ЛИР

Паук       Я честно прождал два дня, безвылазно находясь в гараже, но Лео всё не было. Шмеля мои резкие фразы в его адрес не отпугнули и он все же вытянул меня на речку. Естественно, с нами ещё куча народа. Пацаны местные, девчонки. Маринка на Олега чуть ли не с ногами залезает под улюлюканья остальных, а я… Я ощущаю себя здесь лишним.       Я ухожу в воду, чтобы просто побыть одному. Я плаваю и плаваю, пока внезапно не приходит мысль, что, возможно, он вообще не придёт. Это настолько выбивает меня из колеи, словно стальной кулак бьёт мне в солнечное сплетение. Я даже погружаюсь под воду, не в силах совладать со своим телом.       Мне страшно. А вдруг правда я его больше никогда не увижу, не вздохну полной грудью? Я так и сгнию в своей пещере?       Как человек, которого я и не знаю толком, смог так сильно на меня повлиять? Что это вообще значит?       Нет, он придёт. Он же сказал, что расскажет. Надо просто подождать.       ***       Лео              Всегда считал себя позитивным человеком. Жизнь свою любил, друзей, эпоху в которой живу. Многие вот обижены, что родились сейчас, а не лет на сто раньше, а я рад, что у меня есть, скажем, пылесос.       Родителей своих люблю. Они, конечно, с прибабахом, но классные.       Единственное что я не люблю, так это свою непроходимую тупость!       Как я вообще мог поверить в то, что они выполнят обещание и когда сумма выдуманного долга покроется, меня отпустят? Как я мог быть столь наивным?       Перед глазами, как будто это было только сегодня, всплывает лицо Пупсика. Не, не подумайте, у него есть нормальное имя, и если он когда-нибудь узнает, как я его называю про себя, мне каюк. Но, должны же быть у человека хоть какие-то личные заморочки? Я когда этого толстяка впервые увидел, у меня в голове всплыла советская игрушка — лысая пузатая кукла с пищалкой в пузе. Вылитый пупс.       И этот самый пупс, улыбаясь оскалом крокодила шизофреника, на полном серьезе мне заявил, что я мол сам должен был догадаться, что повязан на всю жизнь. Никто и никогда меня отпускать и не собирался.       Да, мне обещали, что, как только я отработаю долг, буду свободен. Только не уточнили, что свобода будет не от них, а от долга.       «Считай, это был испытательный срок, и ты его прошел, — заявил Пупсик прикуривая. — С этого момента мы переходим на новый этап отношений».       Теперь, не ограниченный долгом я получал гонорар целиком, а не жалкие три процента как раньше. Мне бы радоваться, это огромные деньги! Честным трудом я б столько никогда б не заработал. Только вот, во-первых, меня бесило, что мне не оставили выбора. Я хочу сам решать, чем мне заниматься и как зарабатывать!       Во-вторых, мне не нравилась эта работа. Хотя, тут я немного лукавлю. Адреналин, который я получаю, кайф от скорости, от ночных дорог, от ощущения победы когда все получилось — это мне нравится. Да что там скромничать, я живу этим! Это мой личный героин, мой кислород, моё всё.       А вот сама суть угнетает. Понимание того, сколько проблем, а иногда и горя я приношу людям, давит, ржавыми саморезами придавливает к земле, заставляя душу ежедневно кровоточить, практически скармливая мою плоть мукам совести.       Воровать у богатых проще. Зная, что машина не куплена в ипотеку, что ради неё не пришлось пахать годами и терпеть лишения, совесть унять легче. Это одна из причин, почему я гоняю в основном дорогие тачки, не размениваясь на средний класс.       Конечно, иногда приходят заказы и на машины попроще, приходится ехать по наводке, и вот после таких ночей меня особенно кроет.       Теперь мне придётся заниматься этим всю жизнь.       Всю мою гребаную жизнь.       Впервые мне хотелось сдохнуть.       ***       Паук       В Сапфире сегодня особенно многолюдно, разномастная толпа дёргано перемещается по маленькому помещению, по ним пляшут огоньки и от этого кружится голова. Я сижу в единственном здесь кресле и хлещу из горла водку, что уже даже не обжигает. Я мог бы пить у себя в гараже, но я так не хочу быть сейчас один, что довольствуюсь глупой иллюзией. Всем насрать. Кажется, что если я сейчас начну блевать прямо на пол, никто даже внимание не заострит. Глупость…       Глупо было надеяться на то, что чужак не нарушит своих слов. Я повелся, как последний уебан. Не стоило его отпускать, тогда бы сейчас мне не было бы так хуево, я бы мог дышать. Вот живешь себе и думаешь, что всё у тебя стабилизировалось, что ты нормальный, а потом что-то происходит и всё, ты понимаешь, что и не дышал до этого, а потеряв, страдаешь как отличник над двойкой. Хотя конечно, я не могу назвать его оценкой. Он воздух. И он лишил меня кислорода.       Подарок Лео, что очутился около моего гаража спустя несколько дней после ухода парня, как подачка, а оставленная записка, как насмешка, хоть я и уверен, что она таковой не являлась. Байк клёвый, но я так и не прокатился на нём. За руль пьяный я не сяду ни за что.       Больше всего я зол на себя, потому что только сейчас, сидя в этом гребаном кресле я понял, что это все не просто так, что парень с зелеными лампами, вместо глаз, мне нравится, а я его упустил. Уже не до Машек с Маринками и даже не до девушки, что сидит сейчас на подлокотнике кресла в коротких шортах. Не хочется их. А вот поцеловать Лео еще разок да, очень.       Меня от себя тошнит. Или это водка?       — Кто-то из нас двоих, — вклиниваются в мой мозг слова орущей из динамиков песни. — Точно сошёл с ума       Осталось лишь определить       Весь мир или я.       Может быть правда? Может, я просто спятил? Или я всегда таким был, просто не знал о себе этого? Стоит ли винить Лео в своем отклонении?       Что мне делать вообще? Мне нравится парень, это ебучая клиника, это полный пиздец для того, кто живет в этой стране. Гей — считай приговор. Но, блять, мне даже нормально разобраться в этом не дали! Меня просто кинули! Хуй я оставлю это просто так! Мне нужно найти его, чего бы мне это не стоило. Нужно. Только как? Как искать того, о ком ты ничего не знаешь и кто сам не хочет быть в твоей жизни? Он точно кислород, ебучий, чёртов кислород, что для меня абсолютно недосягаем и невидим.       Я роняю бутылку на пол и она откатывается от меня, скрываясь в потемках и чужих ногах. Приходится с трудом подняться с насиженного места и плывущей походкой двинуть к бару, но всё так кружится, а ноги почему-то не особо слушаются, поэтому я врезаюсь то в одного человека, то в другого, а потом ловлю взгляд очередной своей преграды. Я точно знаю, что цвет глаз, парня напротив голубой, но не могу вспомнить кто это и откуда я это знаю. Из-под его капюшона виднеются рыжие волосы, а я лишь с сожалением вздыхаю, потому что хочется другого. Клиника… Я ищу Лео даже в других.       Я меняю направление и выхожу почему-то на улицу. Видно — мое тело мне намекает, что пора бы домой. Туда и плетусь.       ***       Лео       Осень наступила как-то неожиданно, плавно завоевывая свои права у лета. Вот вроде только вчера Светка с Виталиком вытащили меня на речку (о, спасибо боги отношений, если вы существуете, за то, что эти двое наконец перестали вести себя как актеры порно-фильма!), а уже листья пожелтели, и температура начала стремиться к нулю.       Укутавшись в теплый пуловер, я топаю к институту, постоянно зевая. И зачем я вообще учусь? Мало того, что выбранная профессия мне не нравится, так и работать по специальности никогда не буду. За меня все давно решили. Да и вообще, девяносто девять и девять десятых, что закончу я в тюрьме, не может же мне везти вечно. Буду им там про экономику рассказывать, гуляя в полосатом комбинезоне.       Лучше б дома посидел, фанфики почитал, и то полезнее.       Ага, маман на радость. Вот она обрадуется если её гордость, единственный сынок на которого было возложено столько надежд, явится домой и заявит «мам, сорри, я бросил институт, так как он мне не нужен. Сейчас я могу неплохо заработать и без него, а лет через пять буду сидеть в тюрьме, так что тратить свою молодость на учёбу считаю расточительством». Сначала она конечно решит, что я шучу. Потом начнёт кричать, плакать, пытаться переубедить. Когда поймет что все бесполезно, конечно же побледнеет и схватится за сердце. Отец будет прыгать над ней, обмахивая забытой на столе тетрадкой, подавая воду и осуждающе смотреть в мою сторону, мол, видишь до чего мать довел!       Мимо пронёсся мотоцикл. Сам того не желая, я провел взглядом, всматриваясь в водителя.       Брось Лео, это не может быть он. Что ему тут делать? Да даже если бы и он. Слишком много знает. Если информация просочится, вам обоим не жить. Пупсик никогда не примет того, что о нашей маленький тайне знает кто-то левый. Либо прибьют, либо, если посчитают достойным, заставят работать на себя. И будет Паук всю жизнь чинить угнанные тачки и прятаться от ментов.       У него и так не самая лёгкая жизнь. Понятия не имею, что там с предками, но просто так человек в гараже жить не будет. Проблем с бандитами ему ещё для полного счастья не хватало.       Вообще, мотоцикл ему дарить тоже не стоило. Но я сделал все возможное чтобы замести следы — я там в документах вообще не числюсь никак. Выйти на него смогут только если за мной установлена постоянная слежка, но это уже паранойя. Не такая я большая шишка.       Зачем я это сделал я и сам до конца не понял. Надо и всё. Надо было поблагодарить. Надо было извиниться. Надо было как-то искупить вину за возможную опасность, что я ему доставил своей неосторожностью.       И дело совсем не в том, что мысль о том, как он обрадуется, теплом разливалась по телу.       И не в том, что после такого подарка он вряд ли меня забудет. Каждый раз, садясь на мотоцикл, будет вспоминать парня, что так нагло его обманул.       Нет, точно не в этом. Я наоборот всем сердцем хочу, чтобы Паук забыл меня как страшный сон и начал жить своей жизнью.       Теперь после того, как мое будущее предопределено, единственная возможность найти себе пару, это выбрать из таких же как я, уже повязанных.       Ну, или в тюрьме, говорят, очень любят смазливых мальчиков.       Вздохнув, я поправил лямку сумки и потопал дальше, больше не оглядываясь.