Super Effective

Этот матч оказывается самым волнительным за всю его жизнь. Джисон едва понимает, что происходит — он будто отделяется от собственного тела, когда отдаёт команды покемонам. Его команда сражается изо всех сил. Серуледж в одиночку одолевает половину покемонов Минхо. Когда он теряет все свои силы, обессиленно падая на краю арены и затягиваясь обратно в покебол, Джисон начинает колебаться. У ледяных покемонов мощные атаки, но Джисон потерял одного, а Минхо — уже троих. Он выигрывает. В глазах Минхо всё ещё нет ни намёка на панику. Только спокойная уверенность. Ледяное безразличие. Покемон Минхо, Бертик, отправляет Глиммору в нокаут одной точной атакой. Это самый глубокий шок, который Джисон испытывал за последнее время. Он замирает, понимая, что потерял двух самых мощных хиттеров. Желудок скручивает от волнения. Следующая часть битвы проходит особенно ожесточённо — они оба теряют по одному. В голове Джисона пустеет. Он борется изо всех сил, но Вивайл — это кошмар во плоти. Он побеждает Мяускараду. Её никто не побеждал уже очень долгое время. Джисон наблюдает за тем, как она возвращается обратно в свой покебол, убеждая себя, что сейчас не время идти на поводу у эмоций. С ней всё будет в порядке. Он вылечит её, и с ней всё будет в порядке. Каким-то чудом Гарчомп успевает нанести удар раньше Вивайла, тем самым выводя его из игры, и в итоге их с Минхо драконы остаются один на один. Джисон видит первые намёки на нервозность в позе лидера. Всё должно произойти так, как обычно происходит в раундах между драконами. Кто первым ударит — тот и победил. Гарчомп всегда прекрасно справляется со стрессовыми ситуациями. Он — самый агрессивный покемон Джисона, опрометчивый и упрямый. И сейчас он двигается так быстро, как на памяти Джисона не двигался ещё никогда. Алтария вступает в бой, но Гарчомп наносит контрольный удар в считанные секунды. Алтария обмякает, растворяясь в воздухе, словно облако на ветру, и возвращается в свой покебол. На Джисона сваливается осознание. Он победил. Его прошибает радостью с головы до ног. Джисон подпрыгивает в воздухе, и его победный вскрик теряется в гуле толпы. Как только его ботинки касаются земли, он падает на колени, сжимая дрожащие ладони в кулаки. Он выиграл. Он выиграл. Он выиграл. Придя в себя спустя несколько долгих секунд, он затягивает Гарчомпа обратно в покебол, а затем направляется навстречу Минхо к середине поля. Лидер спортзала выглядит раздражённым — смотрит себе под ноги, а над шарфом виднеется румянец — но, когда он поднимает взгляд на Джисона, его глаза прищуриваются в неожиданно тёплой улыбке. Всё ещё держа руки в карманах, Минхо подмигивает. — Ты это заслужил. Он подбрасывает бейдж восьмого спортзала в воздух, словно монету, а затем разворачивается и, шаркая по покрытию, направляется к выходу из арены.

___

Джисон получает более чем щедрую плату за покорение зала Гласеадо. Он оставляет своих питомцев в покемон-центре на ночь, а затем с лёгкой душой решает оставить как минимум половину выигрыша в местном баре. Его практически разрывает от радости; кожу будто пробивает разрядами тока. Он покорил все залы. Все восемь. Он победил Минхо. Эйфория от победы всё ещё бурлит у Джисона в крови, так что он, не теряя времени, опрокидывает две рюмки вместе с Чанбином и его друзьями. Вскоре алкоголь немного даёт в голову, и он начинает строить планы о том, куда отправится дальше, но затем кто-то вырывает его из фантазий, проскальзывая за спиной и усаживаясь на соседний барный стул. — Следующий раунд за мной, — говорит Минхо, и Джисон тут же поворачивается, услышав его голос. В голове автоматически включается инстинкт "бей или беги". Но он лишь смотрит на Минхо, замирая от увиденного. Минхо снимает куртку и вешает её на спинку стула, оказываясь в облегающем свитере с v-образным вырезом и поправляя длинные волосы, спадающие на плечи. Глаза Джисона скользят по его груди, шее, подбородку, и он понимает, что видит Минхо без шарфа в первый раз. Это первый раз, когда он видит лицо Минхо. Лидер ловит его взгляд, еле заметно улыбаясь. Его розовые, пухлые губы блестят в тусклом освещении бара, когда он проводит по ним языком. У Джисона в голове происходит короткое замыкание. — Джисон? — вскидывает бровь Минхо, — Эй, мелкий, ты ещё с нами? — Да иди ты, — огрызается Джисон, надеясь, что тусклый свет в помещении спрячет его заалевшие щёки. Его разум погружается в головокружительную тишину, пока он наблюдает за тем, как Минхо здоровается со своими друзьями. Его верхняя губа чуть крупнее нижней, остро очерченная линия челюсти выделяет высокую переносицу и изящную форму адамова яблока. Джисон ловит себя на мысли, что ему очень хочется прикусить бледную кожу на его шее. Его ключицы. Его нижнюю губу. Джисон хочет попробовать его на вкус. Он одергивает себя, отрывая взгляд от Минхо и заказывая стакан воды. Он не может думать в таком ключе о лидере восьмого спортзала. Это просто безумие. Да ведь? Да? Минхо — придурок. Они готовы вцепиться друг другу в глотки уже через секунду после того, как увидят друг друга на горизонте. Минхо раздражает Джисона, и он ясно дал понять, что это у них взаимно. Но это не значит, что Джисон не хотел бы разложить его на ближайшей доступной поверхности. Он делает глоток воды, отгоняя глупые мысли. Да ну нет, бред какой-то. Минхо бы никогда на это не пошёл. Джисон грустно вздыхает, осознавая, что его разум укатился в ебеня, стоило Минхо только снять с себя шарф. Он молча проверяет погоду на часах, пока Минхо разговаривает с Чанбином и их общими друзьями. В ближайшие два дня ожидается сильный снегопад; шансы, что он сможет спуститься с горы в такую погоду, практически равны нулю. Джисон задаётся вопросом, сможет ли Талонфлэйм Чанбина спустить его хотя бы до половины пути. Минхо выдёргивает его из размышлений. — У тебя теперь есть бейджи всех восьми спортзалов. Так почему же ты выглядишь так, будто сегодня худший день в твоей жизни? Джисон поднимает взгляд, быстро пряча часы под рукавом. Сейчас Минхо выглядит совсем по-другому. Его вечный невозмутимый, иногда зловещий блеск в глазах теперь сменяется лёгкой улыбкой. — Ну, — говорит Джисон, — В ближайшие два дня будет буря. Я пока не могу отсюда уйти. Уголок губ Минхо тут же падает вниз, и они сжимаются в холодную, тонкую линию. — Ты победил меня около трёх часов назад. — И? — И ты уже пытаешься выбраться отсюда, чтобы скорее выиграть лигу? — Ну... Да, — прищуривается Джисон, — Очевидно. Именно это и должны делать люди, завоевавшие все восемь бейджей. Минхо вздыхает, качая головой и принимая холодный эль, который протягивает ему бармен. — Ты, должно быть, ужасно несчастен. Джисон вздрагивает, слегка ёрзая на стуле и наблюдая за тем, как губы Минхо прижимаются к краю пивного фужера, на стенках которого образуется конденсат от его дыхания. — Тебе не обязательно вести себя так, будто тебе не плевать на моё психическое состояние, Минхо. — Кажется, однажды я видел, как ты улыбался, — говорит Минхо, отставляя стакан обратно на стойку, — Однажды за всё время. Джисон растерянно моргает, а затем ухмыляется. — Не сказал бы, что хоть раз видел, как улыбаешься ты, — бросает он в ответ. — Ну, — отвечает Минхо, приподнимая уголок губ, — Может, я вообще не улыбаюсь. Джисон закатывает глаза, качая головой. — А я, может, тоже. — Улыбался, когда победил меня. Джисон рассматривает его в поисках намёка на раздражение, но видит только ледяное безразличие. — Да, ты прав. — За этим ты всё это делаешь? — спрашивает Минхо, скользя ладонью по поверхности стойки, — Из-за жажды победы? Джисон понимает, что Минхо спрашивает его об этом, потому что ему действительно интересно, а не с целью поиздеваться. Он весь день не мог перестать задаваться вопросом, уважает ли его Минхо теперь, когда Джисон победил в их матче. Он не уверен, что чувствует на этот счёт. — Тому, что я делаю, есть множество причин, — говорит он, — Это как бы... Вызывает привыкание. — Ты прав, — взгляд Минхо скользит вниз, на губы Джисона, и тут же возвращается обратно. Это происходит так быстро, что Джисон мог бы поклясться, что ему показалось. — Мои покемоны подталкивают меня к тому, что нужно двигаться дальше, — говорит он, — Мяускарада с ума сходит. Она жаждет поединков даже больше, чем я. — Ох уж эти тёмные типы, — усмехается Минхо, — Мой Вивайл такой же. — Но, кроме того, — Джисон переводит взгляд на Чанбина и его друзей, которые смеются над чем-то до слёз, — Я никогда ни в чём не был хорош, — признаёт он, — Пока не начал заниматься этим. Я никогда не был замотивирован, чтобы чего-то добиваться. А теперь я устанавливаю рекорды. — У тебя рекордно короткое время за всю историю Палдеи, — говорит Минхо, — Самый быстрый претендент, завоевавший бейджи всех восьми спортзалов меньше, чем за год. — Ага, — Джисон чешет за ухом, немного смутившись от внезапной статистики. — Очень впечатляет. Джисон вновь ищет на лице Минхо намёк на насмешку, но не находит. — Ты бы даже не сидел тут сейчас со мной, если бы я сегодня не выиграл, — говорит он, — Разве нет? Минхо молча выгибает бровь. — Ты признал меня как соперника только сейчас, когда я доказал, что могу тебя одолеть. — Я и попросил тебя доказать мне, что я не прав, разве нет? И ты доказал. Я всё ещё не в восторге от того, как ты к этому пришёл, но это твоя жизнь. Не моя. — Верно, — мягко отвечает Джисон, расплываясь в фальшиво-милой улыбке, — Это моя жизнь. Минхо оставляет эту реплику без внимания. — Поймай летающий тип. Джисон хмурится. — Я подумаю, если скажешь волшебное слово. Минхо усмехается. — Пожалуйста, поймай летающий тип. По щекам Джисона ползёт тепло. — Путешествовать по Палдее без летающего типа — это, своего рода, моя фишка, — отвечает он, стараясь звучать как можно более беззаботно. — Ты ведь отчаянно хочешь выбраться из этого города, не так ли? Поймай Корвинайта. Ветер и снег отскакивают от него как вода от камня. — По закону можно иметь только шестерых, — говорит Джисон, — И у меня уже шесть. Ничего не поделать. — У Мадсдэйла атаки земляного типа, и их вполне покрывает Гарчомп. Пальцы Джисона сжимаются вокруг стакана до побелевших костяшек. — Ледяные атаки Сетитана вполне покрывает Бертик. Так отпусти одного из них, чего же ты?! — Я лидер ледяного спортзала, Джисон. — Какой, ты, блять, великий и могучий, — смеётся Джисон, потирая глаза ладонями, — От тебя одна головная боль. Я победил тебя. Всё, битва прошла, дело сделано. Почему ты продолжаешь клевать мне мозг тем, что я делаю что-то, что не в твоём стиле? Минхо дожидается момента, когда Джисон посмотрит на него, а затем ухмыляется, пристально уставившись ему в глаза сквозь тень своей чёлки. — Может быть, потому что ты милый, когда бесишься, — невозмутимо отвечает он. Тело Джисона прошибает жаром. Он смотрит на Минхо, широко вытаращив глаза. — Оу. — Твоя команда хороша. И ты тоже. Мы просто разговариваем, вот и всё. — И ты думаешь, что я милый, — бормочет Джисон, опустив глаза. — Да. Джисон неуверенно поднимает взгляд обратно, встречаясь с холодными, расчётливыми глазами Минхо — самыми потрясающими глазами, которые он видел. Засмотревшись на ледяные зрачки, обрамлённые густыми ресницами, Джисон вынужден отвести взгляд снова. — Что-то я не замечал, — с запозданием бубнит он. — Когда бесишься, я же уточнил. Джисон вскидывает на него испепеляющий взгляд, и губы Минхо растягиваются в яркой улыбке. Звук его смеха, от которого слегка сотрясаются плечи, похож на звон колокольчиков. Сердце Джисона пропускает удар. Кажется, он попал. — Эй, ребята, — зовёт Чанбин, поднимаясь со своего места, — Не хотите прокатиться на сноуборде? Ветер, вроде, стих. Минхо поворачивается к Джисону, ухмыляясь. В его глазах читается вызов. Джисон взвешивает в уме все за и против. — А погнали.

___

Джисон всегда... Сталкивался лбами с людьми. Такая уж у него натура. Он эмоциональный. Колючий. Иногда его можно вывести из себя за долю секунды. Некоторые предпочитают вообще лишний раз его не трогать. Джисон знает, что корень всего этого лежит в неуверенности в себе и в том, что он провёл большую часть жизни, ощущая себя конченным неудачником, который даже не мог позволить себе нормальное обучение. Обычно его тяга к соперничеству и вспыльчивость отталкивают людей. Он никогда не умел заводить друзей. По крайней мере, до Мяускарады. Теперь участие в битвах позволяет ему выплёскивать все накопившиеся эмоции, а в своей команде он обрёл компанию. Но заводить друзей, иметь партнёра?... Это никогда не было его сильной стороной. Он выводит людей из себя. Люди выводят из себя его. Судя по его опыту, это отличный стартер-пак для отсутствия отношений. Но Минхо каким-то образом считает его милым. Минхо, тому Минхо, которого он бесил всю неделю, и который любезно отвечал ему тем же, почему-то нравится, что они грызутся как собаки. Верно? Это ведь Минхо имел в виду? Или он просто смеялся над Джисоном? Он вздыхает, теряясь в собственных мыслях, пока они направляются к снежному склону. Минхо, Чанбин и его друзья катаются намного лучше, чем Джисон, но ему всё равно. Он просто хочет лишний раз насладиться потоками прохладного ветра в лицо и скоростью, от которой сводит желудок. Джисон чувствует себя уставшим, вспотевшим и счастливым. Он уже успел забыть, как обожает адреналин от физической активности, не говоря уже о хорошей компании. Минхо очень хорош в сноубординге, намного лучше остальных. Джисон даже подумывает над тем, чтобы найти предлог остаться внизу и понаблюдать, как Минхо умудряется подпрыгивать на кочках с отработанной лёгкостью, но летающий покемон подхватывает его за плечи сразу же, как только он заканчивает спуск. Ладно, понаблюдает сверху. Чанбин и все его друзья после полуночи начинают собираться домой. Они предлагают подбросить Джисона до гостиницы, но тот отказывается. Минхо чем-то занят на лыжной базе, а у него самого по венам всё ещё течёт адреналин; он пока не собирается закругляться. — База закрывается? — спрашивает Джисон. Минхо стоит перед стойкой с кофе-автоматом; его шарф свободно болтается на плечах. — У меня есть ключ, — говорит Минхо, загадочно улыбаясь и доставая две кружки из шкафчика, — Горячий шоколад будешь? Джисон кивает, и в скором времени они уже сидят на диванах, попивая горячий напиток. Когда согревающий шоколад почти заканчивается, Джисон уже хочет позвать Серуледжа, чтобы попросить его зажечь опустевший камин, но вспоминает состояние своих покемонов и вздыхает, безвольно роняя руку, потянувшуюся было к поясу. В окнах свистит от ветра, бушующего снаружи. — Чего вздыхаешь? — хмыкает Минхо, потягивая свой напиток. — Даже Серуледжа нет под рукой, чтобы разжёг огонь, — отвечает Джисон, поднимаясь на ноги, — Думаю, придётся разбираться с этим самому, как какому-то вшивому тренеру ледяного типа. — Ха, ха. Джисон разводит огонь, и когда искры разгораются в стабильное пламя, спрашивает: — Как твои покемоны? Как Алтария? — Он в порядке, — отвечает Минхо, — Хотя очень зол. На него свалилась вся ответственность, и он должен был выиграть этот бой. — Гарчомп намного лучше Алтарии. Минхо усмехается и ставит стакан на столик с громким стуком. — Говорить, что какой-то покемон лучше, а какой-то хуже — это немного оскорбительно. — Только если воспринимаешь это таким образом, — Джисон плюхается на пол, вытягивая ноги перед собой и опираясь на локти, — По статистике он лучше. — Моему Алтарии, — говорит Минхо, — Практически столько же лет, сколько и мне. Он уникален и невероятно быстр. А твой Гарчомп — недоученный подросток. — Чушь собачья, — парирует Джисон, закатывая глаза, — Недоученный, ага. Он вышел победителем, решив исход всей битвы, честно и справедливо. Ни одного удара не словил. — Ставлю на то, что если бы мы устроили реванш, — говорит Минхо, забирая пустые чашки со стола, чтобы вернуть их на стойку, — Я бы выиграл. — Так давай, — соглашается Джисон, — С нетерпением жду, когда надеру задницу твоему Вивайлу ещё разок. — На этот раз выпущу Алтарию против Мяускарады. Джисон поднимается на ноги и направляется к стойке вслед за Минхо. У него есть дурацкая привычка — не может сидеть, когда стоит собеседник. — Ты идиот, — говорит он. Минхо вопросительно приподнимает брови, выходя из-за стойки. — Потому что рассказал мне о своих планах, — объясняет Джисон. — Только если я не сказал это, чтобы ты поверил, а я поступил ровно по-другому. Джисон хмурится. — Давай устроим реванш, — с вызовом говорит Минхо, — Ставкой будет бейдж восьмого спортзала. Проиграешь — отдашь его обратно. Джисон хмурится ещё сильнее. — Это- Минхо притягивает его за воротник и целует. Джисон тут же обмякает. Он шокирован настолько, что ни на что большее не способен. Губы Минхо ощущаются тёплыми на его собственных — они немного сухие от зимнего ветра, но всё ещё такие же мягкие, как и на вид. Рука в варежке притягивает Джисона за затылок, и он чувствует, как в животе разливается тепло. Минхо целует его. Минхо хочет его? Руки Джисона находят опору на его талии через все эти дурацкие слои одежды; он наклоняет голову, отвечая взаимностью и переплетая их языки. Тишину между ними нарушают только тихие вздохи. Джисон ловит зубами нижнюю губу Минхо и слегка подаётся назад, оттягивая её. На мгновение они отрываются друг от друга, жадно хватая воздух и тяжело дыша друг другу в губы. Минхо, пользуясь моментом, стягивает варежки. Он неимоверно красив вблизи — чёрные волосы отдают оранжевым блеском в свете огня, ресницы отбрасывают тени в форме месяца на его щёки. Кончики его пальцев скользят по скуле Джисона. От лёгкого прикосновения по коже пробегают мурашки. Минхо ведёт ладонью по линии его челюсти, спускаясь к его груди и подцепляя двумя пальцами собачку на молнии. Джисон открывает глаза, наблюдая перед собой медленно расплывающуюся, нерешительную ухмылку. — Можно... расстегнуть? Джисон яростно кивает, начиная стягивать куртку с рук, ещё прежде чем Минхо успевает расстегнуть её до конца. Он тянется к шарфу лидера, быстро срывая его, а затем откидывает его на пол. — Сними уже эту чёртову хрень, — ворчит он. Минхо дует губы. — Я люблю свой шарф. — Не важно, — нетерпеливо возражает Джисон, стараясь выровнять дыхание, — Твои губы слишком красивы, чтобы прятать их круглыми сутками. Минхо отвечает высоким, сладким смехом и укладывает руки на талию Джисона. Теперь, всего через один слой одежды, Джисон наконец может почувствовать его тепло. — Все эти поливания друг друга грязью, — пропевает Минхо, — И вот мы здесь. — А может, я думаю, что ты милый, когда ведешь себя грубо, — возвращает чужие слова Джисон, и от ответной улыбки Минхо у него перехватывает дыхание, — Кстати, да. Ты очень груб. И в чём же причина? — В том, что ты несносный придурок, — Минхо целует его снова, накрывая ладонями щёки, а затем спускаясь ими по груди. — Ты меня бесишь. А еще ты талантливый. И горячий. Джисон стягивает куртку с плеч Минхо. — Ты провёл со мной слишком много времени для человека, который меня ненавидит, — усмехается он. — Я не ненавижу тебя, — отвечает Минхо абсолютно серьёзно, и в его голосе сквозит что-то мягкое, — Просто меня раздражает твоё отношение к испытаниям. Я уже говорил. — И всё же смотрел на меня по телевизору, нет? Минхо грубо целует его, пряча приглушённый стон в поцелуе. — Перестань быть таким бесячим. — Настраивал сигнал каждый раз, когда я останавливался в новом зале, — выдыхает Джисон, когда Минхо ощупывает его грудь, сжимая крепкие мышцы. — Да, — шепчет Минхо, блаженно прикрыв глаза и поглаживая ладонями бицепсы Джисона, — Чуть не помер от смеха, когда ты выпустил Мяускараду в спортзале насекомых. Ты ещё был так в себе уверен. — Иди нахер, — огрызается Джисон. Его щёки вновь заливаются румянцем при одном воспоминании об этой позорной ошибке, ещё и заснятой на камеру. Минхо хихикает, скользя пальцами вниз по предплечьям Джисона, прежде чем взять его ладони в свои, — Я хотел тебя, — робко шепчет он, опустив глаза, — Ещё тогда. Джисон ошеломлённо хлопает глазами. — А? — выдыхает он, чувствуя лёгкое головокружение от одной мысли о том, что Минхо следил за ним. Он кладёт руку на талию лидера и притягивает его ближе, находя губами линию его челюсти, оставляя на ней мокрые поцелуи, а затем проводя языком по бархатной коже на шее. Спина Минхо прогибается под его ладонью. — Чего ты хочешь от меня, Минхо? — Ах, — выдыхает Минхо, скользя ладонью вверх по спине Джисона и останавливаясь на затылке, — Если честно, — бормочет он, — Я хочу, чтобы ты нагнул меня над этой стойкой и отшлёпал. Джисон замирает, почувствовав укол возбуждения, пронзивший его насквозь. Минхо — самый непредсказуемый человек, которого он когда-либо встречал. Он медленно отстраняется от Минхо, широко распахнув глаза. Минхо делает шаг назад, прикрывая руками лицо, будто прячется за воображаемым шарфом. — Что? — скулит он, уткнувшись лбом в руку, — Ладно, забудь, ты ничего не слышал. — Минхо, — начинает Джисон, — Ты правда этого хочешь? — Нет. Не... Нет, если этого не хочешь ты. — Хочу, — тут же выпаливает Джисон, чувствуя прилив желания, заполняющий всю грудную клетку. Он хочет этого. И Минхо хочет. Они что, сейчас переспят? На лыжной базе? Руки Минхо соскальзывают с лица, обнажая порозовевшие щёки. — Стоп. Ты хочешь меня отшлёпать? — Ну, — с полуухмылкой отвечает Джисон, — Ты заслужил. Минхо хмурится, и его щёки краснеют ещё сильнее. — Вся та хрень, которую ты мне наговорил, — цедит Джисон сквозь зубы, медленно шагая вперёд, — Все те разы, когда ты оскорблял меня и мою команду. Губы Минхо приоткрываются в тихом дрожащем вздохе. Джисон чувствует, как в венах закипает азарт. — Джисон, — почти шепчет Минхо. Теперь румянец добрался и до его шеи. Джисону нужно обработать слишком много информации в этот момент: его имя, произнесённое нежным, мягким голосом; тот факт, что Минхо попросил, чтобы его отшлёпали... Джисон так разволновался, что у него трясутся руки. Но для начала он должен убедиться, что они на одной волне. — Дай мне красный свет, если что-то пойдёт не так, хорошо? Минхо кивает, глядя на него остекленевшими глазами, а затем опуская их на губы Джисона, — Ты тоже. Сердце Джисона начинает биться чаще, но он не зацикливается на этом. Он тянется к шее Минхо, убирая волосы тому за плечо, и проводит большим пальцем вниз по артерии, чувствуя бешеный стук пульса Минхо под подушечкой. Минхо встречается с ним взглядом. Пальцы Джисона скользят по его горлу, обхватывая его пальцами и слегка сжимая. Он наклоняется вперёд, до тех пор, пока не чувствует, как дрожащее дыхание Минхо опаляет его губы. А затем хватает его за бедро и разворачивает, толкая на стойку. Минхо резко выдыхает, вцепляясь в неё обеими руками, и податливо прижимается грудью к поверхности. Он оборачивается на Джисона, умоляюще глядя на него через плечо широко распахнутыми глазами и закусывая нижнюю губу. Джисон немного нервничает — он делал что-то подобное только однажды, и то пару месяцев назад, но Минхо смотрит на него с таким неприкрытым желанием, что он просто не может позволить какому-то там волнению встать у него на пути. Минхо смотрит на него. Только на него. — Видел бы ты себя, — хмыкает Джисон, скользя ладонями вверх по спине Минхо и задирая свитер на самые плечи, чтобы был виден изгиб его спины. Рот тут же наполняется слюной от одного вида. Минхо оказывается довольно подкачанным — каждое из его бёдер, напряжённых под тканью поношенных джинсов, толщиной практически с талию Джисона. Его задница, кажется, тоже состоит из одних мышц. Джисон начинает чуть меньше волноваться о том, что сделает ему больно, и немного расслабляется. — Вау, — шепчет он, спускаясь ладонью вдоль позвоночника Минхо, а затем уводит её вбок, очерчивая пальцами плавные изгибы в районе талии и наслаждаясь теплотой гладкой кожи. — Такая нежная. Минхо хрипло смеётся. — Не дразни. Джисон впивается пальцами в ягодицу Минхо, сжимая так сильно, что тот хнычет, до побелевших костяшек вцепившись в край столешницы. — Ау, — задыхается Минхо, подаваясь бёдрами навстречу его руке, — А ты сильнее, чем выглядишь. Джисон не колеблется. Он с силой шлёпает Минхо, разнося по помещению громкий звук, и сдавленного стона Минхо становится достаточно для того, чтобы Джисон осознал, что он уже полностью твёрд. — Закрой рот, — говорит он спокойным голосом, — Пока я его чем-нибудь не заткнул. Минхо вздрагивает. Его грудная клетка рвано вздымается против столешницы, а глаза всё ещё устремлены на Джисона — затуманенные и полуприкрытые. У Джисона почти кружится голова от нетерпения. — Ещё, — шепчет Минхо. Джисон стискивает зубы, чувствуя, как тело простреливает волной жара. Он хватает Минхо за волосы левой рукой и натягивает их до тех пор, пока Минхо, вскрикивая, не выгибается назад, вжимаясь в него задницей. — Возможно, — шипит Джисон, глотая приглушённый стон, — Если хорошо попросишь. — Пожалуйста, — шепчет Минхо, вращая бёдрами и проезжаясь задницей прямо по его паху. Джисон резко выдыхает. Он наклоняется к Минхо, зарываясь лицом в его шею и прикусывая мягкую кожу, а затем слегка втягивая её в рот. Его пальцы спускаются по свитеру к груди Минхо, сжимая и массируя её, от чего лидера прошибает дрожью. — Джисон, — хнычет Минхо, вновь подаваясь бёдрами назад, — Джисони, мне нужно... Я.... Джисон тут же отпускает Минхо, отчего тот мёртвым грузом валится обратно на стойку. Джисон почти спрашивает, в порядке ли он, но осекается, когда Минхо накрывает себя ладонью, начиная лениво поглаживать через штаны. Джисон замирает, в состоянии только наблюдать. — Минхо, всё в порядке? — всё же спрашивает он, промаргиваясь и возвращаясь в реальность. — Да, — отвечает Минхо, оглядываясь на него через плечо, с покрасневшими щеками и блестящими глазами, а затем расплывается в хитрой ухмылке, от которой у Джисона подгибаются колени, — Это всё, на что ты способен? Джисон прожигает его взглядом. Он хватает Минхо за руку, затаскивая её обратно на стойку, и сжимает оба его запястья над головой в мёртвой хватке. — Разве я разрешал тебе себя трогать? — вкрадчиво спрашивает он, скользя свободной рукой вниз по талии лидера и наслаждаясь каждым её изгибом. Сложно не боготворить тело Минхо, даже когда тот просит его об обратном. Минхо ёрзает в его хватке. — Пожалуйста, Джисон... — тихо бормочет он. Джисон отпускает его запястья, перемещая руку на бедро, а затем шлёпает ещё раз с такой силой, что у него самого обжигает ладонь. Возбуждение течёт по телу бешеным потоком, когда Минхо стонет, резко дёргаясь вперёд и врезаясь в стойку от удара. — Чёрт, — шипит он. — Перебор? — Недостаточно, — выдыхает он, — Ещё раз, детка, пожалуйста. Детка. Джисон судорожно выдыхает и наносит ещё один удар — такой же сильный — а затем ещё один, по противоположной стороне. Минхо дёргается от каждого из них. Член Джисона ноет в штанах. Он пробегается пальцами по ягодице Минхо, одобрительно сжимая, а затем спускается вниз по бедру, проделывая то же самое и наслаждаясь ощущением твёрдости под пальцами. — Блять, — шепчет он, нанося ещё один резкий шлепок по задней поверхности бёдер, — Да ты состоишь из мышц. — Сноубординг, — невозмутимо отвечает Минхо, складывая руки под подбородком и игриво подмигивая Джисону, — Под джинсами выглядит ещё лучше. Джисон расплывается в тёплой полуулыбке. — Хочешь, чтобы я их снял? Минхо кивает. — Я так твёрд, что больно. Джисон беззвучно смеётся, поддевая пуговицу на джинсах и чувствуя, как твёрдая ткань натягивается поверх выпуклости. Он наслаждается тихими всхлипами Минхо, накрывая её ладонью, а затем стягивает штаны вниз, оставаясь лицом к лицу с видом упругой задницы в тонком нижнем белье. Если Джисон умрёт прямо сейчас, и это будет последним, что он увидит в жизни... Он умрёт счастливым. Голубое бельё облегает тело Минхо словно гидрокостюм. Его длинные ноги с аппетитными изгибами мышц теперь выставлены напоказ, а ягодицы идеально заполняют пространство под тканью. Джисон видит все его рельефы — контур яичек под натянутой тканью, основания его бёдер, переходящие в то место, где должен находиться вход... Джисон поверженно падает на колени. Минхо тихо хихикает, немного смущаясь, когда Джисон обвивает руками его бёдра и начинает выцеловывать их внутреннюю часть. — Боже мой, — выдавливает он, уткнувшись носом в тёплую кожу, — Как же ты прекрасен. — Джисон, — хнычет Минхо. Его дыхание сбивается, когда Джисон прикусывает внутреннюю сторону бедра, а затем засасывает её, оставляя метку, — Пожалуйста... — Пожалуйста, что? — пропевает Джисон, проводя языком размашистую линию к подколенному сухожилию. — Пожалуйста, ещё, ты можешь... — он резко замолкает, и Джисон довольно хмыкает, осознавая, что Минхо слишком застенчив, чтобы попросить прямо. — Могу что? — Джисон отстраняется, медленно и с хищной ухмылкой, и шлёпает Минхо по ягодице практически со всей силы, — Этого ты хотел? Минхо резко вскрикивает; его бёдра дрожат, колено подгибается от тяжести удара, — Блять, — скулит он, вжимаясь грудью в поверхность стойки, и оттопыривает задницу, прогибаясь в спине, — Больно. — Больно? — дразнит Джисон ласковым голосом, а затем хватает ягодицы Минхо обеими руками и сжимает их, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами, — Может, тогда, в следующий раз подумаешь дважды, прежде чем вести себя как конченный придурок? Минхо всхлипывает. — Прости, — хнычет он, и его спина напрягается, когда Джисон наносит ещё один удар, — Прости, прости. Джисон делает глубокий вдох, позволяя волне желания заструиться по венам, а затем снова выдыхает. — Так я и думал, — говорит он, ещё дважды шлёпая Минхо левой рукой и один раз правой. Вид этих дрожащих ягодиц и бёдер будет преследовать его годами. — Целый день чешешь языком, как будто что-то понимаешь в покемонах, а на деле просто мечтаешь, чтобы тебя отодрали как последнюю суку. Стон Минхо перерастает в скулёж, когда Джисон бьёт его снова. От его кожи исходит тепло и Джисон делает паузу, нежно проводя рукой по его спине. — Детка, я не борщу? — Нет, — отвечает Минхо, задыхаясь, и Джисон едва может поверить в то, что это реальность, — Ты такой... мне так хорошо. Чёрт, как же болит. Джисон зажмуривается изо всех сил, до тёмных пятен перед глазами, а затем цепляет пальцами кромку белья Минхо, — Можно? — нерешительно спрашивает он. — Да, — шепчет Минхо. Смущённо. Джисон тянет резинку вниз. Кожа Минхо, агрессивно-розового цвета, вдоль и поперёк покрыта следами от ладоней Джисона. Всё ещё стоя на коленях, он прикладывает пальцы к отчётливому отпечатку, идеально повторяя его форму. Он сжимает обнажённые ягодицы Минхо и чуть приподнимает их, сосредотачиваясь на пульсирующем входе между ними и бормоча себе под нос все известные миру ругательства. — Блять, — шепчет он, задыхаясь, а затем шлёпает правую ягодицу ещё раз. Потом — левую. Потом — бедро. Другое бедро. Чуть выше колена. Сладкие стоны Минхо как наркотик, их хочется слышать ещё и ещё; его вход сжимается с каждым шлепком, трепеща от боли. Джисон задаётся вопросом, хочет ли он большего. — Ты идеален, — бездумно шепчет он, — Как же я хочу быть в тебе. Минхо стонет, расставляя ноги шире и ёрзая на стойке. — Да, пожалуйста, — хнычет он. Джисон чувствует, как в штанах становится липко. Он хватается за край своей кофты, намереваясь сбросить её с себя так быстро, насколько это только возможно, но тишину помещения вдруг пронзает противный писк. Джисон оглядывается вокруг, не понимая, что происходит. Кто-то пытается попасть внутрь? Минхо за долю секунды вскакивает, торопливо натягивая на себя трусы вместе со штанами, но не тратя время на ширинку. Он быстро проходит мимо Джисона и направляется к своей куртке, смятой где-то на полу. Минхо, как ни в чём не бывало, приседает и достаёт из кармана телефон, отвечая на звонок чётким "Да". Джисон потерянно смотрит на него. В голове нет ни единой мысли кроме приглушенного "что за херь"? — Да. Джисон на ослабших ногах поднимается с колен и надевает куртку обратно. Он возвращается в реальность и опускает глаза в пол, чувствуя, как начинают гореть уши. — Где? Джисон застёгивает куртку, облизывая губы и всё ещё чувствуя на них вкус Минхо. — Хорошо, буду через пять минут. Да. Спасибо, — чеканит Минхо и завершает звонок. Джисон наблюдает за ним с тяжёлым, тошнотворным чувством в животе. Минхо встаёт; его джинсы всё ещё расстёгнуты, а свитер застрял где-то на рёбрах. Он поправляет растрепавшиеся волосы и, встретившись взглядом с Джисоном, спокойно улыбается ему. Джисон опускает взгляд в пол. — Прости, — ровно говорит Минхо, — Это срочно. — Всё в порядке? — спрашивает Джисон, звуча намного тише и неувереннее, чем планировал. — Да. Просто нужно кое с чем разобраться, — Минхо застёгивает джинсы и надевает куртку, а затем подходит к Джисону, обезоруживающе улыбаясь, — Мы ведь можем продолжить завтра? Джисону кажется, что он вот-вот подавится от смущения и умрёт прямо здесь. Что, если Минхо устроил всё это, чтобы воспользоваться им, а потом унизить? Что, если он заранее попросил кого-то позвонить ему, чтобы у него был предлог остановиться, прежде чем они смогут зайти дальше? Хаотичные мысли Джисона проносятся в голове одна за другой, то и дело возвращаясь ко всему, что произошло. Эти шлепки, эти слетевшие с губ неловкие прозвища... Он чувствует, как огонь внутри начинает неумолимо угасать. — Да, — из вежливости отвечает Джисон, — Возможно. — Эй, — Минхо в мгновение ока оказывается прямо перед ним, накрывая его лицо ладонями, и глупое сердце Джисона сжимается, когда Минхо оставляет мягкий поцелуй на его поджатых губах, — Ты в порядке? Джисон через силу натягивает на лицо самодовольную ухмылку. — Ага. Уверен, что продержишься ещё целый день? Минхо усмехается, мягко поглаживая большим пальцем щёку Джисона, прежде чем отстраниться. — Сделаю всё возможное. А затем он хватает свой сноуборд и выбегает из помещения, исчезая на склоне ещё раньше, чем Джисон успевает моргнуть. Джисон провожает его взглядом, оставаясь наедине с холодной пустотой. В этот момент он чувствует себя ещё более одиноким, чем за все последние годы.

___

Чувствительный, так всегда называла его мама. Ты такой чувствительный, Джисон. Ты слишком переживаешь из-за пустяков. Она права. Но Джисон слишком долго ненавидел себя по этой причине, чтобы зацикливаться на этом снова. С утра он забирает своих покемонов из центра и проводит несколько добрых минут, уткнувшись лицом в пушистый загривок Мяускарады, пока та бьёт его по капюшону куртки. — Я скучал по тебе, — бормочет Джисон. Мяускарада мурлычет, опуская тяжёлую лапу ему на плечо. Джисон ненадолго остаётся с ней в медпункте; по крайней мере, хотя бы здесь она может выйти из покебола, чувствуя себя комфортно. Джисону срочно нужно выбраться из этого города. Он проводит весь день за сбором вещей и выселяется из гостиницы. Убедившись, что просадил почти все вырученные деньги за покорение спортзала — и всеми силами избегая мыслей о Минхо — Джисон заходит в магазин, запасаясь в дорогу едой, водой и тёплыми вещами, а также покупая новые ремни, которыми обычно привязывает себя к спине Гарчомпа. Джисон подходит к краю обрыва, открывая карту. Путь до лиги покемонов далёк, он должен занять почти месяц. По крайней мере, во всей Палдее, за исключением этой горы, довольно тепло. Как только Джисон выберется из этой холодрыги, с ним всё будет в порядке. Как только он выберется из этого грёбаного города. Рядом с ним, внезапно, как чёрт из воздуха, возникает Чанбин. — Уже уходишь? Джисон подпрыгивает на месте, хватаясь за сердце. — Господи, напугал. Да. — И даже попрощаться не зашёл!? — вопит он, стряхивая снег с шапки Джисона. — Прости, — бормочет Джисон, и ему правда жаль. Он не должен вести себя так неблагодарно по отношению к Чанбину из-за проблем с Минхо, — Появилась острая необходимость уйти. Но я рад, что ты меня нашёл. — Я тоже, потому что прямо сейчас собираюсь тебя остановить. Посмотри наверх, Джисон. Джисон поднимает глаза на тёмно-серое небо, в котором мечутся клубки снега и ветра. — Ты же проверял погоду, правда? Сегодня должно выпасть почти тридцать сантиметров снега. — Буря должна начаться не раньше, чем к ночи, — возражает Джисон, — К тому времени я буду уже на половине пути. Главное — добраться до середины, а там найду гостиницу. — Ты слишком доверяешь метеорологам, дружище, — присвистывает Чанбин, — Не боишься яйки отморозить? — Не особо. — Нет, я серьёзно. Тебе, блин, жить надоело, или что? — Ты задаёшь сложные вопросы, — хрипит Джисон. — Да брось. Пережди здесь, а завтра пойдёшь. — Бури здесь никогда не заканчиваются, — отмечает Джисон, — Я должен выбраться из этого города как можно быстрее, Чанбин. Мне нужно туда, где мои покемоны смогут спокойно выйти на волю. Покебол Гарчомпа на его поясе слабо вибрирует, будто выражая согласие. — Ну, как хочешь, — неуверенно говорит Чанбин, — Звони, если где-нибудь застрянешь. Талонфлейм ради тебя даже спустится вниз в метель. Джисон, смущаясь, краснеет. — Спасибо, — бубнит он, хоть и знает заранее, что не станет больше беспокоить Чанбина и его Талонфлейма, — Я очень рад познакомиться с тобой, Чанбин. Спасибо тебе за всё. Чанбин стискивает его в тёплых объятиях, и Джисон начинает спуск.

___

Он осознаёт свою ошибку уже через пять минут. Но Джисон не был бы Джисоном, если бы упрямо не продолжил путь. Он идёт уже несколько часов. Если раньше Джисон думал, что самое страшное — это холод, то он глубоко ошибался. Холод — ничто по сравнению с ветром. Джисон не видит ничего. Острые снежинки бьют ему в лицо, обжигая щёки и затуманивая зрение; он даже не может понять, где кончается гора и начинается небо. В этот момент Джисон начинает бояться, что в один момент просто соскользнёт вниз и разобьётся насмерть об какое-нибудь дерево. Он двигается медленно. Слишком медленно. Ползёт вниз по наклонной, роясь мокрыми перчатками в снегу в поисках хоть какой-то зацепки. Ботинки уже полны снега, который тает у щиколоток, холод обжигает пальцы рук и ног. Проскользив вниз по особенно крутой и скользкой тропе, Джисон падает в сугроб, тяжело дыша. Он зарывается лицом в шарф, зажмуриваясь изо всех сил; мокрые задеревеневшие пальцы болят от холода и едва шевелятся. Где-то на подкорке сознания мелькает страх обморожения. Идиот, — думает Джисон, — какой же ты, блять, идиот. Он реально додумался лезть в лютую метель по опасному спуску только потому, что кто-то задел его чувства. Мама как-то сказала ему, что однажды гордость сведёт его в могилу. Возможно, этот день-таки настал. Прежде чем эта мысль успевает сломить остатки его силы воли, Джисон снова поднимается на ноги и продолжает свой путь. Не может быть, что он не прошёл хотя бы половину. Он едва переставляет ноги, цепляясь пальцами за рыхлые сугробы; ботинки постоянно застревают и соскальзывают. Он сможет. Он спустится отсюда и забудет Гласеадо как страшный сон. Страх — это единственное, что заставляет Джисона двигаться вперёд. Он боится останавливаться. Боится, что если остановится сейчас, больше не сможет пошевелиться. Выдохнув пар изо рта, Джисон упрямо продолжает спускаться. Он неуклюже шаркает вниз по выступу, щурясь и закрывая лицо от ветра. На одном из поворотов его стопа соскальзывает. Он балансирует на одной ноге, чувствуя, как сердце пропускает несколько ударов, и отчаянно пытается удержать равновесие, отклоняясь назад. Из груди вырывается крик. Джисон ударяется задницей о край выступа — ноги уходят из-под него, и он всё же падает. Падение превращается в бесконечные кувырки вниз по скалам, и Джисон отчаянно машет руками, пытаясь нащупать камень, ветку... да хоть что-нибудь. Все органы внутри, кажется, смешиваются в одну кучу. Он моргает — где-то между свободным падением и болезненным приземлением на камни, покрытые белыми полотнами. Лицо заметает снегом и обжигает ветром одновременно. Спустя, кажется, несколько минут звона в голове, прерываемого лишь собственным пульсом в висках и ветром в ушах, Джисон приземляется окончательно, с размаху врезаясь в массивный камень. Вся сила удара приходится на запястье, которое пронизывает настолько невыносимой болью, что Джисон видит звёзды перед глазами. Он стонет, со злости пиная камень коленом, на что снова болезненно морщится. Несколько минут он лежит не двигаясь. Запястье пульсирует болью, но, учитывая, насколько оно окоченело от холода, Джисон боится, что оно повреждено ещё сильнее, чем кажется. Он накрывает глаза насквозь промокшей варежкой на здоровой руке. — Блять, — шепчет он себе под нос, сотрясаясь от всхлипов, — Блять! Он пытается встать на ноги, но каждое движение, затрагивающее запястье, вызывает новый разряд острой боли. Джисон, стоя на коленях, прижимает безжизненно повисшую руку к груди. Через несколько долгих минут, когда ему, наконец, удаётся подняться с двух колен на одно, сквозь ветер прорезается высокий ликующий крик. Джисон резко вскидывает голову к небу; желудок сжимается от узнавания. Он вглядывается в пустую серость, а затем крупные когти резко подхватывают его за плечи, вытаскивая из сугроба. Гора под ногами пропадет, с каждой секундой отдаляясь всё больше. Наверху, прямо над его головой, на ледяном ветру колышутся пушистыми облаками крылья Алтарии.