ЛИР

Паук              На самом деле у меня уже опустились руки. Сегодня я караулю около мойки последний раз. Больше нет сил. Даже идти туда не хотелось. Да и рано ещё. Если он и приедет, то ближе к рассвету. А сейчас только одиннадцать вечера. Нахера я так рано прихожу? Зачем я измываюсь над собой, лишая организм полноценного сна?              Психанув, я сворачиваю в ближайший ко мне двор. Дома тут красивые: яркие, сине-желтые, они возвышаются длинными столбами. Да, наверное, тут не живут люди просирающие свои жизни. Тут прям место для хорошо обеспеченных полных семей. Прям домики из фильма. И детская площадка под стать, новенькая, не изрисованная.              Уже темно и холодно. Если продолжу сидеть на этой дурацкой новенькой лавке, то, возможно, подхвачу ангину. Ну или зад отморожу.              Решив пройтись, я отправляюсь за дом. За ним оказалась парковка, но не охраняемая. Что странно. Дома красивые отстроили, а про сохранность машин не подумали.       Красивый, чёрный мерс притягивает мой взгляд. Точнее парень, который пытается его открыть без ключа.              Замечательно, я становлюсь свидетелем преступления.              Я уже хотел пройти мимо и сделать вид, что ничего не видел, но луна вышла из-за облаков и осветила знакомую фигуру светловолосого парня.              Пизда тебе, Лео.              Стараясь ступать тихо по снежной насыпи, я приближаюсь к нему и кладу руку на плечо. Которую тут же хватают и резкими движением заламывают за спину, разворачивая меня кругом.              Вот сука. Невинная овечка, блять.              — Я тоже по тебе скучал.              Лео вздрагивает, и тут же выпускает меня из захвата. Потирая руку, я оборачиваюсь, сталкиваясь взглядом с двумя ошарашенными лампочками.              Кислород, наконец-то. Я уже и забыл о таком влиянии парня на меня.              — Паук? — отойдя от секундного шока спросил он. — Какого лешего ты тут делаешь?              — Не время для душевных бесед. Долго ковыряешься. Поторапливайся, пока не засекли.              — Хуя себе долго, семнадцать секунд. Ты где быстрее-то видел. Вали отсюда, а?              — Только с тобой. Поэтому открывай и поехали.              Лео смотрит куда-то мне за спину, потом машет рукой.              — Давай, только резче, шевели булками, — кивает он в сторону пассажирской двери, а сам залетает на водительское.              Я быстро огибаю тачку и сажусь куда велено. К этому времени машина уже заведена, и, к моему удивлению, в замке зажигания торчит ключ.              — Ну? Рассказывай, — заявляет он нагло сложив руки на груди и не двигаясь.              — Поезжай, блять, придурок. Я не хочу сесть в тюрьму из-за того, что ты тормозишь.              — Сам придурок, декабрь на дворе, прогреть-то движок надо.              Я тру руками колени, пальцы почти не слушаются, а ноги даже покалывает от долгого пребывания на морозе. М-да, так и впрямь заболеть не долго из-за этого идиота, которого вылавливать пришлось.              — Смотри чё покажу, — Лео указывает рукой на дом перед нами. — Видишь, окно на третьем этаже, с гирляндой? Четвёртое слева.              Я посмотрел туда, и действительно. Дом. Окно. Гирлянда. Как и на десятках других, новый год же скоро, логично.              — Ага. И чё?              — Там живёт хозяин этой тачки. А вон, видишь, Тойота Камри стоит, почти у подъезда? Это машина Изабеллы, его любовницы. Жена у мужика сегодня на сутках, Изабелла приезжает после работы, в одно и то же время всегда. После того, как вина выпьют, идут гормонально общаться, свет выключают. На все уходит минут двадцать. Потом включают свет и идут на балкон курить. Но тут, на парковке, фонарей нет, и если мы успеем отъехать до того, как они выйдут, и не будем светить фарами, он не разглядит, что его машины нет. Тем более, что вокруг стоит ещё пять черных машин похожего размера, а личного парковочного места у него нет, ставит куда придётся. Так что, у нас есть ещё… — Лео смотрит на часы, — минут тринадцать.              — Ага. Охуенно. Я думал, ты просто угоняешь крутые тачки, а ты ещё и за людьми пасёшь.              — Мог бы догадаться о моих странных наклонностях, когда застал меня на крыше будки.              — Я хочу тебя ударить. Только руки слишком замерзли.              Я стягиваю перчатки и потираю красные ладони друг о друга.              — Чё пропал? Не расскажешь?              — А есть догадки? — спрашивает он, настраивая печку. Потихоньку машина прогревается, начиная вместо морозного воздуха гонять теплый.              — Даже несколько. Первая: ты охуевший мудак. Вторая: у тебя проблемы. Третья: тебе надоело… блять, я не знаю, как назвать то, что было.              — Если я скажу, что верен первый вариант, могу я рассчитывать на то, что ты сейчас смоешься отсюда и забудешь как страшный сон всё, что произошло?              — О, нет. Об этом забудь. Я что, зря полгода тебя искал. Я как минимум должен тебе врезать. Желательно в нос.              — Жеваный крот! — рычит вдруг он, прерывая меня. — Нестояк у него что ли сегодня?              И резко выкрутив руль нажимает на газ, да так, что меня аж в сиденье вдавило.              — Пиздец, — только и могу сказать я.              Вот так вот, ищешь этого дебила полгода, не досыпаешь, надумываешь всякое, а он тебя игнорирует и подвергает опасности. На последнее было плевать. Даже, если бы нас повязали прямо на той стоянке. Я его увидел, убедился, что с ним чисто внешне всё в порядке и это уже не плохо.              Сначала он гнал как умалишённый, заворачивая во все попадающиеся дворы. Мне показалось, что он делает это наобум, и мы сейчас врежемся в какой-нибудь тупик, но нет — спустя минут пять мы оказались на трассе.              Я не знаю, как прервать нависшую тишину. Мы уже не гонимся. Просто спокойно едем по прямой. Но он молчит. Почему он молчит? Кажется, зря это всё. Надо было забыть и отпустить. Нахуй я всё это делал? Зачем я его искал. Видно же, что ему фиолетово.              — Останови, я выйду, — говорю, рассматривая поле и лес за ним.              — В лесу? — спрашивает спокойно.              — Да, блять, в лесу. Сокращу дорогу.              Ничего не говоря, Лео резко останавливается. На этот раз я чуть не пропечатал в лобовое. Явно психует из-за моего присутствия. Ну и хуй с тобой!              Схватив перчатки, я открываю дверь и выхожу на улицу. После машины стало ещё ощутимее холоднее.              Стоило мне захлопнуть дверь, как этот пиздюк нажал на газ и с рёвом унёсся, моментально набирая скорость. Ну и на хуй иди, козёл.              Ладно, окей, а где я вообще?              Не ожидал, что мы окажемся на нужной мне дороге. Полгода назад тут сдох мой байк. Хорошо. Час-два и я дойду до дома. Через лес будет короче. Стоит ли туда идти? Благо снега еще почти нет, сугробами лесополосу замести не успело.              Но не успеваю я повернуть в заросли, как замечаю несущуюся в противоположную сторону машину. Со свистом остановившись около меня, Лео, перекинувшись через сидение, распахивает дверь.              — Нагулялся?              Я так удивился, что он вернулся, что ляпнул, не подумав:              — Ага, да.              — Тогда запрыгивай, хватит мёрзнуть. Холодно.              Я послушался. Всё-таки тормозить тут зимой было плохой идеей. Я бы точно заболел.              — Гавнючий, трындец, случай! — заявляет Лео минут через пять. — И что мне с тобой делать, а?              — А какие есть варианты?              — Пока кроме как придушить и прикопать в лесочке ничего на ум не приходит.              — Земля промерзла. Не получится. Или ты до весны там стоять собрался. Так заметят.              — Тогда вариантов нет вообще.              — Хуёво тебе.              Лео вдруг опять остановился… и захохотал. Громко так, от души, опустив голову на руль. Кажется, даже слезы от смеха появились.              — Че смешного-то?              ***              Лео              Я был в панике. Паника перерастала в истерику, которая и вырвалась таким вот странным способом.              Я смеялся долго, не в силах остановиться. Слезы уже лились ручьем, живот стягивало судорогами, а я ржал как конь.              Спустя время, кое как успокоившись, я вывалился на улицу, и умылся полурастаявшим снегом. Чуток полегчало. Холодный воздух немного привел рассудок в устойчивое положение.              Надо было что-то решать.              Я не шутил, когда говорил, что понятия не имею, что с ним делать. Как он сам не понимает? Если он проболтается, нас обоих убьют. Если он не проболтается, но нас спалят — нас обоих убьют. Если вообще хоть что-то пойдет не так, нас обоих убьют, предварительно отрезав яйца. Он знает слишком много. Это фатал, ребятки. Все. Трындец.              — Полегчало?              — В некоторой степени, — кивнул я, делая ещё один глубокий вздох.              — Поехали?              — Куда?              — А куда хочешь?              — На Бали хочу. А лучше на необитаемый остров. Желательно с новыми документами и чемоданом денег.              — Охуенно. Всем бы так. У меня нет денег и острова. Могу предложить только гараж.              Отвратный вариант. Хотя, о чем я? Сейчас все варианты отвратные. Нельзя гнать опять к нему тачку. Вообще нельзя с ним общаться. Да чё хоть делать то? Впервые я был в такой ситуации. Меня палили конечно пару раз, но не так. И я всегда знал как нужно поступить. Только вот с Пауком это нужно не работает.              — Хватит ебать себе мозг. Поехали. Холодно.              — Те машины, на которых я к тебе ездил раньше, ещё не числились в угоне. Кроме последней, но ту в нашем городке искать бы не стали, — спокойно отвечаю я, пытаясь объяснить ему суть проблемы. — Эту красотку уже утром начнут искать, а возможно и раньше. Пока мы тут развлекаемся, менты уже могли заполнить протокол.              — Ты серьезно решил, что там есть кому-нибудь дело? Да там даже, если ты человека будешь убивать, люди не обратят внимания. Будут идти мимо как ни в чём не бывало. К тому же, я сомневаюсь, что кто-нибудь будет ночью в гаражах. Люди же не бессмертные ночью шататься по району.              — А как я её потом утром оттуда погоню? Прикроем тряпочкой?              — Номера заменим?              — Самоубийство, — буркнул я, но в машину сел и послушно развернулся в сторону гаража.              Только вот, оставаться с Пауком я не планировал. Тачку надо сдать, срочно, пока нас реально не накрыли.              — Если я попрошу тебя выйти, и пообещаю вернуться через час, ты мне не поверишь?              — Я не хочу ещё полгода тратить на выслеживание тебя. Заебался я, знаешь ли. Так что нет.              — Машину надо сдать, а не светиться на ней, — все ещё надеялся я достучаться до разума Паука. — Нас обоих посадят.              — Почему не сделать это вместе?              — Может, потому что, если ты спалишься перед покупателем, тебя пристрелят?              — Оставь то, за чем точно вернёшься. Если ты дашь мне фантик от конфеты, я тебя задушу.              Я закатил глаза, но молча потянулся за своей сумкой. Достав из кошелька тысячу, я сунул ее себе в карман, кинул кошелек обратно и протянул сумку Пауку.              — Что в ней?              — Вообще все, что у меня с собой есть, кроме телефона. Могу максимум трусы ещё отдать.              — Идиот.              — Так что?              — Сойдёт.              Я выдохнул. Слава яйцам, уговорили принцессу.              ***              Паук              Сумка стоит на столе. Я сверлю её взглядом и думаю, что он всё равно может свинтить. И тогда я точно забью. Блять. Только бы он приехал. Хочу ударить его. Сильно. Чтобы кровь лилась. А ещё поцеловать. И задушить нахуй. Блять, почему я вспомнил про поцелуй. Ведь спокойно же жил без этого. Нет, спасибо память, напомнила.              В дверь стучат. Я так спешу, что чуть не наворачиваюсь с лестницы.              — Эм… привет? — это уже даже не смешно.              — Да, здорово. Заходи.              Я отхожу, пропуская парня и запираю дверь на замок, чтобы всякие Шмели не вздумали прийти и всё опять испортить.              — Думаешь, сбегу? — грустно улыбнувшись косится он на закрытый замок.              — Да.              Я подхожу и толкаю его. Мало. Хочу ударить сильнее, но рука на такое не поднимается. Поэтому я толкаю его ещё раз, прямо в стену. С полки что-то падает. Плевать.              — Гондон! — рычу, стоя на расстоянии вытянутой руки.              Лео не сопротивляется, лишь смотрит на меня немного грустно.              — Заслуженно. И впрямь, гондон.              Хочется поднять руки, вцепиться в его шею и душить. Бесит меня. Лампы эти дурацкие, всё такие же, будто не прошло столько времени. Словно мы виделись вчера.              — Я тебя ненавижу, — рычу, и приближаюсь к нему, хватая за ворот куртки.              — Я тоже, — всё ещё никак не сопротивляясь, также спокойно и грустно отвечает Лео.              Он выводит. Его хочется долго и методично избивать и пожалеть. Сука. Чудила.       Я нагибаюсь ближе к его лицу утопая в запахе кофе и карамели. Крышу начало рвать пуще прежнего. Вызывайте врачей, я щас сделаю что-то невменяемое. И делаю. Прикрыв глаза, я дотрагиваюсь губами до его губ и замираю. Оттолкни меня!              Лео вздрагивает, а потом, будто услышав мой мысленный крик, берет меня за плечи и. отодвигает, сученыш!              — Давай сначала поговорим, а?              Делаю шаг в сторону лестницы, отворачиваясь.              — Чаю? — безэмоционально предложил я.              — Лучше кофе. Есть?              — НЕНАВИЖУ КОФЕ! — кричу я, и со всей дури дергаю стойку с чем-то.              Всё рушится издавая дикий грохот. Похуй мне. Убью эту суку спокойную, щас.              Оглядев разгром, что я устроил, Лео делает шаг ко мне, и вдруг, схватив меня за руки прижимает к себе.              — Я тоже скучал. Очень, — говорит еле слышно, поглаживая меня по спине как разбушевавшегося ребенка.              Я хотел его обнять, но меня начало трясти. Это всё слишком. Перебор, блять. Я не выдерживаю. Че ты, сука, издеваешься надо мной. Почему нельзя по-нормальному? Бесишь. Бесишь. Бесишь!              Я толкаю его и бью в челюсть. Он отшатывается и прижимает ладонь к разбитой губе, а я… Я вижу кровь и прихожу в себя.              — А вот теперь можно и поговорить. Кофе нет. Есть какао. Будешь?