С архимагом в голове

На несколько секунд туннель поглотила тишина. Подростки переводили взгляды друг на друга. Думаю, каждый хотел задать вопрос: не шутит ли Грай? А потом все разом загомонили: – Кадавры? – Трупы? Сражающиеся трупы? – Вы заперли в подземелье неофитов, не справившихся с обучением? Странно было слышать про кадавров. Совсем недавно я обсуждал с Апелиусом отсутствие каких-либо проявлений некромантии в этом мире. Вот, пожалуйста: жизнь показала: здесь на самом деле ставят в строй трупы. Хотя, если взглянуть на эту тему шире... – Как думаешь, кадавры, про которых он говорит – это действительно ожившие мертвецы? – поинтересовался Апелиус, вторя моим мыслям. На прямой вопрос я предпочел ответить: – Не обязательно. Возможно, так в школе называют выгнанных учеников. А может, мертвецам подселяют паразитов, которые перехватывают контроль над телом. – Может быть, – протянул архимаг, – но если кадавры – это кадавры в самом прямом и усопшем смысле слова, руби им головы, пацан. Если их это не убьет, то серьезно замедлит и дезориентирует, а дальше все просто: разобрал на куски, растащил подальше друг от друга и сжег. Универсальный совет. Не думаю, что расчленение и последующее сжигание может против кого-то не сработать. Пока я мило болтал с архимагом, народ сбился в кучку. К Эраму подтянулись благородные, девчонка и девять человек, которых благородные завербовали деньгами, секретами или просто статусом. Как я уже говорил, я не был единственным, с кем они наладили контакты. Я и думать не стал – шагнул в группу виконта. Остальные двадцать подростков выстроились вокруг Амира, чего я совсем не ожидал. Пацан во время поездки не казался мне лидером, но сейчас его окружили и слушали. Выходит, я что-то упустил... Возможно, виной популярности Амира – хорошо подвешенный язык: речи пацан задвигал складные. Только вот направлены они были в нехорошее русло: Амир подбивал народ занять оборону и потихоньку исследовать туннель, по жребию определяя добровольцев. А лучше – ждать на месте, а когда Граю надоест и тот направится вперед, шагать за адептом. Виконт же предложил совсем иное: – Думаю, лучше скорее расправиться с опасностью. Нужно объединиться с... со всеми и прикончить чудовищ. Раз адепт считает, что мы должны справиться, значит это в наших силах. – Зуб даю, он хотел сказать "с простолюдинами", – влез архимаг. – А на мозговитость адепта я бы не надеялся: Грай показал себя тем еще мудрецом. С планом Эрама никто из нас спорить не стал. Тогда виконт обратился к противоположной команде: – Пацаны и девчонки, – повысил он голос, обращаясь к группе Амира, – предлагаю объединиться и выдвинуться дальше по туннелю. Слышать от виконта "пацаны и девчонки" было непривычно. Благородного явно коробили эти простолюдинские словечки, но фраза "дамы и господа" явно не вызвала бы ничего кроме издевательского смеха. – Да мы не хотим особо, – пожал плечами Амир, – но если хотите, выдвигайтесь. Мы вас догоним. – Амебные ничегонеделатели, – процедил сквозь зубы Апелиус. И тут как по заказу со стороны галереи донесся жуткий крик. – Я бы на вашем месте поспешил, – лениво сказал Грай, в очередной раз откручивая пробку фляжки. – Если не организуетесь, кадавры вас порвут. Не знаю, что помогло с решением вопроса: недовольные взгляды, бросаемые на Амира командой аристо, прищур виконта или угроза со стороны неизвестных кадавров, но пацан сдался. Возможно, подростку лишь хотелось потешить чувство собственной значимости... а может, Амир поступил куда умнее: сперва объединил недовольных, высказался о лидерстве, которое никто не оспорил, а потом повернул толпу в нужную сторону. – Пустошь!.. – выругался Амир. – Ладно, если варианта выждать нет, мы пойдем с вами. Я даже в первых рядах пойду! Да, народ? Покажем, что мы умеем драться! Подростки недовольно загудели, но гул не вылился в конструктивную критику и громкие возражения. Толпа простолюдинов не стала спорить с новообразованным лидером. Амир подождал и продолжил: – Пять минут на разминку, заточку мечей и мысленное прощание с родными. Те, кто не имеет меча, идут в последних рядах. У кого есть клинки, но нет достоинства и смелости, передайте их тем, кто хочет и умеет драться, но ему нечем... Кстати, очень жаль, – повысил он голос, – что благородные не отдали нам клинки, а предпочли бросить их в фургоне, вместе со всеми вещами! – А почему никто из вас не спросил, можно ли клинки забрать? – не растерялся Эрам. – Я что, смотритель за годовалыми детьми? На пользу групповым отношениям маленькая перепалка не пошла, но и в большую не разрослась. Примечательно, что Амир и в самом деле вытащил клинок и встал в первые ряды. Пацан за полчаса если и не прыгнул в крупные фигуры, то подготовил площадку для такого прыжка. – Если будешь сближаться с подростками, этого во внутренний круг не тяни, – посоветовал Апелиус. – Он – истеричка. Или излишне хитрожопый, что хуже. Но думаю, что все-таки истеричка. – Ставлю монету на хитрость, – не утерпел я и ответил на фразу архимага. Тот зацепился за нее и вытянул меня на разговор: – Играть на монеты с тем, у кого нет собственного тела? Зачем они мне? Давай так: если выиграешь, я продолжу обучать тебя клинковому бою, причем не на детском уровне, как раньше, а всерьез займусь. Не буду обещать дотянуть тебя до уровня мастера, но через год сможешь повторить то, что я сделал с пауками, и не порвешься. А если проиграешь, позволишь пятнадцать минут в день управлять телом. Возможно, архимаг намеренно поддался, чтобы закрутить меня на диалог и сгладить впечатления от недавних событий, но я не размышлял о многоуровневости планов Апелиуса. Если он хочет дать мне несколько уроков, которые подстегнут мое мастерство, не буду его останавливать. А лишиться управления телом на пятнадцать минут – не такая уж большая потеря. Если он захочет – захватит тело и так. – Хорошо. Но если я проиграю, тело ты используешь с рядом условий: не вредить его здоровью, не портить отношения с друзьями, не... – Все, стоп! – перебил архимаг. – Задавил меня своими условиями! Перечислишь их, если проиграешь. У меня нет цели вредить ни твоему телу, ни репутации, ни твоим отношениям с окружающими. На это я ничего не ответил: пять минут, которые лидеры по молчаливому соглашению дали подчиненным на подготовку, истекали. Я попрыгал на месте, проверяя, не мешает ли двигаться одежда и хорошо ли я себя чувствую. Чувствовал я себя уставшим, но двигаться мне ничего не мешало: при себе у меня имелся только меч и потрепанные одежды. Я нищ, как мышь в хибаре бедняка. – А кто такие эти кадавры? – спросил я, но Грай проигнорировал мой вопрос с таким же равнодушием, с каким раньше промолчал на вопросы остальных. Криповая школьная традиция? Мерзкая черта характера адепта? – Нильям, готов? – поинтересовался Эрам. Я кивнул. Точила для меча у меня при себе не было, но оно и не требовалось: меч заточен так, что им можно бриться. – Готовы выступать? – поинтересовался Эрам у группы Амира. – Да... Только вот у нас нет достаточного количества клинков и кинжалов. Как видите, туннель чист: ни камней, ни палок, которые можно использовать в качестве оружия. А большинство из наших не хотят отсиживаться за спинами. Можете одолжить им ножны? Понимаю, что биться ножнами – плохая идея... – Да нет, – перебил виконт, – замечательная идея. Парни! Давайте одолжим ножны нашим соратникам. Я отвязал от пояса ножны, прокованные тонкими полосками металла, и протянул Гильфу Галасу, обычному молчаливому парню. В крысятничестве никто из поступивших в школу замечен не был, поэтому аристо отдавали вещи без всякого недоверия и вопросов по типу "а точно ли отдашь?" Каждый понимал, что если человек согласен обороняться даже подручными средствами, то грех смеяться над этим или жлобиться. К тому же, в случае конфликта вооруженный человек без проблем вернет ножны, которые одолжил безоружному. Наконец мы выступили. Впереди шли Эрам, бароны Игнас Михра и Блай Калон, Амир, я и четыре вооруженных простолюдина из последних пунктов сбора, которые, по их словам, умели обращаться с оружием. Не верить людям с мечом, которые изъявили желание идти вперед строя, не было причин. Подростки уверенно держали клинки, а на более весомое доказательство не было времени. Подземный коридор был метров восемь в ширину. Изредка мы проходили повороты: боковые коридоры были как аккуратные, без единой шероховатости на стенах и полу, так и грубые, будто их проделывали не люди, а огромные черви. Из таких ответвлений тянуло как влагой и дохлятиной, так и присущим пустыне сухостью, жаром. – Знал бы, воды набрал, – сказал кто-то. Толпа одобрительно загудела. Даже я не отказался бы попить, хоть и не чувствовал особой жажды. Я посмотрел на Грая, который в очередной раз забулькал фляжечкой. – Алкоголь вызывает обезвоживание, – подсказал Апелиус. – Да я и не думал... – И не думай. Пьянство заставляет людей тупеть, смещает ориентиры, отравляет. Поверь, там нет ничего хорошего. Под нравоучение архимага мы без всяких проблем преодолели первый километр пути. А потом наткнулись на мечи, которые кто-то наполовину вогнал между камней пола и надел на рукояти человеческие черепа. – Жесть... – сказал один из простолюдинов после безуспешных попыток выдернуть меч. – Этот клинок и кони не сдвинут... Чем его вообще вбивали?! Дальше тоннель тонул во мраке: пол усеивали сухие клочья мха, на потолке блестели глубокие сколы и царапины. Мы решили устроить привал, прежде чем идти дальше. – Чем бы кадавры не являются, они точно разумны, – резюмировал Эрам. – Предлагаю обсудить тактику на основе увиденного. – А что мы увидели? – истерично вякнул из толпы взвинченный девчачий голос. – Они не особо жалуют людей, – начал перечислять Эрам, загибая пальцы. – Обладают разумом... и извращенным чувством юмора. Животное не стало бы надевать черепа на рукояти. – Добавь ко всему этому чудовищную силу, – добавил Игнас Михра. – А еще они настолько ловкие, что могут забираться на потолок и сбивать с него мох, – хохотнул Амир. – И когти у них огромные, судя по царапинам на камне... Выкиньте из головы эти хреновы размышления. Отдыхаем и выдвигаемся. – А еще они хотят запугать нас и дезориентировать. Или боятся света, потому вырвали мох, – добавил я мысленно. Увы, нарвать мха, чтобы осветить дальнейший путь, не получится: пацаны кидали в потолок камни, и чудом оторванные куски угасали за пару минут. Подростки пытались выдернуть из пола мечи, но у них и пошевелить оружие не вышло, не то что раскачать и выдернуть. – Ты там поосторожнее, пацан, – предостерег Апелиус. Будто я радостно несусь навстречу опасности, ага... Подростки сидели группками и что-то обсуждали, но довольно тихо. Не думаю, что они строили планы по битве с чудовищами. Скорее обсуждали дом, вспоминали родных. Может, делились сокровенными историями. Мне было пофиг на это, потому что я медитировал, гоняя по телу волны бао. Я уже который день хотел повлиять энергией на заживление мышц, ведь в момент драпания от пауков бао реально меня чуть-чуть ускорило, но ничего не выходило. Да и ускориться вновь у меня не выходило. Мы посидели на границе тьмы и света около получаса, и едва собрались, заметили в полутьме туннеля движение. Существо, вышедшее навстречу, до усрачки нас напугало. Монстр напоминал жирную бочку на толстенных ногах. Огромный, пошедший складками живот выпирал вперед, заслоняя верх бедер, и слава судьбе: ведь кадавр был гол. Видеть, как его извратило и там, я не желал. – Так вот как вы, мальчики, выглядите, когда голые... – раздалась корявенькая шутка. Никто не засмеялся. Левая рука монстра выглядела страшно: изуродованная и деформированная, с распухшими суставами. Костяшки пальцев величиной с медную монету. На месте второй руки – ворох тонких щупалец, непрерывно хлещущих по стене туннеля и по плоти кадавра. Тени плясали на огромном теле существа, делая его еще более устрашающим. – Замесим эту тварь, – дрогнувшим голосом предложил Эрам и шагнул назад. – Только под свет заманим... Не знаю, чего я ожидал от подростков. Наверное, ничего не ожидал и был готов действовать по ситуации. Но пацаны и девчонки смогли меня удивить. Я и не думал, что подростки бывают такими сплоченными. Нильям, несмотря на его открытую душу, был стесняшкой: общался лишь с сестрами и тремя одногодками. Думаю, пацана произошедшее тоже бы удивило. На монстра напали скопом, со стороны уцелевшей руки – под щупальца попадаться никому не хотелось. Каждый, кто держал меч, орал, визжал, рычал, но рвался уколоть монстра или резануть тушу, пустить твари жир. Ребята действовали на удивление смело. Безрассудно, неумело, зачастую просто глупо – как когда один из подростков решил принять на меч неуклюжий удар рукой от кадавра – но смело. Глупца, кстати, от удара откинуло на стену. Надеюсь, треск, который я расслышал, мне показался, либо у пацана треснуло что-то не особенно важное. Всех девушек оставили за спинами. Да и сами девчонки не рвались в бой. Те из них, кто имел клинки, отдали их простолюдинам: никого с характером Ларры среди наших девчонок не было. Сам я не стоял в стороне: атаковал преимущественно со спины, да несколько раз подставил меч под удары щупалец. Из-за того, что тентакли хлестали по сторонам, они сами себя резали о меч. Подростки рубили медленному кадавру щупальца, пытались ткнуть концом клинка в глаза, но в основном атаковали со спины. Я нападал, находился в постоянном движении, но время от времени смотрел по сторонам. И чем дольше длилась эта пляска, тем сильнее мне не нравилось происходящее. И черт с ним, с кадавром, который с минуту на минуту должен был скончаться от полученных ран. Дело в другом. Аристо не рубились. Те простолюдины, которых завербовали аристо, тоже не спешили бросаться к твари. Эрам бился в первых рядах, но все остальные аристократы только делали вид, что нападают. Клинки простолюдинов блестели от слизи и крови монстра, у благородных же блестел далеко не каждый клинок. Если на происходящее обращу внимание не только я, благородной фракции конец: затопчут, раздавят и заклеймят трусами. И за попытку отсидеться за спинами будут третировать в открытую, мстить на занятиях, ловить поодиночке и бить, набросив на голову мешок. Мне это невыгодно. Если уж я решил быть за эту группу, то нужно попытаться скрыть предательскую трусость основного нашего состава. Тем более, в другую группу меня вряд ли примут так просто. Среди пацанов переход от товарищей может быть расценен как предательство, причем со стороны обеих групп: перебежчиков не любит ни одна сторона. Моя учеба может осложниться, едва начавшись. Я огляделся внимательнее. Пострадавшего, откинутого ударом, уже не было у стены: хоть девчонки и не лезли в драку, но без дела не сидели, старались помогать хоть чем-нибудь: оттаскивать раненых, швырять в голову монстра мелкие камни, найденные по пути сюда. На фоне боевитости девчонок имитация нападения от нашей группы смотрелась еще противнее. Стоп... Мы бьемся уже минут пятнадцать, а монстр не подох. Я вызвал справку на тварь. *Неизвестно* Сила: 3.6 Ловкость: 0.4 Телосложение: 4.5 Магический потенциал: *неизвестен* Вместимость бао: *неизвестно* Навыки: регенерация. – Бинго! – заорал Апелиус. Вот черт... Монстр же, мать его, неубиваемый! – Слушайте все, – закричал я, – отходим обратно, на свет! Если мы устанем, то умрем! Надо отдохнуть, отходим в освещенный тоннель! Он не поспеет за нами! Я старался докричаться до каждого, и мне постепенно удалось это сделать. Подростки нехотя отходили. Я оказался прав: туша двигалась медленно, поэтому нам легко удалось оторваться. Монстр непрерывно тер лицо ладонью и тоскливо завывал, глядя нам вслед: – Не-ет! Кужа-ать. Хчу кужать! Мясо! Жесть какая... Вот тебе и страж туннеля, блин. Мы помогали нести раненых, и когда вернулись в начало туннеля, выдохнули. Я не учел, что в освещенном туннеле подростки, которым не нужно сосредотачиваться на драке, заметят чистые клинки аристо. Но и трусы глупцами не были: благородные, которых я застал за нехорошим, протирали чистые клинки. – Наш золотой резерв, – с гордостью в голосе сказал Апелиус. – Ты видел, с какой самоотверженностью они издали руководили этой схваткой? – Ага. А ты еще говорил, что лагерь благородных – лучше, чем простолюдинский. – Говорил. И сейчас скажу. Любой из баронов вывезет в поединке против тебя, Амира и любого простолюдина, и в точных науках благородные зачастую лучше, и денег у них больше. Но откуда я мог знать про их моральный изъян? Такое не вычисляется при первом же взгляде, знаешь ли. – Эта тварь восстанавливается, – сказал Амир. – Верно, – подхватил я, – а значит, сколько ее не руби, мы ее не убьем. Возможно, потеря головы бы убила кадавра, но шею ему мы не перерубим. – И что делать? – спросила какая-то девчонка. Предложения полились, как химические отходы из дырявой трубы. Спустя пять минут жарких обсуждений мы пришли к одному способу. – Согласен, – сказал Амир, – нужно припереть тварь к стене и сдерживать его. Пусть остальная группа пробежит мимо. – Но там могут быть остальные! Мастер Грай говорил про галерею кадавров! Не про одного! – Если пробежим мимо этого раз, то сможем и второй, на обратном пути. Никто же больше на нас не вышел, верно? Если монстр один, мы избежим бессмысленной траты сил и людей. У нас и так потери. Я перевел взгляд на пять тел разной степени потрепанности. У одного пацана разорвана штанина, а нога исполосована – самый легкий случай. Самый сложный случай лежит в луже крови и выглядит так, будто вот-вот миру искру отдаст. И этот подросток – Гильф Галас. Отлично, значит мне еще нужно найти на полу рядом с местом схватки свои ножны. Повторное прохождение кадавра подробно описывать не стоит: пока мы отвлекали тупую тварь, мимо пробежала вся группа, включая парней, что несли раненых. И ножны я нашел без труда, еще на подходе к кадавру. Если это существо – экзамен на поступление в школу, то мы все должны сделать вывод: есть проблемы, которые можно просто обойти. Но будь я сильнее, не успокоился бы, пока не выпотрошил этого кадавра. Я бы не успокоился, даже зная, что можно просто пройти мимо. Пауки и прочие пустынные монстры внушили мне стойкую неприязнь, а кадавр ее закрепил. То, что извращено энергией пустыни, не должно жить – вот урок, который я вынес. До самого конца нам больше никто не попался. Мы тащились через кромешную тьму до решетки, перегораживающей туннель. Посреди решетки была открытая дверь: низкая и узкая – через такую оставшийся за спиной кадавр точно не пролезет, даже Грай пройдет с трудом. А вот мы все прошли на ту сторону без труда. За решеткой на потолке рос мох. Видимо, кадавр действительно ободрал потолок на части туннеля. Через десять метров от решетки был тупик с каменной дверью, у которой нас ждал Грай. – Здесь обычно бывает несколько кадавров, но вам повезло: неофиты – рыцари из прошлого поступления вычистили всех. Адепту никто не ответил: мы просто молча встали у двери, в ожидании очередной лопаты с навозом, которую нам накинет судьба. Грай пожал плечами и потянул на себя дверь. Щель становилась шире и шире, пока... – Стойте! – сказал Амир. – Прежде, чем войти в школу, предлагаю создать альянс! Нам нужно сплотиться! Что за дичь? Пацан, здесь люди истекают кровью, за спинами завывает кадавр, а ты втираешь нам про некий альянс? – Звучит неплохо, – сказал Эрам. – Поодиночке мы можем не справиться со школьниками, но вместе мы – сила! – Верно! – просиял Амир. – Мы прошли через пустыню... Ты вообще в толпе бежал, пока мы с монстрами рубились. – ...одолели кадавра... Технически – нет. Даже больше, чем тремя десятками на одного, мы не добились победы. Одолением и не пахло. – ... и справимся со всем, что для нас подкинет школа, если будем вместе! Подростки нестройно загудели, мол, неплохо бы. – Конечно мы будем друг за друга, – громко сказал я, пока ораторы снова не начали лизать чувство общности каждого из нас. – А теперь давайте закругляться, у нас тяжелораненые.