростки каравана и не пытаются подружиться. А потом произошло то, чего я уже не слишком и хотел: наш фургон оставил слуг в прочих повозках и на рассвете очередного дня отделился от остальных. Грай потянул за поводья, уводя лошадей в сторону пустыни: животные тоскливо ржали, пытались было противиться, и впервые за путешествие в ход пошел кнут. Сплетенное из тонких кожаных полос тело кнута оканчивалось высушенными на солнце кусочками кожи. Когда Грай нанес удар, жесткие полосы рассекли кожу на боку лошади до кости. Травмированное животное рванулось вперед, увлекая за собой остальных, а Грай вновь раскручивал кнут, примеряясь к соседней лошади. Меня мало беспокоила судьба животных: я сидел рядом с адептом и смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Трава становилась все ниже, песок уже не лежал тонким налетом, он устилал землю слоем в несколько сантиметров, а местами возвышался кучами высотой в треть колеса повозки. – С этого момента никаких прогулок и бега рядом с повозкой, – поставил условие Грай. – Теперь твое занятие – следить за дорогой и править ровно на солнце. Как заметишь скалы, гони повозку к ним. Я полез наверх. Держать направление в сторону солнца оказалось трудно. Кучи песка разрослись и приходилось объезжать их, так как колеса повозок были не слишком широкими и вязли в песке. – Используй кнут! – крикнул сверху Грай. – Мы должны до обеда добраться до скал! Нет смысла беречь лошадей! Кнут я использовать не хотел: вместо этого вилял между высокими песчаными холмами, но колеса все-равно увязали. Спустя час фургон начал замедляться. Животные устали: их бока лихорадочно раздувались, с губ клочьями падала пена. Силы лошадок явно на исходе. – Кнут! – заорал адепт. – Не глупи, Нильям, это лошади, а не друзья! Используй кнут! Я с сожалением взялся за оплетенную рукоять, размотал кнут и щелкнул им. Звонкий звук разнесся по округе. Животные прижали уши и набрали скорость. Минут пятнадцать мы шли в прежнем темпе, а потом лошади перестали обращать внимание на щелчки кнута. Пришлось бить крайнюю: осторожно, в четверть силы. Животное жалобно заржало и рвануло вперед. Я боролся с жалостью, стремился дозировать удары, но только до того, как посмотрел назад и увидел преследующую нас волну разнообразных тварей. Гул летящих арбалетных болтов я услышал минуту назад, но думал, что Грай отгоняет одиночных монстров и держит ситуацию под контролем. Сейчас я перестал так считать. От увиденного от затылка до копчика пробежали мурашки. Разговоров о сражении с таким количеством монстров не было: мы не вывезем, даже если каждый подросток станет биться с мастерством Апелиуса. На горизонте показались скалы, про которые говорил адепт. Я отоварил вполсилы каждую животину, и повозка пошла бодрее. – Не жалей лошадей, пацан, – посоветовал Апелиус. – Им все-равно не выжить. Ты ведь не думаешь, что возле скал вас встретят товарищи, которые помогут вам отбиться? Я вот не вижу никаких построек среди камней. Вероятно, вам придется оставлять животных на съедение, а самим улепетывать от того, что вас преследует. Так что оставь ненужную доброту и простимулируй лошадок. Теперь я сам понял, что животным конец. А еще я понимал, что если животных не щадить, а уродовать бока кнутом, как подсказывал Грай, то они падут прежде, чем мы достигнем цели. Если одна из лошадей не сможет бежать дальше, повозка встанет. Мы не успеем распрячь лошадь прежде, чем нас догонят твари. Солнце слепило глаза. Я глотал обжигающий воздух пустыни и вымерял минуты, прежде чем в очередной раз хлестнуть лошадей. Дотянуть, нужно дотянуть... Но за пару километров до скал путь перегородил огромный бархан. Я не стал объезжать холм, а направил повозку в гору: слишком широким был бархан, а волна монстров медленно, но неотвратимо догоняла нас. Я не видел тварей, в которых безостановочно пускал стрелы Грай, но думаю, адепт отстреливал самых резвых. Животные с трудом подняли повозку на вершину бархана, а затем у той, которую Грай хлестнул несколько часов назад, подкосились ноги и лошадь повисла в упряжи, хрипя и разбрасывая пену. – Грай! – заорал я. – Остаток пути придется бежать! Меня услышали. Судя по всему, Грай предупредил ребят в повозке: как только я закричал, все ломанулись к скалам. У меня не было желания забрать плащ: когда я соскочил с козел и наконец увидел, от чего именно мы бежали, то шустро помчался по бархану вниз без всякой глупой мысли. К скалам, так к скалам. Опаленные солнцем пески напомнили мне Ильмсхур, дом. Увидев дюны, когда мой сапог погрузился в горячий песок, я понял: ненавижу дом. Меньше, чем через минуту до нас донеслись предсмертные визги лошадей. В этих протяжных и жалобных звуках было столько боли, что я подавил желание зажать уши. Я понимаю, когда стоит выбор: умереть лошадям или людям, то каждый здравомыслящий человек бросил бы животных. Но если бы у меня была возможность самостоятельно убить лошадей, я бы сделал это, потому что монстры убивать добычу не спешили... Мы бежали, перескакивали через погребенные в песках повозки и скелеты лошадей. Я заметил у скал единичные фургоны: компактные облегченные повозки с широкими колесами, но костяки были и возле них. Своеобразная плата за проход по пескам – пущенные на корм лошади. Спустя километр бега подростки жадно хватали воздух и походили на выброшенных на берег рыб. Думаю, я от них не сильно отличался: такой же грязный, уставший. – Не растягиваемся! – орал Грай. Мужчина бежал в самом конце, подгонял отстающих подзатыльниками и пинками. Адепт не выглядел уставшим, но с его характеристиками это нормально. Когда остальные задыхались и выдергивали ноги из песка, Грай находил время и кричать, и стрелять. Наконец мужчина отбросил арбалет и пустой колчан. – Нильям Тернер, Эрам Рсаев! Замедлитесь! Поможете отразить нападение! Дьявол, что за невезение! Я хотел добежать до скал в центре толпы, прикрываясь тушками будущих соучеников, но приказ мало того, что похерил эту возможность, так теперь мне придется прикрывать неорганизованную толпу, которая могла прикрыть меня. Если адепт попытается заставить меня идти в самую гущу боя с учетом драки с пауками, то ну его нафиг, пусть идет в пустыню. Грай вытащил из ножен меч и остановился. Основная масса чудовищ рвала коней и дралась за мясо, к нам бежали хилые одиночки, которые побоялись вступить в драку. Монстров было не так много, по сравнению с основной массой: десятка три. Уже знакомые пауки соседствовали с сегментированными червями, волосатыми мясными шарами. Стремные твари завывали, скрежетали и пищали, подбираясь ближе к нам. Я смотрел на приближающуюся мерзость и не понимал, как и куда ее бить, чтобы лишить жизни. Если анатомию пауков я примерно представлял, то куда, к примеру, нужно ткнуть мясной шар? На какую дистанцию можно приблизиться к червю, и чем этот червь атакует? – Я видел, вы неплохо сражаетесь, – подмазал нас Грай. – Нужно продержаться пару минут, чтобы неофиты достигли скалы, а потом отступить. Я еще не видел, как творят магию адепты, которые сопровождали повозки. Сейчас был идеальный вариант испепелить или иначе прогнать нападающих существ, но Грай всем видом показывал, что не отступит от роли мечника, хотя слабое магическое воздействие по типу используемого Севером воздушного толчка пришлось бы как нельзя кстати. – Осторожнее там, – пожелал Апелиус и добавил. – Помогать не буду. Три тысячи дьяволов! Монстры накатили на Грая и Эрама. Я отступил назад и принимал тех, кто стремился зайти с боков и со спины. Хорошо, что монстров мне досталось три: два паука и червь. Разница между пауками, с которыми бился Грай, и теми, которые атаковали сейчас меня, была четко заметна. Эти монстры действительно отбросы своего племени. Я отсек лапку, которой паук пытался меня пронзить, и подсмотренным у Апелиуса движением вонзил клинок между глазами монстра. Рывок меча на себя, отскок, пока туша бьется в конвульсиях. Первый готов... Дальнейшая битва походила на конвейер. Я перестал просчитывать ходы: на это тупо не было времени. Тянется что-то? Увернуться, отбить, отсечь! Червь изготовился плюнуть? Срочно приблизиться по дуге к нему и несколькими ударами рассечь мягкую тушу пополам. Я спотыкался на кишках и воняющей требухе, но резал, рубил, колол... Наконец Грай скомандовал отход: монстры не атаковали, им хватало пищи, которую мы настрогали. Из той толпы, что бежала к нам, в живых осталась лишь половина. Мы побежали к скалам. Точнее, Грай и Эрам бежали, я же едва тащился. Забил на правильное дыхание: хватал ртом воздух, задыхался. – Я от тебя большего ждал, – сознался адепт на подходе к скале. – Думал, ты на себя половину возьмешь. Шутник, блин. – Я сам от себя ждал большего, – выхрипнул я. – Видимо, не восстановился до конца. Наконец мы на заплетающихся ногах дотянули до каменистого плато. Точнее, дотянул я, Грай и Эрам добежали вполне бодро. Я шагнул на шершавый каменный монолит, согнулся и упёрся ладонями в коленки, пытаясь отдышаться. Я думал, что привык бегать, и тренировки уже мало что дадут, но стоило между короткими спринтерскими рывками помахать мечом, и я выбросил из головы всякие глупости. Физическая подготовка хромает, мне ещё развиваться и развиваться. – Почему нельзя было купить хорошую повозку, чтобы дотянуть сразу до школы? – раздался рядом взвинченный голос. – Зачем вообще Утренней Звезде находиться за пустыней, если по пути через пески можно подохнуть? Я был шапочно знаком с каждым неофитом в караване и с каждым хоть раз перекинулся словом-другим. С неофитами школы Утренней Звезды я контактировал дольше и чаще. Про некоторых из тридцати четырех человек я составил свое впечатление: к примеру, об этом пареньке. Его звали Амир. На поясе пацана висела шпага в позолоченных ножнах, и обращаться ею он умел. Но не любил. Постоянно жаловался на плохую готовку, но только когда рядом не было слуг, которые и готовили еду. Брюзжал по поводу ужасного запаха в фургоне, но спал только в нем. Противный, скользкий, невыносимый тип. Похоже, пацан осмелел, когда обнаружил, что из адептов здесь лишь Грай и решил выразить недовольство, накопившееся за долгое путешествие. – Ты думаешь, великая школа Утренней Звезды не может себе позволить раз в месяц тратить деньги на новую повозку? – лениво спросил Грай. – Я думаю, что школа могла бы придумать иной способ доставки учеников! Грай рассмеялся. – Ты думаешь, что это детское приключение было опасным? Нет, щенок. Опасным будет учеба, когда ты разгневишь преподавателя, а сейчас ты немножко побегал и не воткнул ни в кого клинок: считай, размялся. Или ты, золотая сопля, решил, что мы обязаны заботиться о ваших жизнях? Нет! Единственное обязательство с момента, как ты подписал контракт, звучит так: ты должен проучиться весь срок контракта. Преподаватель не обязан давать тебе знания, я не обязан выдавать тебе эту информацию, и тем более никто не обязан оберегать твою никчемную жизнь. Мы с Эрамом и Нильямом делали это потому, что добрые. Имел я такую доброту. Я просто решил не противиться приказу, вот и все. – Между прочим, у меня потенциал – восемь! Мои родители... – начал было пацан, но Грай оскалился и перебил. – Мне не важно, кто твои гребаные родители, и кем ты себя считаешь! Мне важно доставить вас в школу. Но не всех вас: есть такое понятие, как "допустимые потери". Чтоб ты знал: на том пути, что мы только что проделали, я мог потерять двоих неофитов из группы. Ты уверен, что добежал? Амир побледнел и отшагнул. – Я... я понял. Я исправлюсь. Но взгляд, которым подросток наградил отвернувшегося адепта, сказал об обратном. – За мной, ребятня! – гаркнул Грай. – Когда эта мелкая гнусь доест лошадей и собратьев, она примется за нас. Лично мне не хочется ее кормить. – Какова же тогда гнусь крупная... – пробормотали из толпы. – Я покажу, – пообещал адепт, чем вызвал у меня бегущий по спине холодок. Я уже понял, что Грай не особо внимателен к деталям, переменчив и подвержен влиянию момента. Долгое планирование – не для данного человека. Адепт не предупреждал, что именно нас ожидает, пока не пала лошадь. Из-за него я прошляпил плащ и посеял бы оружие, если бы не имел привычки носить его с собой. Мужик не смог толком организовать группу, а меня и Эрама позвал на помощь за минуту до того, как нас настигли монстры. В поход с таким человеком я если бы и пошел, то лишь в безопасные места, и организацией этого похода озаботился бы сам. Мы поднялись по грубым каменным ступеням на самый верх скалы, представляющий овальную площадку диаметром метров в двадцать. Пока Грай ходил и расшвыривал ногами камни, я подошел к краю и осмотрелся. Вокруг был только песок и монстры. Твари уже дожрали лошадей: от животных остались лишь кости и огромное красное пятно на песке. Теперь тьма кошмарных созданий двигалась в нашем направлении. Народ вокруг тоже заметил приближающихся монстров. Раздались первые встревоженные крики: – Чего мы ждем? – За нами прилетит дирижабль, верно? – Не пора ли уходить? – Да где же оно... – раздраженно пробормотал Грай. – Он случайно ищет не то самое железное кольцо, на котором стоит служанка с усадьбы Эрама Рсаева? – иронично спросил Апелиус. Я перезадал этот вопрос Граю. – Именно! – воскликнул адепт. Ина Райя торопливо отошла. Грай достал из-за пазухи широкую полосу ткани, свернутую в рулон. Когда Грай резким жестом развернул рулон, я заметил в тканевых кармашках крошечные склянки с разноцветными порошками. Адепт быстро откупорил часть из них и принялся тонкими струйками порошков выводить вокруг кольца необычные символы. Ни одного символа я прочесть не смог: надпись явно была на другом языке. – Правильно, наблюдай, – одобрил Апелиус. – Я запоминаю, но и ты не плошай. Перед нами впервые происходит магический ритуал, который мы наблюдаем с начала и до конца. По камню у подножия скалы заскрежетали когти. – Мастер Грай... Мастер Грай! Там это... Монстры там! – Отбивайте, – рассеянно сказал адепт. – Что я могу сделать? Я занят. Послышались приказы Эрама, а спустя полминуты – первые удары меча о хитин. Я не поворачивался в сторону сражающихся людей, а следил за ритуалом. Грай наконец закончил описывать вокруг кольца символы и убрал склянки за пазуху. Символы налились цветом, полыхнули ослепляющей вспышкой. Когда я проморгался, увидел, как вокруг кольца образовалась круглая трещина. Тело внезапно повело в сторону обрыва, и я едва не упал. Голова кружилась, а сосредоточиться на происходящем стало в разы сложнее. Но по тому, что я заметил, в этот раз колбасило всех неофитов. Грай потянул за кольцо, поднимая внушительный кусок камня, в который вплавили петли. – Помогай, Нильям... – просипел от натуги Грай. – Смотрел – теперь поработай, будь добр... Я виляющей походкой добрался до адепта. Ценой тяжких усилий мы поставили тяжеленную крышку стоймя, и Грай сжал камень коленями, дабы не качался в стороны. – Быстро вниз! – заорал адепт. – Кто не успеет спуститься – узнает, почему в центре пустыни запрещено использовать магию! Народ просвещаться не захотел: все ломанулись в темную дыру. Проржавевшие ступеньки вертикальной лестницы натужно заскрипели под весом неофитов. Я не видел смысла смотреть в спины толкущихся возле люка людей, поэтому отвернулся от них, дабы не упустить обещанное Граем зрелище. В воздухе нарастал гул, из-за которого неприятно заныла грудь рядом с искрой. Монстры улепетывали от скалы, но увязали в песках. Вдруг барханы задрожали, зарябили. Из-под песка высовывались тонкие черные щупальца, хлещущие по сторонам. Если щупальце нашаривало монстра, то с ужасающей силой тянуло его под песок, легко дробя кости и разрывая кожу. Щупальца поднимались все выше, и мне показалось, что еще немного и я увижу нечто невероятное. Странное чувство поглощающего любопытства заставило меня подойти к самому краю. Теперь нужно сделать еще шажок, и адепт меня не заберет. Да, я упаду вниз, но зато увижу... – Нильям! – крикнул Грай, отвлекая меня от транслируемых кем-то желаний. Я обернулся и увидел, что в люк лезут последние неофиты. – Здесь сейчас такое начнется, чего я желаю тебе никогда не увидеть. Я спущусь последним, – предупредил адепт. – Сигай внутрь и быстро отбегай в сторону, потому что я буду прыгать! Я дождался, пока внизу исчезнет последний неофит, и ужом скользнул вниз, едва касаясь ступеней. Угроза поймать головой Грая действовала – я достиг дна удивительно быстро. Вопреки ожиданиям, под землей не было слишком уж темно. На потолке уходящего вдаль туннеля рос флуоресцирующий мох: света растение давало мало, но за пару минут глаза привыкли к скудному освещению, и я различал черты лиц столпившихся вокруг адепта неофитов – Что теперь? Грай ответил не сразу: сперва он открутил крышку фляжки и высосал оттуда не меньше половины. Она что, бездонная у него? – Остался последний рывок: два километра по безопасному туннелю и галерея кадавров, – рыгнув, поведал адепт. – Галерея кадавров? – прозвучал женский голосок. Грай явно ждал этого вопроса. Адепт оскалился и с удовольствием произнес: – В ней вам придется биться с неофитами, которые поступили в прошлом году, но не справились с обучением. Выбыли, так сказать.