Super Effective

Джисон спит крепко. Как убитый. Принятие ванны прошлым вечером оказалось сплошной пыткой — он немного всплакнул, когда от горячей воды задубевшие пальцы заболели настолько, что Джисон чуть не потерял сознание, а затем, когда вода остыла до прохладной температуры, он заставил Серуледжа подогреть её снова, чуть не вскипятив себя заживо. Проснувшись следующим утром, Джисон чувствует боль абсолютно во всём теле. Ну, хотя бы план его действий предельно ясен: найти Минхо, надрать этому ушлёпку задницу и свалить с этой горы куда подальше. Скатиться вниз должно быть определённо проще, чем взобраться наверх. Он не может не признать, что в свете ласкового утреннего солнца деревушка выглядит красиво. Свежий и пушистый снег, выпавший накануне, теперь переливается ровным полотном; радостные семьи снуют туда-сюда, резвясь с ледяными покемонами и растягивая по улочкам новогодние украшения. Для людей, живущих в снежном аду с минимальным уровнем сигнала сотовой связи, они выглядят вполне себе счастливыми. Джисон наблюдает за ними из окна кофейни, подперев щёку ладонью. Он улыбается и отпивает кофе.

___

Улыбка не задерживается на его лице надолго. Спустя час Джисон, умытый, сытый и набрызгавшийся одеколоном, оказывается перед ресепшеном спортзала, где ему сообщают, что местное испытание, которое нужно пройти, чтобы получить шанс сразиться с лидером — это спуск с горы на сноуборде. — Да вы шутите, — говорит Джисон. Сотрудница сухо улыбается, будто слышит этот ответ уже в сотый раз. Наверное, так и есть. — Нет. Это спуск на сноуборде. — Я даже по прямой-то пройти не могу, — отвечает Джисон, — На ровном полу. Её ироничная улыбка становится шире. — Добро пожаловать в Гласеадо.

___

С горем пополам он добирается до холма для сноубординга. На самой вершине, над крутым обрывом, возвышается уютное кирпичное здание. Это место кишит людьми всех возрастов; те, кто не занят надеванием лыж и сноубордов, сидят на протёртых диванчиках, попивая горячий какао и оживлённо беседуя. Внутри тепло и уютно. Джисон осознаёт, что со своей загорелой кожей, копной блондинистых волос и обычной городской одеждой он выделяется из толпы, как белая ворона. Джисон никогда в жизни не катался на сноуборде. Он в полной жопе. Дверь вдалеке вновь открывается, пропуская в помещение лидера спортзала со сноубордом в руке. Горло Джисона сжимается. Он громко сглатывает, но всё же держит подбородок высоко поднятым. Хоть люди в помещении и не обращают внимания ни на одного из них, взгляд Минхо находит Джисона мгновенно. Иссиня-черные пряди, выбившиеся из полусобранного пучка на макушке лидера, спадают ему на глаза; шарф, этот тупой шарф, который он никогда не снимает, закрывает его лицо до самого носа. Он одет в плотный пуховик, синие варежки и потёртые джинсы, сапоги на ногах блестят от тающего снега. У него холодные и тёмные глаза. Безразличные. На обожжённых морозом щеках над краем шарфа виднеется лёгкий румянец. Джисону не нравится Минхо, он не понимает его излишнюю агрессию, но и не может отрицать, что чувствует лёгкую дрожь в животе от одного его вида. Минхо подходит к нему. Спокойнее него может выглядеть только робот. — Ты же даже кататься не умеешь, решил рискнуть жизнью? — говорит он, даже не моргая. Дрожь в животе Джисона исчезает так резко, будто её никогда там и не было. Его настороженный взгляд тут же сменяется дерзким. — И мне приятно познакомиться, Минхо. Спасибо за всё, что сказал обо мне по телевизору. Я польщён. Выражение лица Минхо остаётся пустым. — Ты заставил своего Гарчомпа лезть на Гласеадо в метель, чтобы оказаться здесь? Джисон вздрагивает. Глаз начинает подергиваться от злости. — Это последнее, в чём меня можно обвинять. — Это был вопрос, — совершенно спокойно отвечает Минхо, — Не обвинение. Но я всё понимаю — вам, подросткам, не всегда видна разница. — Мне, блять, двадцать два, — выплёвывает Джисон, сжимая руки в кулаки. Минхо, прежде чем успел моргнуть хоть раз, уже умудрился оскорбить его дважды, сначала назвав абьюзером покемонов, а потом ребёнком. — И я сам взобрался на эту чёртову гору. Мне нужно, чтобы мои покемоны хорошо отдохнули, прежде чем размазать по стенке твоих. Минхо моргает. На его ресницах поблёскивает растаявший снег. — Твои травяные покемоны и дракон не продержатся против моей команды и десяти минут. Я раздавлю тебя, — говорит он мрачно и спокойно, делая шаг к Джисону, — Как стекло под ногами. Можешь попытаться ещё разок, весной. К ушам Джисона подступает жар. Они краснеют от гнева до самых кончиков. — Милый, — отвечает он, через силу растягивая губы в невозмутимой ухмылке, — Ты говоришь, что у меня нет стратегии, но сам при этом тренируешь только один тип. Что же ты сделаешь? Подожди-ка, дай угадаю... Используешь ледяные атаки! Вот это шок! — Говоришь как дилетант, коим и являешься, — отвечает Минхо. Он направляется к двери, ведущей к выходу на трассу, а затем бросает на Джисона последний взгляд, приподнимая бровь, — Поживём, увидим... Как только закончишь со сноубордом. — Вау, — фыркает Джисон, неверяще смеясь, — Рад убедиться, что ты именно такой высокомерный мудак, как о тебе и говорят. — Будь осторожен, Джисон, — говорит Минхо, лениво закидывая руку на свой сноуборд. Его глаза на мгновение превращаются в полумесяцы, выдавая ухмылку, спрятанную под шарфом, — Мне кажется, тебя что-то напрягает. — Не-а, — парирует Джисон, — Меня напрягаешь только ты. — М-м, — Минхо постукивает пальцем по краю сноуборда, — Приятно слышать. Челюсть Джисона отвисает от смущения и раздражения одновременно. Минхо берёт сноуборд в руки и выходит из здания.

___

Джисон знакомится с местным парнем по имени Чанбин, который оказывается достаточно добрым, чтобы научить его стоять на сноуборде. У Чанбина есть Талонфлэйм, огромный покемон в виде огненной птицы, который любезно поднимает Джисона обратно на вершину холма каждый раз, когда он заканчивает свой спуск лицом в снегу. Ему слишком стыдно признать, сколько раз подряд это случается. Чанбин встречает его наверху с двумя стаканами тёмного пива и усталой ухмылкой на лице. — Ты уже делаешь успехи. Твои падения становятся всё менее смешными и всё более вдохновляющими. — Вот уж спасибо, — саркастично отвечает Джисон. Он плюхается на ближайший диванчик и с благодарностью принимает пиво. Сейчас, когда время приближается к ночи, на базе уже практически безлюдно. — На самом деле, правда спасибо. Без тебя я бы облажался по полной. — Не за что, — отвечает Чанбин, — Ты удивишься, если узнаешь, сколькие из нас имеют опыт обучения сноубордингу. Сюда заезжают сотни претендентов, и практически никто из них не умеет кататься. — Сотни претендентов? — спрашивает Джисон, нахмурившись. Он вытаскивает замёрзшие пальцы из перчаток, чтобы поудобнее взять стакан с пивом, — Я думал, вашего лидера не побеждали, типа, годами. — Так и есть, — с гордостью говорит Чанбин. С гордостью. Боже, теперь Джисон хочет размазать его по стенке ещё сильнее, — Он невероятный тренер. Хорошо защищает свой трон. — Он мудак, — отвечает Джисон. Чанбин пожимает плечами и делает большой глоток. — Я знаю Минхо уже целую вечность. Мы все живём на этой горе с самого рождения. Это благодаря ему я владею сноубордом так, как владею. Джисон прикладывает все усилия, чтобы не закатить глаза. Ему нравится Чанбин; он ценит его историю. Даже если не хочет верить, что Минхо — не плохой человек. — Знаешь, это часть игры, — продолжает Чанбин, — Злить друг друга, оскорблять. Битвы покемонов — это соревнование. За матчами Минхо по телевизору наблюдает вся Палдея. Если бы он не говорил подобные гадости, вокруг него не было бы такого ажиотажа. — Так всё ради просмотров, — отвечает Джисон, не особо впечатлившись. — Нет. Он делает это, потому что должен. Если ты хороший тренер, у тебя должна быть гордость. У покемонов есть сила, магия и скорость. У нас же есть только ум и гордость. Джисон обдумывает его слова, прикусывая губу. — Ты точно такой же, — продолжает Чанбин, — И все тренеры. Все мы говорим о других нелестные вещи. Не понимаю, почему ты воспринимаешь это так близко к сердцу именно от него. — Все тренеры не обвиняют меня в том, что я издеваюсь над Гарчомпом, — фыркает Джисон, хоть и понимает, о чём говорит Чанбин, — Можно ведь честно уделать кого-то на ринге, не оскорбляя при этом как личность. Притом намеренно и расчётливо. — Хмм, — отвечает Чанбин, вновь пожимая плечами, — Может, Минхо просто тебя недолюбливает. Такого варианта я бы тоже не стал исключать. Джисон хмурится. — Люди не обязаны нравиться друг другу! — настаивает Чанбин. Джисон с ним согласен. Но всё же, одна мысль об этом его раздражает. Что он вообще сделал Минхо? Зачем тому понадобилось оскорблять его сначала в прямом эфире, а потом ещё и глаза в глаза? Джисону не терпится стереть с его лица самодовольную улыбку. — В любом случае, — говорит Джисон, выдержав паузу и отхлебнув ещё глоток, — Мои покемоны скажут сами за себя.

___

Есть вещи в сноубординге, которыми Джисон наслаждается. Ему нравится тянущее чувство в животе, ветер, развевающий волосы, и тихий скрип снега под доской. Однако главный факт не меняется — он ненавидит холод. Он тренируется день и ночь. Да ему больше особо и нечего делать, ведь он даже не может выпустить своих покемонов погулять, потому что не хочет обрекать их на страдания. Спасибо хоть на том, что Чанбин оказывается вполне хорошей компанией. Джисон, несмотря на отсутствие координации, достаточно быстро учится. Теперь он хотя бы может спуститься со склона в вертикальном положении. Он как будто в аду. Не в бурлящем и болезненном, а в каком-то... медленно убивающем. Он вечно мёрзнет, из носа постоянно течёт, из-за недостатка солнца нет абсолютно никакого настроения, и, что важнее всего — он скучает по своим покемонам. Он хочет покончить со всем этим как можно быстрее. Поэтому заявляется на испытание. На четвёртый день своего пребывания в Гласеадо Джисон приходит на лыжную базу, чтобы столкнуться лицом к лицу со своими демонами — они почему-то проявляются в виде совершенно пустого здания, за исключением Ли Минхо, который ожидает его снаружи, лениво прислонившись к кирпичной стене. Красно-синий шарф привычно скрывает Минхо от носа до груди. Он стоит, уставившись на Джисона, спокойно и незаинтересованно. Он выглядит пиздецки высокомерным. Вообще ни намёка на вежливость. Боги, как же он бесит Джисона. Минхо немного выше него, и чуть шире в плечах. Внутри Джисона вновь закипает гнев. И ещё лёгкое возбуждение, но это совсем чуть-чуть. Джисон прячет свой страх за пристальным взглядом в холодные глаза напротив. — А где все? Минхо перекидывает верхний край стоящего перед ним сноуборда из одной руки в другую. — База закрыта на время твоего испытания. Джисон сглатывает. То есть, ему нужно пройти его перед одним Минхо? Минхо, кажется, осознаёт, насколько действует ему на нервы. В его глазах мелькает насмешливый блеск. — Ну, только если ты не поймёшь, что ещё не готов. — А что, боишься? — огрызается Джисон в ответ, — Страшно, что я прерву серию твоих побед? Минхо игнорирует его, натягивая шарф на нос, и бормочет: — Сегодня холодно как пиздец. Джисон слегка теряется от его простой человеческой жалобы. — Тут каждый день холодно как пиздец. — Да, но ты выбрал особенно неприятное время, чтобы меня помучать, — Минхо кивает на сноуборд Джисона, который выглядит как гигантский пластиковый флаг капитуляции рядом с ним, — Чанбин одолжил? — Да. Оказывается, в этом городе есть и хорошие люди. Минхо фыркает, разрыхляя снег своим сноубордом, — Полагаю, если вечером мне придётся с тобой сражаться, за это надо будет поблагодарить Чанбина. Джисон стискивает зубы. Каждое предложение, каждое слово этого утырка принижает всё его существование. — Знаешь, — говорит Джисон, вдыхая до боли холодный воздух, — Я выкладываюсь на полную. И я уже искренне задолбался слушать, как ты обесцениваешь все усилия, которые я вкладываю в свою карьеру. Глаза Минхо тут же заинтересованно прищуриваются. — Как ты вообще добрался до такого уровня, если всё, что говорят о тебе другие, вызывает у тебя пар из ушей? — Это только ты! — отвечает Джисон, сухо посмеиваясь. И это правда, как минимум, на половину — Джисон в курсе, что у него немного вспыльчивый характер, но он прошёл десятки, сотни тренеров, и никто из них не выводил его из себя так, как Минхо. — Ты как будто сознательно хочешь меня выбесить. Минхо склоняет голову вбок. Длинные, тёмные пряди струятся вдоль его скулы. — Сколько времени назад ты стал тренером? Джисон вдыхает, пытаясь успокоиться. — Год. — Год. А сколько битв ты выиграл? — Я... не знаю. Сотню? Может, две? Минхо кивает. Он вскидывает руку, поправляя варежку, и тыкает большим пальцем себе в грудь. — Я являюсь лидером этого спортзала уже много лет. С тех самых пор, как мне стукнуло четырнадцать. Джисон уже морально готовится к тому, что сейчас он начнёт петь себе дифирамбы. — В Гласеадо вообще не было ресурсов до меня, — продолжает Минхо, — Ни покеболов, ни покемон-центра, вообще ничего. Я тренировался с девяти лет, чтобы сделать из этого города что-то стоящее. Все остальные тренеры — будь то люди с севера или с юга Палдеи — смеялись мне в лицо, когда я сказал, что хочу сделать здесь спортзал. Все в один голос говорили мне, что я не смогу. Я был никем. Человеком из ниоткуда. Мне потребовалось пять лет, чтобы доказать, на что я способен, и стать восьмым лидером. Джисон, несмотря на кипящий гнев, не может не впечатлиться. — Каждый день, — продолжает Минхо. В его дрожащем голосе слышатся нотки тихой злости, — Я должен был сражаться против тех тренеров, которые были объективно сильнее меня. Это сделало и меня сильнее. Их сомнения и насмешки не оставили мне никакого выбора, кроме как поверить в себя. — То есть, ты хочешь, чтобы я страдал так же, как и ты? — прерывает его Джисон, вскидывая брови. — Я просто хочу, чтобы ты перестал быть таким заносчивым придурком, — ровно отвечает Минхо, — И уважал, блять, хотя бы землю, по которой ходишь. Хочешь, чтобы тебя обожали за то, чего ты достиг? Окей. Мне всё равно, — он пожимает плечом, с тем же самым холодным взглядом сжимая сноуборд обеими руками, — Но такими темпами ты никогда не добьёшься моего уважения. Джисон смеётся. Адреналин от гнева бьёт в голову, пока он переобувается в зимние ботинки. — Хорошо. Теперь я понимаю, что у тебя нет стоящих причин вести себя со мной так по-ушлёпски. Замечательно. Минхо закатывает глаза. — И из всего ты понял только это. — Мне тоже не совали золотую ложку в задницу, — говорит Джисон, — Я не учился в академии покемонов. Я не мог себе позволить даже один долбаный покебол, пока не спас Мяускараду. Что, ты думаешь, я делал всё это время? Наслаждался спа-процедурами? Наслаждался тем, как другие лидеры спортзалов целуют мне ноги? — Весь год совал одного и того же покемона во все битвы подряд, во всех городах, о которых ты ничего не знаешь, потому что понятия не имеешь, что такое вовремя тормозить и прислушиваться к людям вокруг? — предполагает Минхо. Джисон запрокидывает голову назад и стонет, позволяя сноуборду Чанбина упасть в снег, — Может хватит, блять, обвинять меня в том, что я издеваюсь над своим покемоном? — Я. Не. Обвиняю тебя в этом, — Минхо наклоняется вперёд, сильнее вдавливая доску в снег своим весом, — Я обвиняю тебя в неблагодарности и неуважении. — Неуважении, — эхом отвечает Джисон, — Чем ты отличаешься от тех дебилов, которые плевали тебе в лицо, когда ты был ребёнком? Ты точно так же пытаешься указывать мне, что я могу, а что нет! Как ты думаешь, почему они тогда так к тебе относились, а? Минхо качает головой, поднимая взгляд на склон горы. — Потому что они завидовали тебе! Боялись тебя! — отвечает Джисон, хлопая в ладоши, будто открывает жуткую взрослую тайну трёхлетнему ребёнку, — Признай, тебе сейчас просто страшно, разве нет? — Мне страшно за будущее Палдеи. Страшно потому, что сейчас это является нормой — что люди вроде тебя вихрем пробегаются по всем залам подряд, вместо того, чтобы остановиться хоть на минуту и вникнуть в их историю, — начинает повышать голос Минхо, — Терпение, исследование, самопознание, которые должны во всём этом присутствовать, просто- — Ты нихрена обо мне не знаешь! — перебивает его Джисон, крича так громко, что горло раздирает болью, — Ты нихрена не знаешь о моём саморазвитии или исследованиях! И ты нихрена не можешь контролировать будущее Палдеи, Минхо. Знаю, это тяжело осознать тем, кто тратит всё своё время на манипулирование более младшими тренерами и их принижение. Минхо пристально смотрит на него. Его брови нахмуриваются настолько, что, кажется, начинают дрожать. — Неважно, что должно быть, и как, — продолжает Джисон, едва удерживая голос в напускном спокойствии, — Я не нарушал никаких правил. Уж простите, сэр, что я разрушил идеальную, выдуманную вами иллюзию того, что испытания спортзалов должны наталкивать людей на глубокий путь самопознания. Как неуважительно и неблагодарно с моей стороны. Они перестают кричать друг на друга. Последние слова Джисона, кажется, исчезают под тяжестью тихого снегопада. Он глубоко вздыхает, наблюдая, как пар растворяется в воздухе холодным облаком. — Когда это началось? — всё так же спокойно спрашивает Минхо. Беззаботно, даже. Джисону хочется его ударить. — Что? — Это, — Минхо лениво жестикулирует в пространстве между ними, — То, что мы готовы вцепиться друг другу в глотки. Я даже не помню, в какой момент ты начал настолько меня вымораживать. — Оу, даже не знаю, — саркастично отвечает Джисон, — Может быть тогда, когда ты сказал по телевидению на весь мир, что я сражаюсь без стратегии? — Какая разница? — задумчиво склоняет голову Минхо, — Кого вообще волнует то, что я говорю? — Ты занимаешь место лидера спортзала уже десять лет, — по-детски дразнит его Джисон писклявым голосом. Ему плевать, как он звучит, — Всех волнует то, что ты говоришь, и при этом ты поливаешь меня грязью ни за что. — Я делаю это со всеми, кто сюда приходит. Это не что-то личное. — Ты обвинил меня в том, что я издеваюсь над Гарчомпом. — Гарчомп, — говорит Минхо, усмехаясь, — Это чуть ли не легендарный дракон, который бегает так быстро, что сносит деревья одним ветром от взмаха хвоста. А ты — двадцатидвухлетний тощий человечишка. Я что, дурак, такое говорить? Джисон вытягивается во весь рост. — Я не тощий. В любом случае, это не меняет сути. — Я не считаю, что ты издеваешься над покемонами. Я просто не поддерживаю то, как ты относишься к испытаниям. Как ты и сказал, правил ты не нарушаешь. Хорошо. Я не нарушаю их тоже. Я не должен с тобой соглашаться, и уж тем более ты не должен мне нравиться. — Я не спрашивал твоего мнения, — медленно и мягко напевает Джисон, будто разговаривает с несмышлёным ребёнком. — Но, для справочки, — отвечает Минхо, — Всё же нравишься. Джисон чувствует, как щёки обдаёт жаром, и ненавидит себя за это. — Ты как маленький, громкий кусок динамита, — продолжает Минхо. Это должно было быть оскорблением, но Джисон просто смеётся и отвечает: — Оу, спасибо. Минхо указывает жестом на сноуборд, который Джисон так и оставил валяться в снегу. — Поднимай. В этот момент он вспоминает, зачем здесь вообще находится.

___

Джисон ненавидит Ли Минхо. Он проваливает испытание по сноубордингу. Минхо стоит неподалёку, показывая на него пальцем и приглушённо хохоча в свой дурацкий шарф — так сильно, что аж плечи трясутся. Джисон, лежащий в снегу кверху задом, вытирает с лица ледяные капли и закипает. — Заткнись, блять. — Готов взять ответственность на себя, — говорит Минхо, когда Джисон вытаскивает ноги из креплений, — Я вывел тебя на эмоции и заставил разораться на всю гору. Нельзя вставать на сноуборд, когда ты в бешенстве. — Конечно, ты её возьмёшь. Минхо подходит и протягивает руку, которую Джисон демонстративно игнорирует, поднимаясь на ноги. — Можно попробовать ещё раз прямо сейчас? — спрашивает он, поднимая доску ослабшими руками. Боже, как же он хочет свалить из этого города, — Я знаю, что могу лучше. — Ты можешь бросить официальный вызов только один раз в день. Но мы можем потренироваться. Джисон раздражённо смотрит на него сквозь воду, стекающую в глаза. — Ну же, давай, — Минхо выхватывает из-за пояса покебол, срывается с места в сторону склона и подбрасывает шар так высоко, что Джисон едва может его разглядеть. С яркой вспышкой появляется Алтария — миловидный дракон с крыльями из пушистых облаков. Покемон с радостным криком и отточенной лёгкостью ныряет вниз к бегущему Минхо, подхватывает его когтями и несёт на вершину холма. — Ох, если козлина хочет, чтобы я поднимался пешком... — вздыхает Джисон, протягивая руку к покеболу Гарчомпа. Едва добравшись до места, Алтария возвращается вниз, размахивая крыльями, окутанными потоками ветра. Дракон цепляется когтями за куртку Джисона и, подняв его в воздух, снова устремляется вверх по склону — через несколько мгновений Джисон, спотыкаясь, приземляется на вершине холма с горящими от ледяного ветра щеками. — Отлично, — говорит Минхо с привычной вселенской скукой на лице, — Пристёгивай сноуборд. Покажи мне свою стойку.

___

За исключением того, что Минхо хихикает каждый раз, когда Джисон заваливается в снег, и шутит над его трясущимися ногами, он оказывается вполне хорошим учителем. Они тренируются весь день. Алтария поднимает Джисона на линию старта каждый раз, когда он оказывается внизу — не важно, с достоинством или в виде кувыркающегося шара из снега и конечностей. После особенно жёсткого падения, когда Джисон сталкивается с землей уже через десять метров после старта и на полной скорости катится вниз, как завёрнутый в фольгу хот-дог, Алтария снова возвращает его наверх, где его встречает Минхо, согнувшийся пополам и бьющий ладонью по колену в диком приступе смеха. Джисон, фыркнув, встряхивает всеми конечностями, подобно псу, пытающемуся сбросить с себя снег. — Иди нахер, — шипит он, уставший до мозга костей, и с раздраженным ворчанием отстёгивает сноуборд. Он настолько привык к этому движению, что мог бы сделать это и во сне. — Тот факт, что ты ещё не сломал ни одну кость, очень шокирует, — задыхаясь от смеха, хрипит Минхо, и тут же резко хватается рукой за кирпичную стену, чтобы удержать равновесие, — Ты выглядел как тот круг сыра на гонках по холму. Джисон фыркает, представляя эту картину. Он несильно пинает ботинок Минхо своим. — Я почему-то представил хот-дог, завёрнутый в фольгу. Минхо снова разражается смехом, уперевшись руками в бёдра, — Это мне нравится даже больше. Ты в порядке? Джисон шмыгает носом и вытирает его тыльной стороной ладони, немного смутившись от такого вопроса. — Всё отлично. — Сейчас упадёшь на меня мёртвым грузом? — Мечтай, — доска Джисона падает на снег, — Ещё раз. — Джисон, — Минхо отстёгивает один ботинок и ставит ногу на землю. В его взгляд возвращается прежняя невозмутимость, — Хватит. Будет только хуже. Джисон хмурится, но неуверенно отходит от доски, — Я должен сделать всё правильно. — Помнишь, что я говорил, — спрашивает Минхо, — О том, что тебе нужно научиться брать перерыв? Джисон даже не пытается вспоминать эти слова среди всей кучи резкой критики, высказанной ему Минхо. Он хмурится ещё сильнее, вспоминая, что этот парень на самом деле тот ещё козёл. — Мне не нужно брать перерыв. Мне нужно пройти это испытание, получить бейдж и свалить отсюда. — Когда это закончится? — ветер перекидывает край шарфа через плечо Минхо, сдувая снег с его угольно-чёрных волос, — Когда ты планируешь притормозить, осесть где-нибудь? — Когда стану чемпионом, — просто отвечает Джисон. Минхо цокает языком. — И ты будешь доволен тем, что будешь жить в изоляции, топчась на месте и ожидая, когда к тебе раз в сто лет зайдёт какой-нибудь смельчак, чтобы сразиться? — Когда я одолею чемпиона, — исправляется Джисон, — Доволен? Минхо закатывает глаза. — Думаешь, после этого твоя жажда победы просто испарится? — Пфф, не знаю, но пока точно не испарилась, — ухмыляется Джисон, — Твоё место восьмого лидера не украду, обещаю. — Ты бы никогда и не смог, — говорит Минхо. — Это вызов? Минхо снова закатывает глаза. — Вот же щенок. — Ауч! Ты не думаешь так на самом деле, — дуется Джисон, выхватывая сноуборд у Минхо из рук, — Ну-ка, отбери. Во взгляде Минхо мелькает опасный, тёмный блеск. — Никто, блять, не смеет трогать мой сноуборд, кроме меня. — Ладно, раз уж ты так вежливо попросил, — Джисон протягивает доску, а потом отдёргивает обратно, когда Минхо собирается её взять, — Ха! Минхо, к полному шоку Джисона, берёт в руку кончик шарфа и, играясь с ним, произносит мягким, сладким голосом: — Пожалуйста? Джисон сглатывает. К шее и ушам подступает тепло. — Эм. Ладно, — ворчит он, всё же возвращая сноуборд. — Мне жаль тебя, — как только Минхо получает свою доску обратно, в его голос возвращается холодная сталь, — Ты никогда не почувствуешь удовлетворения от того, что делаешь, если продолжишь так же скакать от зала к залу. Ты ещё совсем молод. Что будешь делать после того, как добьёшься победы? Получишь образование? Пойдёшь работать? Джисон хочет открыть приют для маленьких покемонов, пострадавших от смены климата, как когда-то Мяускарада. Но, только потому что Минхо имел наглость сказать, что жалеет его, отвечает: — Найду тебя и надеру задницу во второй раз. Минхо усмехается и одним плавным движением вновь оказывается на сноуборде, соскальзывая вниз по склону с порывом ледяного ветра.

___

На следующий день Джисон снова проходит испытание по сноубордингу. На этот раз успешно. Чанбин, узнав об этом, сгребает его в объятия, от души хлопая по спине. — Поверить не могу, что ты реально справился! Они сидят за заметённым снегом столиком для пикника у главной дороги. Чуть раньше Джисон протёр скамейку рукавом, расчищая места для себя и Чанбина. — Спасибо, — отвечает он, — Без тебя я бы не смог. — Встречаешься с Минхо уже сегодня? Джисон кивает. Он пытается не думать о том, как на самом деле нервничает. Если он проиграет, его гордость расколется на мелкие щепки. — Надо покормить свою команду, чтобы все были полностью готовы. — Если хочешь, можешь сделать это у меня, — предлагает Чанбин, — Я думаю, твои ребята не сильно оценят температуру на улице. Джисон поворачивается к нему, широко распахнув глаза. — Ты правда мне позволишь? — Да! — Чанбин закидывает руку на плечо Джисона, — Серьёзно, тебе понадобится вся возможная помощь. У тебя нет преимуществ против Минхо. — Спасибо, очень ободряюще, — бурчит Джисон себе под нос. — Я говорю только факты, — отвечает Чанбин, стряхивая снег со стола и, видимо, не заботясь о том, что его перчатки без пальцев, — Давай поговорим о стратегии. Джисон ёрзает на месте. — Я знаю покемонов Минхо. Видел его битвы по телевизору. На арене он безжалостен и хладнокровен, как и ожидалось. Джисон ёжится и подкладывает руки под бёдра, усаживаясь на них. — Фросмот. Кого против неё выпустишь? — Серуледжа. — Хорошо. Бертик? — Серуледж. — Сетитан? Джисон кусает губу, раскачиваясь взад-вперёд, а затем отвечает: — Серуледж. — Джисон, — Чанбин довольно внезапно достаёт из кармана палку лакрицы, отрывая внушительный кусок, — Серуледж не сможет в одиночку вынести всю команду Минхо. — Гарчомп может взять на себя Алтарию! — настаивает Джисон, — Серуледж быстрый и наносит большой урон. Но он знает, что Чанбин прав. Глупо ожидать, что один покемон победит шестерых. Ему нужно использовать огненных покемонов с осторожностью, особенно против Вивайла. Вивайл быстрее, наносит более тяжёлые удары и использует атаки тёмного типа. — Расскажи мне, кто у тебя в команде, — просит Чанбин. Джисон сглатывает. — Мяускарада. — Она слаба против льда. Держи её подальше, насколько это возможно. — Знаю, знаю, — вздыхает Джисон, а затем хмурится, — Ты что, хочешь, чтобы я выиграл? — Да мне, в общем-то, без разницы, — признаёт Чанбин, — Но я не хочу, чтобы тебе надрали задницу. После всех предыдущих разгромов эго Минхо немного раздулось. Джисон широко улыбается, услышав подтверждение своим мыслям. — Да что ты говоришь. — Ладно, кто там ещё? — Серуледж, Глиммора, Мадсдэйл, Флорджес. — И Гарчомп, — говорит Чанбин. Он складывает губы в форме буквы "О" и качает головой, — Оба твоих самых мощных хиттера плохо справляются со льдом. — Я знаю, — Джисону просто интересно, люди правда думают, что он настолько не разбирается в стратегии? Уж совместимость типов-то он знает, чёрт возьми, — С ними всё будет в порядке. Чанбин складывает руки на груди, постукивая пальцами по своим бицепсам. — Думаешь? Если бы этот вопрос задал Минхо, Джисон бы выбесился за секунду. Но в данном случае он понимает, что Чанбин искренне хочет его поддержать и просто трезво оценивает шансы. — Я могу и проиграть, — признаёт он, — Было бы херово. Джисон не уверен в том, что будет делать в случае проигрыша. Просто свалит с этой горы, вероятно. На этой высоте недостаточно сильных тренеров и сильных покемонов, которые могли бы помочь ему с практикой. Одна мысль о том, что Джисону придётся спускаться вниз, а потом снова проделать весь этот путь наверх, вызывает у него лёгкую тошноту. Может, он даже сдастся и поймает хорошего, мощного летающего покемона, который поднимет его сюда. Но с кем из своей команды он тогда попрощается? Джисон даже думать об этом не хочет. Сегодня он должен выиграть. Обязан. Он умрёт на месте, если увидит ту самодовольную победную улыбку на лице Минхо, будучи его противником. Чанбин с довольным мычанием доедает свой кусок лакрицы. — Можешь. Джисон не проиграет. Он не имеет права. — Готов? — спрашивает Чанбин, вставая со скамейки, — Пошли, познакомлю твою команду со своей. Пусть повеселятся.

___

Команда Джисона в полном восторге. Мяускарада носится по дому Чанбина, практически отскакивая от стен, как будто это не ей нужно отсиживаться в безопасности внутри своего мяча во время битвы. До тех пор, пока никого кроме неё не останется. Джисона пробирает мурашками от одной мысли об этом. — Итак, ребята, — говорит он, когда все покемоны заканчивают есть и разваливаются на крыльце Чанбина, — Пора. Гарчомп издаёт гортанный рёв, ударяя хвостом по полу, и Джисон обрывает его радость, затягивая обратно в покебол. Он вздыхает, запуская в мячи всех остальных, и пытается убедить самого себя в том, что у него не кружится голова. Он нервничает. Очень нервничает. Джисон больше всего на свете хочет победить Минхо, но это никому не удавалось годами. У Минхо есть преимущество по типам, опыту, эго. Он — лидер восьмого, финального спортзала. Большинству претендентов приходилось тренироваться долгие годы, чтобы только подняться на Гласеадо и хотя бы иметь возможность сразиться с Ли Минхо. Почему он думает о ситуации именно с этой точки зрения? Такие мысли вообще не помогают. Он громко сглатывает, будто пытаясь проглотить все свои нервы, и направляется вслед за Чанбином к ледовой арене. Половина его покемонов слаба против льда. Джисон рассчитывает на то, что двое из них проведут его через бóльшую часть противостояния. Чанбин прав. У него нет преимуществ. Путь до арены забит гражданским транспортом. К счастью, он оказывается недалёким, даже если идти пешком; Джисон машет неожиданно большой толпе людей, которые пришли поболеть за него и теперь собираются в очередь снаружи. Он пытается улыбаться, машет им и опускает голову вниз, когда Чанбин ведёт его к чёрному входу арены. Первое, что замечает Джисон, оказавшись внутри — комнатная температура воздуха, даже несмотря на ясное зимнее небо над открытым куполом. Он рад, что хотя бы в этом смысле его покемонам не придётся страдать. Вторым, что он замечает, становится съёмочная группа в чёрных смокингах, расположившаяся в первом ряду. И только потом он замечает, что стадион полон людей, скандирующих его имя. Джисон делает глубокий вдох. Он осматривает трибуны и позволяет себе улыбнуться в ответ на крики болельщиков, расправляя плечи. Он — Хан Джисон. Он, блять, сможет. Джисон резко выдыхает, закрывает глаза и кладёт руку на покебол Мяускарады. Его мысли на мгновение задерживаются на толпе, на криках, на операторах; а затем Джисон отбрасывает их прочь. Он сосредотачивается только на предстоящей битве. С противоположной стороны на поле выходит Минхо. Он одет в то же, во что и обычно: огромный пуховик карамельного цвета, синие джинсы, так полюбившиеся ему дутики и этот чёртов красно-синий шарф, закрывающий его от груди до носа. Минхо подходит к нему, совершенно спокойный, как и обычно. Он снимает синие варежки, засовывает их в карманы, и медленно моргает, пристально глядя на Джисона выразительными тёмными глазами. Любые подобия эмоций, которые он чувствовал рядом с Минхо, сейчас нужно отбросить куда подальше. Сейчас Минхо — грозный противник, находящийся перед ним на арене, с многолетней серией побед за спиной. В этом поединке нет ничего кроме их покемонов и их мастерства. В то же время, когда Джисон смотрит на Минхо, на его раздражающе расслабленное поведение и источаемую им холодную силу, у него перехватывает дыхание. Он великолепен. Джисон подавляет эту мысль, решив, что она только заставит его нервничать ещё больше. Минхо направляется в его сторону лёгкой походкой. Джисон следует его примеру, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Шум толпы становится тише, но не замолкает совсем. Джисон поправляет бини, шагая навстречу Минхо, и тут же жалеет обо всём, что наговорил на эмоциях. Он сможет. Он сможет. Минхо останавливается. В его взгляде появляется что-то тёплое, и Джисон понимает, что он улыбается. — Ты очень далеко зашёл и находишься здесь заслуженно. Молодец. Джисон удивляется, услышав похвалу. Он даже не уверен, чем на неё ответить, так как привык слышать из уст Минхо только сарказм. — Спасибо, — отвечает он, а затем растягивает губы в ухмылке, — Всё ещё думаешь, что я сражаюсь без стратегии? В глазах Минхо мелькает озорной блеск. — Докажи, что я не прав, Джисони. Что-то в горле Джисона дёргается в ответ на ласковую форму имени. Всё с той же ухмылкой он отвечает: — Мне не нужно повторять дважды. Это всё, что они могут сказать друг другу. Джисон абстрагируется от голоса комментатора; рёв толпы отдалённо гудит в ушах, когда он возвращается на свою позицию у дальнего края поля. Джисон разворачивается лицом к Минхо. И выпускает Серуледжа.