Super Effective

У Джисона есть привилегия, которой никто не мог добиться годами — доступ к лиге покемонов. У него есть бейджи всех восьми спортзалов. Теперь в его силах сразиться с элитной четвёркой и чемпионом — если вся эта затея закончится успехом, его имя увековечится в зале славы. Плюсом ко всему, он всё ещё может стать самым быстрым в истории, если вовремя восстановится и продолжит путь. За эту победу он мог бы выручить достаточно денег, чтобы обеспечить и себя и родителей до конца жизни, а ещё на них он мог бы открыть приют для потерявшихся покемонов и жить спокойной жизнью. Он всё ещё жаждет этого. От одной мысли о том, что он — никто и из ниоткуда — покорит лигу покемонов в рекордное время, Джисон наполняется энергией и желанием. Он отвлёкся. Ему нужно вспомнить о своих приоритетах. Поэтому Джисон возвращается к тренировкам покемонов. Гарчомп чуть ли не взрывается от накопившейся агрессии — дракон сражается со всеми, кто захочет, на нижнем этаже дома Минхо, где имеется достаточно большая арена для нескольких одновременных битв. Однажды днём он устраивает матч с Чанбином. Джисон выигрывает, и, пока покемоны жадно поглощают еду из тарелок, они присаживаются на лестницу, чтобы перекусить попкорном. — Так значит, — говорит Чанбин, отпивая пиво и обводя рукой импровизированную базу, — Ты видел дом Минхо. — Да? — растерянно отвечает Джисон. Это ведь и так ясно. — Минхо никого не пускает к себе домой. — Оу, — Джисон задумчиво теребит завязку на штанах, — Почему? — Для него важно личное пространство. Обычно он предпочитает быть в одиночестве, — пожимает плечами Чанбин, — Не понимаю, как так можно, но он именно такой. — А, — Джисон живёт здесь уже... трое суток. Прошлой ночью Минхо приготовил фантастический ужин, они посмотрели целый сезон сериала на телевизоре и приглушили бутылку вина, а потом Джисон взял Минхо у стены душевой. Джисон пытается думать о чём угодно кроме мокрого обнажённого тела Минхо и морально готовится к допросу Чанбина. — Минхо говорил тебе, что мы раньше встречались? — внезапно спрашивает тот. Джисон почти давится слишком большой горстью попкорна, которую уже начал засовывать в рот. Такого он точно не ожидал. — Когда? — бубнит он. — Когда нам было лет по девятнадцать. Шесть месяцев. Джисон мычит, надеясь, что звучит так безразлично, как хотелось бы. Как будто это не его сейчас оглушило волной ревности. — Это было очень давно, — продолжает Чанбин, а затем ухмыляется, доставая из упаковки горсть попкорна, — Вау, я конечно хотел посмотреть на твою реакцию, но не ожидал, что ты аж побагровеешь. — Так это была шутка? — ворчит Джисон, вытирая жирную ладонь об штаны. — Не-а, мы правда встречались. Но там ничего интересного — у нас был безболезненный разрыв, и с тех пор мы друзья. Он тебе нравится, да? Очевидно, вы как минимум спите. Джисон глубоко вздыхает. Он не хочет ни с кем обсуждать свои чувства к Минхо — по крайней мере до тех пор, пока они сами не прояснят, что между ними происходит. А впрочем, это и не важно. Запястье Джисона заживёт, он покинет Гласеадо, а потом… Ураган эмоций заполняет его голову белым шумом. — Джисон? — А, — отмирает он, — Да. Бывает периодически, но ничего серьёзного. Мы вроде как… ненавидим друг друга. Эти слова звучат натянуто даже для самого Джисона, и Чанбин лишь фыркает. — Что за чушь. Вы просто раздражаете друг друга бессмысленными перепалками, а потом вытрахиваете друг другу мозги. Буквально. — Ты не можешь знать, что мы делаем! — настаивает Джисон, хоть это и бесполезно. Кажется, они с Минхо более очевидны, чем ему казалось, — Звучит так, будто он разговаривал с тобой обо мне. Чанбин издевательски хмыкает. — Может и разговаривал. Джисон готов умолять Чанбина рассказать, что Минхо о нём говорил. — Он подослал тебя в качестве шпиона? Втереться ко мне в доверие и проверить, не мудак ли я часом? — шутит он, едва сопротивляясь этому желанию. — Пфф, конечно не мудак, Джисони! — Чанбин взъерошивает липкими пальцами его волосы, от чего Джисон дёргается в сторону, — Ничего такого, просто сказал, что нашёл себе стабильный член и очень этому рад. — А-а, — бормочет Джисон, едва сдерживая ухмылку. Минхо определённо казался… удовлетворённым обоими разами, когда они переспали. Перед глазами Джисона снова всплывают картинки того, как его шикарное тело дёргалось и извивалось в экстазе, когда он дошёл до пика, даже не притронувшись к себе, с именем Джисона на губах. — Будь с ним добр, пожалуйста, — резко говорит Чанбин, снова удивляя Джисона, — Минхо делает вид, что ему на всех плевать, но это далеко не так. В следующий раз, когда соберёшься уйти из Гласеадо, хотя бы предупреди его. Джисон бросает на него пристальный взгляд. Обычно ему не читают нотации. — Я бы не ушёл, не сказав ему, — абсолютно честно говорит он, — Не сейчас, когда мы… не знаю… вытрахиваем друг другу мозги, как ты выразился. — Хорошо. Потому что Минхо мне как семья; если ты сделаешь ему больно, я сломаю тебе второе запястье. — Это просто растяжение. И вообще, семья? Что это ещё за инцест? Фу, — подмигивает Джисон, когда в пристальном взгляде Чанбина мелькает чистое отвращение, — Я не буду мудаком по отношению к нему, Чанбин. Обещаю. Ну, или, по крайней мере, не совсем мудаком. Чанбин легонько пинает лодыжку Джисона и встаёт, направляясь по лестнице вниз.

___

— Эй, паршивец. Джисон вопросительно мычит, растянувшись на диване с тарелкой печенья, ненадёжно балансирующей на животе. — Эй, принцесса. Джисон мычит громче и протяжнее, но всё ещё не отводит взгляд от телевизора. Минхо запускает пальцы ему в волосы, оттягивая голову назад. У Джисона отваливается челюсть от возмущения, но его гнев тут же рассеивается, когда Минхо, ухмыляясь, наклоняется к нему вплотную. — И тебе привет, — ворчит он, поднося печенье ко рту Минхо, — Как прошёл день? Минхо зажимает печенье губами, прикрывая глаза, а затем довольно мычит и берёт его двумя пальцами, чтобы откусить. — М-м. Хорошо. Выиграл целую кучу. — Отлично, — Джисон невесомо целует его, ощущая крошки на губах, — Хочешь встретиться с моим Гарчомпом? Он быстренько тебя разгрузит. Минхо игриво ухмыляется, прикусывая нижнюю губу Джисона, — Хочешь устроить реванш? Один на один? — Да, — лжёт Джисон, щипая Минхо за ухо, — Что я получу, если выиграю? — Хмм.. разрешу не платить за аренду? — когда Джисон надувается, улыбка Минхо становится шире, — Ох, или подожди-ка... — Какой ты противный. Джисон рассматривает его взлохмаченные волосы, румяные щёки, огонь в глазах после победы в битве. У Джисона что-то колет в груди, и он понимает, что скучал по Минхо, хотя с тех пор, как они виделись, прошло всего несколько часов. Джисон отбрасывает эту мысль и говорит: — Чанбин провёл со мной воспитательную беседу. — А? — на лице Минхо мелькает искреннее беспокойство. — Он просто сказал, что сломает мне вторую руку, если я сделаю тебе больно, и всё, — торопится объяснить Джисон. — Оу, — закатывает глаза Минхо, — Чанбину иногда нужно остыть. Джисон выгибает бровь. Чанбин имел в виду боль в плане… чувств, но Минхо, кажется, старается избегать этой темы, — Значит, — говорит он, облизывая губы, — Это "да" более грубому сексу? — М-м, — Минхо медленно выпрямляется, слегка улыбаясь Джисону, — Я не стеклянный. И я всегда скажу, если ты правда причинишь мне боль. Джисон знает, что Минхо имеет в виду боль не только физическую. Он вытягивает губы в трубочку, будто напрашивается на поцелуй, и подмигивает, на что Минхо усмехается. — Не хочешь сходить куда-нибудь? Я скоро съеду с катушек, будучи целыми днями запертым в этом доме. — Этот дом как раз не заперт, можешь спокойно выходить, куда захочешь. — Но я хочу провести время с тобой, — ноет Джисон. Минхо, уже почти дошедший до лестницы, оборачивается, удивлённо вытаращив глаза. — Просто, как… — Минхо на мгновение замолкает, — Типа, без секса? Джисон улыбается. Его сердце сжимается от прозрачности эмоций Минхо, — Ну, есть вещи, которые нравятся мне в тебе больше, чем твоя миленькая задница. Глаза Минхо прищуриваются в подозрении. — Не делай вид, что шокирован, — говорит Джисон, — Ну же, давай сходим потанцевать, или ещё куда. — Хорошо, — Минхо медленно расплывается в улыбке, — Я приготовлю нам быстрый ужин, а потом сходим.

___

Джисон одалживает у Минхо удобный кожаный кроп-топ, закрытый по рёбра и пересекающий открытый живот двумя тонкими полосами. Вниз он надевает свободные рваные джинсы — единственные из всего гардероба Минхо, которые ему подошли. Они сидят низко на его бёдрах, открывая резинку нижнего белья. Минхо смотрит на него так, будто готов съесть прямо на месте. — Ты умеешь танцевать? — спрашивает Джисон, когда они вешают куртки в коридоре клуба. Ритмичная музыка, гремящая в небольшом помещении, отдаётся вибрациями в груди. Минхо фыркает, сложив руки на груди и в открытую разглядывая обнажённый пресс Джисона. — Да, умею. — Типа, хорошо? Минхо выгибает бровь. Его волосы распущены, он одет в фиолетовую рубашку с закатанными рукавами, расстёгнутую на две верхние пуговицы, и узкие джинсы, обтягивающие каждую мышцу на крепких ногах. Джисон не получает ответа. Он, собственно, уже и не помнит, что вообще задал вопрос, поэтому говорит: — А что, если бы мы переспали прямо в этом коридоре? Минхо ухмыляется, отталкиваясь плечом от стены. — Что за непристойности в общественном месте? Пойдём, принцесса, потанцуй со мной. Гласеадо — довольно маленький город. В клубе тоже не особо много народу — молодые люди, в основном неформальной внешности, либо танцуют, либо липнут к барной стойке. Джисону нравится. Толпы, как правило, быстро начинают его раздражать. Они находят себе местечко у края танцпола. Минхо выглядит великолепно в мерцающих огнях фиолетового и голубого, и Джисон с трудом отрывает от него взгляд, когда замечает, что их пристально рассматривает группа людей у бара. — Оу, — говорит Джисон, начиная покачиваться в ритм, — Кажется, нас узнали. — Ну, да, — отвечает Минхо, обвивая рукой его обнажённую талию и притягивая ближе. Джисон чувствует, как лопается натянутая струна волнения в желудке, — Мы тренеры покемонов, ты забыл? — Ты — знаменитый десятилетний лидер зала Гласеадо, — поправляет Джисон, укладывая здоровую руку Минхо на плечо и позволяя вести себя в такт музыке. Танцевать с ним одно удовольствие — он пластичный, грациозный и скоординированный. Джисон вспоминает, как учился у него кататься на сноуборде. Ведомый дьяволом на одном плече и грохотом электронных басов, он разворачивается, касаясь спиной Минхо, и расслабляется, когда чужие ладони находят его бёдра. А затем Минхо притягивает его ближе, обхватывая крепкими руками талию и вплотную прижимаясь пахом сзади. Джисон теряет счёт времени. Минхо управляется с телом Джисона так, будто оно сделано из глины, раскачивая его вверх и вниз, из стороны в сторону. Джисон, поддавшись блаженству, вытягивает руку за себя, и начинает мягко перебирать пальцами волосы на его затылке. Он чувствует позади себя ощутимую твёрдость и приглашающе подаётся ей навстречу. Он задаётся вопросом, хочет ли его Минхо прямо сейчас. Эта мысль отдаётся внутри нежелательным потоком возбуждения, напоминающим о людях вокруг. Он определённо начинает твердеть. — Ха, — усмехается Джисон, чтобы разорвать витающее между ними напряжение, когда чувствует, как по брови стекает капля пота. Почувствовав перемену в его настроении, Минхо отстраняется, продолжая танцевать уже в одиночестве; музыка будто течёт по его телу. — Ты и правда хорошо танцуешь. — Спасибо, — Минхо импровизирует весь остаток песни, оставаясь грациозным до самого конца. Джисон смотрит на него и только на него. Будь прокляты все эти телезрители. Они прерываются, чтобы сходить за напитками, когда эффект от шотов “на разгон” выветривается, и садятся за барную стойку. У Джисона по спине бегут мурашки, когда Минхо беззаботно и по-собственнически кладёт ладонь на его колено. — Кстати, — спрашивает Джисон, потягивая свой коктейль, — Почему ты решил научить меня кататься на сноуборде? Минхо медленно моргает, глядя на Джисона с пустым выражением лица. — Хотел с тобой сразиться, — говорит он, выпуская трубочку изо рта. Джисон надеялся, что он скажет именно это. — Правда? — Да, — отвечает Минхо, растягиваясь в лёгкой, почти смущённой улыбке, — Знаю, это прозвучит высокомерно, но… всё время выигрывать иногда бывает скучно. Джисон фыркает, устремляя на Минхо кокетливый взгляд. — Я знал, что твои шансы были примерно 50:50, и хотел настоящей битвы, — его щёки едва заметно краснеют, — Плюс, я хотел найти повод потусоваться с тобой. Джисон отводит глаза, игнорируя лёгкий трепет в животе, — Я думал, ты ненавидел меня. Особенно в тот момент. — Совсем нет, — спокойно говорит Минхо, — Мне нравится твоя вспыльчивость и плохие манеры. — Пфф, — Минхо сжимает колено Джисона, посылая по его телу табун мурашек, — Плохие манеры. Это ты тут король плохих манер! — Поэтому мы подходим друг другу. Джисон вынужден отвести взгляд снова, пряча улыбку. — Это только один пункт, — бормочет он, надеясь, что горящие щёки не выдадут его с потрохами. — Хочешь ещё потанцевать? Джисон соглашается. Они возвращаются на танцпол и снова оказываются в пространстве друг друга. Свежий алкоголь кипит в венах, и Джисон, уже больше уверенный в себе и меньше заинтересованный вниманием публики, вновь растекается по телу Минхо. Они медленно покачиваются в такт музыке, стоя лицом друг к другу. Минхо укладывает ладони на бока Джисона, вплотную прижимая его к напряжённому бедру, на что Джисон прислоняется к его лбу своим. На таком расстоянии он может почувствовать алкоголь в дыхании Минхо и даже запах его сладкой гигиенички. В скором времени Джисон снова разворачивается, и Минхо реагирует молниеносно, будто только этого и ждал — горячо выдыхает ему в шею и обнимает за талию, едва ощутимо скользя языком по нежной коже и создавая мучительно медленное трение между прижатыми друг к другу телами. — Ты отлично выглядишь в моей одежде. Джисон глупо смеётся — из-за густой пелены нарастающего возбуждения в голове не остаётся ни единой мысли. — Правда? — М-м, — Минхо оглаживает его обнаженный пресс, погружая большой палец в пупок, — Такой красивый. Джисон хрипло выдыхает, тая в его руках. Он вжимается спиной в крепкую грудь позади, пока тёплые пальцы играются с эластичной резинкой на нижнем белье, а затем прогибается в пояснице, отвечая на давление Минхо своим и усиливая трение между ними. — Джисони, — шепчет Минхо ему на ухо, скользя пальцами под кромку белья к обнажённой коже, — Тебе ведь не терпится побыть снизу, я прав? Джисон раскрывает рот в беззвучном стоне; ресницы прикрытых глаз трепещут, когда он обдумывает столь прямолинейный вопрос. — Да, — выдыхает он, зарываясь пальцами в волосы Минхо. — Тогда, — ладони Минхо спускаются на его бёдра, с силой сжимая. Лёгкая боль выбивает из Джисона тихий высокий стон, и горячие поцелуи только усугубляют ситуацию, — Хочешь уйти отсюда? — спрашивает Минхо. Джисон срывается в сторону двери, прежде чем он успевает договорить.

___

У Джисона трясутся бёдра. Он всеми конечностями упирается в матрас, нависая над Минхо, и беспомощно стонет, пока тот растягивает его двумя пальцами. — А-а, — хнычет Джисон, скользя губами по мягкой коже груди Минхо, а затем прогибается, задирая задницу выше, когда пальцы попадают прямо по чувствительной точке. — Ах, чёрт. — В тебе та-ак тесно, — пропевает Минхо, беззаботно лежа под ним. Он выглядит совершенно расслабленно, будто вот-вот провалится в сладкий сон, но твёрдый стояк, упирающийся в бедро Джисона, его выдаёт. — Как я вообще сюда помещусь? — Без понятия, — отвечает Джисон, немного поднимаясь на руках и проезжаясь членом по животу Минхо. Он устраивается поудобнее, затягивая лидера в поцелуй, и стонет ему в губы, начиная медленно двигаться против его живота, когда пальцы возобновляют стабильный ритм. — Твою мать, Хан Джисон, — бормочет Минхо, с громким хлюпающим звуком вытаскивая пальцы, а затем погружая их обратно, — Знал бы ты, как я рад, что ты универсал. — Знал бы ты, как я удивлён, что ты тоже, — парирует Джисон, с силой закусывая губу и болезненно хныкая, когда Минхо дразнит его уже тремя пальцами, медленно вводя их внутрь. — Ах, б-блять. Учитывая, как ты любишь, когда тебя швыряют на все поверхности, я думал, ты предпочитаешь быть исключительно снизу. — Ну вот, опять, — хмыкает Минхо, — Делаешь обо мне выводы раньше времени. Тебе нравится, когда тебя шлёпают? — Оу... я не против. Но, если честно, предпочёл бы удушение. С губ Минхо слетает тихий стон, и Джисон чувствует его вибрацию в груди, когда их языки вновь переплетаются в ленивом поцелуе. — Пожалуйста, скажи, что ты почти готов, — выдыхает Минхо, шипя, когда их члены соприкасаются, — В тебе всё ещё так тесно, боже. — Ты просто боишься, что у тебя орешек расколется, как только окажешься внутри. — Да, — признаётся Минхо, — Но и твой аппетитный орешек расколоть надвое я тоже не хочу. Вопреки распространённому мнению. Джисон хихикает, слегка прикусывая нижнюю губу. — Я готов. Но лучше начать помедленнее. Много времени прошло с последнего раза. — Поэтому ты и сверху, — говорит Минхо, улыбаясь, — Двигайся в своём темпе. Как же он нравится Джисону. Ему немного страшно быть в такой позиции, лицом к лицу, будучи совершенно уязвимым, но в полуприкрытых глазах Минхо столько открытого и честного желания, что Джисон отбрасывает волнение в сторону. Минхо видит его, настоящего его, и всё ещё хочет. Джисон усаживается на бёдра Минхо, пока тот раскатывает презерватив, а затем с трудом перебирается выше, помогая себе одной рукой. — Ты можешь сам?... Моя рука... — смущённо спрашивает он. — А, это мы не продумали, — хихикает Минхо, пытаясь направить себя навстречу слепым движениям Джисона вниз. От его широкой ухмылки в совокупности с высоким заливистым смехом Джисон не может не засмеяться в ответ. — Так, ладно, держись, я сяду. — Серьёзно? — дуется Джисон, но в мгновение оказывается в колыбели ног Минхо, нос к носу с ним. — Оу... Приветики. — Приветики, — выдыхает Минхо, слегка улыбаясь, а затем оставляет мягкий, едва уловимый поцелуй на его губах, — Расслабься. Джисон кивает и расслабляет мышцы, чувствуя сильные руки на своих бёдрах. Минхо раскрывает его одной рукой, а другой направляет себя внутрь. В момент, когда Минхо мажет по его губам своими, касаясь щеки длинными ресницами, этот раз кажется самым интимным за всю его жизнь. Тепло Минхо вливается в него разлитыми красками; когда Джисон вздыхает, почувствовав тянущую боль, Минхо слегка оттягивает зубами его нижнюю губу. — Чёрт, — выдыхает Минхо в поцелуй. Их обнаженные бёдра прижаты друг к другу, и Джисон чувствует, как мягкие волоски на чужом теле щекочут его кожу. Ему слишком страшно открывать глаза. Он прячет лицо в шее Минхо, чувствуя, что его накрывает, и позволяет тому направить себя вниз до конца и раскрыть изнутри. — Джисон, — шепчет Минхо, — Детка, всё в порядке? — Да, — судорожно выдыхает Джисон. Он чувствует боль, но совсем слабую — скорее, сводящее с ума удовольствие. Минхо поджигает все его нервы разом. — Мне... а-! Минхо толкается вверх, разводя пальцами его ягодицы, и проскальзывает так глубоко, что Джисону кажется, будто он чувствует его в самой груди. — Ох, — хнычет он, обмякая и тяжело опираясь на плечи Минхо, когда его приподнимают и резко опускают обратно, — Блять. Минхо ухмыляется, слегка засасывая его кожу на шее, — Помедленнее? — Нет, — отвечает Джисон, а затем вспоминает, что тоже может двигаться, и начинает медленно вращать бёдрами; когда головка Минхо проходится по простате, а собственный член трётся о гладкую мягкость живота напротив, в горле Джисона застревает стон. Это всё слишком. Ладонь Минхо скользит вниз по его позвоночнику, а затем останавливается на ягодице, слегка сжимая. — Не торопись. В своём ритме, помнишь? Дыши. Джисон дышит. Минхо останавливается, будто превращаясь в неподвижную статую, и он берёт инициативу на себя — напрягает мышцы и начинает волнообразно двигаться, задевая живот Минхо членом каждый раз, когда опускается вниз. Он смущённо прячет лицо в шее Минхо, когда собственные стоны становятся громче. Джисон сгорает. Жар растекается внизу живота, и медленно накатывающее удовольствие стремительно разрастается, едва поддаваясь контролю. — Можешь лечь? — шепчет он. Ему нужно больше пространства, иначе он не продержится и двух минут. — Конечно, — Минхо отстраняется, снова откидываясь головой на подушки. По его щекам расползается румянец, зрачки расширены. От его лёгкой улыбки у Джисона перехватывает дыхание. — Так лучше? Джисон кладёт руку на его грудь и ухмыляется, глядя на Минхо сверху вниз. — Да, — выдыхает он, прикусывая губу, и смотрит куда-то себе под нос, приподнимаясь и опускаясь обратно. Они одновременно стонут, оказываясь под новым углом. Теперь, когда Минхо раз за разом проезжается по нужной точке, Джисон чувствует его ещё острее. Руки Минхо находят его бёдра, сжимая, и Джисон пристально наблюдает за сменой эмоций на его лице, запоминая каждый стон, когда его дыхание сбивается от удовольствия, и каждый взгляд, который блуждает по телу Джисона — будто он смотрит на что-то особенное. — На что смотришь? — дразнит Джисон, ухмыляясь. Минхо закатывает глаза. — На большого ребёнка, который пользуется мной как может. Джисон смеётся, чувствуя, как жар подступает к щекам. Он ускоряется, когда очередной укол удовольствия, пронзивший тело заставляет его сбивчиво стонать себе под нос. Чужие руки перемещаются на его грудь, слегка сжимая напряжённые мышцы; Минхо внимательно рассматривает каждый сантиметр его тела, и Джисон не сдерживается, мягко произнося: — Ты правда так думаешь? Глаза Минхо блестят в полутьме, и от его ленивой полуулыбки у Джисона сжимается сердце. — Что ты — большой ребёнок? — Что я хорошо выгляжу... — Джисон не хочет, чтобы Минхо знал, насколько неуверенно он себя чувствует, сидя на нём с перевязанной рукой, поэтому отводит глаза. Минхо впивается в его бёдра большими пальцами. — Посмотри на меня. Джисон слушается и замедляет движения. Он делает круг бёдрами, ухмыляясь, когда Минхо выдыхает сквозь стон. — Чёрт, — шипит Минхо, а затем улыбается, глядя на Джисона, — Конечно. Ты всегда великолепен. Брови Джисона сводятся на переносице, рот открывается в едва слышном стоне. Он тихо вскрикивает, когда Минхо вскидывает бёдра вверх навстречу ему. — А... П-правда? — Да, — выдыхает Минхо, облизывая губы и крепче сжимая пальцами его бёдра. Он начинает медленно вжиматься в Джисона; мышцы его груди и рук напрягаются при каждом движении. — Особенно сейчас. Когда ты такой открытый для меня, так стараешься. Джисон хнычет. — Хочу сделать тебе хорошо. — Так и есть, — уверяет Минхо, оглаживая ягодицы, разводя их в стороны и слегка сминая, — Мне очень хорошо, детка. Джисон опускается вниз, податливо и жалко, с каждым разом пытаясь встретить толчки Минхо на полпути. Он стонет, чувствуя, что вот-вот начнёт пускать слюну, пока его берут под идеальным углом; когда руки Минхо блуждают по его телу, его пробирает тёплыми мурашками. Мягкая ладонь лидера оборачивается вокруг его длины, несколько раз проводя по ней, переходит на пресс, поднимается к груди, слегка сжимая сосок, а затем скользит к шее. Джисон встречается с ним взглядом и приподнимает подбородок, обнажая шею в безмолвном "пожалуйста". Минхо обхватывает пальцами его горло, чуть сжимая, и Джисон выдыхает, разводя бёдра так широко, как только может, и блаженно подчиняясь. Минхо с каждым толчком погружается в него всё медленнее и глубже, удерживая его за горло, как безвольную куклу. Джисон забывает, что ему нужно дышать, пока не чувствует, как заканчивается воздух. — Блять, — он до боли твёрд; бёдра сводит судорогой, когда Минхо отпускает его и вновь возвращается к члену, чуть сжимая его и размазывая большим пальцем предэякулят. — Минхо, — скулит Джисон, и это выходит более отчаянно, чем он планировал, — Ты можешь... — Скажи мне, — просит Минхо, поглаживая бёдра Джисона. Его глаза загораются — тепло и любопытно. Искренне. Как же он нравится Джисону. — Мы можем поменяться местами? — бормочет он. Минхо не теряет ни секунды. Он быстро садится, обхватывает Джисона руками и опускает его на спину, даже не выходя. — Так? — спрашивает он, вставая на колени, а затем подтягивая Джисона к себе и заводя руки ему под колени. Джисон быстро кивает, кусая губу и сжимая простынь в кулаке, — Пожалуйста... Минхо хватает Джисона за бёдра, поднимая так, что весь вес оказывается на его плечах, и начинает вбиваться в него. Шея Джисона невольно запрокидывается; спина прогибается над кроватью, когда с губ слетает безумный стон. Бёдра Минхо, кажется, врезаются в его ягодицы до синяков, заполняя комнату звуками шлепков кожи о кожу. Он с каждым толчком притягивает тело Джисона, насаживая его на себя так, как будто тот ничего не весит. Слишком хорошо. Слишком глубоко. Слишком горячо. Минхо будто сжигает его изнутри. Минхо снова обхватывает рукой его горло, впиваясь пальцами в шею. Тёмные, слипшиеся от пота волосы спадают ему на глаза, когда он смотрит на Джисона сверху вниз, вцепившись зубами в нижнюю губу, и этот вид — слишком. Джисон вот-вот взорвётся. Он хочет попросить Минхо сбавить темп, растянуть это сумасшествие чуть подольше, но может лишь скулить и всхлипывать, когда Минхо вбивается в него особенно сильно и глубоко — раз, два, три, а потом Джисон не выдерживает. Он сжимается вокруг Минхо до такой степени, что ему практически больно от силы накатившей эйфории. Горячее семя брызгает ему на живот, попадая на грудь; он давится грязными стонами, когда пальцы Минхо отпускают его шею. — Чёрт, — выдыхает Минхо, практически полностью выходя из Джисона, а затем скользя обратно с тихим влажным звуком. У Джисона хватает сил только на то, чтобы поёрзать на простынях и заскулить в ответ, — Почему в тебе так хорошо? Джисон ошеломлённо ухмыляется. — Думаешь? Минхо хихикает, и у Джисона слишком пусто в голове, чтобы стесняться того, насколько сильно он хочет услышать похвалу, — Слишком хорошо. В тебе так узко, как будто я всё ещё растягиваю тебя пальцем. — Ты сейчас так говоришь, что у тебя член размером с палец? Минхо запрокидывает голову, заливисто смеясь. — Это ты мне скажи. Джисон заворожённо рассматривает его шею и острую линию челюсти. — Ты близко? — дует он губы. — Да, — признаётся Минхо, выходя из него. Джисон неуклюже перекатывается, вставая на четвереньки и выгибая спину, и Минхо замирает. — Как же я хочу заполнить тебя изнутри, — подаёт он голос спустя несколько секунд. Джисон тихо скулит, зарываясь лицом в сгиб локтя, — Где же ты раньше такой был. — Могу спросить у тебя то же самое, — вздыхает Минхо, погружая в него палец и посылая волну удовольствия от паха до самых подушечек на ступнях. — Какой же ты... — Давай уже, — торопит Джисон, прогибаясь сильнее. Минхо игнорирует его, скользя внутрь двумя пальцами, и сжимает свободной рукой ягодицу, одобрительно мыча. — Как думаешь, сможешь воскресить своего младшенького? Джисон раздражённо стонет, но это раздражение тут же перерастает в возбуждение, когда Минхо прикусывает заднюю поверхность его бедра. — Оу.. возможно... минут через десять. — Я хочу снова почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, — говорит Минхо, дразняще проводя языком вокруг края его входа, — Было слишком хорошо. — О, — шепчет Джисон. В животе снова разливается жар, и он чувствует, как обмякший член снова подаёт признаки жизни. Минхо дует на вход, а затем проникает языком внутрь, выбивая из Джисона сдавленный всхлип. — Такой хороший, — шепчет Минхо, скользя руками вверх по его бедрам, а затем сжимая ягодицы и оттягивая их в стороны. Джисон ёжится, почувствовав поток прохладного воздуха, а затем Минхо проводит языком длинную, широкую полоску на его коже. У Джисона трясутся колени. Он вздрагивает, когда влажный язык погружается внутрь, посылая по позвоночнику табун мурашек. — Минхо, — хнычет он, сжимаясь, когда Минхо дразнит его, упираясь кончиком языка куда-то рядом с простатой и заставляя извиваться на простынях, — Да, да, прямо здесь... Минхо стонет, сильнее впиваясь пальцами в упругие половинки и буквально вгрызаясь в него. Мышцы Джисона превращаются в желе, когда Минхо трахает его языком так глубоко, как только может, время от времени прерываясь на широкие мазки снаружи. Минхо отстраняется с чмокающим звуком, а затем заменяет язык двумя пальцами. Джисон прогибается, издавая низкий дрожащий стон. — Чёрт, ты великолепен, — шепчет Минхо. — Ты даже не видишь моё лицо, — пытается протестовать Джисон, давясь всхлипом. — Каждая часть твоего тела прекрасна. Джисон довольно хмыкает и, разворачиваясь, поднимается, когда Минхо вытаскивает из него пальцы. Теперь они лицом к лицу, обнажённые и раскрасневшиеся, и на Джисона снова неожиданно накатывает ощущение интимности. — Хочу взять тебя в рот. — Хорошо, — говорит Минхо, слегка надувшись. Джисон поднимает брови. — Ты расстроен? — Слишком люблю твою задницу. — Мне нужно пять минуток перерыва, чтобы отойти, а потом я снова буду в строю, и сможешь встретиться с ней ещё раз. Минхо кивает, признавая, что это разумный компромисс. — Думаю, такой план я могу поддержать. — С вами приятно иметь дело, — подмигивает Джисон, а затем опускается на спину, укладывая голову на край матраса и приглашающе открывая рот. Минхо тихо матерится себе под нос, стягивает презерватив и скользит в рот Джисона, медленно подаваясь вперёд и экспериментируя с новой позицией. Джисон выбрасывает все мысли из головы, лениво поглаживая себя до твёрдости, широко раскрыв рот и расслабив горло. Он закрывает глаза и пытается ровно дышать через нос. Его почти пугает то, как ему нравится быть использованным для удовольствия Минхо. Когда толчки Минхо становятся быстрыми и прерывистыми, он останавливается, проводя скользким членом по щеке Джисона. — Я не хочу подходить слишком близко, — говорит он, задыхаясь, и мягко массирует шею Джисона у основания черепа, — Всё ещё хочу тебя. — Теперь я смогу, — говорит Джисон; чувствительность от прошлого оргазма уже значительно притупилась. — Хорошо, — ладони Минхо спускаются вниз по груди Джисона к его животу. — Такой твёрдый всего лишь после того, как поработал ртом. Джисон смеётся, подаваясь навстречу мягким прикосновениям. — Как ты меня хочешь? — Можешь лечь на живот? Я подложу подушку тебе под бёдра. Их тела воссоединяются снова, и Джисон вновь чувствует бездумное блаженство от ощущения приятной заполненности. Минхо находится совсем близко, прижимаясь грудью к его спине — оставляет влажные поцелуи вдоль позвоночника и на плечах, шепча тихие слова похвалы и неторопливо двигаясь в нем. Чувствительность Джисона всё ещё повышена; она могла бы быть болезненной из-за двух оргазмов за этот час, но Минхо предельно нежен с ним. Он обвивает руку вокруг талии Джисона, крепко прижимая к себе, и вжимается в него волнообразными движениями, выходя практически до конца и толкаясь обратно. Медленно, влажно. До неприличного горячо. Джисон скулит, шепча под нос что-то о том, как ему хорошо, и Минхо зарывается носом в его шею. — Ты прекрасен, — выдыхает он, легко прикусывая кожу между шеей и плечом, — Я чувствую, что ты близко, малыш. Из горла Джисона вырывается абсолютно непривлекательный стон. — Ты ч-чувствуешь? — запинается он, чувствуя, как член трётся о простыни с каждым толчком. — М-м-м, — Минхо выглядит слишком собранно, если не считать лёгкой дрожи в голосе, — Я чувствую, как ты сжимаешь меня глубоко внутри. Как будто не хочешь, чтобы я выходил. Джисон стонет в ответ, чувствуя, как с уголка губ стекает слюна. — В тебе так тесно, — шипит Минхо, чуть приподнимаясь, упираясь ладонями в кровать, и тут же срываясь на быстрый темп. — Я близко, — предупреждает Джисон, сжимая простыни пальцами. Минхо с каждым движением попадает прямо по чувствительной точке; его мощные толчки не ослабевают даже когда Джисон доходит до грани во второй раз. Он вопит, дёргаясь, будто от боли, когда его снова накрывает волной эйфории, и сжимается вокруг Минхо, пачкая простыни семенем. Минхо выходит из него, громко и сбивчиво дыша. Джисон выгибается, бессвязно всхлипывая, и Минхо сжимает его ягодицу, оттягивая её в сторону и параллельно доводя себя рукой. Джисон оглядывается через плечо, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и громко выдыхает, когда Минхо изливается на его задницу и бёдра. Он чувствует себя так, будто его облили спермой. Вытеревшись полотенцами, они закидывают простыни в стирку. Джисон слишком устал, чтобы стоять в душе, поэтому они забираются в джакузи, снова переплетаясь друг с другом — Джисон погружается в объятия Минхо, уложив щёку ему на грудь. Прозрачная западная стена открывает вид на ночное небо, усыпанное звёздами; прямо под ухом Джисона бьётся сердце Минхо — спокойно и медленно. Джисон окончательно потерян. Он уже заранее знает, что в конечном итоге влюбится. Минхо гладит его по спине в тишине, которую нарушает лишь тихое бульканье, когда они шевелятся под водой. — Как твоя рука? — Немного болит, — признаётся Джисон, — Не надо было слишком переносить на неё вес. — М-м, — Минхо целует его в макушку, — Прости. Не нужно было просить тебя перевернуться. Джисон закатывает глаза. — Ты дважды заставил меня кончить, даже не коснувшись себя. И я сам на всё согласился. Зачем ты извиняешься? — Не знаю, — отвечает Минхо, невесомо поглаживая кончиками пальцев его плечо, — Я должен был быть осторожнее, вытрахивая жизнь из травмированного человека. Джисон фыркает. — Я не буду травмированным вечно. Жду не дождусь, когда запястье заживёт полностью. Минхо не отвечает. Джисон хватается здоровой рукой за край ванны и разворачивается к нему лицом, прожигая недовольным взглядом. Минхо вскидывает брови. — Что? — Ты боишься, что оно заживёт слишком быстро. Минхо хмурится, и его глаза начинают темнеть. — Я этого не говорил. — Молчание сказало всё за тебя, — Джисон устраивается у противоположного края ванной, перекидывая руку через бортик, — Будешь отрицать? — Конечно, — резко говорит Минхо, — Я не психопат, Джисон. Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Да, — устало продолжает Джисон, почувствовав внезапное раздражение. Он даже не понимает, откуда оно взялось, — Но пока я не могу уйти из Гласеадо, я беру вынужденный перерыв или что-то типа того. Как ты и хотел. Минхо смотрит на него нечитаемым взглядом, а затем встаёт и вылезает из джакузи, позволяя каплям воды скатываться по рельефному телу. — Да пошёл ты, Джисон. Джисон в ответ лишь хмыкает, хотя его кровь закипает от бурлящих эмоций, которые он даже не может определить. — Ну чего ты, Минхо? Что случилось с нашими старыми добрыми перепалками? — он даже натягивает на лицо невозмутимую ленивую ухмылку. Минхо оборачивает полотенце вокруг талии, бросая на Джисона пустой взгляд. — Всему должно быть время и место. Джисон пожимает плечами, копируя безразличное выражение лица Минхо. — В конце концов мне всё равно нужно будет уйти. Глаза Минхо сужаются. — Я в курсе. Джисон молча смотрит на него, ожидая, что он скажет что-то ещё. Гласеадо отрезан от остального мира, и сюда сложно добраться без летающего покемона. Связаться с кем-то извне практически нереально, даже через интернет. Если Джисон уйдёт, они могут больше никогда не увидеться. Это остаётся невысказанным с тех пор, как они переспали впервые. — Чанбин упомянул, — наконец подаёт голос Джисон, — Что я должен предупредить тебя в следующий раз, когда соберусь скатиться колбаской с Гласеадо. Минхо начинает одеваться. Его движения непривычно резки и скованны. — И зачем же он это сказал? — Что-то вроде... о том, что ты не такой сильный и холодный, каким хочешь казаться. Минхо поворачивается к Джисону, пригвождая его пристальным взглядом. Его футболка уже успела покрыться мокрыми пятнами от капель, падающих с кончиков волос. — К чему ты клонишь, Джисон? — Я... — Джисон осекается. Он не знает. Он знает лишь то, что ему страшно даже подумать о том, чтобы оставить Минхо, хоть они и знакомы не больше двух недель. И отрицать это намного проще, чем признать. — Я думаю... что нам лучше не привязываться друг к другу. Вот и всё. Выражение лица Минхо остаётся холодным и непроницаемым. — Ты упрощаешь эту задачу как можешь, — говорит он, а затем разворачивается и выходит из ванной. Джисон изо всех сил пытается игнорировать растущую в груди боль.