ЛИР

Лео              Наверное, мне было бы проще, если бы он на меня злился. Это было бы заслуженно, правильно.              И это помогло бы мне справится со своей собственной ненавистью к самому себе.              Я не мог с ним спорить. Я был рад хотя бы тому, что он не послал меня до сих пор куда подальше. А должен был.              Я замялся, думая, раздеваться или нет. С одной стороны, моя одежда провоняла кровью, и ложиться в этом на постельное как минимум негигиенично, как максимум противно. С другой, спать я точно не собирался, и нахрена тогда раздеваться?              Так и не придя к решению, я просто присел на край кровати.              Рома вздохнул и протянул ко мне руку.              — Ром, я грязный. От меня воняет. Не думаю, что это хорошая идея.              — Либо так, — пауза и тяжёлое дыхание, — либо душ.              Я опять задумался. Уйти в душ, значит оставить его одного. Нет. Не могу. Боюсь.              Вдохнув, я стянул грязные, испачканные кровью и грязью джинсы, туда же полетела рубашка. Быстро сполоснув ещё раз руки и шею в раковине, я аккуратно, стараясь сильно не шатать диван, лег на краешек.              Рома положил свою горячую руку на мой живот и потянул на себя.              Почему он меня не ненавидит? Кажется, последнее я ляпнул вслух и тут же прикусил себе язык. Нашёл время поговорить!              — Мой.              — Твой. Если захочешь, — шепнул я, двигаясь ближе, и аккуратно, боясь причинить боль, положил руку ему на бок, туда, где ушибов было меньше всего.              Рома накрыл мою руку своей и, закрыв глаза, уснул. А я так и лежал, рассматривая его, легонько поглаживая волосы и, думая, какая же я все-таки тварь эгоистичная.              ***       Паук              В этот раз пробуждение происходило легче. Голова уже не болит, только ребра со всех сторон и нога. Но это уже терпимо.              Лео рядом. Ты можешь всегда быть рядом? Мне нравится с тобой просыпаться и отогреваться в твоём зелёном свете. Хотя, ты всё ещё грустный. Перестань жрать свой мозг, чудо. Я улыбнулся.              — Как ты? — спрашивает он, проведя кончиками пальцев по моей скуле.              Ловлю его ладонь своей рукой и прижимаю к щеке. От удовольствия аж глаза закрываются.              — Хорошо.              Голос хрипит, опять хочется пить. Но это такая мелочь.              — Врунишка. У тебя губы потрескались. Принести воды? Еда, кстати, тоже есть, но не уверен, что в тебя что-то залезет.              При упоминании еды, я морщусь. Я и так-то был не большим любителем, а уж сейчас тем более. Даже думать не хочу об этом. Просто киваю.              Лео, аккуратно выбравшись из кровати, наливает сразу два стакана воды. Один подает мне, второй ставит у кровати, после чего, к моему облегчению, забирается обратно под одеяло.              Отпиваю, отдаю стакан и задумываюсь о произошедшем. Я все ещё понял далеко не всё.              — Откуда взялся врач?              — Леший прислал, — отвечает Лео и, заметив, что я не понимаю, о ком он, тут же исправляется: — Тот мужик, которому ты в лоб дал.              Ясно. Понятно. Я уже даже понимаю, чем всё закончилось.              — Повязан теперь, да?              — Да. У меня не было выбора. Прости. Я не мог дать им тебя убить.              — Похуй.              На самом деле это была та ещё ебала, которая не светила ни чем хорошим, но чё париться то теперь? Всё уже сделано. Выжил и заебись. А не выжил бы, было бы вообще поебать.              — Я соврал, что давно тебя завербовал. Это всё из-за моей тупости. Не надо было везти к тебе ту тачку.              — Надо было. Всё хорошо, не парься.              — Да. Всё чудесно. Я просто сломал еще одну жизнь. А ты вместо того, чтобы выгнать меня, успокаиваешь. Всё шикарно. Да.              Я вздыхаю. И как ему объяснить, что мне всё равно на это? Ничего он не сломал. Ломать-то нечего было.              — Есть кстати и хорошие новости. Мне за тебя аванс перевели. И работать ты первое время только со мной будешь. Они тебе пока не доверяют. И да, если что, ты вообще нихрена не знаешь, тебе просто бабки нужны и похер, чем заниматься.              — Без проблем.              Мне реально похуй, какую тачку чинить, самое главное сам процесс. А деньги… не столь важны. Это просто средство, чтобы жить. Ну там питание, одежда. Мне вообще многого не надо. Но это я говорить не буду.              — Не накручивай себя. Я сам с тобой общался. Меня не заставляли. Сам согласился починить. Сам искал. Так что во всём этом нет твоей вины.              — Я вот не пойму иногда, ты пофигист или дурак?              — И то, и другое, и можно без хлеба.              Помещение погружается в тишину, но я не стремлюсь ее рушить. Просто лежу и наслаждаюсь близостью своей лампочки.              — Ром?.. — спрашивает Лео после продолжительного молчания. — А можно я тебя на свидание позову?              Я улыбнулся. Возможно, по-идиотски. Нет, не возможно. Абсолютно точно как дурачок.              — Да. Можно.              — Я раньше не спрашивал. Но… А тебя не напрягает, что я… ну… Не девушка?              — Блять. Ты что, парень? Блять, что же делать? Твою-то мать. А я думал, что ты просто особенная.              — Вообще, я серьезно, — надулся Лео, немного отворачиваясь. — Это я был в курсе, что гей, уже не первый год. Да и с парнями пробовал. Ты-то по бабам. А я вроде как, ну, никак на Анжелину Джоли не тяну.              — У меня было целых шесть, сука, месяцев, чтобы это принять. Сначала я думал, что спятил. И что меня кроет от парня из-за усталости. А потом ты меня поцеловал и пропал, и я искал тебя, чтобы набить ебало за последнее.              — Ха, ну я рад, что не за поцелуй.              Я потянулся к парню и накрыл его губы своими. Наверное, это плохая идея. Мои губы сейчас как наждачка.              Лео отвечает нежно и очень ласково. Этот поцелуй несёт в себе то, что мы не могли выразить словами, то, в чём боялись признаться самим себе. Надежду, желание защитить, прущую напролом нежность, и страх потери.              Уснули мы почти одновременно, прижимаясь к другу к другу настолько близко, насколько позволяли мои раны.              ***       Паук              Ещё не открыв глаза, я почувствовал, что он рядом. Вот только Лео уже не в кровати: я слышу шорох, потрескивания и тихий голос, который напевает что-то. Прислушавшись, я смог разобрать слова:       — Думал так всегда       И чуть не сошел с ума       Пока не встретил я тебя       О да       Я хотел умереть молодым       Только не сейчас       А сейчас я всегда и везде       Думаю о нас              Комнату наполнили ароматы. Пахнет кофе, беконом и ещё чем-то. Он там готовит что ли? Из чего, у меня ж шаром покати? И где он взял кофе?              Я открыл глаза и чуть не расхохотался. Лео пританцовывает в голубых боксерах с дурацкими авокадо в очках. Это смешно и мило одновременно. Он точно сведёт меня с ума.              Я залип.              Взгляд путешествует по спине и спускался ниже. Я так увлекся, что не успел среагировать, когда Лео повернулся и ещё пару секунд разглядываю труселя, но уже спереди. Потом всё-таки пришлось поднять взгляд выше.              — О, ты проснулся! — озарил он меня улыбкой. — Доброе утро! Если разбудил, извиняюсь. Я старался потише.              — Нет, ты был очень тихим.              — Я почти закончил, подождешь пару минут?              — Ага.              Лео возвращается к приготовлению, а я продолжаю его разглядывать. Мои желания не совсем уместны, учитывая состояние. Но, блядь, у меня встал. Как вообще может встать, если смотреть на эти абсолютно идиотские трусы?              Потянувшись, Лео достает одну единственную тарелку и скидывает на неё с десяток жареных сосисок. Мда, надо будет вторую что-ли купить, не всё ж со сковородки есть.              На разделочную доску он выкладывает четыре толстенных тоста и, взяв всё это, продолжая напевать, плюхается на кровать.              — Завтрак! — заявляет он так, будто это не еда, а как минимум золотой кубок.              — Ага, класс.              Я аккуратно сажусь в кровати, стараясь прикрыть всё, что ему видеть не стоит, одеялом, и принялся есть. Смотри в тарелку. Еда.              Толстенные бутерброды, обжаренные в яйцах, внутри прятали разнообразную начинку. Кажется соленая рыба, сыр, лист салата, и что-то ещё, но что именно я разобрать не могу.              — Хороший завтрак предвещает хороший день! — заявляет Лео, с удовольствием откусывая свой тост. Он опять уселся в свою любимую позу, подогнув ноги крест-накрест, и выглядит чуть ли не самым счастливым человеком в мире.              Прекрати его разглядывать! Возьми себя в руки! Еда, думай о ней.              — Ага, да.              Умяв половину порции, Лео перемещается на край и, вытянувшись, кончиками пальцев достает со стола кружку с кофе.              Да он издевается! Я больше не могу!       Надо уйти. Надеюсь, я смогу спуститься сам. Надо проветриться или в душ сходить. Бля, я бегу из своей же комнаты, от парня, от которого меня штырит. Пиздец, долбоеб.              — Я щас вернусь, — говорю, намереваясь встать.              Хм, а как встать, чтобы не спалиться? С одеялом?              — Эй, подожди, давай помогу, — тут же подрывается Лео, спуская на пол кружку. — У меня была идея принести тебе ведро, но я подумал, ты не оценишь.              — Нет, я сам, спасибо.              Я пытаюсь встать и не смотреть на парня, при этом кутаясь в одеяло.              Господи, я что, стесняюсь? Отпад.              — Да конечно! — Лео, обходит кровать по кругу, и хочет взять меня за руку, убрав сначала одеяло. — Да что с тобой? Ты в одеяле собрался по лестнице ползать? Тебе и так проблем мало?              — Не трогай! — это вышло похоже на визг.              Бля, я баба. Я веду себя как ебанутая тёлка. Ужас.              Заподозрив что-то неладное, Лео прищурился, а потом как хищник, одним броском налетел на меня и резко содрал одеяло. Козёл. А у меня щеки горят. Это что аллергия?              — Оу, — протянул он, рассматривая мой стояк как химик пробирку с неизвестным раствором. — Ты из-за этого что ли парился?              — Ага.              Ну, а чего теперь отпираться? И так всё ясно.              — Ну и дурак. Я, думаешь, без стояка что ли встал?              Одно дело встать с ним, а другое получить его от твоих абсурдных трусов!              — Да ты ко мне так жался, что только у импотента бы не встал. Говорю тебе, если б я был зачерствевшим гетеро, сегодня бы это изменилось.              Лео, говоря все это, продолжает гипнотизировать мои трусы, будто разговаривал с ними, а не со мной.              — Хорошо, что ты не гетеро.              — Помочь? — спрашивает он вроде спокойно, но в нотках голоса, к своему удивлению, я слышу не вопрос, а просьбу.              Твою мать, да!              — Если хочешь, — безразлично обронил я.              Хоти! Прошу тебя, Лео, хоти и помогай!              ***       Лео              Что ж он со мной делает, чертяга? Хочу его до головокружения. Я как проснулся, только об этом и думал. Да кажись мне и просыпаться не надо, чтобы его хотеть. Если б не боялся причинить боли, трахнул б сразу, он б и очнуться не успел.              Сидит тут такой весь несчастный с этим бугром размером с Эверест. А мне что прикажешь? Тебя ж трогать страшно, синий весь.              Черт, Лео, правильно Светка говорит, ты хренов извращуга. Как вообще можно хотеть настолько избитого человека?!              Я медленно, чертовски медленно провел рукой по его груди, стараясь не задевать иссиня-черные пятна. Он вздрогнул, а я чуть не взвыл. Я сойду с тобой с ума, точно тебе говорю. Закончу жизнь где-нибудь в психушке, в белых тапочках, рыча на решетку. Надеюсь, тебе будет стыдно.              Так, главное, чтобы крышу не сорвало. Можно представить, что это типа процедуры. А чё? Вон как бинты поменять. Помочь больному. Он ж больной? Больной. А ты обещал помогать. Вот и помогай. У доктора ж нет желания привалить больного к стенке, сжать посильнее и оттдолбить до искр из глаз? И у меня нет. Нет я сказал!              Рома сидел и не двигался, а я, проклиная себя за идиотизм, потянулся к его губам.